Ядерная война. Все сценарии конца света

На этом этапе составлялся тот самый план ядерной войны, который иногда просачивался в открытую печать. Это общая схема нанесения ядерных ударов. Часто мы знаем только количество целей и количество ядерных зарядов, иногда краткий список целей. Для самых ранних планов, которые уже давно потеряли свое значение, рассекречены даже карты.

Исходя из этой схемы штаб дальше планировал вылеты бомбардировщиков, определял авиабазы, пролагал маршруты пролета, распределял между базами самолеты, бомбы, горючее, составлял полетные задания. Это завершающий этап планирования ядерной войны в ту эпоху, когда единственным средством доставки были стратегические бомбардировщики. После его завершения было достаточно приказа, чтобы привести его в действие.

В планировании нанесения ядерного удара был момент, который, видимо, больше всего вызывал сомнения в рядах американских офицеров из Strategic Air Command, ответственных за составление планов атомной бомбардировки. Прежде чем назначить полетное задание, требовалось выбрать точку прицеливания, которая должна была стать ground zero или эпицентром ядерного взрыва. Для этого брался аэрофотоснимок цели, на листе целлулоида вычерчивались в соответствующем масштабе окружности зоны поражения, и начинался подбор точки. Прозрачный лист двигался по снимку, чтобы выбрать точку получше.

Выбор должен был отвечать двум критериям. Во-первых, в зону поражения, которая для плутониевой бомбы мощностью 20–30 килотонн составляла около 5 км в радиусе вообще и около 1 км зоны сильных разрушений, должно было попасть как можно больше ценных с военно-хозяйственной точки зрения объектов. Наиболее важные должны располагаться как можно ближе к эпицентру взрыва, чтобы гарантировать их уничтожение. Во-вторых, ground zero должен находиться рядом с каким-нибудь ориентиром, хорошо видимым для пилотов, по которому можно произвести прицеливание. В Хиросиме это было слияние рек, а в Нагасаки – перекресток широких улиц.

Должно быть, американские офицеры провели немало часов, двигая листок целлулоида с окружностями по аэрофотоснимкам советским городов. Исходя из данных по разрушениям в Хиросиме и Нагасаки, подсчитывалось, сколько объектов попадет в зону поражения, какой им ущерб может быть нанесен ядерным взрывом и насколько достигалась цель бомбардировки. Чем дальше, тем больше составители планов понимали, что атомная бомбардировка советских городов явно не достигает цели: слишком большие по площади советские города, слишком далеко отстоят друг от друга важные объекты.

Например, возьмем Челябинск. В 1950 году он представлял собой пятно застройки с севера на юг 18 км, с запада на восток – 16 км. Железная дорога, проходящая через город с севера на юг, делила его на две части. Промышленные предприятия в основном были сосредочены в восточной части, а также были предприятия на южной, северной и западной окраинах города. С воздуха Челябинск смотрелся как переплетение железных дорог, между которыми были предприятия и жилые кварталы.

Итак, что выбрать? Нужно помнить, что по данным Хиросимы, разрушение и тяжелое повреждение капитальных зданий обеспечивается в радиусе 800 метров. Если эпицентр выбрать в центре пятна застройки, над северной горловиной главной железнодорожной станции, то в зону поражения попадет в основном жилая застройка, а предприятия отделаются небольшими повреждениями, легко устраняемыми. Уничтожение станции будет компенсировано более интенсивным использованием других станций и обходных путей, которых было много вокруг города. И вообще, в Хиросиме железнодорожные пути были восстановлены на третий день после бомбардировки.

Этот вариант не годится. Другая версия, эпицентр в восточной части города, над промзоной. Один завод будет уничтожен, соседний рядом сильно поврежден, остальные останутся целыми, равно как и основная жилая застройка города. Вероятнее всего, разрушенный завод через пару месяцев будет восстановлен.

Третья версия – эпицентр над Челябинским тракторным заводом, который занимает северо-восточную часть города. Завод будет уничтожен, все остальные объекты города останутся неповрежденными. Потеря «Танкограда» – удар очень чувствительный, но не опрокидывающий, особенно с учетом возможности восстановления завода и использования других площадок для выпуска танков.

Иными словами, какой вариант ни выбери, все получается плохо. Даже вторая ядерная бомба не особенно решала проблем уничтожения этого важнейшего советского военно-промышленного центра. Но даже если бы этого и удалось каким-то образом добиться, то в 14 км к востоку оставался совершенно целым город Копейск, в котором также расположен ряд крупных предприятий. Видимо, после некоторой эйфории от обретения атомной бомбы среди американского военного командования стали постепенно нарастать скептицизм и сомнения. Одно из проявлений этого – многочисленные переработки планов ядерной войны. С 1945 по 1950 год было составлено по крайней мере 10 вариантов плана ядерной войны против СССР[77]:

Из этой таблицы хорошо видна эволюция этих ранних планов. Сначала американцы собирались нанести удар по 20 крупнейшим городам, по 15 городам по две бомбы, еще по пяти – по три бомбы. Потом выянилось, что наличного арсенала для такой бомбардировки нет, да и выбранные цели не обеспечивают разрушения советского оборонного потенциала. План был изменен в сторону увеличения списка целей и сокращения количества бомб. На этом этапе было решено всемерно увеличивать ядерный арсенал. Когда арсенал достиг 50 атомных бомб, вернулись к первоначальном плану. Через полгода, когда арсенал достиг 150 бомб, был разработан значительно расширенный план бомбардировок, видимо, путем добавления некоторых второстепенных целей в общий список. Принцип остался тот же: в среднем на город по две атомные бомбы. В дальнейшем план развивался вместе с ростом арсенала, пока, наконец, не дошел до списка в 300 целей, военных и экономических, что, вероятно, было признано достаточным для достижения победы над СССР.

В имеющихся материалах и литературе никак не объясняется эта калейдоскопическая быстрота изменения планов ядерной войны, и можно выдвинуть только одно логическое объяснение: предыдущие варианты признавались неудовлетворительными с точки зрения нанесения Советскому Союзу достаточного ущерба.

Судя по загадочному событию, известному как «бунт адмиралов» в октябре 1949 года, в высшем военном командовании шла острая дискуссия на тему, на что именно нужно нацеливать ядерное оружие: на промышленные и военные объекты или на жилые зоны городов. Вице-адмиралы Ральф Офсти и Арлей А. Бёрк высказались против массированного уничтожения атомными бомбами стариков, женщин и детей. Начальник оперативного штаба ВМФ США адмирал Луис Денфильд и вовсе заявил о том, что «атомный блицкриг» – это аморальный и, возможно, неработоспособный план[78].

По всей видимости, к этому времени, то есть к окончанию составления плана Trojan, планировщики ядерной войны окончательно утвердились в мысли, что разрушить именно военно-экономический потенциал СССР вряд ли получится, и приняли решение пойти по уже знакомому пути: так же как делалось при бомбардировках Германии, наносить удары по жилым районам крупных городов. Это решение обосновывалось тем, что большие жертвы среди населения лишат промышленность рабочих рук, а армию пополнения, воздействуют на моральный дух населения, а также уничтожат руководство Компартии, что приведет к крушению ее власти. На обезглавливние советского руководства стала делаться решающая ставка. Этот удар требовалось наносить внезапно, в силу чего ряд планов из приведенного выше списка составлялся как «атомный блицкриг».

Адмиральский бунт кончился быстро. 29 октября 1949 года адмирал Денфильд был отправлен в отставку. Но точку в дискуссии об эффективности ядерных ударов ставить было рано.

Какую выбрать тактику?

В истории ядерного оружия достаточно много моментов, которые кажутся понятными и очевидными, только эта очевидность кажущаяся. К этому ряду относится т. н. «контрценностное» применение ядерного оружия, то есть бомбардировка крупных городов противника с целью уничтожения его военного производства и населения. Казалось бы, после Хиросимы и Нагасаки это был наиболее эффективный способ применения ядерного оружия. Однако история американского планирования ядерной войны показывает, что даже на уровне высшего военного командования существовали определенные сомнения в эффективности такого подхода.

Довольно скоро после первых испытаний и бомбардировки Хиросимы и Нагасаки возникла идея рассмотреть возможность использования ядерного оружия не только в стратегической бомбардировке, но и в оперативно-тактических целях. Нужно было выяснить, каким образом атомная бомба могла быть использована армией и флотом. Материалы, собранные в Хиросиме и Нагасаки, не давали ответа на этот вопрос, военной техники в этих городах почти не было, и в опубликованных материалах о ней нет совершенно никаких упоминаний.

Первыми прибегли к подобного рода испытаниям американцы, которые провели летом 1946 года операцию Crossroads, состоящую из двух испытательных ядерных взрывов на атолле Бикини Маршалловых островов. Это были первые ядерные взрывы, произведенные после бомбардировки японских городов.

После окончания войны в США развернулась дискуссия о том, сможет ли противостоять ядерной бомбе военно-морской флот. Мнения разделились, Льюис Страусс считал, что флот выстоит против ядерной бомбы, а сенатор Брайен Макмэйхон полагал, что нет. В испытаниях был не только чисто военный аспект, но и политический. Операцию было решено сделать публичной и пригласить на нее советских представителей, чтобы они увидели разрушительную мощь ядерного взрыва и устрашились. Этой позиции придерживался Госсекретарь США Джеймс Фрэнсис Бирнс.

В испытаниях участвовали 95 кораблей-мишеней, как исключенные из состава ВМФ США, так и трофейные немецкие и японские корабли. В этих испытаниях закончили свои дни многие знаменитые корабли Второй мировой войны: авианосцы «Саратога» и «Индепенденс», американский линкор «Невада», японский линкор «Нагато», немецкий тяжелый крейсер «Принц Ойген».

Первая атомная бомба «Эйбл» была сброшена с В-29 1 июля 1946 года. Но пилоты промахнулись. Она взорвалась в воздухе в 649 метрах от намеченного эпицентра, в котором стоял линкор «Невада». Промах чуть было не сорвал весь эксперимент, поскольку взрыв произошел в стороне от скопления кораблей. Но и в этом случае было потоплено 5 кораблей и тяжелые повреждения получили 14 кораблей. Большинство из них находилось в радиусе примерно 1000 метров от эпицентра взрыва.

Выяснилось также, что положение корабля имеет значение. Например, пошел ко дну эсминец «Лэмсон», располагавшийся в 695 метрах от эпицентра, стоявший к ударной волне левым бортом. Другие корабли, которые были ближе, но стояли носом и кормой к ударной волне, остались на плаву. Наименее защищенными военными кораблями оказались авианосцы. На «Саратоге», расположенном в 2070 метрах от эпицентра взрыва, загорелись самолеты, авиационное топливо и боеприпасы.

Второй взрыв «Бейкер» 25 июля 1946 года был произведен другим способом. Во избежание промаха бомба была подвешена к днищу десантного корабля LSM-60. Было потоплено 10 кораблей. Линкор «Арканзас», бывший в 155 метрах от эпицентра, был подброшен взрывом, затем воткнулся носом в дно лагуны и перевернулся. Все повреждения кораблей находились в подводной части и были нанесены давлением воды. Помимо этого, очень сильным было поражение проникающей радиацией и радиоактивными элементами, заброшенными на корабли волной мелкой водяной пыли, образовавшейся после взрыва и оседания столба воды. Большинство кораблей не удалось дезактивировать, а «Принц Ойген» был оставлен тонущим, поскольку высокая радиация не позволяла провести ремонт корпуса.

Результат эксперимента получился двояким. С одной стороны, Военно-морской флот показал себя уязвимым перед ядерной атакой. Корабли, попадавшие в 1000-метровый радиус от эпицентра взрыва, либо тонули, либо получали сильные повреждения. Те же корабли, которые выдержали ударную волну, получали столь высокую дозу радиации, которая привела бы к быстрой гибели экипажа. С другой стороны, было понятно, что рассредоточение кораблей в море было достаточно эффективным средством против ядерной атаки. Достаточно было поддерживать дистанцию между кораблями более 5,5 кабельтова, чтобы свести ущерб к минимуму. Помимо этого, соединение кораблей, в состав которого входили авианосец и эсминцы, может развернуть весьма эффективную противовоздушную оборону. Бомбардировщик был бы обнаружен радарами и сбит еще при подлете к цели. Наиболее уязвимыми были лишь скопления кораблей на якорных стоянках, но и их оборона также была вполне осуществимой.

Судя по тому, что имя атолла Бикини получила новая модель открытого женского купальника, продемонстрированная 5 июля 1946 года и произведшая фурор, эти ядерные испытания мало кого испугали. Видимо, сыграло свою роль то, что сама по себе обстановка испытаний: отдаленный атолл далеко в океане, уставленный военно-морскими кораблями, публикой не воспринималась как сюжет возможной ядерной войны, в которой они могут оказаться сами. Советские представители, присутствовавшие на испытаниях, также не проявили никаких признаков испуга. Однако, судя по тому, что впоследствии в СССР стали разрабатываться и испытываться ядерные заряды к торпедам, видимо, результаты испытаний на атолле Бикини показали, что спецторпеда с ядерным зарядом весьма эффективна против боевых кораблей и даже против их соединений, действующих в море. Подводные лодки имели куда больше шансов поразить крупные и важные корабли вражеского флота.

Потом за освоение ядерного оружия взялась армия США. В конце 1951 года стартовала целая серия испытаний и войсковых учений, призванная изучить воздействие поражающих факторов ядерного взрыва на военную технику, укрепления, снаряжение и обмундирование, а также изучить психологическую реакцию солдат на ядерный взрыв.

22 октября – 22 ноября 1951 года на полигоне в Неваде прошли военные учения Desert Rock I–III, в которых участвовало 6500 солдат, в рамках серии испытательных взрывов Buster-Jangle. Первый взрыв в серии был неудачным – бомба не сработала. 1 ноября 1951 года были проведены тактические маневры после ядерного взрыва мощностью 21 килотонна. Еще два взрыва, произведенные 19 и 29 ноября 1951 года, были маломощными, всего по 1,2 килотонны, и являлись, вероятнее всего, испытаниями образцов тактического ядерного оружия. Первый взрыв был наземным, а второй подземным. Испытателей особо интересовало образование кратеров.

Дальше военные вошли во вкус. 1 апреля – 5 июня 1952 года состоялись учения Desert Rock IV, в которых участвовало 7400 солдат. Солдаты наблюдали четыре ядерных взрыва из серии Tumbler-Snapper, после трех из них осуществлялись тактические маневры и проводились психологические исследования.

Учения Desrt Rock V 17 марта – 4 июня 1953 года были самыми масштабными, в них участвовала 21 тысяча солдат. Кроме масштабных маневров и учений, включающих также вертолетные учения, впервые испытывалась «ядерная пушка» Grable, 280-мм гаубица, стреляющая ядерным снарядом.

Следующие учения Desert Rock VI, проведенные 18 февраля – 15 мая 1955 года, включали в себя наблюдения войсками восьми ядерных взрывов, тактические маневры после двух взрывов, причем 5 мая 1955 года, сразу после взрыва Apple 2, танковый батальон отрабатывал атаку на цель, только что пораженную ядерным взрывом.

В последних двух учениях Desert Rock VII–VIII, состоявшихся 24 апреля – 7 октября 1957 года, проводилась отработка аэромобильных операций во время и сразу после ядерных взрывов.

Вполне очевидно, что непосредственной причиной, побудившей американское военное командование взяться за проведение этой серии учений, была корейская война. В конце октября 1950 года в войну вмешался Китай, и 270-тысячная китайская армия под командованием маршала Пэн Дэхуая перешла в наступление, которое вылилось в поражение американских и южнокорейских войск. Американцы оставили всю северную часть Кореи и даже Сеул, который был взят китайскими и северокорейскими войсками 4 января 1951 года. После ряда операций, в июне 1951 года, стало ясно, что война зашла в тупик, американская армия даже при своем техническом превосходстве не может добиться решающего успеха. Начались первые переговоры и одновременно с ними ядерные испытания с участием войск. Судя по программе испытаний, американское командование вполне всерьез рассчитывало использовать ядерное оружие для ведения войны в Корее. Но не использовало, несмотря на призывы генерала Макартура. Почему?

Ответ простой, хотя и неприличный. Ядерное оружие оказалось неэффективным в тактическом применении и опасным для своих же войск. Атомная бомба на поле боя должна была заменить артподготовку, подавление огневых точек противника. Это было вполне очевидное решение, и на первый взгляд казавшееся выгодным. Один ядерный взрыв производил больше разрушений, чем многочасовая артподготовка обычной артиллерией, к тому же взрыв можно произвести внезапно, без предварительного сосредоточения артиллерии, что могло быть вскрыто разведкой противника. Однако и на этом ядерном солнце оказались свои пятна.

Во-первых, всегда существовала опасность промаха. Отклонение бомбы даже на сотню метров от запланированного эпицентра могло привести к ущербу собственным войскам. Кроме этого, были возможны ошибки навигации и прицеливания, неверное определение положения самолета и ориентиров и, как следствие, нанесение ядерного удара по своим войскам. Видимо, эта проблема выявилась сразу же, и в большей части испытаний с участием войск ядерные взрывы производились с установкой ядерного заряда на башне, а не с помощью сброса с самолета. Помимо этого, появление «ядерной пушки» также преследовало цель снизить вероятность отклонения и ошибок до приемлемого уровня, но и этого достичь не удалось. Например, круговое вероятное отклонение (КВО) ядерного снаряда Davy Crockett составляло 240–320 метров, что в условиях наступательной операции также могло привести к ущербу своим войскам.

Во-вторых, атомная бомба мощностью 20–30 килотонн, которые испытывались на учениях, имеет зону поражения, опасную для человека, порядка 1500 метров в радиусе. Следовательно, свои войска должны располагаться примерно на этом же расстоянии от атакуемой позиции, чтобы не особо рисковать самим попасть под световую вспышку и ударную волну. Но это ведет к тому, что расстояние сближения с противником резко увеличивается. Во время Второй мировой войны, наоборот, предпринимались все усилия к тому, чтобы как можно больше сократить расстояние сближения с окопами противника, до самого минимума. Чем оно меньше, тем меньше у противника времени, чтобы восстановить нарушенную артподготовкой систему огня и отбить атаку. Советская армия в конце войны ходила в наступления под прикрытием двойного огневого вала, всего в 70—100 метрах от разрывов снарядов. Когда огонь переносился в глубину обороны противника, солдаты могли преодолеть это расстояние до немецких окопов всего за 2–3 минуты. Это обеспечивало успех атаки.

В случае же ядерной артподготовки пехоте нужно было пробежать не менее полутора километров до вражеских позиций. Каждые сто метров солдат пробегает примерно за 3 минуты, так что на все это расстояние ушло бы 45 минут! Это никуда не годится. За это время северокорейский командующий мог выпить чаю, восстановить линию огня на атакованной позиции, подтянуть резервы и даже подготовить контратаку, в особенности имея танки.

По всей видимости, эту проблему пытались решить маломощными зарядами по 1,2 килотонны, радиус поражения которых составляет около 500 метров[79]. Но и в этом случае солдатам пришлось бы потратить на сближение с атакованной позицией около 15 минут, что создавало возможность для обороняющихся восстановить систему огня. Также, насколько можно судить, испытания маломощных ядерных зарядов для наземных и подземных взрывов (подземный взрыв был на глубине 5 метров) преследовали цель оценить разрушительное воздействие на полевые укрепления, траншеи, а также подземные убежища, тоннели и огневые точки, которые в изобилии строились северокорейскими войсками. Результаты, видно, американское командование не впечатлили. Действительно, если такая бомба разрушает укрепления и огневые точки на протяжении 150–200 метров по фронту, то этот прорыв легко закрывается фланкирующим огнем с соседних огневых точек, остающихся почти неповрежденными.

На тех учениях, которые состоялись уже после завершения корейской войны, отрабатывались высокомобильные маневры вблизи ядерного взрыва с применением бронетехники и вертолетов. Направление мысли очевидное: если не получается быстро сблизится бегом, то, может быть, получится это сделать другими способами? Вертолеты не могут совершить посадку в зоне только что произведенного ядерного взрыва. Они своими лопастями поднимут вверх тучи высокорадиоактивной пыли, обеспечив радиактивное загрязнение солдат, оружия, снаряжения, техники, что несомненно приведет к потерям от лучевой болезни. То же самое можно сказать и о танках, которым нужна поддержка пехоты и которые тоже поднимут тучи радиоактивной пыли.

В-третьих, применение ядерного оружия именно в Корее, с ее сильно пересеченным рельефом, гористой местностью со скалами и лесами, да еще с многочисленными подземными тоннелями и убежищами, вырытыми северокорейскими войсками во второй половине корейской войны, не обещало быть эффективным. Пересеченный рельеф, как было выяснено еще в Нагасаки, сильно ослабляет воздействие поражающих факторов ядерного взрыва.

Также нечего было рассчитывать на то, что ядерный взрыв подорвет моральный дух северокорейских солдат. Они воевали, не считаясь с потерями, часто бои переходили в ожесточенные рукопашные схватки, на них не производило особого впечатления даже то, что американская авиация поливала их позиции напалмом-Б, горючей смесью, липнущей к коже и одежде. Северокорейские солдаты уже научились тушить напалм глиной, все позиции, окопы и танки имели запас глины на случай напалмовой бомбардировки.

Таким образом, получилось, что ядерная бомба оказалась практически бесполезной для осуществления войсковых тактических операций. Неожиданный результат для оружия, «которое завершает войну».

Глава четвертая. Советские планы ядерной войны

Практически вся американская литература по истории планирования ядерной войны написана весьма занятным образом. Сначала подробно излагаются обстоятельства и детали составления тех или иных планов, кто какие гениальные идеи высказывал, какие политические соображения при этом принимались в расчет. Планировщики ядерной войны увлеченно спорят вокруг стола, заваленного картами и аэрофотоснимками. Но тут из дальнего угла комнаты начинает клубиться трубочный дым, и после паузы все дружно восклицают: What’s about Russians? Действительно, а что сделают русские в ответ на их грандиозные планы?

Первоначально для американцев все шло гладко, как по маслу, почти в точном соответствии с идеями романа Герберта Уэллса. Ядерное оружие оказалось в «правильных руках», вскоре после окончания войны была учреждена Организация Объединенных Наций, которая могла рассматриваться как прообраз «мирового правительства». Дальше американцы могли приступить к строительству своего мира, какой им понравится, угрожая тем, кто откажется сотрудничать, атомной бомбой. В силу того, что одну из ключевых ролей в этом новом мире играло ядерное оружие, некоторые вашингтонские острословы прозвали этот политический проект Pax Atomica, или «атомный мир».

Первым делом США устремились к тому, чтобы закрепить за собой монополию на ядерное оружие. Советский Союз тогда не рассматривался в качестве серьезного конкурента, поскольку, по оценке американских экспертов, СССР потребовалось бы 15–20 лет для освоения производства ядерного оружия. К тому моменту, как полагали в американском руководстве, США будут обладать таким перевесом в ядерном арсенале, что война будет, по сути дела, односторонней.

Больше беспокойства причинял другой союзник по войне – Великобритания. По соглашению США получили от британцев ряд разработок, технологий, доступ к урановым шахтам в Бельгийском Конго и должны были поделиться технологиями. Но как только ядерное оружие оказалось боеготовым, в американских кругах британским союзникам было отказано в предоставлении какой-либо технической информации по ядерному оружию. Премьер-министр Великобритании Клемент Эттли, не добившись определенного ответа от Трумэна на переговорах в ноябре 1945 года, потребовал, чтобы посол Великобритании в США лорд Галифакс запросил информацию по конструированию и эксплуатации атомных энергетических предприятий. В этом лорду было отказано. Тогда 6 июля 1946 года Эттли написал письмо Трумэну о том, что Великобритания осваивает атомную энергию самостоятельно. Письмо осталось без ответа[80].

Однако ситуация вскоре радикально поменялась. Советский Союз вовсе не проявил никаких признаков испуга перед атомной бомбой. Председатель Государственного Комитета Обороны, председатель Совета народных комиссаров СССР, народный комиссар обороны СССР И. В. Сталин выразился по случаю атомной бомбардировки японских городов в своей обычной манере. 8 августа 1945 года СССР объявил войну Японии, три фронта сокрушили в ходе стремительного наступления японскую Квантунскую армию в Маньчжурии, Северо-Восточном Китае и Северной Корее. 20 августа 1945 года ГКО выпустил секретное постановление № 9887, которое создало Специальный комитет при ГКО, ответственный за освоение атомной энергии.

Несмотря на то что у США было ядерное оружие, СССР в 1948 году пошел на обострение отношений по поводу Западного Берлина. После того как СССР отказался от участия в плане Маршалла и в советской оккупационной зоне Германии началось строительство планового хозяйства советского образца, американцы резко сократили поставки угля и стали из своих зон в советскую. В ответ СССР ввел строгий контроль перевозок в Западный Берлин. Союзники так и не договорились, в марте 1948 года развалился Союзный контрольный совет – высший орган оккупационной власти в Германии, а в июне 1948 года – Межсоюзная комендатура Большого Берлина. Когда американцы и британцы ввели в Западном Берлине в оборот новую немецкую марку, советская военная администрация Германии блокировала все наземное и водное сообщение с ним и отключили энергоснабжение.

Американцы думали о том, чтобы решить проблему силой, но скоро поняли, что их силы слишком малы. В американской оккупационной зоне Германии было 98 тысяч военнослужащих, из которых только 31 тысяча была в действующих силах, а гарнизон Западного Берлина состоял из 9,8 тысячи американских, 7,6 тысячи британских и 6,1 тысячи французских солдат. Вокруг них были главные ударные силы советских оккупационных войск, которых на тот момент было около 450 тысяч человек (американцы полагали, что численность советских войск в зоне достигает 1,5 млн человек). Командующий американской оккупационной зоной генерал Люциус Клей понял, что в случае войны его ждет неминумое поражение, и даже сообщил в Вашингтон, что он отдал приказ не сооружать укрепления в Западном Берлине. Русские смяли бы их в течение нескольких дней.

Именно на Берлинский кризис 1948–1949 годов приходится один из пиков американских планов ядерной войны. В 1948 году было составлено три таких плана. Ядерные бомбы уже перевезли на американские авиабазы Скультхорп и Лакенхерф в Великобритании, где они были готовы к применению. Но в этот решающий политический момент министр обороны США Джеймс Форрестол сделал важное открытие: в Европе нет бомбардировщиков, способных поднять плутониевую бомбу Mark III. В ВВС США имелось 32 специально переоборудованных бомбардировщика В-29, сведенных в 509-ю бомбовую группу, базировавшуюся на базе ВВС США Розвелл, в штате Нью-Мексико. Ни один из этих самолетов не был переброшен в Великобританию или на другие авиабазы за пределами США[81]. К тому же, как выяснилось еще в 1947 году, В-29 не могут достичь большей части обозначенных в плане целей, им не хватает от 300 до 500 миль боевого радиуса. В США всерьез обсуждали идею превращения В-29 в беспилотный бомбардировщик, чтобы увеличить радиус достягаемости, но выполнить этот проект не смогли.

Трагикомический момент. Когда Трумэн рвал и метал, когда надо было бомбить Советы, когда он требовал обезглавить руководство Коммунистической партии, план ядерной войны выполнить было невозможно по чисто техническим причинам.

Оставался еще вариант нанести ядерный удар по Москве и Ленинграду, которые были достижимы для В-29 с авиабаз в Великобритании, а также нанести удар по советским авиабазам в Германии и в СССР. Но это означало сразу полномасштабную войну. Такой удар в очень незначительной степени сократил бы военно-промышленный потенциал Советского Союза и мощь его армии, а через некоторое время советская группа войск в Германии перешла бы в наступление и смяла бы уступающие ей в численности американские и британские войска в Германии. Можно было потерять всю Западную Европу и ввязаться в долгую, затяжную и упорную войну, в которой неизвестно еще, кто бы вышел победителем. Не нужно забывать, что тогда американские генералы и их советники из числа бывших немецких генералов очень хорошо помнили, что такое советское наступление и советские танковые клинья, рвущие оборону. Они помнили, что Советский Союз выстоял практически один на один с Германией в самый тяжелый период войны. Теперь русские были значительно сильнее, чем в 1942 году, и можно было ожидать больших поражений и крупных неприятностей.

В общем, от войны отказались, даже несмотря на 50 ядерных бомм в арсенале. Вместо войны американцы и британцы организовали «воздушный мост» по снабжению Западного Берлина продовольствием и топливом, который действовал до 30 сентября 1949 года. Это было компромиссное решение. Берлинский кризис кончился 12 мая 1949 года со снятием блокады.

Pax Atomica, на который в Вашингтоне возлагали столько надежд, кончился столь же быстро, как и появился. Сталина атомной бомбой запугать не удалось. 29 августа 1949 года СССР испытал свою первую атомную бомбу, чем и поставил американцев перед необходимостью считаться с новым положением в мире. Берлинский кризис и взрыв РДС-1 возродил атмосферу гнетущего страха в высшем американском руководстве.

«Ядерная гонка», которой не было

Принято считать, что СССР разрабатывал свою атомную бомбу и развивал свою атомную промышленность в страшной спешке, якобы под угрозой неминуемого ядерного нападения и уничтожения. Это представление настолько укоренилось в литературе, что почти совершенно не оспаривается. Даже книги так называют – «Атомный аврал»[82].

Впрочем, авторам этих работ, в основном представленных сотрудниками научных учреждений или предприятий российской атомной отрасли, популяризаторами истории развития атомной индустрии, это вполне простительно. Они почти не затрагивают и не анализируют военно-хозяйственные аспекты ядерной войны, концентрируя свое внимание на научных или технологических аспектах темы.

Однако надо отметить, что это представление весьма далеко от действительности. Советский Союз вовсе не был беззащитным перед возможным ядерным нападением со стороны США даже в конце 1945 года, когда до первого испытания советской атомной бомбы было еще далеко, а американцы составляли первые планы ядерной войны против СССР.

Во-первых, советское военное руководство в целом, и Сталин в частности, хорошо себе представляли возможности главного средства доставки атомной бомбы, которое было у американцев, – бомбардировщик В-29. Уже в ноябре 1944 года имелось четыре самолета, совершившие посадку на территории СССР из-за повреждений, три из которых так и остались в СССР. Они были в летном состоянии, проводились их испытания и подготовка летчиков. До июня 1945 года были определены основные летно-технические характеристики самолета, а потом они были перегнаны с Дальнего Востока в Москву. Один В-29 передали в 890-й дальнебомбардировочный авиаполк, в котором было также 12 самолетов В-17 и 19 – В-25.

Этот бомбардировщик имел максимальную боевую нагрузку 9072 кг и с ней имел практическую дальность полета 4865 км. С этой дальностью В-29 с авиабаз в Великобритании мог достичь любой точки в Европейской части СССР, в том числе Баку, а также основных промышленных районов Урала. Угроза была достаточно серьезной, но и советской авиации было что противопоставить американским налетам.

Во-вторых, в СССР в то время уже состояли на вооружении радары и в 1945 году имелось 463 стационарных радара РУС-2с, а вместе с мобильными установками число радаров этого типа достигало 607 единиц. Дальность обнаружения – 150 км. Также имелось как минимум 14 радиолокационных станций П-3, более мощных и более совершенных[83].

В-третьих, имелись истребители, способные перехватить В-29 с его практическим потолком 12 тысяч метров. В 1944 году было изготовлено 35 высотных истребителей Як-9ПД с практическим потолком 13,1—13,5 тысячи метров. Все они находились в Московской зоне ПВО. В конце 1946 года также появился реактивный Як-15, имевший практический потолок 13,3 тысячи метров. Хотя эта машина считалась переходной от винтовых к реактивным и использовалась для обучения пилотов, тем не менее в 1946–1947 годах было выпущено 280 машин этого типа, и они могли при необходимости принять участие в отражении налета. В 1947–1949 годах появились Як-17 (выпуск 430 машин), Ла-15 (235 машин), Як-23 (310 машин), а также началось производство одного из самых массовых реактивных истребителей – МиГ-15. Этот самолет специально создавался для ядерной войны с главной задачей перехвата В-29 и показал свои возможности во время корейской войны.

Тут надо указать, что «ядерная» версия этого бомбардировщика – В-29В – отличалась от стандартной отсутствием оборонительного вооружения, снятого ради облегчения машины. Так что для советских истребителей такой «ядерный» бомбер был бы легкой мишенью. Если смотреть с точки зрения советских возможностей по отражению возможного ядерного удара, то надо признать, что у американцев были призрачные шансы на успех.

Потому в известном постановлении ГКО № 9887 от 20 августа 1945 года о задачах вновь созданного Специального комитета при ГКО говорится весьма спокойно и без надрыва. В них входили:

– развитие научно-исследовательских работ в области использования внутриатомной энергии урана,

– широкое развертывание геологических работ и создание сырьевой базы СССР по добыче урана,

– организация промышленности по переработке урана, производству необходимого оборудования и материалов.

И, наконец, наиболее интересный пункт: «а также строительство атомно-энергетических установок, разработка и производство атомной бомбы»[84]. Здесь, так же как и в распоряжении ГКО от 11 февраля 1943 года, где ставилась задача Курчатову составить доклад о возможности создания атомной бомбы, создание ядерного оружия поставлено в самый конец списка задач созданного спецкомитета, причем после создания атомно-энергетической установки, то есть реактора.

А нас уверяют, что это была «ядерная гонка». Только документы этого не подтверждают. Если бы гонка за ядерным оружием действительно имела бы место, то это постановление было бы сформулировано совсем иначе, там бомба была бы названа главной задачей, и весь документ был бы выдержан в весьма решительных выражениях.

Все же ГКО больше склонялся к ядерному реактору и атомной энергетике. Для послевоенного Советского Союза энергетика была узким местом всего народного хозяйства, поскольку были уничтожены крупные энергетические мощности, в том числе Днепровская ГЭС, а Донбасс, бывший главным источником угля, также был разрушен, шахты были затоплены, и это ограничивало его добывную способность. Атомная энергетика в свете этих трудностей выглядела более чем заманчиво; это возможность создать компактный, мощный и не требующий постоянного подвоза топлива источник энергии.

От атомной бомбы СССР также не отказывался, но, как видно и сказанного выше, вероятность ядерной войны была невысока. Советский Союз мог отразить возможное ядерное нападение и перейти в решительное наступление в Западной Европе и на Дальнем Востоке. Это подтвердилось во время Берлинского кризиса, в котором американцы не решились на какие-то силовые акции. Более того, Трумэн всерьез испугался перспектив масштабной войны с русскими и выступил категорически против каких-либо планов использования или угрозы ядерным оружием в ходе Берлинского кризиса. Он поучал министра армии США Кеннета Рояла: «Вы не поняли, что это не военное оружие… Оно употребляется для истребления женщин, детей и безоружных людей, а не для военных целей… Вы не поняли, что я думаю по поводу его влияния на международные отношения. Сейчас не время жонглировать атомной бомбой»[85]. Трумэн довольно откровенно сформулировал, что назначение ядерного оружия состоит в том, чтобы запугивать безоружных, а против прекрасно вооруженного противника, каким был Советский Союз, атомная бомба не годится.

В довершение всего осталось разбить явно мифологическое представление о том, что постановление ГКО об образовании Спецкомитета было вызвано ядерной бомбардировкой японских городов. Например, это утверждается таким образом: «Буквально через несколько дней после получения сведений о разрушении японских городов при Государственном Комитете Обороны СССР 20 августа 1945 года был образован Специальный комитет…»[86]. В таком духе выражался даже Курчатов.

Это явно было не так. 20 августа какие-то данные о разрушении Хиросимы и Нагасаки после атомной бомбардировки имели только японцы, и то неполные и неточные. Американцы их получили в октябре – ноябре 1945 года. Доклад советского посла о разрушении Хиросимы был составлен только 22 сентября 1945 года. Эти данные не могли обусловить решение о создании Спецкомитета по той банальной причине, что они поступили никак не менее чем через месяц после принятия этого решения. Так что давайте не будем утверждать того, чего в действительности не было.

Спецкомитет был образован по другой причине – летом 1945 года у Советского Союза появился наконец доступ к урановому сырью. Геологоразведка и ревизии геологических коллекций, проведенные в 1943–1944 годах, результата не дали. Было известно два проявления урана: Табошар в Талжикистане и Майлуу-суу (Майлысай) в Киргизии. Два месторождения – Майлысай и Шакоптар в Киргизии – были открыты только экспедицией летом 1945 года, но и они были очень плохо разведаны. Все запасы урана в это время исчислялись в 471 тонн металла[87]. Имевшиеся рудники, в которых нашли уран, были небольшими, стояли на консервации и были затоплены. Работы велись вручную, а руда вывозилась на ишаках и верблюдах. Несмотря на столь скромные успехи, 15 мая 1945 года постановлением ГКО был создан Горно-химический комбинат № 6 по добыче урана из месторождений в Ферганской долине. В 1945 году комбинат добыл 14,6 тонны урана, а в 1946 году – 36,6 тонны урана, тогда как для загрузки первого советского реактора Ф-1 требовалось 50 тонн урана в металле и диоксиде[88]. Советскую атомную программу выручил заграничный уран: немецкие запасы (комиссия А. П. Завенягина нашла в Германии 100 тонн урана), а также начавшаяся в 1946 году добыча урана в советской оккупационной зоне Германии, Чехословакии, Болгарии и Польше. В 1946 году в этих странах было добыто 60,3 тонны урана в рудах[89]. Итого в 1945 году СССР располагал запасом в 114,6 тонны урана, что позволило приступить к сооружению первого реактора. Сведения об этом были получены летом 1945 года, что и позволило перевести работы по освоению атомной энергии на новый уровень и создать Спецкомитет. Сырьевая проблема была поставлена на второе место по важности в списке его задач.

Советская бомба в тактическом применении

В Советском Союзе о применении ядерного оружия в оперативно-тактическом масштабе стали думать сразу же, еще на стадии его создания. Уже первые ядерные испытания РДС-1 в августе 1949 года были подготовлены таким образом, чтобы получить как можно больше информации о воздействии поражающих факторов ядерного взрыва на самые разные объекты.

Для испытания РДС-1 на Семипалатинском полигоне было сооружено опытное поле, имевшее радиус 10 км, которое оборудовали различными сооружениями и приборами. Оно было поделено на 14 специализированных секторов, среди которых было два сектора для фортификации и два физических сектора, сектор гражданских сооружений и конструкций, сектор видов и родов войск.

В этих секторах сооружалась опытная застройка. Например, в гражданском секторе – построено два кирпичных трехэтажных и несколько деревянных домов, имитировавших типичную жилую застройку населенных пунктов того времени, участки линии электропередачи, автомобильной и железной дороги с мостами, водопровода и канализации, было построено одно промышленное здание и три шахты на глубине 10, 20 и 30 метров, которые имитировали метро.

В секторе авиационной техники было установлено 53 самолета разных типов, в секторе артиллерийского вооружения – 53 орудия, в бронетанковом секторе 25 танков и САУ. Техника устанавливалась на разном удалении от эпицентра, как на открытой местности, так и в укрытиях.

В биологическом секторе разместили более 1500 подопытных животных. Они должны были дать картину воздействия поражающих факторов на живые организмы. В физических секторах было построено 44 сооружения и установлено более 1300 приборов и 9700 индикаторов[90]. Также приготовлены два танка, обшитые свинцовыми пластинами для радиационной разведки и осмотра местности.

В 7 утра 29 августа 1949 года был произведен первый советский ядерный взрыв, помимо всего прочего возвестивший американцам, что их монополии на ядерное оружие больше не существует.

Разрушения на опытном поле были грандиозными и впечатляющими. На месте башни образовалась воронка диаметром 3 метра, на дне которой виднелись остатки фундамента. Почва вокруг нее оплавилась. Гражданские сооружения располагались в 50 метрах от эпицентра и были полностью разрушены. Мосты сорваны с опор и отброшены на 20–30 метров в сторону, хотя железнодорожный мост стоял в 1000 метров, а автомобильный в 1500 метрах от башни. С них снесло вагоны и автомобили. То же самое постигло и опоры ЛЭП. Хотя при этом железобетонное здание с мостовым краном для сборки заряда, установленное в 25 метрах от башни, частично разрушилось, но устояло. Кирпичные дома в 800 метрах от башни были разрушены полностью, деревянные срубовые и щитовые дома были уничтожены в радиусе 5 км[91].

Боевая техника в радиусе 500–550 метров была искорежена и перевернута, танки лежали на боку с сорванными башнями. Однако, Т-34 в 500 метрах от эпицентра получил только легкие повреждения, равно как и артиллерийские орудия. Самолеты получили сильные повреждения в радусе 1500 метров, а автомобили сгорели в радиусе 5 км от эпицентра.

Конечно, такая имитационная застройка опытного поля и размещение на нем разных объектов не воссоздавали условий городов или поля боя в точности, но все же полученные данные давали богатую пищу для размышлений, накопления опыта и составления наставлений для войск.

Есть одно косвенное подтверждение, что сразу после первого ядерного испытания в СССР был составлен план ядерной войны. На это указывает тот факт, что изделие РДС-1 к 1951 году было изготовлено серией в 29 штук. По другим сведениям, серия составила 5 бомб. Бомбы на вооружение не ставились, в войска не передавались и находились на хранении. Но такое количество изделий уже позволяло применить их в военных целях.

Как известно, В-29 был тщательно изучен и на основе его конструкции был разработан советский стратегический бомбардировщик Ту-4. В 1947 году он поступил в серийное производство, и до 1952 года было выпущено до 1296 единиц машин. Он мог нести РДС-1, и после проведения ядерных испытаний три Ту-4 были переделаны в носители этого изделия. Имея практическую дальность 4100 км с максимальной бомбовой загрузкой, Ту-4 мог поразить любую цель в Западной Европе.

Ядерная война предполагалась без фанатизма, очевидно, в т. н. «контрсиловом» варианте, то есть главными целями для Ту-4А, «ядерной» модификации, были крупные авиабазы, на которых могли базироваться американские В-29В, носители атомных бомб. Также в списке целей могли быть порты, крупные транспортные узлы, а также, вероятно, скопления войск противника. В отличие от американского собрата, Ту-4А имел полное оборонительное вооружение, и его также могли прикрывать истребители 16-й гвардейской воздушной армии, дислоцированной в Германии. Отразить советский ядерный удар в Западной Европе американцам было бы очень непросто.

Таким образом, более позднее приобретение атомной бомбы не играло особой роли. Советский Союз за счет более продуманного подхода к ядерной войне сразу получил значительное преимущество. Во-первых, имелась возможность отразить американский налет, нацеленный в глубь советской территории силами авиации ПВО. Во-вторых, имелась возможность нанести превентивный ядерный удар, сорвав американскую атомную бомбардировку. В-третьих, ядерным оружием можно было поддержать наступление сухопутных сил, добиться изоляции театра военных действий в Западной Европе и сорвать переброску подкреплений из США, а также ударить по флотам США и Великобритании в Атлантике. Ту-4 перекрывал всю северную Атлантику, от Москвы мог достичь боевым радиусом Исландии, а от Ленинграда – Гренландии. Также от Москвы Ту-4 мог достичь запада Британской Индии (Пакистана), Персидского залива и Гибралтара.

Впоследствии, когда в 1953 году была разработана полноценная авиационная атомная бомба РДС-4, мощностью 28 килотонн и весом 1,2 тонны, более известная как «Татьяна», поставленная на вооружение дальнебомбардировочной авиации, боевой радиус Ту-4 увеличился до 6200 км. Кроме того, «Татьяну» мог нести любой Ту-4, ее конструкция и система подвески была аналогичная фугасной авиабомбе ФАБ-1000 или ФАБ-1500. Помимо стратегического бомбера, «Татьяну» мог сбросить фронтовой бомбардировщик Ил-28, появившийся в 1948 году.

Так же как и в США, в СССР делались попытки применить ядерное оружие на оперативно-тактическом уровне, то есть для прорыва обороны противника. Для этого в 1954 году были проведены знаменитые Тоцкие войсковые учения, в ходе которых 14 сентября 1954 года был произведен ядерный взрыв.

В отличие от предыдущих ядерных испытаний, в которых обстановка поля боя имитировалась очень приблизительно, на Тоцких учениях была проделана грандиозная работа по полномасштабной имитации войсковой наступательной операции и маневрам в условиях применения ядерного оружия. В учениях принимало участие 45 тысяч человек, 600 танков и САУ, 500 орудий и минометов, 600 БТР, 320 самолетов, 6 тысяч тягачей и автомобилей. Отрабатывалось наступление 128-го Гумбиненского стрелкового корпуса («восточные») с частями усиления на оборону 270-й стрелковой и 73-й механизированной дивизии («западные»).

Войска построили все необходимые полевые укрепления «западных» и «восточных». Как вспоминает участник Тоцких учений Владимир Бенцианов, были отрыты и укреплены десятки километров траншей (в действительности 380 км), построены сотни блиндажей, дотов, дзотов под мощными бревенчатыми накатами, укрытия для техники (в действительности более 500). Некоторые подразделения проходили самую интенсивную тренировку, в течение двух подготовительных месяцев не снимали противогазы, за исключением только приема пищи и умывания. В противогазах же на жаре долбили каменистый грунт полигона[92].

Вокруг Тоцких учений наплелось немало выдумок и мифов, якобы войска подверглись радиоактивному облучению и вообще это было якобы «испытание на людях». Притом что учения с реальным ядерным взрывом вообще дело весьма небезопасное, командование предприняло все мыслимые меры по защите личного состава от радиоактивного облучения и заражения.

Во-первых, как рассказывает Владимир Бенцианов, вечером 13 сентября 1954 года личному составу частей авангарда было выдано сначала нательное, а потом и теплое белье, зимние портянки. Экипировка солдат состояла из нательного и теплого белья, хлопчатобумажной формы, противоипритного костюма, плащ-палатки, противогаза, каски. Противогазы были укомплектованы специальными темными светофильтрами. Сухпаек был завернут в резину[93].

Во-вторых, войска были расположены вдалеке от эпицентра, причем все были укрыты в траншеях. «Западные», отведенные подальше от линии обороны, которую должны были поразить ядерным взрывом и артиллерией, занимали позиции в 10–12 км от эпицентра и имитировали корпусные резервы. «Восточные» занимали позиции в 5 км от эпицентра и находились в хорошо оборудованных блиндажах[94].