Путешествие на айсберге

Снеговики долго хохотали: так всегда бывает, когда чего-то сильно испугаешься, а потом выясняется, что это ерунда. Смеялся и Дед Мороз, а вестовой Фуфик радостно лаял и пытался облизать всю команду.

Не смеялся только Пират. Старый пёс улыбался в сторонке.

– А ты сразу понял, что это дедушка? – подойдя к нему, спросил Морковкин.

– Глаза могут обманывать, а нос никогда, – сказал Пират.

– Это если такой нюх, как у тебя, а если обычный нос или морковка?

– Собаки чувствуют правду носом, а люди – сердцем.

Морковкин хотел спросить, а как быть тем, у кого нет ни того, ни другого… Но тут кто-то крикнул:

– Дельфины!

Стая дельфинов шла справа по борту. Снеговики любовались ими, пока дельфины не скрылись из вида.

– Это очень символично, – сказал выбравшийся из бассейна Дед Мороз. – Нептун, или Посейдон, считавшийся повелителем морей и океанов, всегда выезжал с трезубцем, стоя в раковине, запряжённой дельфинами.

– Представляю, как это красиво, – вздохнула Уголькова. – Ты стоишь в раковине, волны перед тобой расступаются, волосы развеваются…

– Тебе, Уголькова, только в цирке выступать, с номером «Принцесса цирка Уголькова и дрессированные дельфины!» – съязвил Мерзлякин.

– А что, – с вызовом сказала снегови́чка. – Я бы и выступала! По телевизору показывали, как в Москве на косатках катаются…

– Не люблю цирк, – заметила Синичкина. – Там животных мучают.

– Почему это мучают? Их там рыбой свежей кормят…

Снеговики было заспорили, мучают животных в цирке или нет. Но Нептун Дед Мороз стукнул вилами, то есть трезубцем:

– Дорогие внуки! У нас сегодня двойной праздник. Во-первых, тот, кто пересекает экватор, считается настоящим моряком. А во-вторых, пересечь экватор – значит преодолеть первую, самую сложную половину пути. Сообщаю, что мы с вами проплыли уже половину расстояния до Антарктиды. Ура!

– Ура! – закричали настоящие моряки.

В честь праздника Дед Мороз приготовил снеговикам сюрприз: в уют-компании их ждал огромный торт с замороженными клубничками и вишенками. А вечером был праздничный концерт. Беломухина читала новые стихи, Старометёлкин неожиданно для всех показал фокусы с морскими узлами, которые никто не мог распутать, а он развязывал одним движением:

– Главное знать, за какую верёвку потянуть!

Берёзкина и Рябинина дуэтом спели лирическую «То берёзка, то рябина», а потом всеми любимую «Капитан, капитан, улыбнитесь!». Хотя капитан Дед Мороз и без того улыбался всю дорогу.

Когда стемнело, дед устроил салют, запустив несколько сигнальных ракет.

К Морковкину подошёл Чугунков и хлопнул по плечу:

– Ты чего такой задумчивый? Мороженого не хватило?

– Нет, – признался Морковкин. – Дед сказал, что сегодня мы стали настоящими моряками… А я себя настоящим моряком не чувствую.

Чугунков вдруг обрадовался:

– Я тоже не чувствую… А знаешь почему? Потому что настоящие моряки скромные!

Глава 13

Суп из акульих плавников

Снеговичок Кастрюльников ещё в Дедморозовке с интересом наблюдал, как Снегурочка готовит щи и блины.

А во время плавания взялся кашеварить. Главная по камбузу Косичкина обижалась, но собаки всегда просили, чтобы готовил похлёбку он. И кашу с консервами, и макароны по-флотски…

Снегурочка при каждом звонке обязательно интересовалась:

– Дедушка, ты ешь горячее?

– А как же! Сегодня Кастрюльников гороховый суп сварил. Та-а-лантливый снеговичок!

В этот день Кастрюльников решил приготовить борщ. Он достал из ледника мясо, а заодно вытащил и соль из кладовой, так как на камбузе она закончилась. Кастрюльников поднял ведро с солью на палубу. И тут на него наскочил вестовой Фуфик…

Бац! – Кастрюльников полетел в одну сторону, Фуфик – в другую, а ведро с солью – в третью.

Повар обругал пса и обнаружил, что ведро пустое. Соль рассыпалась по всей палубе. Снеговичок хотел было собрать её, но попробуй отличи соль ото льда! Другой соли на айсберге не было. Кастрюльников так и стоял на коленках, проклиная дурацкого Фуфика и думая, что теперь делать, когда его окликнул Старометёлкин:

– Кастрюля, ты чего потерял?

Узнав о случившемся, Старометёлкин пожал плечами:

– Смешной ты! Искать соль, когда кругом целый океан соли…

– Спасибо, – обрадовался Кастрюльников. – Отличная идея.

Повар взял крюк, один из тех, на которые вешались гамаки, нацепил на него кусок мяса, привязал к длинной верёвке и опустил в воду, закрепив другой конец на леере. Он решил подождать час, чтобы мясо как следует просолилось, и пошёл резать свёклу…

Через час Кастрюльников захотел вытащить мясо, но не тут-то было: верёвка была натянута, как струна, и не вытаскивалась.

«Наверное, зацепилась за что-нибудь», – подумал он и что есть силы дёрнул за верёвку. Натяжение ослабло. Повар стал вытаскивать мясо, но верёвка вдруг рванулась в обратную сторону с такой скоростью, что он вылетел за борт и едва не упал в воду.

– Помогите! – вцепившись в верёвку, завопил Кастрюльников.

На отчаянный крик товарища сидевшие в уют-компании снеговики выскочили на палубу. Сначала они не могли понять, в чём дело, но, увидев поднявшийся над водой треугольный плавник и висящего за бортом повара, моментально сообразили, что к чему.

– Акула!.. Кастрюльников поймал акулу!

– Ав-ав-аврал! – заливался Фуфик, хотя все и так уже были на месте происшествия.

Спасение Кастрюльникова напоминало историю про репку: Дед Мороз тянул верёвку, Чугунков уцепился за деда, Ведёркин за Чугункова, Шапочкина за Ведёркина… Одним словом, работала вся команда, включая Фуфика и Пирата. Наконец Кастрюльникова подтянули и вытащили на палубу, но акулу поднять не смогли…

– Здорова́, зараза! – сказал Чугунков, одной рукой держась за веревку, а другой вытирая пот со лба.

Неизвестно, сколько бы продолжалась борьба, если бы у Котелкова не появилась техническая идея. Конец верёвки привязали к одной из лебёдок, и вскоре акулу подняли на палубу. Здоровенная белая акула – метра три в длину – некоторое время ещё прыгала на льду, но запуталась в верёвке и через полчаса успокоилась…

Ведёркин притащил из трюма багор и несколько раз ткнул её в бок:

– Кажется, уснула!

Снеговики аккуратно разжали ледорубом пасть и вставили его как распорку.

– Вот это зубы! – качали они головами, заглядывая в акулью пасть. – Говорят, у них пять рядов зубов и всё время новые отрастают.

– Всё мясо сожрала, – пришедший в себя Кастрюльников пнул акулу в бок. – Скотина, из чего я буду капитанский борщ варить?! – затем пнул ещё раз и предложил. – Дедушка, а если нам суп из акулы сделать? Как думаешь?

– Я думаю о другом, – сказал капитан Мороз. – Если здесь водятся акулы, то они помогут нам перебраться в Южное Пассатное течение…

Мысль деда заключалась в том, чтобы попробовать выловить с десяток акул, но не вытаскивать их из воды, а, наоборот, заставить тащить айсберг.

– А на что их ловить? – спросил Кастрюльников. – Мяса мало…

– Мяса мало. А акулы – много, – кивнул на тушу Котелков. – Они же друг друга едят!

– Правильная идея, – согласился Дед Мороз. – Проблема в другом: как сделать, чтобы они тянули нас в нужную сторону?

Все задумались.

– Есть простой охотничий способ, – сказал Пират.

– Какой?

– Приманка. Кто-то должен плыть перед ними и дразнить кусками мяса.

– Но это же очень опасно, – поёжилась Косичкина. – А вдруг какая-нибудь акула вырвется?

– А может, они вообще уплыли? – предположил кто-то.

– Ну, это легко проверить, – сказал Дед Мороз.

От туши акулы отрезали несколько кусков и бросили в океан. Через минуту вода рядом с айсбергом вспенилась, и появились знакомые плавники.

– Тут они, никуда не денутся, – сказал Чайников. – Акулы запах крови за сотню миль чувствуют.

– Была не была, – принял решение капитан Мороз. – Кто хочет…

Поднялось сразу двенадцать рук. Ловить акул хотели все снеговики, плюс Шапочкина. Но требовалось только двое, и дед выбрал Чугункова и Ведёркина.

Впрочем, и остальным было чем заняться. На носу айсберга крепко-накрепко вбили в лёд десять металлических кольев и привязали к ним длинные верёвки с самозатягивающимися петлями на концах.

– Такие не развяжутся, – сказал Старометёлкин. – Чем сильнее тянуть, тем сильнее они затягиваются…

Повар Кастрюльников к этому времени раскромсал тушу на куски и был весь в красных пятнах, как будто заболел краснухой.

Акулоловы уже стояли на носу. Ведёркин держал верёвку с куском мяса на конце. А в паре метров от него Чугунков приготовил вторую верёвку с петлей.

– Ну, начнём! – сказал капитан. – Опускайте наживку!

Обе снасти опустились к воде одновременно. Ведёркин окунул мясо в воду и стал его подёргивать…

– Внимание! Поднимай! – скомандовал Дед Мороз, заметив приближающийся плавник. – Выше, ещё выше…

Акула выскочила из воды за ускользающей добычей и попала прямо в петлю. Чугунков что есть мочи дёрнул снасть, и петля затянулась. Акула билась и прыгала, но узел затягивался лишь сильнее.

– Ура! Одна есть! – радостно закричали снеговики.

А Чугунков тем временем опускал к воде вторую петлю.

Вторая акула попалась так же, как и первая. А вот третья выскочила из петли и даже сожрала кусок мяса.

– Ничего, наживки у нас много. – Ведёркин привязал к верёвке новый кусок. – Ну, цып-цып-цып…

Мяса ещё было полно, когда акулы закончились. Их было восемь.

– А теперь, как говорит Пират, приманка и подкормка, – подмигнул команде капитан Мороз, забираясь в лодку, полную акульего мяса.

Дед завёл мотор и, обогнув айсберг, бросил в воду пару кусков.

– Ну-у, полный вперёд!

Все восемь акул одновременно устремились за лодкой. От удара по айсбергу пробежала дрожь. Но верёвки выдержали, и «Великий Устюг» стал постепенно набирать ход.

Через двадцать минут, по расчётам Чайникова, судно уже двигалось со скоростью около восьми миль в час.