Радон-333

Александр Бирюк

РАДОН-333

— Вот так, — сказал Денис, потягивая легкое вино из большого узкого бокала. — Такие вот дела…

Я сидел напротив него в глубоком плетеном кресле и таращился в окно. Ничего интересного за этим окном я не видел, просто сейчас оно было подходящим объектом для опоры ничего не выражающего взора. Работали только мозги, вяло перебирая в памяти разные воспоминания. Выпитое вино приятно разошлось по телу, и рассказанная Денисом история казалась забавной выдумкой, однако я знал, что из уст Дениса никто никогда никаких выдумок не слышал.

— Ну что тут можно сказать? — я пошевелился в своем кресле и губы мои растянулись в неопределенной улыбке. — Если уж ты сам ничего не можешь понять, то о посторонних вообще говорить не приходится!

— А ты представь себе, что ты не посторонний! — Денис швырнул бокал на стол и встал. — Представь себе, как бы ты САМ воспринял подобные явления, что бы ты САМ об этом всем думал. Я понимаю, когда на самом деле забываешь, куда положил какую-то вещь и долго не можешь ее найти. Я понимаю, когда форточки захлопываются от сквозняка. Но когда в этом доме сигареты исчезают пачками бесследно! А форточки упорно и постоянно захлопываются сами собой даже в безветренную погоду… Я с этим раньше никогда не сталкивался.

Я тоже с этим никогда не сталкивался, и потому никакого разумного объяснения не видел. Немногие мои догадки, высказанные вслух, были с негодованием отвергнуты, и приведены десятки аргументов, доказывающие их несостоятельность.

Я знал Дениса не первый десяток лет. Раньше мы работали в одной землемерной фирме, и крепко сдружились. Но не так давно Денис вышел на пенсию, я же закрутился по командировкам, и связи наши на время разорвались. И вот сейчас мы опять были вместе, и я сидел в гостиной небольшого домика, снятого Денисом внаем по контракту несколько месяцев назад.

И за эти несколько месяцев с ним произошла куча интересных вещей. Он никогда не страдал рассеянностью ума и памяти, да и не в этом было дело. Даже самый рассеянный от рождения человек не мог утерять в двух комнатах своей маленькой квартиры буквально десятки пачек сигарет — Денис утверждал, что они исчезают бесследно, и подозревать он никого не может, потому что подозревать совершенно некого. Друзья к нему почти не ходят — сейчас он уже ходит к ним сам. Животных не держит. Крысы не водятся. На каждой форточке стоят сетки — так что сорокам-воровкам путь в дом также заказан.

Ну-ка, расскажи мне еще про этот газ… — попросил я, отставив пустой бокал. — Что-то я невнимательно слушал.

Денис одним махом допил свою порцию и плюхнулся назад в кресло.

— Радон, — тоном школьного учителя произнес он. — Радиоактивный газ. Про него мало кто до сих пор слышал, а кто и слышал, тому он все равно до лампочки. Ты вот, специалист в смежной области, а хоть что-то об этой штуке знаешь?

Я пожал плечами. Денис вздохнул.

— Ну вот. А я понимаю так, что штучки опаснее него нет. Он излучает радиацию. Он есть везде, а если где его и нет, то ненадолго. Он всепроникающий, и выходит из земли через микроскопические трещины, накапливается в каждом доме, в каждом помещении. Только одни помещения проветриваются, а другие — нет. Вот в таких непроветриваемых помещениях он и может скопиться в ужасающем количестве — в тысячи раз большем, чем на улице. И хотя даже такие большие дозы все равно незначительны для человеческого организма, но суть-то проблемы в том и состоит, что эти дозы облучения являются ПОСТОЯННЫМИ! А от постоянного облучения, хоть даже и мелкими дозами, как известно, образуется рак. Раньше-то полагали, что рак возникает исключительно от злоупотребления курением. Но смею уверить тебя, что ничего подобного! — Денис замотал пальцем перед самым моим носом. Курение — только усугубляет дело. А основная причина — все тот же радон. Без воздействия радиации на организм табачный никотин для человека был бы такой же безвредной игрушкой, что и мыльные пузыри для ребенка. Вот почему я и стараюсь все время держать открытыми форточки во всех комнатах…

Он замолк и потянулся в карман за сигаретой.

— И откуда же у тебя такая зловещая информация? — поинтересовался я.

— Довелось прочитать научно-популярную книжицу.

Я снова пожал плечами. Мало ли о чем можно вычитать в научно-популярных книжицах!

— Но если все так серьезно, то почему же об этом не рассказывают, например, детям в школах, или студентам в вузах?

Денис прикурил и выпустил в потолок густое облако дыма.

— Это не мое дело, — процедил вдруг он мрачно. — Мое дело прочитать и сделать выводы.

— Хорошие же выводы ты делаешь… и продолжаешь курить!

Денис махнул рукой.

— Это заботы молодых. А мне, старому пердуну, это уже совсем не страшно. Жизнь, понимаешь ли, идет к концу, и я не намерен лишать себя тех маленьких удовольствий, которые она еще в состоянии предоставить.

Он снова затянулся, помолчал, и вдруг придвинулся ко мне.

— А знаешь, что в этом самое интересное? Концентрация радона в деревянных домах выше, чем в каменных.

Дом, где жил Денис (и в котором мы сейчас находились), был построен из дерева, и мой друг явно намекал именно на этот факт.

— Да-а? — протянул я. — И это научно обосновано?

— В той книжице все научно обосновано, — ядовито сказал Денис. — Со ссылками на специальный комитет ООН, исследующий радиацию. Все проще простого — в деревянных домах нет проветриваемых подвалов, и потому радон из земли проникает прямо в комнаты!

Я передернул плечами. Квартира, где я жил с женой, находилась на шестнадцатом этаже каменного дома, и я подумал о том, что мне, пожалуй, в этом повезло больше, чем моему другу.

— Денис, — ответил я. — Я так понял, что все свои неурядицы ты намерен привязать к этому несчастному радону?

Денис хмыкнул. Он обиделся, хотя и не намерен был этого показывать. Через минуту наши бокалы снова были полны.

— Ничего и ни к чему я привязывать не хочу! Да и ничего не привязывается! Если этот дом, — он обвел глазами просторную светлую комнату, — вознамерился оберегать мое драгоценное здоровье, воруя у меня сигареты, то его никак нельзя понять, принимая во внимание странное поведение его форточек… та непоследовательность действий меня раздражает. — Он отпил из бокала. — Я пытаюсь думать обо всем этом, но ничего не могу понять, какие бы фантастические мысли не рождались в моей голове!

Я тоже усмехнулся, но только про себя. В таком деле и вправду не помешало бы немного фантазии…

— И я на самом деле не знаю, что тут думать, — со внезапно вспыхнувшими злобными нотками в голосе произнес Денис. — И ни с кем не могу поделиться. Куда мне обращаться — в милицию, что ли? Зря терять и время, и репутацию? Куда еще?!

Это верно. Куда обратиться бедному человеку, столкнувшемуся с необъяснимой проблемой? Не к психиатру же… Но так зло шутить с озабоченным другом я не рискнул.

— Ну а хозяйка дома знает эту твою историю?

Денис поставил бокал на стол и почесал в затылке.

— А ей и незачем об этом знать, — нерешительно произнес он. — Зачем пугать старушку? — Он вдруг оживился. — Но старушка премилая! И как-то за разговором поведала мне премилые вещи! Тогда ни не имели значения… да и сейчас, пожалуй, не имеют, но вещи забавные.

— Про забавные вещи всегда интересно послушать, — отозвался я. Особенно если они действительно забавны.

— Действительно забавны! — поспешил заверить меня Денис. — Над ними я тоже раздумывал, но не рискнул пока делать каких-то выводов. А рассказать об этом, пожалуй, стоит. Как-то мы разговорились о ее прежних жильцах. Знаешь, за полвека в этом доме побывало их достаточно. И я узнал, что, оказывается, тут проживали довольно знаменитые люди!

— Знаменитые люди проживают везде, — заметил я.

Денис пропустил эту фразу мимо ушей.

— Она утверждает, что ЗНАМЕНИТОСТЯМИ многие из этих людей стали только после проживания в ее доме. Моряки всякие, летчики, слесари, художники-оформители…

Я невольно хмыкнул. Но Денис невозмутимо продолжал:

— Я и сам-то не придаю этому значения. Но она рассказала мне про одного матроса-пьяницу, который тогда снимал у нее вот эту квартиру. Так вот: этот пьяница ныне никакой не пьяница, и не матрос уже даже, и даже не боцман, а… капитан дальнего плавания!

И он выкатил на меня глаза, словно ожидал, что от этого заявления я немедленно грохнусь в глубокий обморок.

Но я снова только ухмыльнулся.

— А художник-оформитель стал гениальным живописцем?

Денис опять почесал в затылке. Сейчас он меньше всего походил на выжившего из ума старика.

— Не знаю. Не имею об этом ни малейшего представления… пока. А вот слесарь стал физиком. Физиком! Правда, жил он тут давно, еще в дни хозяйкиной молодости и снимал квартиру у ее бабушки, а помер уже, наверное, от старости. Ему-то и во времена слесарничества было уже где-то под полвека…

— Отменная же фантазерка твоя старушка, — сказал я небрежно, но между тем почувствовал, что вся эта история начинает меня в какой-то мере занимать.

И вовсе я не какой-нибудь там банальный скептик, разные вселенские тайны волнуют и меня. Но, к сожалению, все тайны и загадки имеют свойство оборачиваться самыми обыденными вещами. За всю свою не такую уж и короткую жизнь я неоднократно встречался с самым необычным, самым странным и самым загадочным. И все эти десятки раз ничего, кроме разочарований, не испытывал. Всякие там бермудские треугольники, летающие тарелки пришельцев, переселение душ и прочее — все это давно нашло свое объяснение, а о различных и многочисленных мелочах и упоминать не стоит. Денис- трезвый и разумный человек, в этом я сомневаться не могу, но старость в каждом в конце концов берет свое, и достойно противостоять ее неумолимому наступлению способен далеко не всякий, даже сильный разум. Конечно, я не сказал бы, что Денис — особенно сильный разум, но у меня на памяти бывали моменты, когда его душевная трезвость доводила меня до бешенства. Он всегда наплевательски относился ко многим серьезным вещам, считая их недостаточно серьезными, а в разные там привидения верил так, как пролетариат верит в милость классового врага.

— Может быть, это простые совпадения?

— Может быть, — кивнул Денис. — Но все равно забавно, правда? Она мне много чего еще рассказывала, да только я пропустил все мимо ушей. Как и ты сейчас мои речи.

Забавно, подумал я. Про радон забавно. То, что Денис отнесся к этому газу настолько серьезно, похвально, конечно. Но если бы радон и на самом деле таил в себе ту угрозу, про которую Денис вычитал в популярной книжке, то об этом знали бы, по крайней мере, врачи. А может быть уже знают, но почему-то молчат?

Я посмотрел на свою сигарету, мирно тлеющую в пепельнице, и ощутил смутное желание затушить ее. Ч-черт их там знает, может они и молчат потому, что все так серьезно?

Денис настороженно глядел на меня. Очевидно, он заметил перемену, произошедшую в моем настроении. Но истолковал ее по-своему.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — сказал он. — Ты думаешь о том, что я схожу с ума. Но это не так. Одно дело, когда про какие-то там совпадения читаешь в книжках или слышишь про них от кого-то… А совсем по другому все оборачивается, когда они тут, рядом с тобой. А почему бы всерьез не подумать над тем, что я имею? Уж не думаешь ли ты, что я высасываю проблему из пальца?

Я замотал головой. А что мне еще оставалось делать?

Денис вновь отпил из бокала. Под «мухой» его воображение работало лучше, но никогда оно не заносило туда, куда не следует.

— Я еще порасспрашиваю хозяйку о ее бывших жильцах, — сказал он. — Это дело времени, и только. А вот форточки и пропавшие сигареты — это уже голые факты. И я не вижу других причин, кроме радона. А то, что радон присутствует здесь в концентрациях, приближенных к указанных мной, это тоже факт. Я внимательно изучил все таблицы, графики и диаграммы, приведенные в той книжке. Дальше. Какие явления я наблюдаю в течение последнего времени? — Он загнул палец. — Я неестественно интенсивно теряю папиросы и сигареты не будем сейчас искать того, кому это нужно. Но кому-то же ведь необходимо снизить риск моего заболевания раком! Однако тут наблюдается действие, по смыслу совершенно противоположное первому — кто-то закрывает форточки, сводя тем самым на нет мои усилия по выветриванию радиоактивного радона из помещений. Это действие имеет смысл только в том случае, если его производят другие силы, цели которых противоположны первым. Разве не так?

И тут я проявил инициативу, предупредив дальнейшие рассуждения Дениса.

— Так-то оно так, — усмехнулся я. — Но если учесть поистине странное повышение интеллектуального уровня бывших обитателей этого дома, то можно вывести смелую гипотезу…

— Вот-вот, я тоже об этом подумал! — возбужденно произнес Денис, потирая ладони. — Причем дошел своим умом! Ведь нигде и никогда до сих пор не указывалось ни на какие свойства радиации, кроме тех, которые ведут к гибели облученного организма. Радиация — это зло, и только! В этом ни у одного здравомыслящего человека не возникало никаких сомнений. И ты имеешь в виду…

— Ну конечно! — воскликнул я. — Этот КТО-ТО намеревается вывести тебя на более высокую ступень интеллектуального развития, используя неизвестные никому свойства этого радона, также, как и того слесаря, того матроса! А ведь ты — инженер-топограф, так почему бы тебе на старости лет не сделаться… президентом Академии Наук!

Денис нахмурился и с раздражением раздавил окурок в пепельнице.

— Ты угадал, — наконец сказал он. — Студентом я мечтал достичь таких высот. Жизнь, однако, распорядилась по-своему…

Наступило неловкое молчание, но Денис тотчас рассеял его.

— Видишь, как славно все получается! — Он снова ожил. — Этот кто-то именно потому и старается заставить меня бросить курить! Вероятно, табак вредит этому созидательному процессу, и…

— Один только вопрос, — перебил я его. — Я хочу знать — кому же именно все это нужно?

— Да мало ли кому? — пожал плечами Денис. — И причины могут быть самыми фантастическими. Пока важен другой вопрос — КАКИМ ОБРАЗОМ он хозяйничает в доме, так, что я не замечаю? Почему его не видно и не слышно, несмотря на принимаемые мной меры? Я ставил кучу разнообразных и даже хитроумных ловушек, и ни одна из них не была тронута! Я прятал сигареты в сейфе — они исчезают и оттуда, буквально из-за моей спины! Я прибивал открытые рамы форточек гвоздями — гвозди вырывает напрочь, стоит мне только отлучиться из дома…

— А ты попробуй форточки вообще снять с петель, — посоветовал я. Поглядишь, что выйдет.

— А ведь и верно… — протянул он обескураженно. — До этого я и не додумался.

— А сигареты дома не оставляй, носи весь запас с собой, — продолжал я. — Вот если какая-нибудь исчезнет у тебя прямо изо рта…

Я перегнул палку. Денис наконец-то смекнул, что я просто смеюсь над ним, причем в открытую!

— Эк меня разобрало… — криво усмехнулся он и похлопал меня по плечу, словно слетая с небес на землю. — Извини, дружище… Увлекся!

— Ну что ты, Денис! — вдруг смутился я. — Просто подобные вещи не для меня. Ты знаешь, что фантазии мне не хватало всегда, да и не ученые мы с тобой, чтобы серьезно судить о подобных вещах. Знаешь что? — вдруг сбавил я тон, зачем-то оглядываясь. — Брось-ка ты этот деревянный дом ко всем чертям, и переезжай в другое место, в другую квартиру, в новом каменном доме, да повыше от этой гнусной земли!

Денис на секунду задумался, потом обреченно махнул рукой.

— А! — сказал он с обидой. — Сам вижу — заморочил я тебе мозги всеми этими тайнами. Давай переменим тему.

И я понял, что Денис нисколько не отступил от своей навязчивой фантазии, просто-напросто он потерял во мне возможно союзника. А чем я мог помочь ему в этом деле? Денис жил один, дети и внуки уже давно его покинули, а у меня по-прежнему была крепкая семья и серьезная работа. Моя голова, как всегда, была полна всяческих житейских забот, и раздумывать над фантастическими рассказами своего друга у меня просто не было ни желания, ни сил. Будь я помоложе, то, пожалуй, я еще и поиграл бы в эту таинственную игру, но сейчас, когда каждая минута жизни на учете, словно в расписании авиарейсов, мне не хотелось окунаться в этот мир юношеских идей.

Разговор на другие темы после этого переломного момента как-то не клеился. Допив вино, я распрощался с Денисом, и пожелав другу счастливой развязки всей этой истории, достойно, как мне тогда казалось, ретировался.

… Я недолго размышлял над стиранными превратностями человеческой психики, происходящими на склоне лет. Погрузившись в привычный круговорот рутинных дел и насущных забот, я начисто позабыл о разговоре, и если вспоминал Дениса, то только по вопросам более, как мне казалось, важным. С каждым новым днем я все больше уверял себя в том, что он все-таки решил меня разыграть, хотя на него это и не походило.

Вскоре меня отправили в длительную командировку в одну из тропических стран. Третий мир испытывал острую нужду в разметке своей территории, и мы, иностранные специалисты, за хорошее вознаграждение всячески им в этом помогали. Работа была изнуряющая, тропики для нашего человека — далеко не рай, но несмотря ни на что у меня все же находилось время и для чтения. И вот как-то раз мне в руки попала свежая брошюра на английском языке, предназначавшаяся сугубо для специалистов.

Брошюра была про радиацию, этим она меня и заинтересовала. Хоть в английском я и не мастер, но, используя словарь, все же постарался выжать из нее побольше.

Самым интересным во всем прочитанном была заметка про новооткрытый газ радон-333. В отличие от своих собратьев, радона-220 и 222, встречавшихся в мире повсеместно, этот редкостный изотоп обнаружен только в двух-трех местах планеты, да и то сразу же после обнаружения его выход из земли странным образом прекращался, а разведка подземных аномалий не приносила четких результатов. Подробней изучить этот газ пока не представлялось возможным, и о его свойствах сейчас известно только одно — он намного слабее других источников радиации, хотя, по-видимому, и является членом радиоактивного ряда, образуемого продуктами распада особо опасных для организма человека веществ.

… Я не разбираюсь достаточно хорошо ни в физике, ни в химии, но именно потому я всерьез вдруг подумал о рассказанной Денисом истории. И попытался как-то связать ее с этим неизвестным газом. Был даже момент, когда я, иссушив подобными сопоставлениями мозги, чуть было не поверил в нее окончательно. Но одно из свойств быстроменяющейся жизни таково, что, затягивая человека своей суетой, она, словно центрифугой, отметает от его сознания интерес ко всяким таинственным мыслям и околомистическим настроениям. Так произошло и со мной — стоило на следующий день после брошюры погрузиться в эту суету, как я выбросил из головы и Дениса, и прочитанное.

Вернулся домой я только в марте. И когда переступил порог квартиры, первым известием было сообщение о том, что меня разыскивал Денис.

— Позавчера, — сказала мне жена. — Позвонил прямо среди ночи… Что-то нехорошее у него там произошло, как узнал, что тебя нет и скоро не будет, прямо готов был заплакать от огорчения. Я это хорошо почувствовала.

— А ничего не передавал? — осведомился я, ощущая, как в голове зарождаются слишком уж нехорошие предчувствия.

— Нет, — покачала головой жена. — Кинул трубку, и все…

Я, не откладывая, позвонил Денису, но дома его не было. Не было его и через час, и через два, и через три. Ближе к вечеру я вывел из гаража свой «москвич» и отправился к Денису.

И каково же было мое удивление и смятение, когда на месте деревянного дома, в котором проживал мой друг, я увидел всего лишь черную обгоревшую коробку. Я не верил своим глазам, и сначала подумал, что ошибся улицей. В голове вихрем закружились рваные обрывки воспоминаний давно позабытого разговора с Денисом, и мне стало еще больше не по себе. Я почему-то решил, что Денис на самом деле сошел с ума и в припадке сжег свой дом.

Не выходя из машины, я подозвал старичка, прогуливавшегося по улице вдоль забора соседнего дома.

— Папаша, в чем тут, собственно, было дело? — поинтересовался я, стараясь унять дрожь в голосе.

Старик невозмутимо рассказал мне о том, что дом сгорел по невыясненной до конца причине пару дней назад, и вместе с ним сгорел и его житель (имелся в виду Денис). Похороны состоялись вчера, страховая инспекция определила несчастный случай, больше никто не пострадал, и т. д. и т. п… Выслушав, я поблагодарил старика за информацию и поспешил уехать, будто поджигателем был я сам. Мне вдруг стало так страшно, что никаких дополнительных сведений на данном этапе я уже не жаждал.

— Письмо от Дениса. — Жена протянула мне запечатанный конверт, как только я ввалился в квартиру. — С вечерней почтой.

У меня вдруг заболела голова. Это было письмо, отправленное два дня назад из другого конца города — я сразу же определил это по штемпелю. Вынув из конверта несколько сложенных чуть ли не вшестеро листков, я развернул их и прочел:

— «ДОРОГОЙ ЛЕНЯ! — писал мне Денис уже с того света. — КОГДА ТЫ ПРОЧТЕШЬ ЭТИ СТРОКИ, МЕНЯ УЖЕ НЕ БУДЕТ В ЖИВЫХ…»

Я содрогнулся, но заставил себя читать дальше.

«Я не уверен в том, дойдет ли это письмо до тебя вообще, потому что злые силы, играющие сейчас против меня, могут запросто помешать этому. Но все равно, время еще есть, и мне ничего не остается сделать, как только написать тебе. И хоть это письмо все равно ничего не изменит, все же хоть ты будешь уверен в том, что твой друг вовсе не сошел с ума…»