Прах тебя побери!

Владимир Венгловский

Прах тебя побери!

Лошадь Очкарика пала утром. Пришлось нашему атаману забирать себе коня Санька, а Саньку – ехать вдвоем со мной на многострадальном Гнедом. Про то, чтобы Санёк забрался в седло вместе с Жирным, никто и не заикался. Если судить по суммарному весу, то это уже выходил не двойной, а даже тройной или четверной груз.

Через час, в течение которого мы старались не попадаться под руку разъяренному атаману («Вот же тупая скотина, – кричал он, – как ты управлял такой клячей?! А, чтоб ты сдох!»), на горизонте показался всадник.

– Осторожнее! Лошадь не заденьте! – гаркнул Очкарик, спрыгнул с коня, уступая седло Саньку, и выхватил из-за спины меч. – На меня! На меня гоните!

Зубы Очкарика золотом блеснули на солнце.

– Ясен факт, – ухмыльнулся Жирный. – На ловца и зверь бежит!

Незнакомец остановился и повернул обратно.

– Уходит, Глеб! – Санёк выхватил пистолет и выстрелил. Пуля тут же осыпалась прахом вниз.

– Придурок, – сказал я, прочищая ухо мизинцем.

Санёк с удивлением заглянул в пистолетное дуло. В отличие от нас он редко покидал пределы селения. Угораздило же меня связаться с таким идиотом!

– Давайте быстрее! – бесновался Очкарик. – Глеб, сзади заходи, отрезай ему путь!

Всадник вдруг передумал удирать. Он вновь развернул черного коня и поскакал нам навстречу. Еще один псих, встреченный мною за последние несколько дней.

Жирный приближался к незнакомцу первым, раскручивая над головой длинный меч. Основная добыча теперь ему достанется. Хотя, что может быть ценного у путника, кроме коня и кристалла памяти? Конь – Очкарику. А кристалл… Я опустил ладонь на холодную рукоять меча и ухмыльнулся. Мы еще посмотрим, кому что перепадет.

Незнакомец не потянулся к своему мечу. Вместо этого он выхватил пистолет и выстрелил прямехонько в грудь Жирному.

– В‑ва‑а‑а! – Жирный грузно рухнул под копыта коня.

Я остановил Гнедого.

Ничего себе! Прах меня побери!

Санёк продолжал мчаться к незнакомцу. Видимо, мысленная комбинация «Пуля, не рассыпавшаяся прахом, – смерть» с трудом обрабатывалась его мозгом.

Выстрел! Санёк упал в прах лицом вниз. Его конь заржал и умчался в пустыню.

Очкарик на мгновение остановился, подняв двумя руками меч высоко над головой, словно от растерянности вызывая противника на честный поединок. Путник не спеша прицелился и нажал на спусковой крючок. Осколки стекол с очков нашего атамана брызнули в стороны кровавым дождем… И пистолет незнакомца уставился мне между глаз.

Я повернул коня.

«Н-но!»

Поздно! Раздался грохот выстрела, пуля чиркнула по левому плечу. От резанувшей боли я упал, ударился головой и потерял сознание.

* * *

Когда я пришел в себя, то увидел незнакомца, который сидел невдалеке и копался в сумке на поясе у Санька.

– Ни хрена хорошего, – пробурчал он. – А ты лежи-лежи, не вставай. Успеешь еще в прах лечь. Тебе повезло, что я никогда не трачу на уродов больше одной пули. Прах к праху, – сказал он и срезал ножом кристалл с цепочки на шее Санька.

Тело Санька рассыпалось, смешавшись с серой пылью пустыни.

«Прах к праху», – тихо повторил я привычную фразу.

В небе светило яркое солнце. Плечо болело, но рана была терпимой – пуля лишь вырвала кусок мяса. Рука нащупала рукоять меча, лежащего рядом. Быстрым движением незнакомец наступил на мою ладонь и откинул меч в сторону. Потом поднял оружие и повертел в руке.

– Ладный клинок, – усмехнулся он. – Могут же делать, если захотят. Кристалл в рукояти?

Я кивнул, настороженно следя за действиями незнакомца. Умирать не хотелось. Пальцы правой руки хрустели, но сгибались. Незнакомец нагнулся и приставил острие меча к моему горлу.

– Молиться умеешь?

– Не‑е‑т, – прохрипел я.

– Это плохо, – сказал незнакомец. – Вот так безбожником и помрешь.

Он отвел меч, оставляя на шее длинную царапину, и полез в мою сумку.

– Ого! – сообщил он. – Да ты, брат, не промах! Сколько кристаллов добыл. Небось, поубивал кучу народа, а? Зачем тебе столько?

Я промолчал. Незнакомец пересыпал кристаллы в свой притороченный к седлу мешок из плотной ткани. Черный конь презрительно рассматривал моего Гнедого.

– Знаешь, почему я тебя сразу не прикончил? Тебя как звать? – вдруг спросил он, вытирая меч о мою куртку.

– Глеб, – сказал я.

– А меня Григорий Павлович. Ну что ж, вставай Глеб. Кого-то мне твое лицо напоминает еще из Старого Мира. Не подскажешь, кого, а?

– Так вы жили еще до праха?!

– Да, Глеб, жил. Я помню, как всё начиналось. Скажу тебе даже больше – именно я и был этому причиной.

* * *

Григорий высосал из фляги остатки воды.

– Пусто, – сообщил он и заглянул внутрь.

Последняя капля замерла на краю горлышка и сорвалась вниз, осыпавшись на губы серым прахом.

– Тьфу! – Григорий вытер рукавом рот. – Тьфу, гадость. Надо срочно искать воду.

За день пути я начал привыкать к новому попутчику, но так и не понял до конца его душу. Григорий был достаточно забавным… и опасным. Убегать я не пробовал, зная, что в таком случае с легкостью получу пулю в спину.

В кобуре на поясе у Григория висел старинный револьвер. Когда я кое-как пытался перевязать рану на плече, Григорий, аккуратно, сосредоточенно высунув язык, засыпал в отверстия барабана отмеренные порции пороха и вкладывал пыжи, после чего наступала очередь самодельным круглым пулям. В каждую пулю вплавлен кристалл – память вселенной. Десяток таких кристаллов могли послужить чьей-то жизнью, но Григорий распорядился иначе.

А стрелял он здорово, будто родился с оружием в руке.

Хотя я тоже стрелял неплохо. Но только в пределах городов. У меня же нет специальных пуль. Я дорожу каждым добытым кристаллом, держу их для другой цели.

В центре любого селения находятся большие, величиной с куриное яйцо, кристаллы памяти. Их информационного поля хватает, чтобы отвоевать у праха оазис жизни радиусом несколько сот метров.

Выйти за пределы без собственного кристалла – смерть.

Встретиться в пустыне с песочными людьми – смерть.

Наткнуться на охочих до чужих кристаллов рейдеров – смерть… Если, конечно, ты плохо владеешь мечом.

Меч Григорий мне оставил, как и пистолет. Хороший клинок, хорошая сталь. Он достался мне от отца. В рукоять вделан кристалл, достаточный, чтобы продержать чью-то никчемную жизнь. И я не боюсь выпустить меч из рук – убрать из поля моего кристалла. Клинок так и останется острым смертоносным оружием, не рассыплется в прах.

Я не раз его применял. Я знаю точный счет всем кристаллам, которые отобрал у меня Григорий.

– Скоро будет хутор, – сказал мой попутчик. – Названия не помню. Вы хотели забрать здешний кристалл для своего селения? Я прав? Ха! Тоже мне – рейдеры нашлись. Боевики, блин.

Я промолчал. Я бы всё равно не вернулся домой. Даже с добычей.

– Там. – Григорий поднял вверх указательный палец. – В корабле на орбите целые залежи кристаллов. Хватило бы на всю Землю.

* * *

Их было четверо – первых вернувшихся межзвездных путешественников. Родная планета встретила космонавтов измененной реальностью.

– Нет городов, нет океанов, нет жизни. Есть только это. – Григорий набрал пригоршню праха и подбросил в воздух. – Прошлый мир, рассыпавшийся в пыль.

– Ты думаешь, что это ваш полет послужил тому причиной? – спросил я.

– Не знаю. Но от проклятых ученых можно было ожидать чего угодно. Они никогда не задумывались о последствиях своих изобретений. Рассчитали теоретические основы межпространственных туннелей, и руки сами зачесались построить корабль с гипердвигателем. «А давайте попробуем пробить границы мироздания и посмотрим, что из этого получится?» И мы получили иную реальность, хлынувшую через дыру между мирами. Прорвавшуюся к нам молодую агрессивную вселенную, меняющую физические законы и творящую собственный мир.

Он принялся насыпать из праха небольшие холмики-курганы.

– Когда мы вернулись, Земля представляла собой серую однородную массу, окутанную кислородной атмосферой. Можешь понять наш ужас. Мы бросились в челнок и высадились на поверхность. Катастрофа? Ядерная война? Мы не понимали, что произошло. Первым рассыпался в прах Яшка Кошев. С криком он отбежал от челнока и на наших глазах превратился в серую пыль. И тогда капитан, Миша Федоров, приказал не покидать челнок. Мы остались. А через некоторое время вокруг челнока встал из праха призрак прошлого мира. Пыль, будто повинуясь чьей-то команде, поднималась зыбкими домами и вырастала деревьями. Люди-фантомы проходили мимо, не видя нас, и исчезали за границами миража. А через сутки Яшка во плоти вернулся на борт челнока – часть старого мира вновь становилась материальной. И капитан догадался, из-за чего.

Григорий вздохнул. Меж его пальцев сыпался прах, скатывался серой пылью по склонам холмиков.

– Одна далекая планета запомнилась мне больше всего. Всю ее поверхность покрывали заросли кристаллов, впитывающих и хранящих мириады бит информации о нашей Галактике. Ну, мы это позже выяснили… Это как голограмма – каждая частица, даже самая маленькая, является копией большего. – Григорий дотронулся до своего кристалла, висящего на шее. – Мы заполнили кристаллами корабельные отсеки, а в челноке осталась партия после последней высадки. Мы просто забыли ее выгрузить. Кристаллы спустились вместе с нами на Землю. Теперь они дают жизнь, возвращают запомненное прошлое.

Мой собеседник помолчал, поглаживая кристалл.

– Вместо того чтобы подняться за остальными запасами, мы поделили кристаллы и разбежались спасать родных и близких, оживлять свои города. Челнок позади нас разлетелся в прах. А мы ушли, как новые боги, возрождая оазисы мира, сея кристаллы и даруя жизнь.

Григорий разрушил возведенные курганы, одним движением руки сровняв их до основания.

– Прах! Пыль! Ничто! – сказал он и добавил: – Нам надо идти.

– Ты хочешь вернуть челнок и забрать все оставшиеся кристаллы? – спросил я.

Григорий не ответил.

– Но для челнока надо много кристаллов, – сказал я ему в спину.

– Знаю, – ответил Григорий и обернулся. – И мне известны координаты, где можно поднять челнок из праха. Поехали, нам надо добыть воду.

«Н-но!» – Я подогнал Гнедого вслед за черным конем Григория.

– Может, вы вернулись не на ту Землю, а, Гриша? – прокричал я вслед. – Может быть, вы призываете куски всё так же живущего мира в другое измерение?

О космическом корабле, доверху набитом кристаллами, я узнал гораздо раньше, еще в детстве. И давно шел к своей цели.

* * *

– Уходите! – закричал мужик, высовываясь из-за забора. – Нам не нужны чужаки! Мы не дадим вам воды!

Еще несколько взлохмаченных голов сердито смотрели сквозь щели между досками.

Это был крохотный хутор в несколько хат. Под порывами ветра поскрипывала незапертая калитка. Где-то за изгородью кудахтали куры. В центре, между домами, стоял колодец.

– Мы будем стрелять, если вы подойдете еще хоть на шаг! – прокричали с той стороны ограды. – У нас есть ружья! Вот! – Чья-то рука подняла над забором обрез. – Пошли прочь!

– Зря он это сказал, – криво усмехнулся Григорий и неторопливым шагом направился к хутору.

Неужели он думает, что я пойду за ним?!

Псих!

Гнедой, оставшись без седока, привычно замер на месте. Мы оставили коней – если их убьют, не выберемся.

– Смотри, – сказал Григорий, не отводя взгляда от забора, за которым тревожно притихли местные жители. – Видишь, сквозь прах пробивается травинка? Еще до начала полос земли. С того места можно стрелять обычными пулями.

Я сжал свой «ТТ».

– Ясно.

Шаг… Еще шаг.

Григорий вскинул револьвер и выстрелил. Кто-то вскрикнул. Чья-то ответная пуля взметнула прах у моих ног.

В это время с той стороны послышался шум. Ограда сломалась, и наш нелюбезный собеседник, пролетев десяток метров, упал со сломанной шеей. В дыре показалась большая серая фигура. Руки с огромными кулаками достигали земли. Круглая голова с полным отсутствием глаз, ушей и носа крепилась к телу без признаков шеи. Грудь выпирала колесом. Позади этого монстра виднелись еще двое таких же.

Песочные люди!

Местные пытались сопротивляться. Зазвучали выстрелы. Крики. Брань. Но, если в селении появляются песочные люди, ты должен быть готов к ожесточенной согласованной обороне, иначе ты – труп.

Оторванная голова местного перелетела через ограду и покатилась по праху, оставляя кровавый след. Достигнув невидимого рубежа, она рассыпалась серой пылью.

– Вперед! – бросил Григорий и побежал.