Коктейль на крови

Клотов был мастером задавать бестактные вопросы.

— Почему ты так решил? Потому что я без кольца? Или считаешь, что никто не женится на такой мегере?

Галя Рыбкина хоть и сделала обиженное выражение лица, но на самом деле не обиделась.

— Я заметил краску на твоей руке, — объяснил Клотов. — Наверное, делаешь дома ремонт?

Галя посмотрела на свой локоть, который действительно был испачкан белой эмалью.

— Ты угадал. Я не замужем и вчера вечером красила окно.

— Почему вечером, а не в выходные?

— Потому что в выходные я работаю.

— Неужели в детективном агентстве так много работы? — с иронией спросил майор.

— Обычно работы мало, — призналась девушка. — С серьезными делами в агентство обращаются редко. В основном мы перебиваемся разной мелочью: следим за неверными мужьями и женами или собираем информацию. Много денег это не приносит.

— У нас не лучше, — утешил Галю майор. — Только работы много.

— В прошлом месяце я почти ничем не занималась, а две недели назад неожиданно подвернулась работа. Она и отнимает почти все время.

— Из-за нее проблемы? — предположил Клотов.

Он уже выпил полбанки пива, а девушка к своей банке даже не притронулась.

— Может быть, я зря переживаю. Просто я не понимаю, что происходит, и меня постоянно преследует чувство, что что-то непременно должно случиться.

Майор с любопытством посмотрел на Галю и увидел в ее глазах неподдельное беспокойство. Клотов доверял женской интуиции и не подтрунивал над женскими страхами.

— Ты еще ни слова не сказала о проблеме, — напомнил он. — Давай рассказывай, пока я не напился.

Его шутка прозвучала вхолостую. Девушка даже не улыбнулась и перешла к делу.

— Не знаю, с чего начать… Если по порядку, то две недели назад в агентство пришел новый клиент, Олег Петрович Колосов. Он известный бизнесмен, делает колбасу под маркой «Мясной ряд», ты, наверно, слышал.

— Не только слышал, но даже пробовал, — отозвался майор. — Кстати, нашел в докторской колбасе небольшой клочок газеты. Кажется, «Рыбак Приморья».

— Про качество колбасы ничего не скажу. Но мужчина он богатый и производит приятное впечатление. У него восемь месяцев назад родился сын, которому нужна была няня. Поскольку я в агентстве — единственная женщина, выбор пал на меня.

— Разве сейчас нянь набирают в детективных агентствах?

— Само собой, нет. Ему нужна была не просто няня, а человек, который сможет разобраться в том, что происходит у него дома.

— Становится интересно.

— Он пообещал мне платить двести долларов в месяц за работу няней плюс тысячу за мою неофициальную работу и еще тысячу, если я в конце концов отвечу на интересующие его вопросы. Можешь представить, как я обрадовалась такой возможности заработать. Тем более что он не ограничил меня сроками, и я могу оставаться в его доме, пока не решу его проблемы.

— А проблема действительно есть?

— Судя по всему, да. Но почти сразу проблема возникла и у меня, поэтому я и обратилась к тебе. Честно говоря, я думала, что я всего лишь поработаю у Колосова несколько месяцев, после чего он сам со мной распрощается.

Клотов внимательно слушал, методично отхлебывая пиво и разламывая пальцами скорлупу соленых фисташек.

— Я должна рассказать, что привело Колосова к нам, — продолжила Галя.

Она наконец-то вспомнила о своей банке пива и сделала судорожный торопливый глоток.

— Главное происшествие случилось в мае…

Девушка на мгновение замолчала, восстанавливая в памяти хронологию событий.

— Если точно — десятого мая… Раньше, в апреле, Колосов взял на работу няню, чтобы она сидела с его трехмесячным сыном. Ребенок был на искусственном вскармливании, и его мать не хотела возиться с бутылочками, подгузниками и пеленками. Няню нашли по рекомендации, ее звали Валентина Яковлевна. Я видела ее на фотографии с младенцем. Ей было немногим за пятьдесят, высокая, волосы по-старомодному собраны в пучок. Мне рассказывали, что она была общительной, доброй и что в прошлом она преподавала музыку, кажется, в школе.

Клотов не прерывал девушку, чтобы не отвлечь ее от каких-нибудь важных подробностей.

— Колосов с семьей живет в своем собственном доме в пригороде. Десятого мая в полдень няня должна была выйти с малышом на прогулку. У них заведено, что в это время ребенок в коляске спит на свежем воздухе. В тот день кроме Валентины Яковлевны в доме было четыре человека: жена Колосова, ее брат, который находился у них в гостях, дочь Колосова от первого брака и охранник. Жена, ее зовут Светлана, читала книжку на втором этаже. Она услышала странный звук, будто что-то большое упало на пол, по крайней мере так ей показалось, и решила выяснить, что случилось. Светлана вышла на лестницу, которая связывает первый и второй этажи. Там есть площадка, с которой хорошо виден холл на первом этаже и входная дверь. Светлана подошла к перилам. Вначале она увидела коляску, стоявшую внизу возле двери. В коляске спал ребенок. Светлана хотела позвать няню и узнать, почему ребенок оставлен без присмотра, но неожиданно увидела ее. Валентина Яковлевна лежала на полу под лестницей в очень неестественной позе. Светлана испугалась и позвала на помощь. На ее крик прибежали брат и падчерица.

Галя нервно поежилась и отхлебнула пиво. Хоть девушка и не была участником описываемых ею событий, вынужденная связь с семьей Колосовых заставила ее искренне переживать из-за того, что случилось в доме бизнесмена почти пять месяцев назад.

— Судмедэксперт установил, что у Валентины Яковлевны была сломана шея. Именно эта травма вызвала мгновенную смерть. Следствие выдвинуло версию, что няня упала с площадки второго этажа, перевалившись через перила.

— Не так часто люди ломают шею, падая со сравнительно небольшой высоты, — не удержался от замечания Клотов. — Даже когда человека сбрасывают головой вниз, он обычно изворачиваешься, подобно кошке, и ломает ключицу, руку или ребра.

— Для такой версии было серьезное основание, — объяснила Галя. — В крови и желудке няни нашли огромную дозу снотворного. По данным экспертизы, Валентина Яковлевна выпила утром, как минимум пятнадцать таблеток барбинал натрия. Няня регулярно принимала эти таблетки, но, конечно, не в таком количестве. По мнению врачей, передозировка снотворного могла вызвать временную потерю сознания. Вероятно, Валентина Яковлевна собиралась везти ребенка на прогулку, и ей для чего-то понадобилось подняться на второй этаж. Подъем по лестнице мог оказаться для нее слишком тяжелой нагрузкой и привести к потере сознания. Няня, должно быть, перевалилась через перила и, неудачно упав, сломала шею.

Клотов удивленно вскинул брови.

— В этой смерти было много странного, — продолжала Галя. — Во-первых, непонятно, зачем было пить утром так много снотворного? Ведь впереди был длинный рабочий день! А между тем няня наверняка приняла таблетки сама, потому что нельзя заставить человека съесть столько неприятных на вкус таблеток, чтобы он при этом ничего не заподозрил. Конечно, Валентина Яковлевна могла принять снотворное под чьим-то нажимом, но в таком случае почему она никому об этом не сказала?

— Действительно, странно, — согласился Клотов и открыл новую банку с пивом.

— У следствия была версия, что Валентина Яковлевна пыталась совершить самоубийство. Многие это делают при помощи таблеток. Но у этой женщины, по всеобщему мнению, не было причин быть недовольной жизнью. Валентина Яковлевна была замужем. Ее брак, по словам знакомых и родственников, сложился удачно. Дети и муж ее любили. К тому же не исключено, что у нее был тайный друг.

— Любовник?! — удивленно спросил майор. — Ты вроде сказала, что ей было за пятьдесят!

Галя с укоризной посмотрела на Клотова.

— Ты что же, думаешь, что у женщины в пятьдесят лет не может быть друга?

— Ну, я не знаю, — смутился майор. — В таком возрасте больше радуют внуки, чем друзья.

— Как бы то ни было, но, выйдя утром из дома, Валентина Яковлевна, вероятно, зашла к кому-то в гости. И она почему-то не поставила об этом в известность мужа.

— Откуда такие сведения?

— Эксперты нашли в желудке няни много чего необычного: яичницу, хлеб, сыр, мякоть грейпфрута, следы кокоса и алкоголя. Очень странная смесь, не правда ли?.. Муж Валентины Яковлевны сказал, что жена на завтрак ела яичницу, хлеб с сыром и пила чай. Откуда тогда взялось все остальное? В доме Колосовых няня только обедала, но не завтракала. Тогда у кого в гостях Валентина Яковлевна могла выпить спиртное и запить его каким-то экзотичным тропическим соком? Только у друга.

Клотов задумался.

— Дело закрыли? — спросил он.

— Да. Пришли к мнению, что няня по ошибке приняла излишек снотворного и это привело к трагическим последствиям. Поскольку Валентина Яковлевна регулярно принимала витамины, решили, что она перепутала таблетки. Хотя, на мой взгляд, витамины и барбинал натрия трудно спутать, они совсем разные.

Девушка с сомнением покачала головой.

— Версия не такая уж плохая, — заступился за следствие майор.

— Версия казалась сносной поначалу, но последующие события заставили многих усомниться, что смерть няни так легко объясняется.

Клотов с интересом слушал Галю. Интригующий рассказ завладел его вниманием.

— Может, купить еще пива? — спросила девушка, заметив, что майор выпил вторую банку пива.

— Нет. Пива достаточно. Так что же случилось?

— Ребенку нашли вторую няню, Нину Леонидовну. Колосовы предпочитали, чтоб за ребенком смотрела зрелая женщина, наверное, не доверяли молодым. Нина Леонидовна была старше, чем Валентина Яковлевна. Ее возраст я точно не знаю, но где-то под шестьдесят. Как мне описывали, она не была похожа на свою предшественницу: простоватая, без претензии на интеллигентность, невысокая, полная, глуховатая, поэтому всегда все переспрашивала, в общем, настоящая бабушка Нина.

— И?

— Месяц назад няня уволилась. И это несмотря на то что она сильно дорожила своим местом. Ее объяснения оказались очень странными. Вот что Нина Леонидовна рассказывает. Двадцать восьмого августа в полдень она, как обычно, вывезла ребенка на прогулку. За воротами дома есть удобная площадка со скамейкой и навесом. Там они обычно гуляют. Возле дома проходит старая дорога, но место это тихое: люди проходят редко, машины тоже проезжают нечасто. Ребенок в коляске спал, а Нина Леонидовна вязала… И в этот момент на нее… напали!.. Как говорит Нина Леонидовна, кто-то незаметно подошел к ней сзади и прижал ко рту тряпку. Няня попыталась вырваться, но тряпка была пропитана каким-то веществом, из-за которого Нина Леонидовна сразу потеряла сознание. Приблизительно через полчаса она очнулась и увидела, что сидит все там же на скамейке, ребенок безмятежно спит в коляске, и… ровным счетом ничего не произошло.

Галя развела руками, всем своим видом подтверждая нелепость ситуации.

— Когда попытались разобраться с этим происшествием, — продолжила свой рассказ девушка, — выяснилось, что ни с ребенком, ни с кем-либо еще в доме ничего не случилось. Более того, возле ворот дома находится пристройка, на втором этаже которой постоянно дежурил охранник. Он ни на минуту не отлучался, потому что по инструкции должен был наблюдать за ребенком и няней, когда они вне дома. Охранник клялся, что никуда не отходил и ничего странного не видел, все время няня сидела на скамейке и вязала. Правда, он видел ее со спины и не мог утверждать, вязала она или просто спала, пренебрегая своими обязанностями. По словам охранника, в какой-то момент няня вскочила со скамейки и подняла шум, заявляя, что на нее напали. Охранник убежден, что у старухи — старческий маразм. В доме в тот час было еще два человека: я их уже упоминала, это жена Колосова Светлана и его дочь Лиза. Они тоже ничего не слышали и не видели.

— Странно, — задумчиво произнес Клотов. — Кто-то напал на няню, усыпил ее и этим ограничился. Зачем? Может быть, для того, чтобы напугать? Чтобы она уволилась и освободила свое место?

— Или наоборот, — предположила Галя. — Няня все выдумала, чтобы поскорей уволиться.

— Долго она еще проработала?

— Уволилась через пару дней. Она сказала, что не может больше работать. Ей стало казаться, что кто-то строит против нее козни и хочет снова на нее напасть.

— Наверное, все решили, что няня спятила?

— Совершенно верно. Все, кроме Олега Петровича.

— А почему он ей поверил?

— Возникла дилемма: либо врет Нина Леонидовна, либо — охранник. Колосов решил, что старой женщине незачем лгать, а вот охранник вполне мог незаметно подкрасться к няне и напасть на нее сзади. Хотя все так же неясно, зачем? Кстати сказать, этот охранник, его зовут Влад, работал и в тот день, когда погибла первая няня. Может быть, поэтому Колосов в чем-то подозревает его.

— Но сам не знает в чем, — заметил майор.

— Вот именно. Все в доме чувствуют, что происходит нечто странное и тревожное, но никто не знает, что именно. Поэтому, когда настал черед нанимать новую няню, Колосов обратился в наше детективное агентство. Он предложил, чтобы подготовленный человек побыл в роли няни и разобрался, что произошло в его доме, и предотвратил то, что, возможно, должно произойти.

— И как твои успехи?

— Я проработала полмесяца и в принципе не заметила ничего странного. Семья у Колосова вполне обычная. Олег Петрович живет со второй женой Светланой. Его первая жена умерла от рака три года назад. Вместе с ними живут трое его детей: Алексей, который родился восемь месяцев назад, старший сын Коля, ему одиннадцать лет, и дочка Лиза, ей — двадцать пять. Вместе с Лизой живет ее муж Валера. Они могли бы жить отдельно, но Валера часто уезжает в командировки, а Лиза не привыкла быть одна, поэтому они пока что живут у отца, тем более что дом у него большой — места хватает всем. Последнюю неделю у Колосовых живет еще брат Светланы Геннадий, он частный предприниматель из Хабаровска и всегда останавливается у них, когда приезжает по делам во Владивосток.

Галя открыла дамскую сумочку, ремешок которой нервно мяла пальцами на протяжении разговора, и достала из нее пачку легких сигарет.

— Будешь? — спросила она. — Колосовы запрещают курить при детях, поэтому я уже полмесяца страдаю, но зато почти отвыкла от сигарет.

Клотов отказался от предложенной сигареты, а Галя закурила и продолжила прерванный рассказ:

— Теперь о моей проблеме… Шесть дней назад был дождь, и я пришла на работу в плаще. К вечеру дождь перестал, выглянуло солнце, и поэтому я забыла плащ на вешалке у Колосовых и ушла домой без него. На следующий день я обнаружила в кармане плаща записку.

Галя снова открыла сумочку и достала из нее два листка бумаги, сложенные в несколько раз.

— Вот она, — сказала девушка и передала один из листков майору.

Клотов вытер о шорты руки и аккуратно взял протянутую записку, после чего так же бережно развернул ее.

Записка состояла всего из двух предложений. Она была написана синей шариковой ручкой на листке в клетку, который вырвали, судя по небольшому формату, из записной книжки или блокнота.

Послание было коротким и угрожающим:

«ТЫ ЗНАЕШЬ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В МАЕ? ТЫ БУДЕШЬ СЛЕДУЩЕЙ».

— Странные буквы, — отметил майор, с интересом разглядывая записку.

— Я тоже обратила на них внимание, — согласилась Галя. — Все буквы печатные. Вероятно, автор не хотел, чтобы его узнали по почерку. Более того, буквы написаны как бы по отдельности, между ними — не одинаковое расстояние, иногда буквы стоят чуть ниже или выше соседних. Такое ощущение, что человек писал левой рукой и, может быть, изменял наклон письма или силу нажатия специально для того, чтобы остаться неизвестным. Я думаю, если взять образцы почерка всех, кто бывает в доме Колосовых, то графологическая экспертиза, наверное, могла бы определить автора записки. Но у меня нет подхвата, чтобы провести такую экспертизу.

— Насчет букв я с тобой совершенно согласен. Если бы их писали бегло, то они выглядели бы совсем иначе. А здесь — все линии неровные, не доведенные до автоматизма. Словно человек занимался не привычным для него делом, а нарочно изменял что-то или воспользовался какой-то очень неудобной ручкой… А насчет экспертизы не стоит обнадеживаться, едва ли в твоем случае за нее возьмутся. Лучше покажи вторую записку, может быть, она даст что-нибудь.

Галя отдала Клотову второй листок.

— Эту записку я нашла сегодня, — сказала она. — Я специально пришла вчера на работу в плаще, поскольку обещали дождливую погоду. Вечером я оставила плащ в доме Колосовых на той же вешалке в холле. Сегодня утром в кармане лежала эта записка.

На этот раз листок был белым, судя по линии отреза, — половина от обычного листа формата А4. Записка была написана тем же почерком, что и первая. Текст был более резким:

«УБИРАЙСЯ ПОКА НЕ ПОЗДНО».

— Почерк тот же, — задумчиво произнес майор. — А кто сложил листок? Ты или тот, кто написал записку?

— Я нашла ее в таком виде. А почему ты об этом спросил?

— На сгибах листа видны темные полосы. Наверное, у того, кто складывал листок, были испачканы руки.

Девушка наклонилась вперед и посмотрела на записку.

— Чем испачканы?

— Похоже на обычную грязь. Бумага — очень белая, поэтому заметно.

— Обычная грязь нам ничего не дает.