Помоги проекту - поделись книгой:
Цыган шарил по стенам в поисках выхода, но кругом была одна земля, из которой торчали тонкие корни, на ощупь похожие на веревки.
– Куда ты нас завел, скотина? – пробормотал он.
Курильщик услышал и хохотнул:
– Сейчас поймешь, в чем фишка. Ждите меня снаружи.
– Где это – снаружи? – разозлился Рамир.
Курильщик толстым пальцем утопил в панели крайнюю кнопку. Послышалось тихое гудение, в пещеру проник свежий воздух. Цыган судорожно вдохнул – он не любил замкнутых помещений, – и, опустившись на карачки, полез в открывшуюся в стене круглую дыру. Это была кроличья нора какая-то, куда взрослый мужик мог протиснуться едва-едва. Штурмовая винтовка за спиной цеплялась за стенки, и приходилось ее поправлять, что замедляло продвижение. Впрочем, лаз был рассчитан на грузную фигуру хозяина бара, и стройный Рамир наконец выскользнул наружу, вытащив сумку с ноутбуком и чехол с «винторезом».
Следом вылез долговец; наклонившись, подал руку пыхтящему амбалу, чья голова показалась из норы, и начал его тащить. Амбал ругался шепотом, но как только мощные плечи оказались на свободе, выполз уже без труда.
Цыган осмотрелся. Давно стемнело. Сталкеры стояли в глубоком овраге, склоны которого поросли молодой ольхой и лещиной, а дно было скрыто под высоким иван-чаем. Трава едва колыхалась, и в полумраке казалось, что они стоят по пояс в воде. Высоко над головой висела луна, слабый свет просачивался между листьями, черные склоны оврага были словно накрыты полупрозрачным белым кружевом.
Долговец нагнулся к дыре в склоне, над которой торчали корни лещины:
– Курильщик, помочь?
Из норы донеслись невнятные ругательства. Цыган забрался на склон, цепляясь за тонкие стволы ольхи, лег за кустами и, осторожно раздвинув ветки шиповника, выглянул. Метрах в пятидесяти между стволами мелькали фигуры военсталов, из-под речного обрыва поднимался дым, в слабых отсветах огня можно было различить, как стягиваются солдаты ко входу в бар.
С треском ломая кусты, к Цыгану подобрался свободовец.
– Сбежать решил? – сипло спросил он. Волосы у него были всклокочены, над оголившимся правым ухом обгорели, от амбала несло гарью и по́том. – Сначала отработай. – Сильные пальцы сомкнулись на лодыжке Цыгана, как клещи, и свободовец бесцеремонно стащил его вниз. Оба скатились долговцу под ноги.
– Пусти, аппаратуру испортишь! – Цыган пнул амбала каблуком в раненое плечо, и тот, с ревом выпустив его ногу, схватился за рану, которая снова начала кровоточить.
– Мать вашу! – Долговец быстро зажал пасть свободовцу. – Прекращайте лаяться.
Из норы выбрался Курильщик. Лунный свет на дно оврага почти не попадал, тем не менее цепкий глаз Цыгана различил в руках хозяина бара туго набитый рюкзак.
– Линяем, – сказал Курильщик. Закинув рюкзак за спину, он поправил на груди АК охранника и первым двинулся по оврагу, удаляясь от бара.
– Стой! А датчики? – окликнул его Цыган.
Свободовец с тихим рычанием поднял железный чемодан.
– Их было два!
– Другой разнесло взрывом, – прошипел сквозь зубы амбал. – Если бы ты не кочевряжился, мы бы успели уйти из бара до нападения.
– Я эти датчики с большой земли заказывал, они обошлись мне в круглую сумму, – завелся Цыган, раздраженный равнодушием сталкеров к своему добру. – Какого черта, для чего я их тащил? Они
Долг открыл рот, но не успел ответить: вернулся Курильщик, даже в темноте было видно, как побагровело его круглое лицо.
– Ты! – Он ткнул толстым пальцем в Рамира. – Из-за тебя уже погибли двое! И если ты немедленно не пойдешь с нами, погибнет еще больше. Парни работали на меня два года, как в Зону пришли, и ничего. А ты, жадная гнида, решил нажиться на общей беде, и в итоге хорошие парни попали под раздачу. Так что заткнись и топай след в след! Если б ты не был нужен живым, я бы еще в зале тебе башку размозжил. – Курильщик повернулся, бросив через плечо уже спокойней: – Уходим, бар сейчас рванет. Я там все заминировал вчера.
Свободовец и долговец переглянулись. Долговец велел:
– Курильщик впереди, Рваный, ты за ним, Цыган за Рваным, я замыкаю. Соблюдаем тишину и дисциплину.
Амбал подхватил железный чемодан с оставшимися датчиками, презрительно посмотрел на Цыгана и пошел за хозяином бара.
Рамир скрипнул зубами:
– Зона выживает меня.
– Это не Зона, а генерал Протасов, – ответил Долг, стволом «калаша» показывая вперед.
– Да что вы так носитесь с этим Протасовым? Ладно «Свобода» – генерал не дает им собирать арты, а твоим-то это зачем?
Долговец шагнул к Цыгану, ненавязчиво ткнув его автоматом в бок. Луна осветила малоподвижное асимметричное лицо, ставшее в белом свете восковой маской.
– Наша задача – уберечь людей от Зоны, а Протасов будет транслировать ее на весь мир. Артефакты продавать, мутантов… Уничтожить генерала – наш долг.
Цыган хмыкнул. И тут грянул взрыв, за ним еще один и еще. Курильщик хорошо заминировал бар, не пожалел свою «базу». Земля вздрогнула, за деревьями расцвел огненный цветок, видный даже из глубокого оврага. Курильщик с Рваным пригнулись, оборачиваясь, Долг не удержался на ногах и повалился на Цыгана, тот успел схватиться за ствол молодой ольхи, подставив Долгу плечо. Ветер донес запах горящей мокрой древесины. Послышались крики, несколько беспорядочных одиночных выстрелов.
– Теперь точно линяем! – выпалил Рамир, и сталкеры, прячась в тени кустов, начали пробираться по оврагу в глубь Зоны, подальше от горящего бара.
Они переночевали в Кривой балке, куда добрались к пяти утра. Двое отдыхали, двое охраняли, потом поменялись. В девять «маленький отряд сопротивления», как окрестил Цыган про себя их компанию, был на ногах. После завтрака всухомятку Долг некоторое время изучал поросшую невысокой травой низину в бинокль, после чего дал сигнал к выступлению. Отряд двинулся вдоль леса по направлению к Свалке.
Уже полчаса как рассвело, но до сих пор Зона дремала. Было пасмурно, облака затягивали небо, висели низко, над самой головой: казалось, протяни руку – и пальцы увязнут в мокром облачном пухе.
Никто, однако, поднимать руки не спешил. Сталкеры шагали по кромке леса быстро, постоянно оглядываясь. У Курильщика на поясе висел детектор аномалий, который пищал на удивление редко.
– Куда жарки с электрами подевались? – недоумевал Цыган. – Раньше от бара до Балки дойдешь – десять штук на километр встретишь.
Он шел, покачивая на ладони гайку с привязанным к ней хвостом из бинта, и часто зевал. Ботинки с высокой шнуровкой по щиколотку вымокли от росы; подлесок был густой, ветки шиповника и лещины хлестали по груди, цеплялись за рукава. Слева раскинулась Балка, дно ее, там, где протекал ручей, было затянуто туманом, в котором проступали очертания полуразрушенных домов. Цыган невольно улыбнулся, вспомнив, как сражался здесь с крысами, когда Настьку выслеживал[1]. Как она теперь, интересно? Надо будет ее разыскать, когда он задание выполнит и деньги получит. Подросла, небось, красавицей стала…
– Ш-ш! – Идущий впереди Рваный остановился, и замечтавшийся Цыган врезался в него. После того как ночью Курильщик попал в слабый трамплин, Долг изменил порядок в отряде: теперь первым шел свободовец, за ним Рамир, дальше оглушенный Курильщик, замыкал Долг. С утра придерживались того же порядка. Хозяин сгоревшего бара теперь не расставался с детектором, даже спал в обнимку с прибором.
Амбал пихнул Цыгана в грудь:
– Смотри, куда прешь!
– Рваный, хватит. Что там? – шепотом сказал Долг.
– Идет вроде кто-то. Слышите?
– Отряд, лежать! – тут же скомандовал долговец, и сталкеры упали за густыми кустами лещины. Между широкими листьями виднелись гроздья коричневых орешков. Курильщик тяжело опустился на колени, уперся ладонями в мокрую траву и только затем лег на живот. Объемный рюкзак вдавил его в папоротник. Отряд прислушался. Погода была безветренной, поэтому в лесу царила непривычная тишина. И вот в этой лесной тиши раздались далекий треск ломающихся сучков и приглушенное бормотание.
– Рваный, посмотри, – велел Долг, вытягивая из-за спины «калаш».
Амбал встал на колени, держа наготове автомат, раздвинул ветви.
Земля была сырая, холодная, от нее несло мокрым песком и прелыми листьями. Цыган приподнял голову и тоже посмотрел в просвет между прутьями лещины. Лес был смешанный, кое-где росли ели, но в основном он состоял из берез, осин, ольхи и развесистого граба. Деревья окутывала хмарная дымка, да еще этот густой подлесок из шиповника и малины – за десяток шагов уже мало что было видно.
Шум приближался, трещал сушняк, и скоро стало ясно, что идут люди.
– Соблюдать предельную осторожность! Рваный, ляг! – скомандовал Долг.
Амбал бесшумно, чего никак нельзя было ожидать от медведя его роста и комплекции, опустился в мокрый папоротник рядом с Цыганом. Отряд замер.
Полупрозрачный туман стелился по земле, огибая кусты, где-то поднимался выше – большой малинник напротив сталкеров почти скрылся в серой дымке. Словно раздвигая туман руками, из малинника, ругаясь вполголоса, выбрался высокий худой парень, за плечом которого торчал ствол АК, следом лысоватый человечек в потертой брезентовой куртке, его нос горел багрянцем на всю округу.
– Стопка! – радостно воскликнул Цыган, вставая. – Кирза!
Долг и Рваный с двух сторон повисли на нем, потянув вниз. Рамир повалился лицом в кусты, обдирая щеки сучками, амбал придавил его, закрутив руку за спину и усевшись сверху. Долг упал рядом, шипя от злости:
– Что за халатность! Вопиющее нарушение дисциплины!
Стопка присел, схватившись за висящий на груди обрез, шевельнул красным носом. Лицо у него было обветрено, на щеках проступали звездочки капилляров, под глазами набухли тяжелые фиолетовые мешки – он был с тяжелого бодуна. Стволы обреза ходили ходуном: у пожилого сталкера тряслись руки.
– Слышал? – прохрипел он.
Кирза покрутил головой.
– Кажись, псевдоплоть кричала, – пробормотал он, перетаскивая «калаш» на грудь. Треснутый приклад автомата был небрежно замотан синей изолентой.
– Человек это был. – Стопка сделал шаг назад и опустился на корточки в зарослях малины. По куртке расплывались темные пятна – на листьях еще лежала роса.
Кирза вытянул шею, словно пытался увидеть больше. Но кругом был безмолвный лес, кусты, туман да расстилающийся ковром папоротник.
– Сюды лезь, не маячь там, каланча!
– Сам ты… – огрызнулся Кирза, однако повернулся и спрятался в малине. Напарники переглянулись, молодой Кирза нервно облизнулся. – Чё делать будем? – боязливым шепотом спросил он.
Стопка хоть и был главным в их связке, принимать решения боялся, старался спихнуть ответственность на партнера.
– А я знаю? – хрипнул он. Непривычная лесная тишина напрягала. Стопка не выдержал, полез в карман, вытащил маленькую металлическую фляжку и, приложив горлышко к губам, запрокинул голову. Послышалось бульканье.
Кирза сглотнул, завистливо глядя на приятеля. Он зарекся пить в Зоне после встречи со Змеенышем[2], но до сих пор завидовал Стопке, который пить не переставал ни от каких потрясений, только больше налегал.
– Пойдем отсюда, а? – прошептал Кирза, утирая выступивший под носом пот. – Вдруг это люди?
– Псевдоплоть это, – закручивая пробку, авторитетно заявил Стопка. Освежившись крепким алкоголем, он воспрянул духом.
– Тем более надо ноги уносить, – жарко сказал Кирза.
– Или псевдособака, – продолжил Стопка почти весело. – Вдруг рыжая? Слышь, Кирзач, за ее хвост можно будет неплохие бабки получить с Курильщика. Давай ее замочим? – Он взялся за обрез. Руки больше не дрожали.
– А вдруг у нее детеныши? – Теперь дрожал голос молодого сталкера. – Не, Стопарь, я тут пас.
– Да ты чё? От бабок отказываешься? – разозлился Стопка.
– Ага! – Кирза отполз дальше в кусты, пачкая колени. – Сам иди давай, а я с окотившимися псинами больше дела не имею, ни за какие деньги.
– Ты чё, ты совсем спятил, молодой? Ты кто тут вообще? Я в Зоне сколько себя помню! Я тут командую! Пошел быстро бабки добывать, каланча несчастная!..
Но Кирза, в процессе перепалки почему-то уверившийся, что впереди и вправду псевдособака с щенками залегла, перепугался не на шутку.
– Шиш, – сказал он, бледнея и пятясь. – Я тебе не шестерка. Если эта сволочь меня порвет, мне никакие деньги не помогут. Сам иди к мутанту в пасть.
– Э, ты чё? – удивился Стопка. Он-то давно забыл историю со Змеенышем. – Чё с тобой, малый? Зассал?
– Не зассал, а просто не пойду, – уперся Кирза.
Стопка почесал правое ухо левой рукой, посмотрел на напарника.
– Ну и кто ты после этого? – сказал он презрительно и сплюнул. Затем поднялся и, накинув ремень обреза на плечо, гордо зашагал прочь, обратно в лес, бросив: – Размазня.
Каланча кинул назад испуганный взгляд и дунул за напарником, с шумом ломая ветки и придерживая прыгающий на груди ствол.
Когда шаги и голоса стихли в глубине леса, Рваный слез со спины Цыгана. Курильщик тяжело сел, снял рюкзак и потер плечи, натертые лямками.
Цыган вскочил, отплевываясь; нос, лоб и подбородок были в грязи, к щеке прилип коричневый лист.
– Вы совсем охренели?! – зло воскликнул он. – Кара минжа, если б я знал, что связываюсь с больными на всю голову, не купился бы на ваши деньги!
Долг стоял, отряхивая с шинели листву и травинки.
– Вы чуть не сорвали всю операцию, – придушенным голосом сказал он, не глядя на наемника.
– Они шли от Свалки, могли рассказать, какая дорога, какие аномалии, нет ли засады… Отчего было не узнать обстановку у старых знакомых?
– Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал о нас, – встрял Рваный. – Ты никак не допетришь, похоже, что все серьезно. Протасов не шутит. На твоих глазах бар разгромили, нет?
Закончив очищать шинель, Долг наконец поднял на Цыгана глаза:
– Аномалии стали предсказуемее людей.
Рамир выкрикнул, сжав кулаки:
– Да что с вами?! Это же Стопка с Кирзой были! Их все знают. Они не побегут вашему стархолюдному генералу докладывать!
– Ты бы поручился? – осведомился с земли Курильщик.
Рваный нетерпеливо топтался на месте, дергая клапан одного из многочисленных карманов на «разгрузке».
– Протасов заставляет сталкеров работать на себя, скажи еще, что не знал, – буркнул он. – Кончайте болтать, идем уже.
– Какой им смысл? Ни хабара, ни удовольствия! – не унимался Цыган.
Поделиться книгой: