Клетчатый плед

Разговоры за столом вновь возобновились. Юноша взбешённо повернулся к соседке.

— Какого демона?

— Я думаю, ты бы пожалел, если бы стал демонстрировать Алый Клык всем присутствующим, — спокойно ответила та, кладя в рот виноградины.

— Сейчас я жалею, что позволил тебе сесть рядом.

— Хорошо, потому что мне очень нравится злить самого Цеппеуша Мендрагуса, главного бабника всех Кербер.

— Ах, вот оно что, — Цеппеуш подобрался. — Так ты испытывала ко мне определённый интерес.

— Как учёный испытывает интерес к подопытному животному. В твоём случае — к ослу.

Кто-то из соседей начал на них посматривать.

— В твоём случае только осёл тебя и удовлетворит.

— Я бы действительно предпочла свидание с ним свиданию с тобой, — огрызнулась девушка.

— Это можно устроить!

Они свирепо уставились друг на друга, и только потом заметили, что на них смотрят все, кто сидел рядом. Тем временем менестрель начал играть медленную музыку. Мириам чинно встала из-за стола, поклонилась хозяйке пира, и потянула Цеппеуша за руку.

— Пойдем, потанцуем.

— Ты же сказала, что предпочтёшь мне осла.

— Не волнуйся, воображения мне хватит.

Юноша посмотрел на Миранду — женщина едва сдерживала смех.

— Ладно.

Цеппеуш и Мириам смешались с толпой. Вокруг медленно, словно раскрытые вниз головой зонтики, кружили молодые пары. Мимо проскользил Эдмунд, крепко обнимая свою пассию. Цеппеуш обхватил руками талию Мириам и только сейчас обратил внимание на то, что девушка едва достаёт макушкой ему до подбородка.

— Наверное, они все сейчас думают, что я любовница Карранса, — неожиданно произнесла она. — Те, кто сидят за главным столом. Они глядели на меня с такими лицами, что всё стало понятно и без чтения мыслей.

Цеппеуш удивлённо посмотрел на неё сверху.

— Ну, насколько я помню историю, Протоург тоже стал джустикарием в ранней молодости. Может быть, ты напомнила ему себя.

Мириам не ответила, продолжая медленно кружиться вместе с ним под убаюкивающие звуки арфы. Цеппеуш пробежался взглядом по залу — смотрит ли кто-нибудь на них. Претендент на изумрудный трон и девушка в юбке и рубашке танцуют в разгар праздника. Отличная пища для сплетников на неделю вперёд. Впрочем, подумал юноша, пусть болтают. Голова Мириам лежала у него на груди; он чувствовал её мягкие волосы даже сквозь ткань туники и гадал, не видится ли ему странный сон.

«Всё произошло слишком быстро», — прозвенел в голове внезапный колокольчик.

— Мириам.

— Что?

— Обычно я сам выбираю девушек и, как бы так сказать…

— Берёшь дело в свои руки?

— Да. И они всегда старались завладеть моим вниманием из-за моего происхождения и внешности. Почему я чувствую, что ты сделала это совсем по другим причинам.

— Ну, ты же не мог всерьёз рассчитывать, что я пришла сюда из-за твоих мускулов и длинных чёрных волос?

«Мог», — хотел сказать Цеппеуш, но передумал.

— Тогда зачем?

— Я здесь за тем, что бы передать тебе послание Карранса. Она сказал, что возлагает на тебя большие надежды. Кроме того, твоя матушка, когда я явилась к ней с просьбой присутствовать на пире, в обмен попросила не дать тебе совершить какую-нибудь глупость в последний вечер в Кербергунде.

Цеппеуш проглотил горечь. Давно ему не приходилось этого делать.

— Я понял. Значит, твои слова про осла были сказаны всерьёз.

Мириам хихикнула.

— Думай сам.

Дальше они танцевали молча. Музыка сменилась несколько раз, гости успели дважды вернуться за стол, когда где-то сбоку раздался особенно громкий шум, ругань и затем оглушительный грохот. Раздался женский визг. Люди сгрудились возле одного из крайних столов.

— Это нормально, — сказал Цеппеуш, выпустив Мириам из рук и посмотрев в сторону шума.

— Я не говорила, что я испугалась. Но пока мы танцевали, мне показалась, что где-то там была госпожа Миранда.

— Нет, — неуверенно произнёс Цеппеуш, и, всё больше волнуясь, вошёл в толпу. Он почувствовал — наверное, благодаря той связи, что всегда существует между матерью и её ребёнком — что-то случилось с матушкой.

Миранда безмолвно лежала на каменном полу. Венбер склонился над ней, стоя на коленях и держа её руки в своих, словно величайшую драгоценность. Цеппеуш опустился рядом, чувствуя быстрые и гулкие удары собственного сердца.

— Что произошло?! — громко спросил он.

Из сгрудившейся толпы вышел Даргайб.

— После танца со мной госпожа Миранда шла к столу, — сказал он сильным голосом. — И я успел заметить, что её толкнул этот парень. Лейсер.

Цеппеуш быстро нашёл взглядом Кая. Юноша стоял бледный, впившись растерянным взглядом на лежавшую женщину.

— Я не специально, — нетвёрдо ответил он, скрестив на груди руки. Цеппеуш, тем не менее, заметил, что, благодаря стараниям Венбера, состояние парня было далеко от трезвого. Он обвёл взглядом столпившихся вокруг мужчин и женщин.

— Это вышло случайно?

— Нет, — нахмурился Даргайб, зло глядя на Кая. — Он не задел герцогиню случайно. Он толкнул её рукой.

Кровь бросилась Цеппеушу в голову, но усилием воли он сохранил остатки самообладания.

— Кто ещё видел, что случилось?

Эдмунд Далвенгир поднял руку.

— Я видел.

— Специально толкнул?

— Специально.

Цеппеуш коротко кивнул.

— Кто ещё?

Он с сумрачным видом смотрел, как одна за другой поднимаются руки. Девять.

— Это безумие, — сквозь толпу протиснулся Реган. — Где доказательства того, что он сделал это специально? Вы же видите — он упился, как матросня с Навустрозы! Шёл, не заметил, что это сама госпожа, и оттолкнул её, расчищая дорогу. Да, он виноват, но ни о каком смертном приговоре речи быть не может!

— Дивайн Реган, никто не собирается выносить ему смертный приговор, — сказала Мириам, держа Миранду за запястье. — Дивайн Цеппеуш, у неё есть пульс. Она жива.

— Какое наказание за умышленное причинение травм? — спросил у неё юноша. Девушка вытерла со лба проступивший пот.

— Двадцать пять ударов плетью.

— Где доказательства?! — взревел Реган.

— Это видели известные и уважаемые люди, — жёстким тоном ответил Даргайб. — Мы бы не стали лгать, только ради того, чтобы увидеть казнь вашего сына. Мы, ренеды Кербер, честные люди.

Реган с гневным прищуром уставился на косматого силача.

— Что ж, поскольку все, кто видел этот инцидент, считают действие Кая Лейсера намеренным, мы должны наказать его, — сказал Цеппеуш.

— Дивайн Цеппеуш, я требую нормального суда, в храме Триединой Церкви, с нормальными судьями и присяжными. С участием джустикария Мириам, в конце концов, — твёрдо произнёс старший Лейсер.

— Он имеет право, — негромко сказала девушка, глядя в глаза юноше. — К тому же, взвесь сам, какова вероятность того, что дивайн Кай толкнул свою будущую свекровь на празднике в честь помолвки.

— Минутку, дорогая, — сказал Даргайб. — Ты намекаешь, что мы лжём?

К ним пробилась Крина.

— Стойте! — звонкий голос девочки был словно отрезвляющим холодным душем. — Почему все столпились и ничего не делают?! Где слуги и лекари?!

Гости пристыженно забурчали и разомкнули круг, впуская слуг с носилками. Один из них осторожно пощупал ноги женщины и посмотрел на Венбера.

— Удивительно, она сломала ноги…. Также есть небольшая шишка у виска. Промахнись она на несколько миллиметров, и всё могло кончиться ещё плачевнее.

— Вы отвечаете за неё головой, — уронил Венбер. Цеппеуш мимоходом отметил, что никогда ещё не видел дядьку таким мрачным.

Герцогиню положили на носилки и унесли, после чего всё внимание толпы перенеслось на Крину.

— Что-то ещё? — спросил Цеппеуш.

— Я видела инцидент, — девочка посмотрела на него честными глазами. — Кто-то из прислуги его задел, он оступился и в свою очередь зацепил маму. Ни о каком недобром намерении речи не идёт.

— Витальт, какое наказание за неумышленное причинение вреда человеку? — спросил Цеппеуш у грузного сенешаля.

— Учитывая характер травмы, семь ударов плетью. И взыскание монетой с обвиняемого. Я правильно говорю, джустикарий?

Мириам кивнула. Улыбка на лице Регана померкла. Он посмотрел на Кая и грустно вздохнул.

— Согласен.

— Ещё чего, — возмутился кто-то из ренедов. — Эта девчонка своим заявлением выставляет нас лжецами! Почему вы вообще её слушаете? Она же только ходить научилась!

— Ренед Лебрин, — громко произнёс Цеппеуш. — Не советую говорить в таком тоне о моей сестре. Иначе вы разучитесь ходить.

— Ты храбрец, когда у тебя есть рефрактор, — буркнул тот.

— Я готов сразиться с любым из недовольных хоть на мечах, хоть в рукопашную! — вызывающе бросил Цеппеуш. — Не стоит распускать язык.

Ренеды замолчали. Позади себя юноша услышал голос Венбера. Он обернулся.

— У меня есть предложение, — дядька обвёл собравшихся хмурым взглядом. — Пусть обвинитель и обвиняемый сойдутся в поединке. Кто победит, тот и прав.

Ренеды зашептались. Реган Лейсер задумался. Возможный суд мог растянутся на долгие месяцы, тогда как на кону стояла помолвка с отпрыском одной из известнейших семей. Ему явно хотелось решить дело быстрее, и сейчас он прикидывал шансы своего сына на победу. Цеппеуш знал, что Кай Лейсер имел определённую известность в дуэльных кругах Изры. Более того, он слыл весьма искусным и ловким рефрамантом.

— Сэр Даргайб, — находясь рядом с Мириам, Цеппеуш чувствовал, как вместе с ней крепчает его решимость. — Вы первым выдвинули обвинения против сэра Кая. Не хотите ли отстоять свои слова?

— Я… — начал Даргайб, но его перебил Венбер.

— Я сражусь с ним.

Усы телохранителя грозно стремились вниз. То, что он был в ярости, Цеппеуш понял сразу. Было в его взгляде и что-то ещё, похожее на страх. Юноша медленно склонил голову.

— Ну, раз так, значит…

— Постойте! — вскрик Регана заставил вздрогнуть всех присутствовавших. — Может, вы заколете моего сына прямо здесь, не дожидаясь поединка? Посмотрите на него. Он же на ногах едва держится. Я прошу вас, Дивайн Цеппеуш, хотя бы поединок сделать справедливым. Весь этот фарс меня…

— Хорошо, — громко произнёс Цеппеуш, глядя на мужчину. Отказать ему, значило, скорее всего, разорвать помолвку сестры и нанести оскорбление его семье. А за этим могло последовать всё, что угодно, вплоть до войны. Он не перечеркнёт все усилия матушки. — Поединок состоится сегодня утром. Слуги покажут вам ваши покои и путь к ристалищу. А теперь, давайте на время забудем это происшествие и вернёмся к пиру.

Толпа рассосалась не сразу. Ренеды ввернулись за столы и продолжили трапезу. С тревогой Цеппеуш слушал, что они продолжают обсуждать поступок Кая, и тщетно пытался избавиться от навязчивой мысли, что добром всё это дело не кончится.

— Я впервые принял на себя обязанности Дивайна, — пробормотал он, начав устало потирать глаза.

— По крайней мере, ты справился лучше меня, — ответила Мириам. Его голос дрожал.

— Что? — Цеппеуш глядел в сторону и думал о матушке.

— Я должна была свести всё к нормальному суду в нашем храме, как того требовал закон. А я не смогла. Не хватило настойчивости.

— Не вини себя. Если бы Реган так хотел, он бы продолжил настаивать на суде. Но, видимо, он хотел решить дело как можно скорее. Это его выбор.