Помоги проекту - поделись книгой:
Все это похоже на «Звездные войны», но пока нет ни R2-D2, ни С-3РО, не встречаются и другие привычные имена, и вообще сюжет другой. На ранних этапах создания сюжета Дарт Вейдер был довольно малозначительным персонажем – генералом, в финале погибшим от взрыва. Даже позднее Лукас не думал о Дарте Вейдере как об отце Люка и не стремился сохранить в этом отношении никакой двойственности. Говоря точнее, он думал, что Дарт Вейдер
Волшебная сказка
Кстати, в одной из ранних версий два робота все же появляются. Они очень похоже на любимую нами парочку, и имена у них узнаваемые: АрТу Диту (ArTwo Deeto) и СиТриПио (SeeThreePio). Стиль их общения нам тоже знаком:
АрТу: Ты безмозглый, бесполезный философ… Давай же! Пора за работу, система в порядке.
СиТриПио: Растолстевшая банка смазки, не ходи за мной. Прочь, прочь.
Заметили? АрТу разговаривает! Вот что пишет Лукас об одном из своих набросков: «Я придумал такую маленькую заставку к фильму: „Давным-давно, в далекой-далекой галактике произошло невероятное приключение“. Так что теперь мой фильм – это волшебная сказка».
В первых набросках сценария, которому суждено было стать «Новой надеждой», Дарт Вейдер не играл важной роли, и Лукас не думал ни о каком акте искупления. Это была история о Люке, а не о Вейдере. Сама идея искупления пришла довольно поздно, но именно она превратила сказку в невероятно трогательную историю о свободе выбора и об отцах и сыновьях. Даже в начальных черновиках «Возвращения джедая» Вейдер не получает искупления, напротив – сходит со сцены, так как новым фаворитом Императора становится гранд-мофф Джерджеррод. Не предчувствовал пока Лукас и того, что Палпатин окажется лордом ситхов.
Но что же стало с «Журналом Уиллов», который Майкл Камински описывает как «возможно, самый загадочный и любопытный элемент в истории „Звездных войн“, столь плотно окутанный тайнами и легендами, что он превратился в некую чашу Грааля»? Вообще-то его нет и никогда не было, если не считать того короткого первоначального отрывка. Но из этого отрывка в дальнейшем вырос весь проект, и Флэш Гордон тут ни при чем.
«Только никому не рассказывайте»
Когда Лукас придумал сцену «Я твой отец», повествование в «Звездных войнах» пошло по новому пути, который в достаточной мере соответствовал тому, о чем шла речь раньше, но освещал те события в совершенно ином ключе. Кажется, Лукас сам не ожидал такого поворота. В интервью после выхода «Новой надежды» Лукас сказал, что планирует сиквел «о Бене и отце Люка и о Вейдере в ту пору, когда они были молодыми рыцарями-джедаями. Но Вейдер убивает отца Люка, после чего между Беном и Вейдером происходит схватка, как было в „Звездных войнах“, и Бен чуть не убивает Вейдера».
Лукас утверждает, будто «всегда писал о Вейдере, держа в уме, что это отец Люка», но некоторые его высказывания говорят об обратном. Например, вот что он писал сценаристам известного сериала «Остаться в живых»: «Никому не рассказывайте… но когда „Звездные войны“ только вышли на экран, я тоже не знал, что будет дальше. Фокус состоит в том, что надо притворяться, будто все спланировано заранее». В 1993 году Лукас был более откровенен: «Когда вы создаете такую штуку, персонажи перехватывают инициативу и начинают сами рассказывать свою историю независимо от того, что делаешь ты… Так что приходится придумывать, как сложить эту головоломку воедино, чтобы все увязать».
Кстати, многие писатели говорят буквально то же самое, утверждая, что их герои «перехватывают инициативу» и «рассказывают историю» сами, под влиянием собственного характера и момента, действуя независимо от намерений автора. По мере развития персонажи выбирают пути, которые писатель не мог предвидеть, и возникает ощущение, будто он всего лишь «посредник». Уильям Блейк, сказавший о своих работах: «И хотя я называю их Моими, знаю, что они не Мои»[5], сравнивал процесс писательства с разновидностью письма под диктовку, «без Обдумывания и даже помимо моей Воли». Некоторые музыканты также описывают подобные ощущения.
Мурашки по коже
Как работает вдохновение? Как хорошая история внезапно обретает глубину или изменяется? Многим творческим людям знаком этот момент, когда вдруг что-то щелкнет или даже раздастся гром, после чего повествование делает неожиданный поворот. Ты понятия не имеешь, что вдохновение вот-вот придет, но, когда это случается, ты знаешь: вот оно. С помощью Криса Тейлора, автора отличной книги «Как „Звездные войны“ покорили Вселенную»[6], я предположу, как обстояло дело в случае с Лукасом.
Снимая кульминационную сцену в эпизоде «Империя наносит ответный удар», Лукас в порыве вдохновения решил, что Вейдер должен сказать Люку: «Мы будем править галактикой как отец и сын». Возможно, эти слова воспламенили воображение Лукаса. Возможно, он сказал себе «Ага!», и у него побежали мурашки по коже. Что, если Вейдер вкладывал в эти слова буквальный смысл? Как пишет Тейлор, это объяснило бы, почему «все разом, от дяди Оуэна до Оби-Вана и Йоды, забеспокоились о развитии Люка и о том, не вырастет ли он похожим на отца». Вдруг все обретает некое новое значение. Если это объяснение надуманно – если их обеспокоенность не имеет никакого отношения к Вейдеру, что ж, пусть будет так. Настоящее часто заставляет нас пересмотреть прошлое, превращая его в нечто отличное от того, каким мы его себе представляли. Не в первый раз такое случается.
В любом случае это всего лишь догадки. Лукас мог и раньше придумать, что Вейдер должен быть отцом Люка, и это могло случиться совсем по-другому. Важно то, что в «Звездных войнах», как во множестве литературных произведениях, сцены «Я твой отец» и последующие мурашки являются определяющими. С ними связаны ключевые переходы и развороты сюжета, который становится более интересным, при этом (почти) не теряя связности с предыдущими событиями.
Помимо прочего, отцовство Вейдера стало серьезным вызовом для Лукаса, поскольку из-за новых вводных зрителям пришлось переоценивать прошлые сцены, порой – основательно. Если бы эта переоценка заставила их недоверчиво воскликнуть «Что за чушь?», а не «Боже мой!», то момент «Я твой отец» не сработал бы. Хуже того, он задним числом уничтожил бы всю сагу.
Давайте представим, к примеру, что Вейдер сказал бы: «Я твой сын», или «Я твой кот», или «Я Авраам Линкольн», или даже «Я – R2-D2». И всему пришел бы конец. Люди подумали бы: «Что за чушь?» А нужно было, чтобы в зрительном зале ахнули от искреннего удивления, возможно – замерли в недоумении, а потом выдохнули: «Вот теперь все стало ясно». В таком зрительском «ах» было бы признание, восторг от того, что все-таки существует некий высший замысел, пусть и совершенно непредвиденный.
Лучшие из сцен такого рода приносят ощущение того, что все в жизни предопределено и в конце концов складывается так, как надо. Именно так построены хорошие детективные романы, например «Исчезнувшая» Гиллиан Флинн[7], а замечательный писатель Харлан Кобен достиг в искусстве подобных сцен небывалых высот. Волшебный роман А. Байетт «Обладать»[8] дарит нам несколько таких моментов, и Уильям Шекспир в этом смысле был мастером-джедаем.
Если зрители могут переоценить прошлые события сюжета так, что момент «Я твой отец» покажется естественным и даже, оглядываясь назад, неизбежным, тогда сохраняется сущностно важное свойство повествования – его связность. Разумеется, повествование, в том числе в «Звездных войнах», может пойти самыми разными путями без ущерба связности. Но только в лучших историях люди не могут заранее предсказать поворотные моменты – и впоследствии не могут себе представить, что все могло пойти как-то иначе.
«В определенном смысле»
Надо сказать, что из-за слов «Я твой отец», прозвучавших в эпизоде «Империя наносит ответный удар», Лукас оказался перед сложной дилеммой: в «Новой надежде» Оби-Ван Кеноби сказал Люку, что Дарт Вейдер «убил твоего отца». Неужели он солгал? Если так, то Оби-Вану предстояло дать серьезные объяснения. Какие причины заставили безупречного джедая обмануть юного Люка?
Лукас предпочитает создавать картинку, а не разрабатывать сюжеты, но для этой проблемы ему удалось найти гениальное решение. В «Возвращении джедая» он вложил в уста Оби-Вана такие слова: «Твой отец прельстился Темной стороной Силы, и с тех пор он не Энакин Скайуокер. Он стал Дартом Вейдером. Тогда хороший человек, которым был твой отец, погиб. Так что я сказал правду… в определенном смысле».
В некоторых кругах это объяснение считают постыдным жульничеством. «В определенном смысле» – это ли не признание в нечестности? Нет ли в этом чего-то от ситхов? Если лидер вашей страны, или ваш супруг, или супруга скажут так, не возникнут ли у вас подозрения? Да, да, и все-таки это умно. Разумеется, в первом случае Оби-Ван говорил об убийстве настоящем, не метафорическом. Но и метафорическое убийство обеспечивает достаточную связность сюжета. В своем роде оно бесподобно. И даже если Оби-Ван не сказал всей правды – что ж, Люк был слишком мал, может, правда оказалась бы ему не по силам.
Заметим, что верховный канцлер Палпатин отразил слова Оби-Вана в темном зеркале, когда убеждал молодого Энакина: «Добро – это лишь точка зрения». Ситхи придерживаются морального релятивизма.
Влюбленные близнецы
Поговорим теперь о том, как Люк и Лея оказались близнецами. В каком-то смысле этот момент из разряда «Я твой отец» доставил Лукасу больше проблем со связностью повествования. Марк Хэмилл[9] заявил: «То была жалкая попытка превзойти фокус с Вейдером». На мой взгляд, это слишком несправедливо. Не превзойдя фокус с Вейдером, момент все же сработал и позволил решить сразу несколько проблем.
Когда Лукас писал сценарии эпизодов «Новая надежда» и «Империя наносит ответный удар», он не думал о Люке и Лее как о близнецах. Напротив – и это подтверждает несомненное сексуальное напряжение между ними – в его представлении они
Показательно, что и в первых сценариях, и на взгляд режиссера по подбору актеров Люк старше Леи (то есть они не могут быть близнецами). В прекрасной и местами эротичной новелизации «Новой надежды», принадлежащей перу Алана Дина Фостера, Люк смотрит на голограмму Леи, «не отрывая взгляда от чувственных губ, складывающих фразу». При первой личной встрече Люк решает, что «в жизни она еще красивее, чем ее изображение». И вот как заканчивается эта книга:
«Люк стоял посреди аплодисментов и поздравлений и вдруг понял, что не думает ни о возможном будущем с Альянсом, ни о новых путешествиях с Ханом Соло и Чубаккой. Как ни удивительно (а ведь Соло предупреждал), все его внимание поглотила сияющая Лея Органа».
Вот это да! А после того, как Лукас закончил «Новую надежду», он планировал писать продолжение – еще одну-две книги, и вот что сам говорил о тех планах: «Хочу, чтобы во второй книге Люк поцеловал принцессу. Вторая книга станет „Унесенными ветром“ в космосе. Лее нравится Люк, но Хан – Кларк Гейбл. Ну, возможно, она получит-таки Люка, потому что с Ханом я собираюсь расстаться».
Ну, и наконец, мы все помним ту сцену в эпизоде «Империя наносит ответный удар», где Люк и Лея целуются – и совсем не так, как обычно целуются брат с сестрой. Несколько странно, да?
Правда, были указания на то, что у Люка есть брат или сестра – но определенно это не Лея. Начиная работу над эпизодом «Империя наносит ответный удар», Джордж Лукас писал, что у Люка есть «сестра-близнец, которую отослали на другой конец Вселенной – ради безопасности, и ее тоже обучают мастерству джедая». Тут можно окончательно попрощаться с предположением, будто Люк и Лея с самого начала задумывались близнецами.
«Жалкая попытка», как выразился Хэмилл, была в большой степени вынужденной, поскольку в фильме «Империя наносит ответный удар» Лукас устами Йоды возражает Оби-Вану, когда тот называет Люка их «единственной надеждой»: «Нет. Еще одна есть». Кстати, позднее Лукас говорил, что «до начала „Звездных войн“ было шесть часов разнообразных событий, и за эти шесть часов „еще одна надежда“ становится довольно заметной, а после третьего эпизода – весьма заметной». Очень может быть, что он думал о сестре – но не о Лее, которая вряд ли становится «заметной» в те шесть часов саги, что предшествовали «Новой надежде».
Лукас говорил, что загадочное и интригующее возражение Йоды он придумал отчасти для того, чтобы «обострить у зрителей ощущение хрупкости положения Люка» и заставить их задаться вопросом: неужели сюжет в нем не нуждается? Вполне вероятно, но был в этом и практический смысл. Марк Хэмилл мог отказаться от роли в сиквелах, и тогда его место пришлось бы занять «кому-то другому». А еще эти слова открывали перспективу для эпизодов VII, VIII и IX, посвященных сестре-близнецу. (Между прочим, роль Лэндо Калриссиана в исполнении Билли Ди Уильямса ввели отчасти из-за опасений, что Харрисон Форд не захочет вернуться. В этом случае Калриссиан занял бы место космического пирата вместо Хана. Уильямс ужасно огорчился, когда Форд вернулся в фильм.)
На самом деле Лукас все же планировал, на разных этапах, сделать третью трилогию (хоть и не был в этом последовательным). Но когда пришло время создавать «Возвращение джедая», Лукас и актеры не горели желанием продолжать сагу. Они все уже пресытились ей. Как же тогда разгадать тайну загадку «еще одной» надежды – и как разгадать тайну любовного треугольника между Ханом Соло, Люком и Леей?
Лукас тогда решил, что «еще одна» надежда – это Лея и что двое из треугольника – близнецы. Несомненно, теперь проблемой стало влечение между близнецами в эпизодах «Новая надежда» и «Империя наносит ответный удар». Как известно, Лукас просто проигнорировал ее. А чтобы утвердить новый родственный статус героев, он придумывает для Леи весьма неуклюжую реплику: «Я знаю. Я всегда это знала». Как бы не так. По-видимому, Лукас надеялся, что раз уж сама Лея догадывалась о родстве, то зрители сочтут это правдоподобным или даже запланированным поворотом сюжета, а не притянутым за уши ухищрением, ломающим связность саги.
«Ты вырос хорошим человеком, Люк»
Зародившийся в воображении Лукаса сценарий мог развиваться в бессчетном множестве направлений. Большинство из них были бы хуже; сюжет стал бы менее интересным, если бы отцом Люка оказался Оби-Ван или если бы отца убили, когда Люк был ребенком.
Блестящая сценаристка Ли Брэкетт создала одну из последних и наиболее удачных версий сюжета, легшего в основу эпизода «Империя наносит ответный удар». (Текст можно найти в интернете.) К сожалению, Брэкетт вскоре после этого скончалась, но она упомянута среди соавторов окончательного сценария. И это справедливо, ведь в сценарий вошла немалая часть ее произведения. Интересно, что ее версия во многом отлична от окончательного текста Лукаса.
Например, в ее сценарии Люк благодаря посредничеству Оби-Ван Кеноби встречается с усопшим отцом – Призраком Силы, и этот отец – полная противоположность Дарта Вейдера. В повествовании Брэкетт это «высокий, красивый мужчина», и Люк глубоко потрясен их встречей.
Приведем диалог отца и сына:
Скайуокер: Ты вырос хорошим человеком, Люк. Я горжусь тобой. Твой дядя рассказывал тебе о том, что у тебя есть сестра?
Люк: Сестра? У меня есть сестра? Но почему дядя Оуэн не…
Скайуокер: Я сам попросил его об этом. Когда я увидел, что Империя наступает, я отослал вас обоих в разные концы Вселенной, для вашей безопасности.
Люк: Где она? Как ее зовут?
Скайуокер: Если я скажу тебе, Дарт Вейдер сможет добыть эти сведения из твоего мозга и сделать ее заложницей. Не сейчас, Люк. Когда придет время… Люк, готов ли ты принести мне клятву рыцаря-джедая?
Потом Люк повторяет: «Я, Люк Скайуокер, клянусь своей честью и доверием братства рыцарей использовать Силу только во имя добра, клянусь всегда отворачиваться от Темной стороны, клянусь посвятить себя борьбе за свободу и справедливость. Если я не сдержу этой клятвы, то поплачусь за это жизнью, этой и будущей».
Клятва глупая, как и вся сцена, в то время как придуманный Лукасом поворот «Я твой отец» правдоподобнее, острее, да и просто лучше. (Лукас определенно наведался за ним на Темную сторону.) Однако давайте подумаем, всегда ли Лукас делал правильный выбор. Не стоит уподобляться тем, кто огульно критикует масштабные, зрелищные и недооцененные приквелы, но нельзя не согласиться с тем, что любовные сцены между Энакином и Падме далеки от совершенства:
Энакин Скайуокер: Ты так… красива.
Падме: Это лишь потому, что я влюблена.
Энакин Скайуокер: Нет, это потому что я так влюблен в тебя.
Падме: То есть любовь ослепила тебя?
Энакин Скайуокер (со смехом): Вообще-то я другое имел в виду.
Падме: Но, скорее всего, это правда.
И другая реплика Падме тоже, мягко говоря, не идеальна: «Обними меня так, как обнимал у озера на Набу, в те далекие дни, когда не было ничего, кроме нашей любви. Ни политики, ни интриг, ни войны».
В других сценах, заслуженно обожаемых зрителями, Лукас проявил себя непревзойденным мастером – в первой трилогии он, вне всякого сомнения, чувствовал Силу. Но невозможно всегда находить верный путь. В версии Брэкетт Люк и Лея не брат и сестра, у Леи происходят любовные сцены с Люком и с Ханом, после чего она выбирает второго, а Люк остается умудренным и смиренным одиночкой. В этом определенно что-то есть.
Вероятно, Люк отыскал бы сестру-близнеца на какой-то другой планете, и она заново наэлектризовала бы сюжет. Если бы так случилось и такое развитие событий стало бы каноническим, то о версии, в которой Люк и Лея оказываются близнецами, мы бы сейчас говорили «Фу!» или «Что за ерунда!».
Мудро сказал музыкант Скриллекс[10]: «Будущее – это случайность. Это случайность, потому что ты исследуешь… Ты его не видишь – ты просто должен отправиться туда, где никогда не был». И, конечно же, постановщик эпизода «Пробуждение Силы» Джей Джей Абрамс принял целый ряд оригинальных решений, а мог бы свернуть на множество иных путей (что едва не случилось). После выхода этого фильма пришлось думать над сюжетом эпизодов VIII и IX, и понятно, что в значительной степени они не были предопределены. Верно сказал об Абрамсе кинокритик Энтони Лейн: «Не хочется об этом говорить, но он критик, потому что все создатели и особенно воссоздатели должны быть критиками».
«Мне это не нравится, и я в это не верю»
Рассмотрим классический пример принятия решений при конструировании сюжета «Звездных войн». Это произошло в критически важный момент проработки сценария «Возвращения джедая». Разгорелся творческий спор между Лукасом, находящимся тогда на пике своих экстраординарных способностей, и Лоуренсом Кэзданом, одним из самых ярких (и, по моему мнению, глубоких) сценаристов последних пятидесяти лет.
То было столкновение двух мастеров-джедаев с противоположным представлением о том, каким должен быть фильм:
Кэздан: Думаю, тебе нужно убить Люка и сделать Лею главной героиней.
Лукас: Ты же не хочешь убивать Люка.
Кэздан: Ладно, тогда убей Йоду.
Лукас: Я не хочу убивать Йоду. Совсем необязательно убивать кого-то. За окном как-никак 1980-е. Сейчас не принято убивать всех подряд. Это некрасиво.
Кэздан: Я тоже не хочу никого убивать, но нужно придать истории некоторую остроту…
Лукас: Убивая, мы только отпугнем зрителей.
Кэздан: На мой взгляд, фильм приобретет больший эмоциональный вес, если зритель потеряет кого-то из тех, кого полюбил. Впечатление будет сильнее.
Лукас: Мне это не нравится, и я в это не верю.
Кэздан: Ну что ж, пусть так.
Лукас: Мне никогда не нравилось, когда в кино убивают кого-то из главных героев. Это же сказка. Хочется, чтобы все жили счастливо, чтобы ни с кем ничего плохого не случилось… Весь смысл фильма, главное чувство, которое я пытаюсь передать в его финале, это подъем, подъем эмоциональный и духовный, абсолютная радость жизни. Это лучшее, что вообще можно сделать.
По моему убеждению, Лукас выигрывает спор нокаутом. Он произнес поистине бесценные слова: «Мне это не нравится, и я в это не верю». Бесценны они в том числе своим порядком: заявление «не нравится» идет первым и является объяснением последующего «не верю». То есть когда тебе что-то не нравится, ты, скорее всего, будешь склонен не верить этому. У психологов это называется «мотивированное суждение». (Столь же хороши слова: «Не принято убивать людей. Это некрасиво».)
Мне не нравится то, что сказал Кэздан, и к тому же я в это не верю.
Но в конце концов Йода погибает (в некотором смысле). И конечно, в эпизоде «Пробуждение Силы» желание Кэздана исполняется – Хана Соло убивают. Как сам Кэздан заметил в 2015 году: «Я всегда настаивал на том, что нужно убить кого-то из главных героев, чтобы придать истории вес. Если все всегда заканчивается хорошо, значит, никакой опасности и не было. И нам пришлось бы заплатить за это». Кэздан сделал такой выбор.
Со всем уважением к нему: выбор ошибочный! Когда одна моя знакомая увидела, как погибает Хан Соло, то в полном отчаянии воскликнула: «Все! Больше не буду смотреть эти фильмы». После просмотра того эпизода она десять минут проплакала в ванной. Лично я продолжаю смотреть сагу, но мне никогда не нравилось, когда в кино убивают кого-то из главных героев.
Парсеки
Разумеется, все помнят бессмертную фразу Хана Соло о «Тысячелетнем соколе»: «Это тот самый корабль, который прошел Дугу Кесселя менее чем за 12 парсеков». Невозможно устоять перед конкретностью этих слов, они кажутся удивительно привычными, и сочетание «менее чем за 12 парсеков» не режет слух. Однако парсек – единица длины, а не времени, то есть фраза не имеет смысла, и потому пришлось искать хитроумные объяснения. В то же время совершенно непонятно, о чем вообще говорит Соло. Какая такая Дуга Кесселя?
Реплика, с фирменной самоуверенной ухмылкой произнесенная Харрисоном Фордом, многое объясняет в успехе саги. Это воплощение того, что Лукас называл главным отличительным свойством его фильмов – «искрометного легкомыслия». (Он добавлял, что озадачен этим, поскольку сам он по характеру совсем не таков.) Романная версия далеко не столь хороша: «Это тот самый корабль, который прошел Дугу Кесселя менее чем за 12 стандартных единиц времени!»
Может быть, «Звездные войны» – всего лишь песчинка. Но в них действительно уместился целый мир.
Эпизод II
Фильм, который никому не нравился
Там ходит высоченный парень в костюме собаки.
Все это полная ерунда.
Был ли успех «Звездных войн» предопределен? Неужели все было так однозначно? Вы уверены?
Едва выйдя на экраны, фильм «Звездные войны» (теперь мы его знаем под названием «Новая надежда») стал сногсшибательным хитом. В первый день проката, 27 мая 1977 года, его показывали всего в 32 кинотеатрах, но он побил рекорды в 9 из них, в том числе на 4 из 5 нью-йоркских площадок. Несмотря на то, что премьера состоялась в среду, кассовые сборы в первый же день составили $254 809 – в среднем по $8000 на кинотеатр. Только в одном Mann's Chinese Theater в Голливуде выручили $19 358, а в Astor Plaza на Манхэттене – $20 322.
Правда, сборы в первый уик-энд не стали рекордными: «Новую надежду» с $2,5 млн опередил «Полицейский и бандит»[11], принесший $2,7 млн. Но бессмертный комический боевик показывали в небывалом количестве кинотеатров – в 386, и «Новая надежда» с ее 43 экранами не имела шансов.
На протяжении всего лета фильм Лукаса пользовался огромной популярностью. Люди шли на «Новую надежду» целыми городами. Вот лишь один пример: в первые месяцы показа ее посмотрели не менее половины населения округа Бентон в Орегоне. (Что случилось со второй половиной?) Успех нарастал с каждым месяцем, и пик популярности пришелся на середину августа, когда фильм крутили примерно в 1100 кинотеатрах. В 42 кинотеатрах его показывали непрерывно
Конечно, «Новая надежда» принесла ошеломительную прибыль. К сентябрю она стала самым успешным фильмом киностудии Twentieth Century Fox. Вскоре после выхода фильма акции студии на бирже подскочили с $6 до почти $27 за штуку. Через несколько месяцев «Новая надежда» опередила «Челюсти» и стала абсолютным лидером американского проката за все времена. Когда первый показ в кинотеатрах наконец закончился, он принес $307 млн.
Это 240 % от показателей второго по кассовым сборам фильма 1977 года «Близкие контакты третьей степени», заработавшего $128 млн, почти в 6 раз больше, чем у пятого по сборам фильма «Мост слишком далеко» ($50,8 млн) и примерно в 18 раз больше сборов фильма «Царство пауков», пришедшего десятым с $17 млн. Если мы объединим все повторные релизы и сделаем поправку на инфляцию, кассовые сборы «Новой надежды» составят $1,55 млрд. Для сравнения: эта цифра превышает скорректированную прибыль «Аватара» Дэвида Кэмерона более чем на $600 млн, а ВВП островного государства Самоа – почти на $700 млн. (Продолжая сравнивать скорректированную прибыль, отметим, что только «Унесенные ветром» обогнали «Новую надежду», но ненамного. В то же время «Новая надежда» значительно опережает «Звуки музыки», «Инопланетянина», «Десять заповедей» и «Челюсти».)
Пять сиквелов и приквелов Лукаса также ждал огромный кассовый успех. Эпизод «Империя наносит ответный удар» сумел принести $209 млн в первом прокате, да и все последующие фильмы собрали свыше $200 млн с первого показа в кинотеатрах. Пожалуй, самым неудачным в этом смысле оказался эпизод «Скрытая угроза», зато у него наивысшая нескорректированная прибыль в обеих трилогиях Лукаса. Если же учесть инфляцию (как и полагается делать), этот эпизод все равно занимает славное 18-е место в рейтинге самых прибыльных фильмов всех времен, находясь всего на две строчки ниже «Возвращения джедая» и на пять строчек ниже эпизода «Империя наносит ответный удар». (И между прочим, «Скрытая угроза» лучше, чем вам кажется; во многих ее сценах фантазия бьет ключом. Помните гонки на подах? А шикарную битву с Дартом Молом?)
Если судить по «Пробуждению Силы», то «Звездные войны» еще долго будут финансовым джедаем. К началу 2016 года последний эпизод оказался одиннадцатым в списке самых успешных фильмов всех времен по скорректированной прибыли, а из всех эпизодов саги он уступает только «Новой надежде». В дебютный уик-энд «Пробуждение Силы» собрал по всему миру около $517 млн. В Северной Америке сборы превысили $238 млн, причем $120 млн принес первый полный день проката, а $57 млн – одна только вечерняя премьера. Чтобы поместить эти цифры в контекст, скажем, что предыдущий рекорд по Северной Америке принадлежал «Парку Юрского периода» – $208 млн. Фильм «Хоббит: Неожиданное путешествие» раньше удерживал рекорд за самый успешный декабрьский дебютный уик-энд с $85,7 млн, а «Аватар» – самый кассовый фильм в истории – в свой первый уик-энд принес относительно скромные $85 млн, домашних кассовых сборов. В терминах нескорректированной прибыли эпизод «Пробуждение Силы» заработал миллиард долларов быстрее, чем любой другой кинофильм за всю историю, – за какие-то 12 дней. И еще через 8 дней стал самым успешным фильмом по домашним сборам.
Разумеется, это всего лишь цифры. И они даже близко не передают, какое влияние оказала сага на культуру. «Аватар» достиг внушительного экономического успеха, и это качественное кино, но можете ли вы вспомнить хотя бы одну сцену или строчку оттуда? Возможно, у вас в памяти осталось кое-что из «Титаника», «Волшебника страны Оз» или «Унесенных ветром» – но честно говоря, друзья, мне плевать. Мы больше не в Канзасе[12]. Теперь миром правят «Звездные войны».
Сагу знают президенты самых разных стран, сенаторы и судьи верховных судов, ее знает ваш ребенок – и ваши родители. Хотите сблизиться с незнакомцем – попробуйте заговорить с ним о «Звездных войнах». Эта тема куда интереснее, чем погода, и прием скорее всего сработает. (Есть весьма многозначительное исключение: недавно я ужинал с сирийскими беженцами. В их чудесной семье с пятью детьми никто не слыхал о «Звездных войнах».) После выхода «Пробуждения Силы» меня пригласили в Копенгаген прочитать несколько лекций о государственной политике и законодательной деятельности – и еще поговорить о «Звездных войнах». В 2015 году на нью-йоркских праздничных вечеринках главной темой бесед были не президентская гонка, не Хиллари Клинтон, не Закон о доступном медицинском образовании, не Россия. Пробудилась Сила.
«Он никому не нравился»
Но вот в чем ирония и главная загадка: на ранних этапах, как утверждает Лукас, «
Показательно, что, когда Лукас и его команда стали испытывать затруднения с финансами, режиссеру пришлось покрывать расходы из тех денег, что он заработал на фильме «Американские граффити» (успех которого тоже оказался полной неожиданностью). Без вливания его собственных средств проект запросто мог закрыться. Нельзя сказать, будто почти всеобщее негативное отношение к фильму объяснялось одной лишь необычностью сюжета (Дроиды? Сила? Какой-то старикан по имени Оби-Ван? В исполнении Алека Гиннесса?). После того как правление студии Fox посмотрело предварительный монтаж, не последовало «ни аплодисментов, ни даже улыбок. Мы были совершенно подавлены».
На заключительной стадии даже сам Лукас «не думал, что фильм ждет успех». Большинство людей на киностудии соглашались: «Руководство не питало никаких надежд в отношении фильма». В доказательство приведем один пример: за целую зиму киностудия сочла нужным показать лишь один трейлер к фильму на Рождество и еще один раз на Пасху.
Удивительно, но, похоже, что руководство Fox сочло фильм не стóящим даже кинопленки, на котором его печатали, – буквально. Студия сделала меньше ста копий, из-за чего позднее, когда народ валом повалил на это кино, возникла большая проблема. Лукас был одним из немногих оптимистов и предрекал, что молодежи «Звездные войны» понравятся и кассовые сборы достигнут $16 млн – это уровень среднего фильма The Walt Disney Company. Лукас утверждал, что шансы на это выше, чем «мириад к одному».
«Высоченный парень в костюме собаки»
Даже после сногсшибательного успеха Лукас говорил: «Я надеялся только, что фильм окупится. До сих пор не понимаю, как это произошло». Марсия Лукас, бывшая в то время его женой и помощницей, считала, что фильм Мартина Скорсезе «Нью-Йорк, Нью-Йорк» (который она также монтировала) заработает больше, чем «Звездные войны».
Кинотеатры, которым по роду деятельности положено знать, что понравится зрителям, вели себя очень осторожно. В Fox рассчитывали на авансовые гарантии в $10 млн, но получили лишь малую долю – жалкие полтора миллиона. В то лето на киностудии своей самой многообещающей новинкой считали «Другую сторону полуночи» и принуждали прокатчиков брать «Новую надежду» под угрозой, что иначе не дадут права на вторую картину.
Вся рекламная кампания держалась на неустанных усилиях Чарли Липпинкотта, друга Лукаса, который, несмотря ни на что, верил в фильм. Липпинкотт агрессивно продвигал картину и помог пристроить ее (всего лишь) в 32 кинотеатра. Одним из них стал престижный и большой Coronet в Сан-Франциско. Как оказалось, успех картины в Coronet имел решающее значение.
Сразу после выхода «Новой надежды» Лукас с женой отправился на Гавайи. Они не только нуждались в отдыхе, но еще и боялись ожидаемого провала, о котором станут писать в прессе. На далеких Гавайях можно укрыться от того, что Лукас называл «неминуемой катастрофой». Годы спустя он вспоминал, что даже «его друзья не верили в этот фильм. И руководство [киностудии] тоже… Он никому не нравился».
Актеры были того же мнения. Энтони Дэниелс (C-3PO, конечно же) говорил: «На съемочной площадке все были убеждены, что мы делаем провальную картину». Харрисон Форд обмолвился: «Там ходит высоченный парень в костюме собаки. Все это полная ерунда». Дэвид Проуз, игравший Дарта Вейдера (хотя неповторимый голос Вейдера принадлежит актеру Джеймсу Эрлу Джонсу), вспоминал: «Почти все мы думали, что снимаемся в никчемном фильме». Марк Хэмилл делился своим впечатлением: «Помню, как трудно было сохранять серьезное лицо во время съемок. Алек Гиннесс, сидящий рядом с вуки, – что неправильно в этой картинке?» И даже годы спустя Кэрри Фишер продолжала удивляться: «Фильм не должен был стать тем, чем он стал. Ничто не предвещало триумфа».
Звуковой дизайнер Бен Бертт считал, что картина продержится в прокате несколько недель: «Лучшее, на что я мог надеяться, это участие в следующей конвенции поклонников „Звездного пути“». И даже когда на премьерные показы массово пошел зритель, Лукас боялся верить в успех: «У научно-фантастических фильмов имеется своя маленькая когорта фанов. На первой неделе проката они пойдут на любой такой фильм. Вот увидите». Как подытожил один киновед, «никто не предвидел» восторг критики и то фанатическое поклонение зрителей, которые вызвал выход «Новой надежды».
Почему никто не ожидал того, что случилось? Разве киностудии и нанимаемые ими эксперты не должны разбираться в подобных вещах?
Эпизод III
Секреты успеха
В конечном счете мы все – социальные существа, и если бы мы не могли полагаться друг на друга, жизнь стала бы не только невыносимой, но и бессмысленной. Тем не менее наша взаимная зависимость приводит к неожиданным последствиям. Одно из них состоит в том, что раз уж люди не принимают решения самостоятельно – раз уж они хотя бы частично выстраивают свои предпочтения в зависимости от предпочтений окружающих, – то получается, что предсказать хит почти невозможно, даже если мы досконально изучим индивидуальные вкусы каждого.
Почему одни продукты (кинофильмы, книги, телешоу, песни, политические проекты, идеи) становятся успешными, а другие нет? Отвечая на этот вопрос, мы сосредоточимся на феномене «Звездных войн» и в то же время попытаемся сделать некие обобщающие выводы о природе успеха и провала, верные не только для продуктов, но и для самых разных людей.
Давайте рассмотрим три гипотезы.
Качество
Первая гипотеза сводится к тому, что
Суть этого фильма Лоуренс Кэздан определял так: «Он забавный, он занятный, события в нем сменяются со скоростью света и не дают зрителю слишком уж задумываться». Превосходно сделанные вещи неизбежно поднимаются на самый верх (особенно если движутся со скоростью света). В случае с фильмами, книгами, музыкой и изобразительным искусством обычно не возникает вопросов, почему одно произведение популярно, а другое нет. Шекспир, Диккенс, Микеланджело, Моцарт, Фрэнк Синатра, «Битлз», Тейлор Свифт – все они были обречены на успех. Невозможно представить себе мир, в котором «Гамлет» или «Король Лир» не получили бы признания. (Возможно, вы запросто представляете мир, в котором не любят Тейлор Свифт, но если это так, то мне вас жаль.) Качество – необходимое условие, и притом достаточное.
Социальные влияния
Вторая гипотеза состоит в том, что качество – условие необходимое, но недостаточное. Чтобы кино, книга или произведение искусства стали популярными, необходимы социальные влияния и эхо-камеры[14], пробуждающие интерес публики. В мире создается множество замечательных вещей, но о большинстве из них никто никогда не узнает. Одни искры разжигают огромный костер, другие гаснут. Зачастую успех зависит от эффекта стадного поведения, когда людям кажется, что им что-то нравится,
Разумеется, чтобы проверить это утверждение, необходимо дать точное определение терминам «социальные влияния» и «эхо-камеры». Но суть идеи заключается в том, что, даже если вы создали нечто великое, мир может не узнать о вашем творении. (Оглянитесь вокруг, и вы легко найдете примеры.)
Выбор момента
Третья гипотеза утверждает, что основное значение имеет
В этом смысле Лукас определенно нащупал такой нерв. Первый фильм саги изначально не назывался «Новая надежда», но все восприняли его именно так, ведь именно новой надеждой он и являлся. Лукас адресовал свою работу молодежи – от четырнадцати лет и старше, его кино обращалось к ребенку внутри каждого из нас, который нуждался во внимании, в оптимизме и радости, причем ровно в тот самый момент. После тревог и смятения 1960-х, когда убили двух Кеннеди, Мартина Лютера Кинга, Малколма Икса, людям была нужна надежда. И Лукас доставил им ее на серебряном звездолете.
Кому-то стало легче от того, что Империю можно рассматривать как Соединенные Штаты или по крайней мере как администрацию Никсона (что и предлагал делать Лукас). Другие могли легко ассоциировать с Империей Советский Союз, ведь кино вышло под занавес холодной войны. (Было ли это совпадением, когда в 1983 году Рональд Рейган назвал Советский Союз «империей зла»?)
Поделиться книгой: