Помоги проекту - поделись книгой:
3 октября Государь уехал в Ставку, где пробыл три дня, и после короткого осмотра войск в районе Бреста и Ковны вернулся в Царское Село. С этого времени он стал совершать периодические поездки на фронт и в тылу, посещая различные секторы своей огромной армии, перевязочные пункты, военные госпитали, тыловые заводы. Словом, всё то, что играло роль в ведении этой грандиозной войны».
Слух о том, что Германия напала на Россию, докатился и до Сибири. Вскоре началась всеобщая мобилизация. Мужики роптали:
– Ещё не высохли слёзы от войны с Японией, а тут другая подоспела. И чего богатеям надо, что делят, всё-то им мало. Своих сынков на войну не пошлют, отмажут толстосумы.
Петру исполнился тридцать один год, только мало-помалу в достатке жить начали, а тут снова война – заберут, не отвертишься. Анна вся извелась, почернела.
– Шутка ли, на руках совсем малые дети! Дочке и года нет, хозяйство какое, – ворчал Василий Андреевич. Он хорошо понимал, что заботы всей тяжестью лягут на него. Младшие сыновья теперь его главная опора, но сколько война протянется… Недалеко то время, ребята своими семьями обзаводиться начнут, свои интересы главнее станут. И ничего не поделаешь, так жизнь устроена, на том и держится. Вот здоровье не подкачало бы, годы своё берут.
Загудела сторона сибирская, словно улей, потревоженный сапогом. На войну с японцами уходили, как на кулачную драку для потехи, а тут другое чутьё появилось.
– Ввязались, видать, надолго, и чем всё закончится? – судачил люд меж собой.
Старцы поговаривали о плохом конце, о междоусобице. Народ озлобится на войне, начнёт искать виноватых. Тогда он слеп будет и податлив на любые посулы. Бери его и веди в любую сторону. Так на Руси и раньше бывало.
Деревня загуляла. Когда это было, чтобы в разгар-то летней поры отовсюду песни, словно пир во время чумы.
Пётр, в составе команды призывников на вторую войну, как и на первую, уезжал тем же пароходом до Омска. Анна с дочкой на руках провожала его, но только до пристани. От Омска той же железной дорогой, но теперь в другую сторону – на Запад. Тоска щемила сердце. Всё было немило. Говорить ни с кем не хотелось. Земляки, что ехали вместе с ним, как только тронулся поезд, развязали свои котомки, начали угощаться. А что? Как унять себя, успокоить? Ехали не к тёще на блины – на большую войну. Что там ждёт каждого? Зазвенели стаканы, завели громкий разговор и даже послышался смех. Пётр отказался от приглашения, лёжа на полке вагона, он рассуждал:
– За что такая судьба, такое испытание Господь Бог посылает? Чем провинились? Надо терпеть, всё вынести, не пропасть в этой круговерти. Аннушке сейчас не легче, одна с малыми детьми осталась. Надежда только на родителей. Им бы самим помочь надобно – старики. Ан нет, нечистая сила пожаловала. Ну, Бог даст, и её одолеем.
С этими горькими размышлениями и заснул. Проснулся от сильного толчка вагона и скрипа тормозов. Было светло, видно по всему – погожий день будет. За окнами большая станция, слышны голоса железнодорожных рабочих и стук молоточка по колёсным парам при их осмотре. Скоро начал нарастать шум от топота солдатских сапог и громких команд, подаваемых командирами. Шла погрузка воинского подразделения в вагоны их поезда. Станция была забита эшелонами с войсками, следующими на Запад.
– И сколько же гонят нашего брата на бойню? – удивлялся Пётр.
На десятые сутки следования поезд остановился на небольшой станции. Из окна вагона было видно одноэтажное здание. Оно утопало в зелени высоких деревьев. Вверху, над входными дверями была надпись непонятными буквами – вероятно, название станции. Скоро послышалась команда – на выход с вещами.
– Куда приехали? – спрашивали солдаты друг друга, пожимая плечами.
Построившись в колоны группами, дружно зашагали по пыльной дороге к палаточному городку, виднеющемуся в чистом поле. Здесь, на границе с Австрией сосредотачивались пехотные корпуса сибирских полков.
Русская армия на марше
В августе 1914 года Россия добилась успехов. В армейской среде воцарился патриотический подъём, дух скорой победы. Но несогласованность армий, проблемы со снабжением, предательство и шпионаж привели к поражениям на некоторых участках фронтов. Несмотря на осенние успехи русских в Галиции, общее положение весной 1915 года оставалось очень неопределённым. С обеих сторон готовились возобновить борьбу с новым ожесточением.
В тылу многих стран люди столкнулись с нуждой, перестало хватать продовольствия. Положение народов, особенно воюющих государств, резко ухудшилось. Чтобы изменить ход войны в свою пользу, Германия решила применить новый вид оружия – ядовитые газы
Первыми химической атаке подверглись части второй русской армии, которая своей упорной обороной преградила наступающей германской армии пути к Варшаве. Немцы установили двенадцать тысяч баллонов с хлором и в течение десяти суток ожидали благоприятных метеоусловий.
1915 год, весна. Последний день мая – тёплая, летняя пора. Из леса, что неподалёку, потянуло прохладой и ароматом ранних цветов. На передовых позициях установилось затишье. Солдаты от безделья с тоской вспоминали родные края и сожалели о том, как бездарно проходит золотая крестьянская пора. А там, далеко дома тоскуют невспаханные и незасеянные поля – не хватает мужских рук.
Наступила ночь. От тревожных мыслей не спится. Пётр и двое его земляков, Владимир и Станислав, теперь неразлучные товарищи, лёжа на бруствере окопа, ведут неспеша разговор о крестьянских заботах, не замечая того, что с востока небо начало светлеть. Приближалось утро.
– Скоро вспыхнет зарница, надо бы немножко вздремнуть, – сказал Владимир. Он старше Петра и Станислава по возрасту, более опытный и рассудительный. Землякам повезло, они при формировании попали в один полк, только Владимир в другую роту. Она расположена рядом, слева, недалеко от леса. Земляки, когда позволяет обстановка, встречаются, вспоминают родные карая, делятся новостями, полученными из дома. Владимир первым спустился с бруствера в траншею, за ним последовал Станислав. Пётр задержался. Он всегда любил встречать рассвет, особенно на берегу Иртыша во время рыбалки. Подул ветерок со стороны окопов неприятеля, а с ним незнакомый запах.
– Немцы кашу начали варить спозаранку, с чего бы это? – подумал Пётр.
Тишину внезапно нарушил свист низко летящих артиллерийских снарядов. Как град, они вмиг накрыли всю их передовую линию и залетели далеко вглубь. Грохот, огонь и крики людей заполнили всю низину большого поля, на котором располагалась позиция русского корпуса. Зелёное облако солдаты вначале приняли за маскировку атаки противника.
Пётр почувствовал, что задыхается, горло сдавило. Вспомнил, как закрывал лицо и нос тряпкой, смоченной водой, при тушении горящего дома соседа в деревне. Быстро оторвал кусок от нижней рубахи, смочил остатком воды из фляжки, накрыл лицо. Из блиндажей на бруствер выскочили солдаты с винтовками и по команде ротного начали занимать места на случай наступления противника. То же сделали бойцы соседней роты. Низко летящие снаряды свистели над головами, накрывая в основном вторые эшелоны. Вой снарядов внезапно прекратился, будто им руководил дирижёр. Пётр интуитивно посмотрел назад, куда снаряды падали.
Уже рассвело, с бруствера, он располагался выше, хорошо было видно, как из окопов, что были ниже, выскакивали солдаты, не понимая, что произошло. Их окутало зеленоватое облако хлора. Вскоре окопы, прорытые здесь в виде лабиринта из сплошных линий, заполнились трупами и умирающими людьми. Хлор прошёл на двенадцать километров вглубь обороны русских войск, образовав в низинах газовые болота.
Германские части при поддержке артиллерийского огня и отравляющего газа в течение дня девять раз атаковали русские позиции, рассчитывая на то, что их уже некому защищать. Немцы появились сразу, как только прекратился артиллерийский огонь.
Первую позицию, что была выше, газ покинул быстрее. И даже в этой ситуации проявилась беспримерная стойкость русских солдат. Атаки германцев были отбиты сильным и метким ружейным и пулемётным огнём.
Солдаты были в смятении, патроны и снаряды у них были уже полностью израсходованы. В ответ на плотный огонь неприятеля звучали лишь одиночные винтовочные выстрелы.
У Петра оставалось несколько патронов в обойме винтовки, он неспеша выбирал движущиеся цели, чтобы не промахнуться. Рядом разорвался снаряд, комья земли и пыль накрыли его. Потом удар в голову, голова закружилась, и тишина. Очнулся от того, что кто-то толкал его в бок, требуя встать. Тошнота и слабость во всём теле не позволяли это сделать. Незнакомый лающий голос и удары тупым носком ботинка в бок требовали повторять попытки подняться. Немец схватил его за ворот гимнастёрки, поставил на ноги. Потом толкнул кулаком в спину, заставляя шагать в направлении, указанном жестом. Пётр еле переставлял ноги, немец шёл следом, подталкивая его прикладом. Когда немного утихли головокружение и боль в голове, Петр увидел, что он не одинок, тогда и понял, что они оказались в плену неприятеля.
Несмотря на храбрость и стойкость русских солдат, в июне под натиском немцев русская армия была вынуждена отступить в Галицию – у солдат недоставало оружия и снарядов.
Общественное мнение было обеспокоено, хотело знать, кто виноват в поражении, требовало их наказания. Государь сместил военного министра Сухомлинова и вместо него назначил генерала Поливанова. Первого августа, в годовщину объявления войны Германией России, было решено созвать Думу на первое её заседание. Несколько дней спустя Государь назначил Верховную следственную комиссию, чтобы установить, на ком лежит ответственность за национальное поражение.
В это время наступление немцев в Польше продолжало развиваться, это стало частью стратегического плана германского командования. Он заключался в глубоком двухстороннем охвате с севера и юга российских войск в Польше. С севера (со стороны Восточной Пруссии) должны наступать немцы. Одновременно с юга (из района Карпат) наносили удар австрийские войска. Конечной целью согласованного германо-австрийского натиска должно было стать окружение русских армий в Польше ещё до полного сосредоточения всех сил и нанесение главного удара по наиболее слабому месту обороны русских армий.
Однако реализовать этот план германское командование не смогло из-за стойкости солдат десятой армии русских. Полностью взять её в клещи немцам не удалось. Этому помешало упорное сопротивление русских левофланговых корпусов, особенно третьего Сибирского корпуса, который задержал продвижение немецкой армии. Менее стойким оказался правофланговый третий корпус, он отступал под натиском превосходящих сил немцев, обнажив фланг соседнего двадцатого корпуса. В результате замешательства с отходом двадцатый корпус (сорок тысяч человек) попал под двухсторонний немецкий удар, оказался в окружении и пленён. Благодаря мужественному сопротивлению воинов двадцатого корпуса, трём другим корпусам десятой армии удалось избежать окружения. Эта тактическая победа немцев не имела серьёзного стратегического значения.
Но русское общество, склонное к преувеличениям, как в радости, так и в горе, предалось мрачным предчувствиям. И было от чего.
Деревни страдали от постоянных поборов и реквизиций. Хлебопашцам не хватало рабочих рук и лошадей. Вместе с расстройством железнодорожного сообщения и притоком беженцев в городах росли цены на продукты. К концу августа одна за другой пали все русские крепости, вся Польша была в руках немцев. Из уст в уста передавались самые пессимистические речи. Говорили о саботаже, измене.
В минуту, когда Россия переживала этот острый кризис, Николай Второй решил взять на себя верховное командование армией. Он рассказывал:
– Вы не поверите, как тягостно мне пребывание в тылу. Мне кажется, что здесь всё, даже воздух, которым дышишь, ослабляет энергию, размягчает характеры. Самые пессимистические слухи, самые неправдоподобные известия встречают доверие и облетают все слои общества. Здесь заняты лишь интригами и происками, живут только эгоистическими и мелкими интересами; там же – дерутся и умирают за родину. На фронте одно чувство преобладает над всем – победить, остальное забыто и, несмотря на потери, на неудачи, сохраняют веру… Всякий человек, способный носить оружие, обязан быть в армии. Что касается меня, я не могу дождаться минуты, когда присоединюсь к моим войскам.
Государь сообщил министрам своё решение принять верховное командование. 4 сентября 1915 года вечером он уехал в Могилёв, где находилась Ставка. На следующий день подписал приказ, в котором извещал войска о своём вступлении в верховное командование, и в конце собственноручно прибавил:
В то время, на международной конференции в Цимирвальде Ленин отстаивал свой тезис о необходимости превращения империалистической войны в гражданскую и выступил с лозунгом революционного пораженчества.
Через несколько дней после принятия Николаем Вторым верховного командования положение внезапно ухудшилось. Немцам, сосредоточившим крупные силы к северо-западу от Вислы, удалось прорвать русский фронт и спасти Австро-Венгрию от катастрофы. Их кавалерия стала работать в тылу армии. Русская армия, казалось, стояла на краю страшного поражения. Однако, благодаря умелым действиям, выдержке и героизму войск поражение было предотвращено.
Под руководством генерала Брусилова был проведён прорыв на Юго-Западном фронте. Более четырёхсот тысяч врагов было убито, ранено и взято в плен. Это был конец долгого отступления. Немцы выбились из сил. Шел 1916 год.
На южном фронте под командованием генерала Юденича была разгромлена турецкая армия.
Колона русских пленных под охраной немцев шагала по пыльной дороге уже несколько часов. Безоблачное небо и палящее солнце вызвали у людей полуобморочное состояние. Вода, что была во фляжках, была израсходована еще во время боя. Совсем обессиленные пленные едва переставляли ноги. Чтобы не упасть на землю, поддерживали друг друга. Станислав Домбровский, мужчина крепкого сложения, помогал Петру, просил его немного потерпеть. Он бывал в этих местах, когда жил в Польше, понимал немецкий язык и немного на нем говорил. В Сибири оказался после женитьбы на русской девушке. Жили они в деревне Нововаршавка, южнее Омска, работал Станислав в лесничестве. Он знал, что недалеко находится железнодорожная станция, и понял, что немцы гонят их туда для того, чтобы вывезти в Германию.
С возвышенности, на которую они вышли, пленные увидели широкое поле. С левой стороны его был лес. Как похоже это место на прииртышье, подумал Пётр, только нет реки. Сердце защемило тоской. Станислав будто прочитал его мысли, со вздохом прошептал:
– Это хлебное поле, видишь? Не вспахано, не засеяно, – значит некому. Мужики воюют. И почему в этом мире всё не так, и кому это так нужно?
С правой стороны поля стояли одноэтажные домики. Чуть в стороне располагался большой, с яркой черепичной крышей, окруженный зеленью высоких деревьев. Это была станция. Вагоны-теплушки с небольшими оконцами и решётками на них были уже готовы к приёму пленных. Пристанционная площадь, заполненная до отказа военнопленными, вызывала жалость у местного населения, женщины пытались дать пленным воды, но охрана не позволяла это сделать.
Первая мировая война. Русские пленные
Пётр и Станислав старались в этом людском скоплении разглядеть своего друга – Владимира Палёрова, но тщетно. Скоро началась погрузка в вагоны, поезд тронулся. Земляки держались ближе друг к другу, в этом была надежда выжить, не погибнуть. Их накрепко сплотила война. Лёжа на полках, располагающихся в три яруса, они пытались воскресить в памяти ход последнего боя и понять, куда мог подеваться Владимир, если, конечно, он не погиб или сумел избежать плена. Он всегда был в меру осторожным, рассудительным и осмотрительным. Пётр невольно вспомнил свою свадьбу и весельчака-заводилу Владимира. Вспомнил и то, как его единственная сестра Февроньюшка стала заглядываться на этого разбитного, зрелого парня. Владимир тоже, казалось, был к ней неравнодушен. И бог знает, как бы сложилось, если б ни эта проклятая война?
Уже более суток в пути с длительными остановками. Хотелось есть. Кормили только один раз жидкой, малосолёной похлёбкой. Заскрипели тормоза, в очередной раз поезд остановился. Станислав, услышав голоса охраны, сообщил, что это конечная остановка, похоже, приехали к назначенному месту. Двери вагона вскоре со скрипом раздвинули, пленные, по несколько человек сразу, начали выпрыгивать на землю.
Эльза Кауфман, яркая блондинка средних лет, на этот раз набирала себе работников из русских военнопленных, прибывших в Германию. Она хорошо знала, что русские мужики физически крепкие, неприхотливые в быту. Она неспеша двигалась вдоль шеренги, внимательно рассматривая каждого. Она подбирала симпатичных и крепких телом. Её внимание привлёк Станислав. Окинув его взглядом сверху вниз, женщина повелительным жестом заставила его выйти из строя. Человеку, сопровождавшему её, отдала приказ проверить пленного. Узнав о том, что Станислав знает польский язык, задала ему несколько уточняющих вопросов. Удовлетворившись ответом, указала отойти в сторону. В свою очередь, Станислав попросил её взять и Петра. Эльза внимательно выслушала просьбу, осмотрев Петра, велела присоединиться к Станиславу.
Место, куда привезли Петра, Станислава и ещё нескольких пленных, представляло собой загородную виллу. Это было двухэтажное здание с колонами, стоящее на возвышенности, перед ним располагалась зелёная лужайка с цветочными клумбами со стороны фасада. По периметру росли кустарники. На тыльной стороне дома, справа был большой сад. Слева, вдали, за деревьями виделись хозяйственные постройки. Там жила прислуга. Туда и направили пленных, разместив в небольшом кирпичном здании из нескольких комнат, в каждой по три человека. В комнате, доставшейся Петру и Станиславу, уже жил пленный француз – мужчина средних лет с большой лысиной на голове, он немного говорил по-русски. Он представился – Мишель. Пётр и Станислав с первой минуты их знакомства стали называть его Мишей. Миша оказался весьма скромным, застенчивым человеком, он всегда улыбался. Миша охотно рассказал, как попал в плен, об особенностях жития здесь и местные новости. Поведал и то, как совсем недавно из поместья пытались бежать два пленных серба, их поймали, избили и увезли неизвестно куда. Пётр и Станислав переглянулись, ведь они тоже планировали побег из плена. Поняли, что сделать это непросто, нужно всё хорошо продумать, подготовиться.
Утром, когда только рассвело, но ещё не взошло солнце, в их комнату вошёл мужчина. Небольшого роста, достаточно полный, но очень подвижный. Прямо от порога быстро заговорив, начал что-то объяснять, жестикулируя. Пётр уже не спал, он встретил вошедшего непонимающим взглядом. Мишель шепнул ему:
– Это наш управляющий имением.
Управляющему хотелось узнать, что русские умеют делать. Когда он выяснил, что Станислав работал лесничим, а Пётр – плотник, поднял большой палец и изрёк:
– Гут, зэр гут.
С этой поры Пётр большей частью занимался плотницким делом, иногда помогал Станиславу в саду.
Время, казалось, остановилось, друзья потеряли счёт дням. Работали с раннего утра до позднего вечера. И так изо дня в день, не зная выходных и праздников. Встречались только перед сном. Поговорить, помечтать, повспоминать могли лишь ночью.
Однажды, работая в саду, помогая Станиславу, Пётр внимательно изучил окружающую местность. Вдали виднелась небольшая речка, протекающая по широкому полю, за ней лес. Место напомнило родной дом, Большую речку. Он услышал голос Анны, как тогда вечером на покосе. Она пела ту самую песню:
У Петра сжалось сердце, на глазах появились слёзы. Станислав заметил состояние друга, подошёл к нему и решительно заявил:
– Надо бежать. Давай подумаем как.
Февраль 1916 год. Внутренние разногласия между монархом и Думой всё более усиливались. Царь не решался пойти на либеральные уступки, которые от него требовали. Он полагал, что время для этого неподходящее и что опасно проводить такие реформы в разгар войны. Призывал членов Думы в критические минуты, переживаемые страной, объединить усилия на благо родины, приглашал их забыть политические распри во имя одной общей цели – победы и поддержать его своим доверием до конца войны.
Положение царя было чрезвычайно трудным. Он не находил поддержки политической верхушки страны. Для крайне правых, видевших своё спасение в соглашении с Германией, царь был непреодолимым препятствием, которое нужно было устранить, чтобы заменить другим монархом. Для крайне левых, хотевших победы, но победы без царя, он был препятствием, которое надо было уничтожить посредством революции. Для этого они с помощью усиленной пропаганды в тылу и на фронте старались подточить основы монархии и, таким образом, помогали Германии. Умеренные партии заняли самую опасную позицию, более свойственную русскому духу, тому славянскому фатализму, который заключается в бездействии, в ожидании, что всё само собой разрешится, не понимая, что действуя так, парализуют страну. Широкая масса людей вовсе не представляла, что стала послушной жертвой германских происков.
Николай Второй продолжал надеяться, что несмотря на все разногласия, патриотические чувства возьмут верх над гибельными мыслями, порождёнными в умах политической верхушки, что они не захотят необдуманными действиями подвергнуть риску результаты войны, столь дорого стоявшей стране. Он был убеждён, что русская армия весной приступит к большому наступлению, которое нанесёт роковой удар Германии. Ещё несколько недель – и победа обеспечена.
Начиная с осени 1916 года, в опозоцию к Николаю Второму встали не только левые радикалы и либеральная Дума, но даже ближайшие родственники самого царя – великие князья, которых на момент революции насчитывалось пятнадцать человек. Общим требованием великих князей стало отстранение от управления страной Распутина и царицы – немки и назначение ответственного министра. На семейном совете Романовы потребовали от царя ввести конституцию. Двадцать второго января 1917 года Николай Второй для пресечения их деятельности под разными предлогами выслал из столицы великих князей.
После устранения Распутина начали возникать планы насильственного смещения самого Николая Второго с престола с отречением его в пользу одного из великих князей. Князь Львов предполагал воцарение популярного среди войск Николая Николаевича. Великий князь от предложения отказался. После этого в качестве основной кандидатуры на роль нового царя стал рассматриваться родной брат Николая, великий князь Михаил Александрович. План предусматривал отречение царя в пользу несовершеннолетнего наследника при регентстве Михаила.
В начале января 1917 года премьер-министр Н. Д. Голицын сообщил Николаю Второму, что «жизнь царя и царицы в опасности и что в полках открыто говорят об объявлении другого царя», на что сам царь заметил:
– Императрица и я знаем, что мы в руке Божий. Да будет воля его!
9 февраля 1917 года в кабинете председателя Четвёртой Государственной Думы М. В. Родзянко состоялось совещание лидеров оппозиционных думских фракций. Переворот, согласно сделанным здесь намёкам, должен был произойти не позднее апреля 1917 года. План заговорщиков был прост: во время очередной поездки Государя в Ставку в Могилёв постараться задержать царский поезд и арестовать царя, заставить его отречься от престола. В феврале 1917 года с Родзянко встречался так же и генерал М. В. Алексеев.
Эта информация была передана царю через дворцового коменданта В. Н. Воейкова, однако Николай Второй нашёл опасения коменданта преувеличенными.
Он не решался покинуть Царское Село, настолько его заботило политическое положение в Петрограде. С другой стороны, он считал, что не может более откладывать свой отъезд и что долг повелевает ему вернуться в Ставку. Перед отъездом он получил заверения министра внутренних дел А. Д. Протопопова в том, что ситуация в столице полностью под его контролем.
Наконец, в четверг 8 марта царь отправился в Могилёв, куда прибыл на следующий день. Едва он успел покинуть столицу, как первые признаки волнения начали проявляться в рабочих кварталах. Антивоенные митинги переросли в массовые стачки и демонстрации. Трудности со снабжением хлебом в конце февраля создали длинные очереди у хлебных лавок, вспыхнули беспорядки. В рабочие кварталы были брошены политические лозунги и пущен слух о надвигающемся голоде из-за отсутствия хлеба в столице. Слухи эти были провокациями – с целью вызвать крупные волнения и беспорядки, что действительно удалось. Народные массы восстали.
Демонстрация на Невском проспекте
Недовольство и брожение охватило многочисленный столичный гарнизон, который присоединился к вышедшим на улицы. Всеобщая забастовка переросла в вооружённое восстание. Войска, перешедшие на сторону восставших, заняли важнейшие пункты города, правительственные здания.
В сложившейся обстановке царское правительство проявило неспособность к быстрым и решительным действиям. Разрозненные и многочисленные силы, сохранившие ему верность, оказались не в состоянии самостоятельно справиться с анархией, охватившей столицу, а несколько частей, снятых с фронта для подавления восстания, не смогли пробиться к городу.
Германия не рассчитывала, что война на восточном фронте против России так затянется. Её экономика не выдержала бы продолжения военных действий. Поэтому германское руководство стремилось всеми доступными средствами принудить Россию к сепаративному миру. Одним из средств давления на Россию немцы избрали революционное движение, а именно живших в эмиграции революционеров. Они готовы были щедро финансировать такую подрывную деятельность.
И тут как раз на руководство германии выходит А. Паврус. Он становится главным консультантом германского правительства по вопросам революционного движения в России. Он ненавидит Россию и использует совпадение интересов правительства германии и русских революционеров. Разрабатывает план поражения и выведения России из войны, разрушения самосознания в народе. Русские революционеры, утверждал Паврус, смогут достичь своей цели только при условии раздела российской империи на малые государства.
Он получает неограниченные полномочия и, что немаловажно, деньги для подготовки революционного переворота. В своём меморандуме Паврус подробно излагает, как организовать компанию в прессе, как поднять на борьбу с царизмом армию, флот и национальные окраины. Паврус завязывает отношения с Лениным и Розой Люксембург. Ленину отводит главную роль в революции. В Бельгии создаёт офшорную контору, засылает своих агентов в Россию. Распределяет деньги между агентами и Лениным.
На 1-ое марта 1917 года состоялось генеральное наступление русской армии по всей линии фронта. 8-го марта Государь с чувством глубокой озабоченности политическим положением в стране покинул столицу, считая, что долг повелевает ему вернуться в Ставку. Но за неделю до этого враги устроили революцию в Петрограде.
Наступление сорвалось. Февральская революция уничтожила все победные планы армии. Началось массовое дезертирство, солдаты не слушались, разведданные были рассекречены. В результате все наступления русской армии провалились, было много убитых и пленных.
В Могилёве вначале не отдавали себе отчёта в значении событий, развёртывавшихся в Петрограде. Только 10 марта генерал Алексеев и лица из свиты Государя попытались объяснить ему обстановку в столице и уговорить его незамедлительно даровать свободы, требуемые народом. Но Николай Второй, введённый в заблуждение сознательными лицами, не счёл нужным внять этим советам. И только 12 марта, узнав правду, понял, что необходимо принять чрезвычайные меры, и решил немедленно вернуться в Царское Село.
Царский поезд покинул Могилёв в ночь с 12-го на 13-е. Когда через сутки он подошёл к станции Малая Вишера, стало известно, что станция Тосно в пятидесяти километрах от Петрограда занята мятежниками и что доехать до Царского Села невозможно. Царь решил проехать в Псков, где находился главнокомандующий северным фронтом генерал Рузский. Поставленный генералом в известность о последних петроградских событиях, Государь поручил ему передать по телефону Родзянко, что он готов на все уступки, если Дума считает, что в состоянии восстановить порядок в стране. Он был готов от всего отказаться, если только у него будет уверенность, что это на благо России.
Поделиться книгой: