Помоги проекту - поделись книгой:
— Скучноватая в середине.
Немного поколебавшись, она постаралась спросить непринуждённым голосом:
— Мои предшественники… они обслуживали его на особых условиях?
Уолтер ответил уклончиво. Вернее, он всегда был уклончив, а сейчас ответил немного более уклончиво, чем обычно.
— Ну, я же сказал, они были его друзья.
— То есть, они выдавали ему тексты для ограниченного доступа? — не сдавалась она.
Уолтер исполнил впечатляюще уклончивое пожатие плечами, словно задействовав как минимум три плеча, и сменил тему:
— А почему Хиттеншталь в ограниченном доступе?
— Потому что дракоиды теперь наши друзья. И поэтому любые небольшие нарушения, за которые они были ответственны в прошлом, всё усложняют.
— Они уничтожили целую расу!
— И люди будут им попрекать этим.
— Это был геноцид.
— Вот видишь!
— Андреа, не могу поверить, что даже ты…
Андреа! Она чуть не вздрогнула от этого имени. Обычно им пользовался только Уолтер, а для себя и для других она была просто Библиотекарь. Она перебила его раньше, чем он успел негодующе пролепетать ещё что-то.
— Разумная степень скрытия информации была частью договора.
— Это гадко, бесчестно, и абсолютно аморально!
— Конечно. Зато они позволяют нам пользоваться их пляжами.
— А как же дельтероны?
— Нет планеты — нет пляжей.
Поджав недовольно губы, Уолтер развернулся, чтобы уйти.
— Кстати, — добавила она ему вслед, — я подумывала задержаться после работы и заняться с тобой опасным сексом.
Дёрнувшись, чтобы обернуться на неё, голова Уолтера чуть не свернула его шею.
— Правда? — прохрипел он с открытым изумлением.
Она мягко улыбнулась:
— Нет.
Уолтер, по её мнению, скорчил такое лицо, каких она ещё не видела.
— А, — сказал он. — Ясно. Шутка. Хорошая. Понял. Хорошо.
Он снова повернулся, чтобы уйти, и почти сразу опять развернулся к ней, краснея и моргая, как это свойственно слишком чувствительным натурам.
— Ты знаешь, — сказал он, и она с трудом верила, что он это говорит, — иногда я просто поражаюсь: как тебе удалось стать такой?!
Она пожала плечами:
— Моя дочь убита, муж меня бросил. Просто повезло, наверно.
В течение мгновения его бросало то в продолжавшуюся ярость, то в более привычные приступы извинения, затем, определившись, он ушёл в помещение для персонала, хлопнув за собой дверью.
Почти восхитительный, — подумала она, — но так надоедливо восхитительный. У неё возник смутный интерес — что же такое он мог в ней увидеть, и на мгновение ей даже захотелось посмотреть в зеркало. Это было невозможно. Она скривилась, вспоминая то утро, когда ей стало так противно от случайного взгляда на своё лицо, что она запретила в библиотеке любые зеркала. Не самый здоровый порыв, возможно, свидетельствующий об аутофобии, — подумала она и замерла. Откуда взялся этот жалкий диагноз?
Он снова стоял у конторки, буквально в метре от неё, а она даже не услышала, как он подошёл — как будто хотел застать врасплох!
— Вы знаете, — сказал он, — я не могу передать, как важно, чтобы я увидел эту книгу. Если я немного её почитаю — никому ведь не повредит, не так ли? Каким образом? Располагая же информацией из этой книги, вы даже не представляете, сколько страданий я смог бы предотвратить.
Она посмотрела на него и вдруг поняла, что отказать этому человеку стало настолько проще просто потому, что он ей очень не нравился. Даже вызывал отвращение. На мгновение она уставилась на него с показной холодностью.
— «Жизни на кону» — так, кажется, вы сказали? — в конце концов произнесла она.
— Много жизней. Невинных жизней.
— Невинных? Это точно?
Она вспомнила свою дочь, заглядывавшую в глаза, доверчиво прижимающуюся к ней и спрашивающую, есть ли в мире монстры. Пять лет, просто красавица, за десять секунд до своей смерти. Она с трудом подавила воспоминание.
— Так передайте этим невинным людям с их невинными жизнями, — сказала она даже жестче, чем собиралась, — что жизнь, невинная или нет, несправедлива.
Словно гроза надвинулась на его лицо:
— Ваше последнее слово?
— Аминь.
— Ясно.
На мгновение он задумался. Он вынул из пиджака карманные часы и раскрыл их. Внутри вместо циферблата были ряды кнопок. Его пальцы забегали по ним; это выглядело как последовательность сложных вычислений.
— Если моя попутчица вернётся раньше, чем я, — сказал он, не поднимая взгляда, — передайте ей, что я не надолго, — он посмотрел на неё, и его глаза показались очень тёмными. — Мне нужно отлучиться по небольшому делу.
Как далеко он может зайти? Если кто-то стал на его пути, кто-то, на кого он не мог повлиять обычными способами, кто-то, кто стоял между ним и его потребностью навязать Вселенной свою волю, как далеко готов зайти наш героический, великодушный Доктор?
За полками блеснул синий цвет и раздался скрипучий, будто что-то перемалывалось, рёв, что-то среднее между разозлённым львом и возмущающимся астматиком.
Из читального зала раздался целый хор «тсс». Библиотекарь почувствовала, как у неё проходит нервное напряжение, которое она до этого не осознавала. Все исторические свидетельства говорили о том, что такой звук сопровождал прибытие и отбытие ССПВ, каким бы загадочным транспортным средством он ни пользовался (рассказывали сказки о старой телефонной будке, но это же глупости!).
Итак, он ушел из виду и, слава Богу, из её сознания. Но ушел не надолго, — напомнила она себе. И что дальше? — думала она, нервно барабаня пальцами по конторке. Несомненно, он попытается снова, и в этот раз шуточки уже закончатся.
Он возьмётся уже всерьёз, и эта мысль определённо не радовала. Мысленно она вспомнила текущие системы защиты и меры предосторожности. Безупречно! Вообще-то, даже смертельно, если возникнет на то потребность. Она была убеждена, что ССПВ знал об этом тоже; он не производил впечатления человека, который бы потрудился просить о чём-то, если бы знал, что может это просто взять.
Так что же он может теперь предпринять? Что он может попробовать? Ответ, — подумала она торжествующе, — ничего. Абсолютно ничего! На мгновение она почти засияла. Вряд ли этот человечек часто сталкивается с кем-то, кем ему не удаётся манипулировать, как ему заблагорассудится.
Возвращаясь к работе, в зеркале позади своего стола она заметила у себя на лице легкую ухмылку триумфа.
С другого конца зала донеслось жужжание транспортной кабинки. Она обернулась и увидела, что из отдела литературы вернулась Красивые Серьги. Она вышла из кабинки и так же воровато огляделась, как и раньше, когда она так заинтриговала Библиотекаря. Чем бы Красивые Серьги ни занималась, её друг, ССПВ, не был в курсе. Не очень типичная ситуация, — язвительно подумала Библиотекарь, — и, возможно, не безопасная. Судя по её виду, Красивые Серьги тоже не считала, что она в безопасности. Крепко прижав к груди книгу, она быстро прошла в читальный зал.
— Простите, — позвала Библиотекарь.
Красивые Серьги дёрнулась, словно пойманный воришка, и Библиотекарь почувствовала себя виноватой. Она попыталась благосклонно улыбнуться.
— Вашему другу понадобилось выскочить на минутку. По делу.
— По делу? — Красивые Серьги кивнула. — Предупредите меня, если приблизится конец света.
Хороший ответ, — подумала Библиотекарь в то время как Красивые Серьги направилась искать стол. Но этот ответ прозвучал так, как будто не был шуткой. На мгновение ей захотелось пойти следом, завязать разговор, может, даже выяснить что-то о ССПВ или о том, отчего у кого-то может возникнуть желание путешествовать с такой личностью, но за спиной раздалось нетерпеливое покашливание.
Возле конторки стояло идеальное воплощение трудного клиента, начиная с барабанящих пальцев и заканчивая сжатыми губами и недовольно приподнятыми бровями. В восемнадцатый раз за этот день Библиотекарь решила сильно невзлюбить кого-то.
Прошёл час, прежде чем у Библиотекаря появилась возможность как бы невзначай пройти рядом со столом, где сидела Красивые Серьги. Перед ней лежала открытая книга, из которой она аккуратно копировала одну из страниц в свой дневник, или что-то на него похожее. Библиотекарь вежливо склонилась над её плечом.
— Мы могли бы скопировать для вас это, если нужно.
Красивые Серьги дёрнулась, будто коснулась оголённого провода, и захлопнула книгу.
— Спасибо, нет, не важно, я уже закончила.
Это было произнесено в большой спешке и сопровождалось худшим изображением непринуждённой улыбки, которое довелось увидеть Библиотекарю за последний месяц. Эта женщина явно делала что-то за спиной ССПВ. Но делало ли это её союзницей? Выясним, — решила она. Спровоцируем её немного.
— Так ваш друг бросил вас, да?
Ироничная улыбка:
— Поверьте, он поступал и хуже.
— В самом деле?
— Ещё как.
Она вернулась к своему дневнику. Библиотекарь не уходила, отчаянно ища способ продлить разговор. На мгновение её взгляд задержался на серьгах женщины. У неё было смутное чувство, что до этого они ей не так нравились, но это было невозможно. Её первой мыслью наверняка было «какие они красивые».
— Мне пришлось отказать ему в выдаче книги. Его это не порадовало.
— Могу себе представить.
— Он рванул в сторону и начал ходить туда-сюда, что-то бормоча себе под нос.
— Такой он, Доктор. Обычно всё заканчивается тем, что он разговаривает сам с собой, поскольку никто не может понять, о чём он.
Так, пора немного надавить.
— Горе от ума?
— Нет. От ужасной дикции.
Они вместе засмеялись (хорошо, налаживается связь) и с соседнего столика раздалось «тсс!». Библиотекарь бросила в том направлении испепеляющий взгляд. Она же библиотекарь, чёрт возьми, кто на неё может шикать?! На неё смотрела женщина с острыми чертами лица. Ещё один человек для неприязни, — резко решила она, — уже двенадцатый за сегодняшний день.
— Такие уж эти мужчины, верно? Исчезают, когда меньше всего этого ждёшь.
Красивые Серьги вскинула брови:
— Личный опыт?
— Разведена, — призналась Библиотекарь. — Вроде как разведена. Он просто однажды вечером сказал, что пошёл в магазин. Но, по хитрому взгляду на его жирной глупой роже, я понимала, что он не вернётся!
Красивые Серьги улыбнулась такому описанию.
— Вы явно всё ещё скучаете по нему, — сказала она с иронией.
Настало время для обезоруживающей честности.
— Да, — просто сказала она.
Та женщина, похоже, смутилась и быстро сменила тему.
— С Доктором всё не так. Он этим не интересуется.
Отличная возможность!
— А чем он интересуется?
— Преимущественно монстрами.
Библиотекарь почувствовала, как её рука вцепилась в спинку стула, а пальцы сжались до боли. Воспоминания прорвались, как это было всегда, когда её заставали врасплох. Чёртова процедура улучшения памяти! Двадцать лет назад её дочь, в её крепких объятиях, спросила: почему ей снятся монстры, если в мире нет никаких монстров? Снаружи лозы хлестали и рвались к окнам, но не было никакого ветра. Тише, Гвенни, конечно же, монстры существуют. Но они не такие уж плохие. Знаешь, монстрам тоже снятся кошмары. Маленькое личико смотрело вверх, удивлённое такой идеей, а затем сдвинуло брови и стало формулировать вопрос.
Через три секунды её позвоночник сломается и она умрёт. Из окна раздался звук ломающейся древесины…
— Андреа?
Рядом с ней стоял Уолтер, а Красивые Серьги смотрела на неё с беспокойством. С привычным болезненным усилием она подавила своё воспоминание.
— Простите, всё в порядке. Просто задумалась.
Поделиться книгой: