Помоги проекту - поделись книгой:
Как утверждает А. И. Ригельман, Запорожская Сечь не создавала архивов, а исторические знания хранились в устном предании и народном творчестве. Но указы, присылаемые запорожцам, чтились, и на эти указы они отвечали надлежащим образом[105].
Очевидно, что должность писаря занимали очень грамотные люди. Это придавало должности особый авторитет и уважение со стороны товарищества. Поэтому писаря очень редко переизбирали на радах. Так, А. А. Скальковский отмечает, что с 1734 по 1775 годы только четыре человека замещали должность писаря в Запорожской Сечи[106]. Для писаря и его помощников существовало специальное помещение, где проживал еще и повар. Писарь также получал царское жалование. Символом властного достоинства войскового писаря была чернильница в серебряной оправе – каламарь.
Еще одним последним представителем коша являлся есаул. Он занимался: поддержанием дисциплины и порядка в Сечи, а во время военного похода – в войске; проведением дознания в отношении преступлений, совершенных на территории Сечи; охраной границ запорожских земель; защитой населения зимовников и слобод; обеспечением охраны проезда по землям казаков; исполнением судебных решений; заготовкой продовольствия на случай войны; продовольственным и денежным обеспечением казаков[107]. Ему назначались в помощники подъесаул, войсковой довбыш и на время военного похода войсковой обозный. Символом власти есаула была тростина: деревянная трость с серебряными кольцами на концах.
Особым статусом в среде запорожцев обладали куренные атаманы, которые избирались каждым куренем самостоятельно, что исключало вмешательство в этот процесс казаков других куреней. Запорожцы слушали куренного атамана «как своего отца», хотя могли низложить и переизбрать его за нерадение о своем курене[108]. Интересно отметить тот факт, что тот, кто ранее не был куренным атаманом, не мог быть избран и кошевым атаманом. Куренных же атаманов избирали обычно из тех казаков, которые ранее занимали одну из должностей казачьих старшин. Должность куренного атамана представляется самой древней, так как известна еще у днепровских казаков до образования Запорожской Сечи.
Самыми главными задачами куренного атамана были обеспечение казаков своего куреня всем необходимым (продовольствием, топливом и т. п.) и хранение куренной казны. Он также вел куренные списки, следил за передвижением казаков, при необходимости призывал их в Сечь, осуществлял суд в своем курене[109]. У куренного атаманы была огромная власть внутри куреня. Он мог назначать телесные наказания за внутрекуренные проступки без старшин и рады[110]. Помощниками куренных атаманов были кухари (куренные повара). Кухарь замещал куренного при его временном отсутствии. На время военных походов избирался наказной куренной атаман, уходивший с войском, а сам куренной атаман оставался в крепости[111]. Куренной атаман носил пернач как символ своей власти. У него также был небольшой значек (флаг) своего куреня. К концу XVIII в. куренные получали царское жалование – 27 рублей.
И, наконец, к последней низшей инстанции сечевого управления относились войсковые служители: войсковой обозный (возглавлял артиллерийское и фортификационное дело, следил за порядком); довбыш (заведовал литаврами, в которые били на сбор и тревогу); выполнял некоторые полицейские обязанности (взимал пошлины, взыскивал недоимки), пушкарь (исполнял обязанности смотрителя тюрьмы), толмач (переводчик), кантаржей (хранитель войсковых мер и весов), шафарь (вел приходно-расходные книги, контролировал сбор пошлин), канцеляристы, школьные атаманы, а также войсковые табунщик, скотарь и чабан[112].
Выше по рангу войсковых служителей считалась походная и паланковая старшина, хотя и действовала она за пределами центра запорожских земель. К походной старшине, действовавшей во время войны, относились: полковник, есаул и писарь. В каждой паланке избирались: полковник (глава паланки), есаул, писарь, подъесаул и подписарий. Они действовали аналогично сечевой администрации, обладая административной, судебной, финансовой и военной властью. Следует заметить, что вместе с казаками в паланках жили и крестьяне (посполитые), которые избирали своих атаманов. Такие атаманы были в подчинении паланковой старшины[113].
Развитая система управления Запорожской Сечи имела источник в народном самоуправлении. Поэтому наиболее детально мы рассмотрим деятельность высшего органа управления запорожских казаков – войскокой рады.
Общая войсковая рада проводилась в точно установленные дни каждого года: 1 января, 1 октября (праздник Покрова Пресвятой Богородицы) и второй или третий день после Пасхи. Но для решения очень важных и неотложных дел войсковые рады могли проводиться и в другое время. Войсковая рада сосредатачивала в своих руках всю полноту власти: она была высшим законодательным, судебным и исполнительным органом. Решения рады распространялись на все население Сечи и паланок.
Особого внимания заслуживает войсковая рада, проходившая 1 января, так как на ней происходил дележ земель и обычно выбирались должностные лица Запорожской Сечи. Например, И. В. Бенку в своем исследовании самоуправления запорожцев уделяет особое внимание январской раде, указывая на то, что это позволяет наиболее полно проследить систему самоуправления, сложившуюся в казачьей среде[114]. К освещению этого вопроса обратимся и мы.
Историки по-разному оценивают процедуру проведения рад, но все они принимают тезис о том, что коллективное народное решение важнейших вопросов является фактом внутренней самостоятельности самоуправления Сечи[115]. То мнение, которое определяет Запорожскую Сечь, как бандитскую организацию, представляется нам ошибочным. Так, например, показательным является случай, произошедший в 1675 году. Турецкий султан Мехмед IV решил уничтожить Запорожскую Сечь и для этого зимой направил 15 тыс. отборных янычар в Крым. Крымский хан Эльхадж-Селим Гирей должен был объединенными крымско-турецкими силами разрушить Сечь. Крымский хан решил напасть на Сечь на святках Рождества Господня, предполагая, что запорожцы все будут пьяны, и с ними будет легко расправиться. Но как справедливо заметил Д. И. Эварницкий: «Хотя хан и знал, что войско запорожское привыкло в праздничные дни подпивать и беспечно спать, но не припомнил того, что множество этого же самого войска имело обыкновение собираться в праздник Рождества Христова до Сичи со всех низовых днепровских лугов и что большинство из этого войска были трезвые, а не пьяные люди»[116]. Таким образом, крымский хан напал на запорожцев в ближайшие дни после проведения войсковой рады, когда Сечь была заполнена казаками. А о том насколько запорожцы были «пьяны» свидетельствует результат сражения: потери казаков составили 50 убитых и около 80 раненых. О потерях же турок и татар громко говорит тот факт, что, сделав шесть прорубей в Днепре, казаки сбрасывали трупы басурман под лед целых два дня, а войско янычар было практически полностью уничтожено[117].
Порядок проведения войской рады был следующим. Первого января празднично одетые сечевики и приехавшие из паланок казаки утром отправлялись в церковь. После церковной службы в каждом курене проходил праздничный обед. Затем казаки собирались на майдане (главной площади). По обычаю производился выстрел из самой большой пушки, имевшейся на Сечи. Из церкви, с разрешения кошевого атамана, выносились литавры и войсковой довбыш бил в них, знаменуя начало рады. Есаулом устанавливалось войсковое знамя, и в центр майдана выходили войсковые старшины, неся свои символы власти: кошевой атаман с булавой или палицей, есаул с малой палицей, куренные атаманы с тростями, войсковой судья с серебряной печатью, писарь с пером и серебряным калымарем (чернильницей). Они выходили с непокрытыми головами, так как шли на суд товарищества[118]. Затем они кланялись на все четыре стороны. За каждым куренным атоманом выстраивались казаки его куреня, таким образом создавая коло (круг).
Рада начиналась с молебна, который служил сечевой священник. После молебна кошевой атаман обращался к казакам со словами: «Нынe молодцы! У нас новый год, надлежит нам по древнему нaшему обыкновению раз дел в Войске рекам и ypoчищам учинить»[119].
Далее начинался жребий, проходивший ежегодно в январе. Войсковой писарь клал в шапку ярлыки, на которых указывались терриитории, владеть которыми полагалось один год, до следующего жребия. К писарю подходили представители разных групп казаков и зачитывали в слух вытащенный ими жребий в следующем порядке: курени, старшины, духовенство, женатые казаки. Споры по жребию были неуместны. Распределение промыслов и территорий посредством жребия выработалось в среде запорожцев ввиду неоднородности казачьих земель. Часть земель была богата, другая часть – бедна, еще часть граничила с крымскими татарами, что представляло опасность. Таким образом, жребий позволял избежать противоречий в вопросе землепользования.
Распределив земли и промыслы, запорожцы приступали к следующей части рады. Кошевой задавал вопрос: «… может быть будете новую старшину избирать, а старых кого низвергать по вашим обычаям»[120].
Если старшины устраивали казаков, то рада заканчивалась. Старшины в таком случае оставались еще на один год, если, конечно, в течение этого года их не устраняла новая рада. Так, например, кошевой атаман И. Д. Сирко сохранял свою должность 8 лет подряд из общих 12 лет атаманства[121]. Недовольство же старшинами приводило к их смене. В этом случае старшины оставляли свои знаки власти, благодарили товарищество за оказанную им ранее честь и уходили из центра майдана. Казаки также могли потребовать от них отчитаться о проделанной работе.
Затем начинались выборы новых должностных лиц. Проходили они путем выкрика кандидатур. Обычно, каждый курень старался выдвинуть своего кандидата. Каждый из тех, чье имя выкрикивали казаки, услышав свое имя уходил в курень к которому относился, дабы не оказывать влияния на выбор и не быть причиной раздоров. Раздоры возникали часто и могли затягиваться надолго. Могли происходить и драки, погромы, иногда и убийства, путем которых подавлялась часть мнений о кандидатах. В Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) представлены случаи беспорядков при выборах нового кошевого атамана и старшин за 1748 год[122]. Также могло происходить деление на группы, и спор решался их противостоянием[123]. Так, например, Д. И. Эварницкий приводит свидетельство монаха Яцек-Зеленского, посетившего Сечь в 1750 году, о погромах и избиении есаула Клима на раде[124]. Пьянство было одной из причин таких беспорядков. А усмирение запорожцев, которые переходили рамки дозволенного, входило в обязанность куренных атаманов, так как они обладали особым авторитетом в своих куренях.
Беспорядки, часто возникали из-за стремления подкупом решить исход выборов на раде со стороны запорожских старшин или правительств заинтересованных государств. И. В. Бенку в своем научном труде приводит архивные сведения о стремлении российского правительства устранить с должности кошевого атамана Константина Гордиенко[125]. Подкуп часто осуществлялся через раздачу алкоголя. Следует отметить, что такие действия не имели успеха, так как, даже если и удавалось протащить своего кандидата, то он смещался из-за непопулярности его действий.
Таким образом, в итоге борьбы мнений определялся устраивавший всех кандидат. За новоизбранным атаманом отправлялась в курень часть казаков. Его вели на майдан, обращаясь с ним пренебрежительно. С. И.Мышецкий, например, приводит такие слова казаков: «Иды, скурвый сыну, бо тебе нам треба, ты теперь наш батько, ты будешь у наc паном»[126]. На майдане новому кошевому атаману вручали палицу. Он же по обычаям запорожцев дважды отказывался от нее, а на третий раз принимал[127]. Затем старейшины мазали грязью голову атамана или сыпали на нее песок. Это делалось для напоминания кошевому о его происхождении, чтобы он не превозносился. После чего кошевой кланялся во все стороны под одобрительные крики казаков.
Аналогичным образом происходил выбор остальных должностных лиц: писаря, есаула, судьи. 2 января выборы проходили по менее важным должностям: кантаржего, обозного, пушкаря и др.[128]
Подобным образом проходили и «спонтанные» войсковые рады, на которых казаки смещали войсковых старшин и избирали новых. Кроме того, на радах расматривались наиболее важные вопросы, касающиеся всех запорожцев. Войсковая рада по таким вопросам могла созываться в любое время и проходила иным образом. Самым важным из них был вопрос войны и мира. Поэтому целесообразно рассмотреть процедуру проведения войсковой рады, решавшей военные вопросы.
Собравшись на майдане, запорожцы заслушивали посла государства, которое предлагало проведение совместных военных действий. Если дело касалось обороны Сечи и ее земель, или военная инициатива исходила от самого товарищества, то перед казаками выступал с речью кошевой атаман. Речь мог держать и любой из запорожцев, пользовавшийся авторитетом товарищества. Затем проходило общее обсуждение. Если предложение не находило отклика у запорожцев, рада заканчивалась. Если же предложение поддерживала общая масса сечевиков, то они подбрасывали свои шапки вверх и отбирали 20 представителей, которые должны были обсуждать условия вступления в войну с послом или без него. После обсуждения оглашались его результаты перед всем товариществом и начиналось новое голосование посредством подбрасывания шапок.
У запорожцев существовали собрания и другого рода. К ним относятся старшинские сходки и паланочные рады[129]. Старшинные сходки проводились по секретным, безотлагательным вопросам или для решения малозначительных вопросов, по которым было не целесообразно созывать раду. Паланочные рады собирались в запорожских паланках для решения вопросов местного значения.
Историки по-разному оценивали роль войсковой рады. Так, например, В. А. Голобуцкий возвышал роль старшинских сходок над радами[130]. С этим утверждением довольно трудно согласиться. Особенно, если обратить внимание на исторические свидетельства об агрессивном поведении казаков в отношении старшин на радах и случаях проведения внеочередных рад, на которых управленческий аппарат Запорожской Сечи резко менялся[131].
Отдельно необходимо отметить роль старейшин в среде запорожцев. «Сивоусые диды» пользовались безмерным уважением и обладали огромным влиянием на радах. Они являлись хранителями обычаев запорожцев. Против их воли не мог принимать важные решения даже запорожский кош. Даже во второй половине XVIII в. старейшины сохраняли свое влияние. Примером этому может быть ответ посланца запорожцев А. А. Головатого в 1744 году на упреки князя Г. А. Потемкина, приведенный А. А. Скальковским: «…кошевой и старшина тому не причиною… кoшевoму и старшинам кучaть стapики, атаманы и войско…»[132].
Судебная система и порядок судопроизводства в Запорожской Сечи были своеобразны. Запорожцы не имели письменных законов, полагаясь на устоявшиеся обычаи. Следует заметить, что наказания у сечевиков были достаточно суровыми[133]. Решения принимались быстро и быстро исполнялись без оформления каких-либо документов[134]. Соучастники наказывались одинаково с исполнителем. Тюрьмы находились как в самой Сечи, так и в паланках. Суд могли проводить: паланковый полковник, паланковая рада, куренной атаман, войсковой судья, кошевой атаман, войсковая рада. Субъект судопроизводства зависел от уровня совершенного преступления и сложности его расследования.
Очевидно, что суровость наказаний за преступления была необходима для поддержания порядка в условиях, когда в Запорожскую Сечь приходили люди разнообразного толка. «Случайные» запорожцы либо погибали от наказания за преступление, либо уходили, не прижившись. Такой вывод подтверждает и тот факт, что за преступления, совершенные за пределами запорожских земель, казаки не привлекались к ответственности в Запорожской Сечи. Так, например, в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА) представлены в большом количестве дела по жалобам жителей территорий соседних с запорожскими землями на действия казаков, по которым не проводилось следствие[135].
Taким образом, система самоуправления Запорожской Сечи обладала многими специфическими особенностями, главными из которых были народовластие и равноправие сечевых казаков при участии в радах, выборах должностных лиц, пользовании природными угодиями. Особенно следует подчеркнуть, что запорожская система самоуправления сформировалась и существовала в те времена, когда в окрестных государствах существовали совершенно иные порядки государственного управления. А для рассматриваемого нами периода сер. ХVII – кон. ХVIII вв., когда Запорожская Сечь имела наиболее тесные контакты с российским правительством и подчинялась ему, особенно разительно противопоставление сечевого самоуправления и российской абсолютной монархии, опиравшейся на феодально-крепостнические порядки. Такое положение дел подталкивало запорожцев к отстаиванию своих прав и интересов перед лицом имперской политики России, которая стремилась установить в Запорожской Сечи систему самоуправления, характерную для других российских казачьих войск.
Результаты рассмотрения системы самоуправления Запорожской Сечи позволяют нам перейти к работе над следующими вопросами, входящими в область интересов нашего научного исследования, а именно: к определению степени возможности называть Запорожскую Сечь государством, к более точному определению ее международного статуса, а также к проведению сравнительного анализа со схожими с ней по статусу, условиям возникновения и развития образованиями.
Глава 2
Запорожская Сечь как квази-государственное образование в сравнении с другими квази-государственными образованиями, сформировавшимися в схожих условиях
2.1. Черты государственности в системе самоуправления Запорожской Сечи
Рассмотрев систему самоуправления Запорожской Сечи, можно определенно установить то, что такая система имела автономную природу на протяжении всей своей истории. Представляет интерес, что система сечевых органов военно-административной власти распространяла себя и на выполнение сложных функций внутренней и внешней политики, присущих лишь государственной власти. Это позволило некоторым авторам рассматривать Запорожскую Сечь в качестве своеобразного государственного образования с яркими демократическими началами и чертами раннебуржуазных республик[136].
Но, несмотря на такие утверждения, авторами подобных работ не проводился полный анализ признаков государственности Запорожской Сечи, либо их работы были направлены на изучение украинской государственности, что не дает возможности до конца разобраться в этом вопросе. Между тем, эта проблема имеет большое значение для понимания всей истории Сечи и ее взаимоотношений с различными государствами.
Многими историками проводилось исследование самоуправления в Запорожской Сечи, но они не ставили своей задачей выявления черт государственности[137].
Для того чтобы осуществить такое исследование необходимо задаться вопросом: что представляет собой государство? А также обозначить признаки государства. По этим признакам и будут выявлены черты государственности Запорожской Сечи, а это, в свою очередь, позволит ответить на вопрос, была ли Запорожская Сечь государством или представляла собой иное образование.
Вопрос о том, что такое государство, сложный и дискуссионный, особенно если рассматривать государства XVI–XVIII вв. Самое простое общее определение: «Государство представляет собой политическую организацию общества, основанную на публичной власти, централизованном управлении обществом и применении силы принуждения»[138]. Большинство ученых-правоведов сходятся во мнении, что наиболее существенными признаками государства, при отсутствии которых не приходится даже говорить о самом понятии государства, являются: территория, население, публичная власть (но не общественная власть), право, правоохранительные органы, армия, налоги, суверенитет. Рассмотрим каждый из этих признаков применительно к Запорожской Сечи.
Несомненно, Запорожская Сечь обладала собственной
В Сечь стекались те, кто был недоволен жизнью в своем государстве. И естественным образом они вырабатывали альтернативную систему самоуправления в противовес системам государственного управления окружающих Сечь стран. Хотя Сечь была изначально составлена из днепровских казаков, о происхождении которых существует довольно большое число версий, рассмотренных в первой главе, население Сечи формировалось из представителей различных народов, но основу составляли выходцы из Гетманщины. Здесь важно заметить то, что жители Запорожской Сечи одновременно дистанцировались как от самой Гетманщины, так и от подданных других стран[139]. Кроме того, население Запорожской Сечи имело определенное расслоение, имевшее много общего с сословным делением других государств того времени.
Как нам известно из первой главы, в самой Сечи находилась «гвардия» запорожского казачества – сечевики – опытные воины, добровольно принявшие безбрачие. Они называли себя «товариществом» и в войсковом, административном, хозяйственном отношении делилась на 38 куреней. Женатые казаки проживали в «паланках» и «зимовниках», занимаясь там хозяйством. Села и зимовники входили в состав паланок. Таким образом, паланки были административно-территориальными единицами запорожских земель. Кроме зимовчан на Запорожье жили еще и посполитые люди, то есть крестьяне, сбежавшие от панского ига. Посполитые жили семьями, хуторами и даже целыми селениями[140]. Численность жителей запорожских земель варьировалась в зависимости от исторических периодов. Точно это население никогда не пересчитывали, так как этому противились сами запорожцы. Казаки считали преимуществом неведение врага или потенциальных врагов о состоянии их дел и их численности. В начале своего существования запорожцы представляли силу в несколько тысяч человек. Но постепенно их число росло и, по материалам А. Скальковского, все население Сечи к концу ее существования составило 100 тыс. человек[141].
К демократическим основам публичной власти Запорожской Сечи относятся следующие характеристики. Все административные должности в Запорожской Сечи были выборными. Избранники могли быть смещены в любой момент и заменены новыми, если вызывали недовольство среди казаков. Наиболее существенные вопросы решались сечевым товариществом сообща.
К органам публичной власти на Запорожье относились: войсковая рада, куренные и паланочные рады, старшинные сходки и запорожский кош (правительство), состоявший из ряда должностных лиц, возглавлял которых кошевой атаман.
Органом, который сосредотачивал в себе всю полноту публичной власти, была войсковая рада. Рада была и высшей инстанцией по законодательным, исполнительным, надзорным, судебным и военным вопросам. Как нам уже известно, рады проводились в определенном порядке, по запорожским обычаям, в определенные дни года, но созывались и чрезвычайные рады, собиравшиеся по мере надобности и при исключительных обстоятельствах[142]. По аналогии с войсковой радой проводились куренные и паланочные рады, но на них решались менее важные вопросы и происходили выборы должностных лиц местного уровня. Помимо общих собраний у запорожцев проходили старшинские сходки[143], которые были призваны решать малозначительные вопросы, или же тайные дела, требовавшие немедленного исполнения.
Выборы должностных лиц на радах обычно сопровождались борьбой партий, а это придавало им шумный характер с усиленной агитацией и острыми столкновениями сторон. Иногда эта борьба заканчивалась кровопролитием[144]. Это очень напоминает по своему характеру вечевое управление в Новгородской и Псковской республиках. И такое сходство становится еще более очевидным, если обратить внимание на роль запорожских старшин, которые постепенно становились крупными собственниками. Таким образом, запорожские старшины могли очень сильно влиять на политику Сечи. Этим они схожи с боярским советом господ Великого Новгорода.
Правительство Запорожской Сечи, то есть запорожский кош, был подчинен общей войсковой раде, но выполнял функции исполнительной, надзорной, судебной и военной власти. Глава коша – кошевой атаман обладал неограниченными полномочиями только во время боевых действий и других чрезвычайных обстоятельствах. Во всех остальных случаях он не мог принимать важные решения без одобрения остальных казаков. В этом его должность схожа с должностью тирана в полисах Древней Греции или диктатора в Древнем Риме, то есть главы государства выбранного в тяжелый период для страны и наделенного огромными полномочиями для быстрого решения сложившихся проблем. После преодоления государственных трудностей тиран становился обычным архонтом и мог быть смещен посредством перевыборов.
Другие должностные лица запорожского коша: судья, есаул и писарь – также выполняли важные государственные функции. Из первой главы нам известно, что войсковой судья выполнял судебные обязанности, но его решения могли быть обжалованы у кошевого атамана или на войсковой раде. При долгом отсутствии кошевого атамана на Сечи, войсковой судья выполнял его обязанности. Войсковой писарь подсчитывал и записывал войсковые приходы и расходы, составлял и рассылал официальные документы и т. п. Войсковой есаул обладал военно-полицейской властью.
Помимо главных должностных лиц, представлявших правительство Запорожской Сечи, существовали дополнительные, занимавшиеся непосредственно отдельными внутренними делами Сечи или ее отдельных территорий. Наиболее важными из них были куренные атаманы. В распоряжении куренного атамана находилось казначейство куреня; куренной атаман заботился о порядках в курене и жизненных удобствах его обитателей, а на войне руководил своим куренем как войсковой единицей. Управление паланкой осуществлялось по образу и подобию управления всей Запорожской Сечью. В паланках находились свои выборные: полковник, есаул и писарь. Главой паланки являлся полковник. В подчинении полковника находились также атаманы слобод и атаманы крестьянских обществ, так как паланки населяли еще и крестьяне[145]. Окружная старшина сосредоточивала в своих руках не только административную, судебную и финансовую, но также и военную власть. Важными полномочиями, как известно, были наделены войсковые служители.
Важным моментом для определения государственных характеристик Сечи также является и то, что каждое должностное лицо имело свой символ власти. Эти символы рассматривались в первой главе настоящего исследования.
В сравнении с государствами XVI–XVIII веков система управления Запорожской Сечи представляла собой достаточно цельный и отлаженный механизм управления.
Рассмотрев особенности структуры власти Запорожской Сечи, очевидным становится наличие других признаков государства: права, правоохранительных органов, армии, налогов. Но к этому нужно добавить следующее.
В среде запорожских казаков не принимались и не действовали законы других государств, за исключением периода Новой Сечи, когда Российская империя пыталась навести в Сечи свои порядки. Но даже в этот период запорожцы не подчинялись имперским правовым актам[146]. Главными источниками права на Сечи были обычаи и решения рад. Обычаи, сложившиеся в среде казаков, регулировали основные общественные отношения. Если же возникал случай, не предусмотренный обычаями, то он рассматривался должностными лицами, либо на раде. По своему характеру
Очень ярким признаком государственности Запорожской Сечи являлась самостоятельная
Что касается
Осуществленный анализ позволяет заявить, что Запорожская Сечь обладала всеми признаками государства, хотя некоторые из них носили характер, близкий к формальному. Слабыми сторонами Запорожской Сечи в вопросе определения ее как государства являются: неполный внешний суверенитет, отсутствие своей собственной денежной системы, сравнительно небольшое население. Именно недостаток в людских ресурсах обусловил другие слабости. Запорожская Сечь не могла на равных соперничать с мощными соседними государствами, что подталкивало ее выступать в союзе с тем или иным государством или под его покровительством. Каждое государство имеет форму правления, административно-территориальное устройство, политический режим. Если попробовать определить Запорожскую Сечь как государство, то очевидным становится, что форма правления Запорожской Сечи – республика. Административно-территориальное устройство унитарного типа, основанное на делении на паланки с паланковой администрацией. Хотя достаточная самостоятельность паланковой администрации позволяет заметить и черты федеративного устройства. Политический режим можно назвать демократическим. Но на время военных действий он трансформировался в авторитарный. При этом можно добавить, что столицей территории запорожских казаков была Запорожская Сечь. Это название распространялось на все территории запорожских казаков. Она часто меняла свое местонахождение, обычно по военным причинам. Государственной религией Сечи было православное христианство. Кроме того, Запорожский Кош всегда подчеркивал независимость своей церкви и духовенства от общей Русской или Греко-Восточной Иерархии[148]. Четко определенного герба на Сечи не было. Но существовало общевойсковое знамя и печать. Знамена и печати были также у каждого куреня и паланок[149]. На них обычно изображались религиозно-воинские образы.
Выявленное положение вещей в вопросе о чертах государственности Запорожской Сечи дает возможность определить ее как государство, так как ей присущи наиважнейшие признаки государства. Но это было бы не совсем правильно. Зародившись как военно-административная организация Запорожская Сечь переросла это понятие. Из-за своей самостоятельности Сечи пришлось столкнуться со многими трудностями, теми трудностями, которые способно решать только государство. Поэтому ее чисто войсковой аппарат управления распространил на себя государственные функции. В Российской империи Запорожская Сечь существовала как государство в государстве, и этому был положен конец. Слабость Сечи как государственного образования предопределила ее судьбу. Но признак слабости Запорожской Сечи как государственного образования является ключевым. И, в сочетании с сепаратистскими стремлениями, он позволяет определить Запорожскую Сечь как
Таким образом, Запорожская Сечь рассматривается нами как квази-государственное образование, сформировавшееся на стыке интересов трех сильнейших государств Восточной Европы: России, Речи Посполитой и Османской империи. Образование и развитие Запорожской Сечи происходило в рамках процесса колонизации «диких земель». Но ввиду особого территориального положения Запорожская Сечь долгое время обладала возможностью существовать в качестве государственного образования и проводить свою независимую политику, опираясь на поддержку той или иной страны-покровителя. Благодаря чему, Сечь смогла достаточно долгий период сохранять свою уникальную систему самоуправления.
Такой вывод дает нам возможность перейти к следующему этапу нашего исследования, то есть к проведению сравнительного анализа внутреннего устройства, системы самоуправления, международных отношений, исторических процессов и других характеристик Запорожской Сечи и квази-государственных образований, сформировавшихся и существовавших в схожих с Запорожской Сечью условиях. Такое сравнение будет иметь большую ценность для понимания роли и места Запорожской Сечи в отечественной и мировой истории. Изучение системы самоуправления Запорожской Сечи будет дополнено посредством установления схожих черт, которые выработались в различных обществах, проходивших через схожие исторические процессы. Таким образом, сравнение будет направлено на выявление общих черт и общих процессов. А это уже, в свою очередь, позволит взглянуть по-новому на сам статус Запорожской Сечи и объяснить на основе исторических аналогий процессы, происходившие с ней, включая процесс взаимоотношений с Российской империей и те процессы, которые привели к ее упадку.
Поиск такого рода квази-государственных формирований не ограничивается ни географическими, ни временными рамками. Но, здесь необходимо отметить еще и то, что сходство с запорожскими казаками можно найти во многих воинских формированиях, существовавших в различные исторические эпохи. Определенные исторические параллели и сходные черты можно увидеть при сравнении запорожцев со скандинавскими викингами, индийскими сикхами, сербско-хорватскими граничарами, венгерскими секеями, турецкими янычарами, древнегреческими полисами (например, Спартой) и др. Но все они имеют разные основания для проведения сравнительного анализа с Запорожской Сечью. Для более точного определения природы Запорожской Сечи необходимо учесть условия, в которых она образовалась и существовала. Полное же соответствие с поставленными нами условиями для такого сравнения характерно только для нескольких воинских формирований. Это военно-монашеские рыцарские ордены и флибустьеры Антильских островов. Именно эти воинские объединения в той или иной степени обладали квази-государственным статусом, а также формировались и существовали в схожих с Запорожской Сечью исторических условиях. В соответствии с первой главой настоящего научного труда к этим условиям относятся, главным образом, процессы колонизации и формирование буферной зоны между несколькими сильными международными противниками.
Следует заметить, что не все военно-монашеские рыцарские ордены соответствуют нашим условиям сравнения. Но, тем не менее, многие из них создавались как инструмент экспансии и колонизации новых территорий и зачастую действовали в зонах столкновения нескольких сильных государств, используя такое положение для своей выгоды.
Если искать воинские формирования, имеющие сходство с Запорожской Сечью, то невозможно не обратить внимание на другие казачьи войска. Они действительно имеют большое сходство с запорожцами, но все они достаточно быстро утратили свою автономию и подчинились России. У них не было другой альтернативы, так как в местах их образования Россия играла ведущую роль, и не было других государств, которые могли составить ей конкуренцию. Запорожская Сечь, благодаря своему уникальному положению, шла несколько иным путем вплоть до своего уничтожения.
2.2. Запорожская Сечь и европейские военно-монашеские рыцарские ордены
Начиная сравнивать Запорожскую Сечь и военно-монашеские рыцарские ордены, следует отметить тот факт, что сама Сечь рассматривалась рядом историков, например А. А. Скальковским и Д. И. Эварницким, как
Между тем, пробел, который мы хотели бы восполнить, имеет большое значение для понимания преемственности и связи с традиционными мужскими союзами на Руси, такими, как казачество в целом, гайдамацкие, ушкуйнические, разбойничьи братства, вольные промысловые артели. Полагаем, что эти сообщества имеют общие корни, выходящие из традиций военной демократии славянских племен.
В ряду современных исследователей, которые изучали Запорожскую Сечь как духовно-рыцарское братство следует отметить Р. В. Багдасарова и В. Акунова[154]. Их работы заслуживают особого внимания. Эти авторы рассматривают Запорожскую Сечь непосредственно как духовно-рыцарский орден, но их исследования, главным образом, связаны с культурной и нравственной стороной вопроса. Мнения о рыцарской природе Запорожской Сечи, не вдаваясь в религиозную и организационную составляющую, придерживается и А. Б. Широкорад[155].
Что же сближает товарищество запорожских казаков и западные ордены странноприимцев-иоаннитов, храмовников-тамплиеров, кавалеров Святого Лазаря, тевтонских рыцарей и др.? Несмотря на закономерное противопоставление казацкой вольницы и европейского рыцарства, а также Московского государства, важно отметить, что западное рыцарство было довольно часто в сильной оппозиции к королевской власти и власти папы римского. Для Запорожской Сечи также характерно подобное противостояние, которое завершилось тем, что она не смогла найти себе место в Российской империи, и, в конце концов, была упразднена. Жесткая иерархическая структура европейских рыцарских орденов позволяет сделать вывод не об идентичности с восточным их аналогом, а о специфике Запорожской Сечи. В этой связи интересным является вывод исследователя летописей взятия Сибири и хроник Конкисты В. Б. Земскова: «Русь не знала рыцарства в европейском значении этого понятия, инициатива открытия и завоевания Сибири принадлежала не центровому, а маргинальному в социальном и культурном отношениях сословию – казацкой вольнице…»[156].
Важное научное значение для нашего сравнения представляет выявление
Изначальные идеи, лежавшие в основе существования Сечи, схожи по своей природе с мировоззренческими позициями духовно-рыцарских орденов Западной Европы, но имели и свою специфику. Наиболее заметной структурной особенностью Запорожской Сечи является объединение по образу пастушьего кочевья, в отличие от духовно-рыцарских братств Запада, имевших форму организации строительного цеха.
Интереса заслуживает и тот факт, что название главной ставки Запорожья – Кош, а также его устройство родственны татарскому «кхош» – в переводе «укрепленный табор». «Кхошем» назывались десять объединенных овечьих стад (к 1775 г. Сечь была поделена на 10 административных округов – паланок). У крымских татар при каждом стаде было три чабана. Один из них становился начальником пастухов объединенного стада и получал титул одамана. Главное управление всеми стадами осуществлялось из кхоша, где и находился одаман[158]. Поэтому слово Кош означало правительство Запорожской Сечи.
Именуя себя «товариществом», запорожцы подчеркивали благородство своего звания и принадлежность к рыцарскому сословию. Связано это с тем, что в войске Речи Посполитой представителями товарищества считались исключительно дворяне. Воины, не являвшиеся дворянами, составляли «жолдацтво».
Сходство с рыцарскими католическими орденами так же заключается в том, что низовое казачество связывали тройные узы общины, веры и призвания, которые предполагали
Кроме того, в самой Сечи не могло быть семейной жизни, потому что по войсковому обычаю женщине не позволялось быть в Сечи. Такое отношение к женщинам свойственно обычно только монашескому менталитету и связано с почитанием Богородицы. Ведь сложные условия жизни не являлись препятствием к семейному образу жизни для других казачьих войск. В этом прослеживается связь с монастырями святой горы Афон. Запорожцы имели тесные контакты с православными монашескими обителями афонской горы, в которую также не пускали женщин. Афон – удел Богородицы, имел явные черты государственности, как и Запорожская Сечь. В Сечи находился собор Покрова Пресвятой Богородицы, и этот праздник имел для казаков двойное значение: под омофором Богоматери они не боялись ни вражеского оружия, ни грозной стихии. Под покровительством Богородицы они должны были сохранять безбрачие и исполнять принятые обеты[160].
Связь запорожцев с Афоном не прерывалась и в годы пребывания Сечи на землях крымского хана[161]. Подобная крепкая взаимосвязь рыцарских и монашеских орденов издавна существовала в Европе: храмовники, госпитальеры, цистерцианцы и т. д. Кроме того, запорожцы контактировали и с Мальтийским Орденом.
Прямым следствием безбрачия была невозможность отчуждения или наследования должностей и земельных наделов в среде сечевиков. Такое положение вещей создало экономическую основу для уникального общественного устройства, которое К. Маркс рассматривал как «республику» и восхищался духом «славного Запорожья»[162].
Отношение запорожцев к власти так же имеет большое значение. Выбор кошевого атамана основывался на его превосходстве в воинских науках и авторитете, но это не давало ему, как и любому Магистру военно-монашеского ордена, права на распоряжение судьбой братства-войска единолично. Атаман и войсковая старшина во всех важнейших вопросах обязаны были советоваться с «товариством». Решение выносилось, прежде всего, войском. Об этом свидетельствуют запорожские грамоты.
Обычаи и ритуалы, традиционные для Запорожья, при выборе должностных лиц были наполнены православной сакральной символикой, что также роднит Сечь с духовно-рыцарскими братствами. Это и ритуальное унижение вновь выбранного кошевого атамана, и «символика военных ступеней», связанная с небесным воинством и его предводителем Архангелом Михаилом, и др.[163]
Чин кошевого атамана, как и титул великого магистра западных орденов, совмещал гражданские, военные и духовные дела.
Во время богослужений атаман занимал в храме особое место – «стасидию» из резного дерева, окрашенного в зеленый цвет. На имя кошевого атамана направлялись не только царские и королевские, но и церковные грамоты. Священнослужители Запорожской Сечи, а также сами казаки присягали избранному кошевому[164]. Любой священнослужитель сечевого храма, мог быть по требованию кошевого немедленно удален из Коша и заменен более подходящим. Когда кошевой атаман находился в Сечи, над его станом поднимался белый стяг и опускался при его отсутствии. Так же белый флаг спускали и над свежей могилой сечевика. Такой же обычай просматривается во многих рыцарских орденах[165].
Изучение регалий и знамен Запорожского Войска приводит к выводам, которые идут вразрез с утверждением о том, что запорожцы представляли собой дикую свору босяков, не руководимых никакими моральными законами. Права на регалии запорожцев подтверждались королями Речи Посполитой, Рюриковичами и Романовыми, крымскими ханами. Эти регалии почитались как воинские святыни и хранились в войсковом храме. Тот факт, что Запорожский Кош, помимо общевойсковых знамени и печати, имел также куренные прапоры и иные клейноды, приравнивал его членов, по крайней мере, к кавалерам-баннеретам рыцарской иерархической пирамиды. Свои регалии запорожцы называли «клейнодами». Это слово в Речи Посполитой означало герб и акт на дворянский титул.
Для западных орденов характерна
Важным свидетельством того, что вступление в запорожское товарищество напоминало приобщение к рыцарскому братству, являются и два других традиционных ритуала:
Важное значение имел и институт побратимства как остаток сохранявшейся в Запорожье православной воинской традиции, практически исчезнувший в России к XVIII в.
«Никогда ни один раскол не закрался в ее исповедание»[172], – писали о Сечи церковные историки. Богослужение в Коше совершалось постоянно каждый день по монашескому чину. В XVII в. запорожцы возглавили вооруженную борьбу против Унии. Военные акции против Крыма и Турции проходили под лозунгом священной борьбы с мусульманами. Некоторые западные историки рассматривали борьбу запорожцев с мусульманскими странами как своеобразный крестовый поход[173]. Католики же в целях крестового похода создали ряд военно-монашеских рыцарских орденов, например, тамплиеров (храмовников), госпитальеров и др.
Рядом историков отмечались особенности управления Запорожской церковью[174]. Но эти особенности обуславливались положением самой Сечи. Будучи выборным главою монашеско-рыцарской общины, кошевой обладал и духовной властью. Поэтому любой служитель мог быть немедленно удален из Коша и заменен более подходящим.
Архидиакон Павел Алеппский, посетивший Украину со своим отцом Антиохийским патриархом в середине XVII в., приводит следующее свидетельство: «…на дверях каждой из казацких церквей бывает железная цепь, вроде той цепи, которую налагают на шею пленникам. Всякому кто приходит на рассвете после звона, вешают эту цепь на целый день, и он остается распятым на дверном створе, не имея возможности шевельнуться. Это его епитимия»[176]. Он так же отмечал еще один интересный момент, связанный с Запорожской Сечью, ярко характеризующий сечевиков: «Тут они построили большую неприступную крепость, в которой стали селиться храбрые юноши из чужеземцев, но без женщин…»[177]. Это указывает на то, что в среде запорожцев иностранцы не были редкостью и на то, что многие из них принимали православную веру.
Тем не менее, существует немало утверждений негативного характера о религиозности запорожских казаков. Это объясняется, прежде всего, политикой окружавших Сечь стран, особенно католических, которым выгодно было распускать такие слухи. Кроме того, для простого населения, многие обычаи и поступки запорожцев могли казаться кощунственными. Таким образом, запорожцы сами давали повод для таких толков. Одновременно отсутствие в жизни казака корыстных устремлений объясняло изображение ее народным творчеством тяжелой, наполненной трагизма, но вместе с тем благородной и почетной.
Рыцарское нестяжание запорожцев проявлялось в «опановании» награбленного добра и искрометном проматывании личной доли. Стремление к богатству «нимало не уважалось», а от искусства «не собирать сокровищ на земле» зависел престиж сечевика[178].
Д. И. Эварницкий точно подметил, что «в основе характера казака лежала всегда двойственность…»[179]. Это и власть без наследования, и свобода без порабощения, и война без пощады и желания выжить, и разбой без корыстолюбия. Такие воззрения запорожцев находили аналогию в духовно-нравственном эталоне православия и обуславливали создание альтернативного общества в сравнении с соседними странами.
Важным, сближающим Запорожскую Сечь и западные военно-монашеские ордены, моментом является их устройство в форме
В период Новой Сечи запорожское казачество утратило конкретные условия, которые были необходимы для проявления принципов, характерных для духовно-рыцарского ордена. Вернувшись из Крыма, Кошу пришлось действовать в новых обстоятельствах. Его военная политика стала полностью зависима от Российской империи. Запорожская старшина превращалась в замкнутый класс землевладельцев. Массовый переход населения Украины в казаки 1640—1650-х гг. создал устойчивую тенденцию прихода в Запорожье людей, искавших не реализацию своего духовного и воинского призвания, а менее тяжелых условий труда, материального довольства. Стойко увеличивалось число женатых казаков, умножались торговые операции, число постоялых дворов, питейных заведений. Зажиточные запорожцы для дополнительного обогащения стали заниматься ростовщичеством. «Молодики», бывшие ранее оруженосцами при опытных товарищах, становились наполовину работниками, наполовину армией наемников[180].
Постепенно Запорожская Сечь изжила образ духовно-рыцарского ордена, но древние традиции держали ее на плаву вплоть до ее уничтожения Екатериной II.
Таким образом, по нашему мнению, Запорожская Сечь во многом соответствовала статусу духовно-рыцарского ордена. При этом в сравнении с Западными орденами она имела довольно яркую специфику, которая, тем не менее, не влияла на суть идеи. Изначальная идея духовно-рыцарского ордена, проявлявшаяся в деятельности Запорожской Сечи, постепенно теряла свои позиции. Поэтому достаточно трудно определить Запорожскую Сечь как военно-монашеский православный орден на протяжении всей ее истории. Но там всегда присутствовало относительно небольшое ядро, сохранявшее в себе идеалы православного «степного лыцарства». И именно оно уподоблялось евангельской закваске, которая, составляя малую часть теста, полностью его преобразует.
Рассмотрев сходные черты и процессы, которые происходили в истории Запорожской Сечи и западных воинско-монашеских рыцарских орденов, мы можем приступить к подобному анализу в отношении флибустьеров Антильских островов XVI–XVIII вв. Это исследование позволит нам разглядеть другую сторону истории Запорожской Сечи.
2.3. Запорожское казачество и пиратские объединения Антильских островов XVI–XVIII вв
Обращение к сравнению флибустьеров и корсаров XVI–XVIII вв. с запорожскими казаками того же времени, позволит нам заметить много схожего. При этом сходство, главным образом, нужно искать в государственно-политической роли и внутреннем устройстве, которые были присущи и тем и другим. Так пираты и казаки играли роль колонизаторов и первопроходцев. Конечно, они занимались грабежом, от которого имели немалые выгоды, но это было характерно практически для всех армий и воинских формирований рассматриваемого периода.
Истории флибустьеров посвящены многие научные труды американских и западноевропейских ученых[181], но основная их масса носит описательный характер без серьезной аналитики. Тем не менее, для нашего исследования они будут иметь большое значение, так как в них накоплен богатый фактографический материал. Особенно ценными являются опубликованные исторические источники: документальные свидетельства самих участников пиратских экспедиций[182] и корреспонденция губернаторов английских и французских колоний, к которым примыкают отчеты командиров корсарских (каперских) экспедиций[183].
Если же обратиться к отечественной историографии, то в ней трудно найти серьезные исследования, направленные на изучение истории флибустьеров. Обычно истории флибустьеров уделяется часть объемного исследования общей истории пиратства[184] или она рассматривается как часть истории колонизации Америки[185]. Непосредственным же изучением специфики внутреннего устройства, социальной организации, нравов, обычаев, аспектов повседневной жизни флибустьеров занимался В. К. Губарев[186]. Так как сравнительный анализ Запорожской Сечи и вест-индских флибустьеров на уровне серьезных исследований не проводился, то такое исследование очень ценно. Оно дает материал для сравнительного анализа внутреннего устройства, самоорганизации и самоуправления Запорожской Сечи и вест-индских флибустьеров.
Пиратство известно с древнейших времен. Но пиратство XVI–XVIII вв. было уникальным явлением, которое не идет не в какое сравнение с пиратами других эпох. Исследователь колониальной политики европейских государств Е. В. Тарле давал такое определение пиратам XVI–XVIII вв.: «…это пионеры, добровольцы, «вольные стрелки», лазутчики и деятельные борцы, делающие дело, нужное купечеству и стоящему за купечеством правительству их страны»[187].
Поделиться книгой: