— Генри? — в голосе Клэрмонта прозвучала нотка хмурого удивления, хотя лицо оставалось таким же приветливым. — Но ведь вашего помощника, кажется, зовут Джексон? Так зовут кочегара?

— Ох, уж этот мой язык! — сокрушенно сказал Банлон. — Никак не научусь держать его на привязи. Мне помогал Генри... Джексон... э-э-э... помог нам позднее, после того...

— После чего?

— После того, как вернулся из города с пивом, — блестящие голубые глаза машиниста встревоженно смотрели на Клэрмонта. — Надеюсь, полковник, вы ничего не имеете против?

Клэрмонт не стал вникать в детали.

— Вы — служащие железнодорожной компании, а не мои солдаты. Мне безразлично, что вы делаете, лишь бы не пили слишком много и не бросили бы нас с одного из тех хлипких мостов в этих проклятых горах! — он собрался было спуститься вниз, но потом снова повернулся к машинисту. — Вы не видели капитана Оукленда или лейтенанта Ньювелла?

— Откровенно говоря, видел и того и другого. Они останавливались тут, чтобы поболтать со мной и Генри, а потом направились в город.

— Не сказали, куда именно?

— К сожалению, нет, сэр.

— Ну, все равно спасибо! — Клэрмонт слез с локомотива и глянул вдоль состава туда, где Белью седлал коня и окликнул его. — Скажите наряду, что они в городе!

Белью отдал честь.

В салуне О'Брайен и Пирс уже отошли от стойки. Пирс сунул свои объявления со словами «Разыскивается...» обратно в конверт. Внезапно оба резко остановились: из дальнего конца салуна раздался гневный окрик. Из-за стола, за которым играли в карты, поднялся человек, одетый в молескиновые брюки и куртку, выглядевшие так, словно он получил их в наследство от деда. В правой руке он держал нечто похожее на маленькую пушку — так вполне справедливо можно было назвать его кольт — в то время, как левая рука пригвоздила к столу левую кисть человека, сидевшего за столом против него. Лицо сидевшего было в тени и к тому же полузакрыто высоко поднятым воротником из овчины и низкой надвинутой на лоб шапкой.

Пирс приблизился к столу и мягко осведомился:

— Что случилось, Гэрритти?

Вместо ответа тот придвинул пистолет к лицу сидящего.

— Скользкие пальчики у этого типа, шериф! Обманом вытянул из меня сто двадцать долларов, и всего за пятнадцать минут!

Дверь салуна открылась и вошел Клэрмонт. Пирс быстро обернулся, скорее инстинктивно, чем из любопытства. Полковник на миг задержался, оценил происходящее и не колеблясь направился к нему.

Пирс снова обратился к Гэрритти:

— Может быть, он просто хороший игрок?

— Хороший? — Гэрритти улыбнулся. — Можно даже сказать блестящий! Но меня не проведешь, шериф! Ведь я играю в карты уже пятьдесят лет!

Пирс кивнул.

— Я сам стал беднее после встречи с вами за карточным столом.

Пленник Гэрритти тщетно пытался высвободиться, но где ему было с ним тягаться. Тот вывернул его руку ладонью вверх, так что все его карты оказались на виду. Среди них красовался червонный туз.

— На мой взгляд, вполне честные карты, — заметил Пирс.

— Я бы не употреблял слово «честные», — проворчал Гэрритти и кивком указал на карты оставшиеся в колоде. — Где-то в середине, шериф.

Тот взял остаток колоды и стал перебирать карты, всматриваясь в них.

Внезапно он остановился и поднял правую руку, в колоде был еще один червонный туз. Пирс положил карту на стол рубашкой вверх, взял из рук человека еще одного туза и положил рядом, также лицевой стороной вниз. Обе «рубашки» были одинаковыми.

— Две одинаковые колоды... Откуда они взялись? — поинтересовался Пирс.

— Я вам подскажу, — голос Гэрритти и так был достаточно мрачен, но звучавшие в нем нотки были и того хуже.

— Старый трюк... — пробормотал уличенный игрок. Он говорил тихо, но учитывая компрометирующие обстоятельства, удивительно спокойно. — Кто-то его подсунул... Кто-то, кто знал, что у меня туз.

— Ваше имя?

— Дикин. Джон Дикин.

— Встаньте, Дикин!

Человек поднялся. Пирс неторопливо обошел стол и оказался лицом к лицу с Дикином. Глаза их оказались на одном уровне.

— Оружие? — буркнул Пирс.

— Не ношу.

— Вы меня удивляете. Я полагал. что для такого человека, как вы, оружие просто необходимо — хотя бы для самозащиты.

— Я противник насилия.

— И, тем не менее, у меня такое чувство, что вам придется узнать, что это такое, нравится вам это или нет.

Правая рука Пирса приподняла полу овчиной куртки Дикина, а свободная рука скользнула во внутренний карман. Пошарив в нем, Пирс извлек оттуда интересный набор тузов и фигурных карт.

— Ну и ну! — пробормотал О'Брайен. — Настоящая-то игра идет, оказывается, не от головы, а от сердца!

Пирс подтолкнул лежавшие перед Дикином деньги в сторону Гэрритти, который, однако, не проявил никакого желания взять их и лишь резко сказал:

— Одних моих денег недостаточно!

— Знаю! — Пирс был само терпение. — Но и вы должны были это понять из моих слов. Вы же знаете мою позицию в этом вопросе, Гэрритти. Жульничество в картах не подлежит рассмотрению в федеральном суде, так что тут я не могу вмешиваться. Но если в моем присутствии совершается насилие, то тогда я, как местный блюститель мира и спокойствия, обязан вмешаться. Отдайте-ка мне ваш револьвер!

— С удовольствием! — в голосе Гэрритти прозвучало зловещее удовлетворение, которое он и не пытался скрыть. Он вручил Пирсу гигантский револьвер, злобно взглянул на Дикина и указал большим пальцем на дверь.

Дикин не шевельнулся. Гэрритти обошел стол и подойдя ближе повторил жест.

Дикин сделал едва заметное движение головой, которое недвусмысленно означало отрицательный ответ. Тогда Гэрритти ударил его тыльной стороной ладони по лицу. Никакой реакции в ответ.

— Выйдем! — настаивал Гэрритти.

— Я же сказал вам, что я противник насилия, — ответил Дикин.

Гэрритти злобно размахнулся и ударил его. Дикин отпрянул, наткнулся на стол и тяжело рухнул на пол. Шапка слетела с его головы. Он остался лежать, как упал — в полном сознании, но не делая никаких попыток подняться. Из уголка его рта сочилась алая кровь.

С невероятным проворством все присутствующие до единого покинули насиженные места и столпились вокруг, чтобы лучше видеть происходящее.

Выражение недоверчивого удивления на их лицах сменялось постепенно другим — их взгляды выражали полнейшее презрение. Насилие органически вплеталось в беспокойную жизнь этого горного края. А насилие, не получившее отпора, покорно принятое оскорбление рассматривалось как крайняя степень деградация и утрата мужского достоинства.

Гэрритти смотрел на пораженного и неподвижного Дикина и не верил своим глазам. В нем начинал закипать гнев, грозя прорвать последнюю плотину его самообладания.

Пирс подался вперед, чтобы предупредить его следующее движение. Как только Гэрритти шагнул к Дикину и отвел назад правую ногу с явной целью нанести опасный удар в пах, Пирс также шагнул вперед и подставил Гэрритти отнюдь не мягкий локоть, угодив тому прямо в диафрагму. Гэрритти вскрикнул от боли и согнулся, схватившись за живот руками. Его дыхание сбилось.

— Я же предупреждал вас, Гэрритти, никакого насилия в присутствии шерифа Соединенных Штатов! Еще одно движение — и вы мой гость на всю ночь... Правда, теперь это неважно. Это не имеет к вам никакого отношения.

Гэрритти выпрямился, что явно не доставило ему никакого удовольствия.

И когда он, наконец, заговорил, голос его напоминал кваканье лягушки, страдающей ларингитом:

— Что за чепуху вы несете, черт вас побери! Как это не имеет отношения?

— Это дело федерального суда. Пирс вынул из кармана объявления «Разыскивается...» и быстро перебрав всю пачку выбросил одно на стол, убрав остальные в конверт. Он взял со стола объявление, внимательно всмотрелся в него, еще раз взглянул на Дикина, а затем повернулся и поманил жестом полковника Клэрмонта, который подошел к нему ближе. Пирс показал полковнику объявление. Фотография человека, которого разыскивали, была мутно-серого цвета с неясными и смазанными очертаниями, но это несомненно был человек, называющий себя Джоном Дикином.

— Ну что ж, полковник, я думаю, что это дает мне право на билет на ваш поезд.

Клэрмонт взглянул на Пирса и ничего не ответил. Он просто вежливо ожидал, что будет дальше.

Пирс стал читать:

— Разыскивается за карточные долги, кражу, поджог и убийство...

— Как точно соблюдается очередность тяжести преступлений! — буркнул О'Брайен.

— Джон Хаустон, он же Джон Мэррей, он же Джон Дикин, он же... Ну, это неважно. У него предостаточно и других имен. Бывший преподаватель медицины в университете штата Невада!

— В университете? — удивленный тон Клэрмонта соответствовал выражению его лица. — В этих забытых богом горах?

— Прогресс остановить невозможно, полковник. Университет открыт в этом году, — он продолжал чтение:

— Уволен со службы за карточные долги и запрещенные азартные игры в карты. Установлено также, что именно он заменил купюры в университете на фальшивые, а потом был обнаружен в Лейк-Кроссинге при попытке ограбления промтоварного магазина. Пытаясь замаскировать следы преступления при побеге, облил помещение магазина керосином и поджег его. В результате возникшего пожара пострадала центральная часть Лейк-Кроссинга и семь человек погибли.

Чтение этого документа взволновало присутствующих, вызвав целую гамму реакций от недоверия и презрения до гнева и ужаса. Только Пирс, О'Брайен и, как ни странно, сам Дикин, не выразили никаких эмоций.

Пирс снова обратился к бумаге:

Позднее был обнаружен в вагоноремонтных мастерских в Шарже. Поджег вагон со взрывчаткой, разрушив при этом три цеха и весь подвижной состав.

Местопребывание в настоящее время неизвестно.

Гэрритти вновь прохрипел:

— И все это сделал он? Вот этот? Сжег Лейк-Кроссинг и подорвал Шарже?

— Если верить объявлению, а я ему верю, то все сделал именно он. Мы все знаем, какие бывают совпадения, но в данном случае говорить о совпадениях было бы уже слишком. Теперь понятна история с вашими 120 долларами, не правда ли, Гэрритти? Кстати, я бы на вашем месте немедленно забрал эти деньги у Дикина — ведь мы теперь очень долго его не увидим! Пирс сложил бумагу и взглянул на Клэрмонта. — Итак?

— Здесь даже не нужны и присяжные — и так все ясно! Но, тем не менее, это не имеет к армии никакого отношения.

Пирс снова развернул бумагу и протянул ее Клэрмонту.

— Кое-какие детали я выпустил — тут слишком много всего написано, он указал на один из абзацев. — Прочтите хотя бы вот это...

Клэрмонт прочитал вслух следующее:

— Вагон с взрывчаткой направлялся в Сакраменто, штат Калифорния, на склады артиллерийских боеприпасов армии, — сложив бумагу, он возвратил ее Пирсу. — Это меняет дело. Теперь я понимаю, почему это все-таки касается армии...

Глава 2

Полковник Клэрмонт, чей бурный темперамент постоянно готов был вырваться наружу, в данный момент прилагал геркулесовы усилия, чтобы держать его в узде. Придирчиво-строгий и исключительно добросовестный человек, приверженец предписанных правил, он не умел потихоньку выпускать вспыхивающий при каждой неприятности и быстро разгорающийся гнев, который бурлил в нем и всячески вредил его здоровью.

В настоящий момент аудиторию полковника составляли восемь человек, весьма встревоженный губернатор, Марика, священник и врач, который чему-то усмехался, стоя у главного входа в «Имперский отель», а также Пирс, О'Брайен и Дикин, находившиеся немного поодаль и внимательно наблюдавшие за полковником. Восьмым был злополучный сержант Белью. Он стоял в положении «смирно», насколько это было вообще возможно сделать, сидя верхом на норовистой лошади. Взгляд его был устремлен куда-то вдаль, через левое плечо полковника. К вечеру похолодало, но Белью был мокрым от пота.

— Всюду? — Клэрмонт ни на йоту не поверил тому, что только что сообщил ему сержант Белью. — Вы действительно искали всюду?

— Да, сэр.

— В этих краях офицеры Соединенных Штатов едва ли привычное зрелище.

Их просто не могли не заметить.

— И тем не менее, никто из тех людей, с кем мы разговаривали, их не видел. А мы спрашивали всех, кого встречали.

— Это просто невозможно, сержант! Невозможно!

— Да, сэр... то есть нет, сэр... — Белью теперь смотрел прямо в лицо полковнику. Потом сказал спокойно и удрученно:

— Мы не нашли их, сэр.

Физиономия полковника приняла угрожающее выражение. Не нужно было иметь богатое воображение, чтобы понять, что лава его ярости вот-вот выплеснется наружу.

Пирс поспешно вышел вперед и предложил:

— Может быть, это удастся сделать мне, полковник? Я смогу собрать двадцать-тридцать человек, знающих все ходы и выходы, а видит бог, их в этом городишке великое множество! За какие-нибудь двадцать минут мы найдем ваших офицеров, если они действительно в городе.

— Отлично, шериф! Сделайте это, пожалуйста! И спасибо вам! Мы отбываем через двадцать минут. Будем ждать вас в депо.

— Хорошо. Услуга за услугу, полковник. Вы не могли бы отрядить двух-трех человек, чтобы доставить арестованного в поезд?

— Арестованного? — Клэрмонт не скрывал своего презрения. — Насколько я понял, он едва ли человек насилия.

Пирс кротко заметил:

— Это зависит от того, что вы понимаете под насилием, полковник. Там, где насилие относится к нему самому... Ну, вы поняли, что он не любитель драк в кабаке. Но если судить по его прошлому, он вполне в состоянии сжечь «Имперский отель» или подорвать ваш любимый эшелон — стоит мне только отвернуться.

Оставив Клэрмонта с этой веселой альтернативой, Пирс поспешил в отель.