Орбитал

– Ничего не помню, – наконец промямлил Рауль.

   Незнакомец вздохнул. Достал из кармана маленькую плоскую коробочку, вынул оттуда тонкую сигариллу с золотым ободком, и не торопясь, закурил. Дым плотной лентой потек в направлении кондиционера.

– Итак, придется воспроизвести для тебя хронику событий. Твое тело было найдено у входа в космопорт на Авентида Дуарте. Около лежащего на боку мотоцикла с разбитой фарой. Ты врезался башкой в телефонную будку, как шар в кеглю, и отключился. Не хочу звать кого-то помочь вернуть тебе память. Мои люди не славятся деликатностью. Может получиться так, что в результате их усилий твоя амнезия не ограничится сегодняшним днем, а распространится на все периоды жизни. Скажу больше. Благодаря уникальным методам, применяемым моими сотрудниками и их беззаветной любви к процессу, у некоторых "пациентов" в результате физиологического парадокса пропадают не только воспоминания, но и части тела. Отлично, по твоей вытянувшейся физиономии я с удовлетворением вижу, что память все-таки к тебе возвращается. Взрыв. Пострадали люди. Хуже того. Это был не просто взрыв, а попытка покушения на Цезаря Армандо. У тебя в кармане куртки лежало фото. На обороте номер телефона с надписью: "Позвонить по исполнении". Это указывает на твою определенную связь с произошедшим событием. И вот я, Цезарь Армандо, хочу задать чрезвычайно интересующий меня вопрос (и Господь всемогущий помоги тебе, если надумаешь крутить), какого дьявола ты, Рауль Галлехо, делал на Авентида Дуарте, и что тебе известно обо всей этой истории?

   Вот теперь Рауль вспомнил. Перед ним на стуле мрачной горой возвышался тот самый субъект, что лицо было запечатлено на фотографии. Именно он. Его, оказывается, зовут Цезарь Армандо. И, кажется, Рауль уже раньше слышал это имя. Отсюда и смутно знакомый профиль. Точно, что-то было такое в газетах…Армандо…Стоп! "Цезарь Армандо решил навестить город, откуда много лет назад он отправился покорять звезды", "Известный покровитель контрабандистов возвращается поклониться родным святыням". Когда пришло понимание, глаза Рауля рефлекторно расширились до состояния больного базедовой болезнью. Он, осознал, куда влип. Цезарь Армандо не без удовольствия следил за мимической бурей гримас на интерфейсе бедняги Рауля. Когда степень безмолвного ужаса на его лице устроила Большого Босса, он затушил сигарету в хрустальной пепельнице, стоявшей в специальном пластиковом держателе, и мрачно покачал головой:

– Теперь ты вспомнил. Но твоя ли это игра?

– Вы меня убьете?

– Это зависит от сведений, которыми, я надеюсь, ты захочешь со мной поделиться. В искренности твое спасение. Попробуй вывернуться наизнанку, если хочешь остаться в живых, – Цезарь достал коммуникатор, нажал кнопку и повелительно бросил: – Тарсонд, зайди в медблок. Наш пациент проснулся и жаждет общения.

   Уже готового к самой полной исповеди в своей жизни Рауля еще больше в этом направлении простимулировала персона новоприбывшего. Низкорослый, широкоплечий, досиза выбритый крепыш с кошачьими движениями, одним своим видом источал угрозу. Рауль с содроганием отметил, что еще не видел в своей жизни настолько опасного с виду человеческого существа. Когда ему сделали знак говорить, бедолага вздохнул и начал разматывать нитку своих глупостей с катушки времени. Цезарь Армандо сканировал его взглядом и периодически косился на стоявшего у стены Тарсонда. Тот хранил непроницаемое молчание. Когда Рауль окончил свою повесть, Тарсонд медленно и утвердительно кивнул.

– Все это правда? – ворчливо переспросил Армандо.

– Да.

– И что нам делать с этим олухом?

   Тарсонд пожал плечами и недобро ухмыльнулся. В груди у Рауля все сжалось в едином спазме. Армандо потер седую макушку и тяжело вздохнул:

– Мой корабль стартует сегодня. Наверное, стоило бы забрать тебя на орбиту и вытолкнуть голого в шлюз. Как ты мог в это ввязаться, скажи на милость?

   Рауль опустил голову и виновато пожал плечами.

– Ладно. Сдается мне, что ты сам себя наказал. Доктор доложил, что у тебя легкое сотрясение. Он по уши накачал твою тушу обезболивающим, так что до дома ты доберешься. Ребра не сломаны, но есть несколько многообещающих гематом. Твой мотоцикл забрала полиция, так что вызовешь такси. Понял? Чтобы через полчаса духу твоего не было в миле от космопорта! Одежда в платяном шкафу.

   Рауль, шатаясь, добрался до шкафа и, путаясь в своих шмотках, принялся лихорадочно собираться. Когда дверь за ним закрылась, Тарсонд отлепился от стены и сказал:

– Парень не жилец. Он разговаривал с Коди и может дать об этом показания в суде.

– Ясное дело. Этот безмозглый баран оказался, тем не менее, еще и счастливчиком. Будь он футов на тридцать ближе – его потроха бы уже стирали с асфальта. Будь он на такое же расстояние дальше – уже был бы дома, где его наверняка ждет теплый прием. Если его перехватят полицейские, Плешивый все равно найдет возможность его убрать. Какое же это счастье, если оно дает лишь пару дополнительных часов жизни?

– Жаль паренька. Пропадет ни за грош, – многозначительно произнес Тарсонд.

– Ты спятил? Он – слюнтяй и бездарность. Его коллеги твердят об этом в один голос.

– Но фактура…

– Мне в космосе не нужен живой тент от солнца. Большая туша – лишний расход корма.

– А мне бы пригодился парень с такими габаритами.

– Смеешься? Да его может вздуть моя мамаша!

– Мускулы – дело наживное. Четыре месяца под тройной гравитацией и он будет похож на гориллу.

– Ты размяк, Тарс.

– Парень будет обязан вам жизнью, Босс. И потом, его выпишут билет только в один конец. Обратно хода нет. Разве нам не нужны такие отчаянные ребята? – Тарсонд позволил себе легкую улыбку.

   Контрабандист задумался. Потом махнул рукой и буркнул:

– Решил втереть мне очки? Да ты просто пожалел недотепу! Ладно, иди, разберись с этим. Но если задумал рисковать своей шеей – рискуй в одиночку. Не хватало еще, чтобы из-за этого размазни положили кого-то из наших ребят. Мы стартуем через четыре часа. И клянусь святым Антиохом, ни секундой позже!

   Гранитное лицо Тарсонда растянулось в улыбке.

– Спасибо, Босс, – донеслось уже в щель закрывающегося за ним люка.

   …Рауль уныло разглядывал дыры на порванной куртке. Да еще и мотоцикл в полиции! Сколько нужно будет откладывать, чтобы как-то поправить дела? Такси неспешно катило по узким улочкам, сигналя резвящейся в пыли ребятне. Водитель никуда не торопился. "Кариб родится усталым" – вдруг пришла на ум Раулю поговорка.

   Вот она, ненавистная, постылая берлога. Боль в голове начала давить на глаза. Рауль расплатился с водителем, поднялся по шаткой деревянной лесенке на свой второй этаж и провернул ключ в замке. Из прихожей на него дохнуло нагретым воздухом. И запахом мужского парфюма.

– Какого… – хотел пробормотать Рауль, но неизвестно откуда взявшаяся мускулистая рука схватила его за горло и втащила внутрь квартиры. Другая, не менее бесцеремонная длань тут же звонко запечатала ему рот. В прихожей перед Раулем выросла парочка громил. Ладонь-кляп тут же заменили на широкую ленту скотча. Мощный тычок в спину, и Рауль влетел в свою единственную комнату. Коренастая фигура наполовину заслоняла узкое окно. Человек повернулся. Это был Коди. Его губы растянулись в презрительно-сожалеющей улыбке:

– Право, мне жаль, что ты не умер там, на Авентида Дуарте. Это избавило бы тебя от необходимости умирать еще раз, здесь. Зато сохранил наши деньги. Эй, ребята! А ну-ка, обыщите его. У него в карманах валяется тонна кредиток без всякого дела. Нашли? Отлично. Деньги ваши, как и договаривались.

   Рауля усадили на стул. Один из наемников принялся деловито приматывать липкой лентой его щиколотки к ножкам. Руки Рауля остались свободны. Но страх парализовал его настолько, что он не мог пошевелить и пальцем, а лишь с мольбой испуганного животного смотрел на своих будущих убийц. Те, похоже, понимали состояние жертвы и ничуть не опасались бунта. Вдруг ворох старых рекламных брошюрок смыла с обеденного стола прохладная волна сквозняка.

– Кто забыл закрыть дверь? – рявкнул Коди.

   Бандиты виновато переглянулись, и один из них метнулся в прихожую. Почти сразу оттуда донесся сдавленный крик и шум падения. В комнату вошла смерть, и Тарсонд был ее ликом. Второй наемник бросился к нему. Из руки Тарсонда вылетела полоска стали и амбал упал, хватаясь за воздух. Коди рванул из подмышки черный ствол пистолета. Какая-то неведомая сила подкинула Рауля с места. Он попытался сделать шаг, и тут же начал падать вперед вместе со стулом. Но его руки и скрюченные пальцы все равно в яростно-мучительной попытке дотянулись до лица Коди. Не отдавая отчета в своих действиях, Рауль, что есть силы ткнул бандита прямо в глаза и по инерции повалился на него. Оба рухнули на пол. Оглушительно грохнул выстрел. Грудь Рауля ожгло пламенем. Не обращая внимания на боль, он давил и давил. Из горла сквозь скотч прорвалось иступленное рычание. Если бы он мог, он бы, наверное, вцепился зубами в глотку своему врагу и остервенело грыз бы его вены и сухожилья. Подручный Плешивого сначала хрипел под ним, потом затих. Через вечность его плечо затрясла уверенная рука. Скотч сорвали с его лица. С всхлипом через раскрытый рот в легкие Рауля хлынул поток воздуха.

– Эй, тебя задело? Дай, посмотрю! Пуля прошла по касательной. Ты прижал пистолет своим телом к нему вплотную. Только ссадина и ожог! Но свой шрам от пулевого ты успел заработать! Вот ловкач! – Тарсонд ободряюще похлопал Раулю по плечу.

   Но тот лишь тупо смотрел на прожженную майку и багровый вздувающийся под ней рубец. Тарсонд презрительно пнул труп Коди ногой.

– Готов. Пальцами в череп сквозь глазницы.... Не слишком ли личный подход?

   Рауль перевел взгляд на тело и тут же рефлекторно опорожнил пищевод. И затрясся в рыданиях, зажимая рот рукой. Слюна, наполненная желчью, стекала у него по подбородку. Тарсонд легонько, но повелительно отвел его в душ и направил на лицо прохладные искры воды. Сходил на кухню, нацедил в старую немытую кружку немного содовой из сифона, кинул в нее какую-то пилюлю и протянул Раулю:

– Выпей. Коктейль чемпионов.

   Рауль послушно, как ребенок, начал пить сладковатый раствор. Через минуту боль и переживание ушли. В голове прояснилось. Его распирала и переполняла энергия. Тарсонд заглянул ему в глаза:

– Порядок? Иди, переоденься. А я пока приберусь.

   Через минуту Рауль стоял около двери, готовый к выходу или штурму президентского дворца. Из комнаты явственно потянуло дымом. Тарсонд подошел, еще раз придирчиво окинул все вокруг внимательным взглядом и скомандовал:

– Все. Сваливаем. Тебе открывать дверь. Моим отпечаткам нечего делать на этой ручке.

   Тарс легко вел старенький "тахо" в лабиринте улиц. Наконец они вырвались из города, и лицо Рауля охладил напор дорожного ветра. Тарсонд повернулся к нему:

– Слушай, до старта еще больше часа, а мы уже почти приехали. Кормежка на орбите, конечно, ничего, но… ты не хочешь заскочить в придорожное заведение и на прощание полакомиться тарелкой "La Bandera"?

   Обычно Рауль не имел ничего против бобов и мяса. Но не сегодня.

– А я закажу двойную порцию. Хочу надолго запомнить вкус родного блюда.

   Они сидели за столиком у окна. Внезапно Рауль поднялся и направился к стационарному телефону. Его мобильный остался в кармане одного из наемников Коди. В голове Рауля слепился текст, который он сейчас выдаст Тесс: "Привет, я даю тебе отставку. Хватит морочить мне голову и вертеть хвостом за моей спиной. И вообще, я сматываюсь из этого паршивого городишки и улетаю в космос. Adios, guarro!"

   Около телефона стоял небритый детина в клетчатой рубахе и с кем-то неспешно трепал языком. Увидев Рауля, мужик демонстративно повернулся к нему спиной. Но уже через секунду он сидел на полу и изумленно потирал вывихнутую руку. Его дружки начали подниматься из-за столика, ворча, как стая бродячих псов. Рауль стоял перед ними с шальной улыбкой на лице. Рядом с его плечом выросла зловещая фигура Тарсонда. Забияки тут же решили, что случай не стоящий и расселись по местам.

– Хорошо приложил, – оценил Тарсонд, заново вглядываясь в Рауля. – И, между прочим, кому это ты собрался звонить?

– Девушке.

– Рвешь все нитки? У тебя, парень, мозги набекрень. Пока лучше побыть мертвецом. Найденные тела еще не сегодня опознают. А мы к тому времени будем уже очень далеко. Садись на место и закажи себе еще одно пиво.

   …В космосе нет времени суток. Есть вахты. Первая, вторая, третья вахта. Сейчас была бы самая трудная – третья. Бивень, могучий здоровяк с глубоким шрамом на полувыбритом черепе плеснул себе виски и передал бутылку Раулю.

– Ему нельзя. Доктор запретил, – бросил Тарсонд.

– Плевать, – вяло отозвался Рауль и налил себе на два пальца.

   Тарсонд, сидевший на банке, сдал "пятую улицу". Бивень вскрыл карты.

– Два туза.

– Две пары, – ухмыльнулся Рауль, открывая свои.

   Бивень вздохнул.

– Опять я утонул в реке, на "ривере". Черт знает, как везет этому новичку. Прямо жуть берет, когда играешь против него.

   Они подняли стаканы и сказали друг другу традиционное:

– Салют.

Орбитал

(Клякса-2)

– Что, по-вашему, сейчас самая дешевая вещь в космосе?

– Твой нос!

– Жизнь человека, который после того, как патрон ему сказал «нет», говорит в ответ: «а вот я считаю…».

– Содержимое конвертера до рекуперации! – глубокомысленно изрек Рауль.

Его толстые пальцы бессмысленно крутили в руке мятую салфетку.

– Incorrecto, compadre. Вы не правы, ребята. Самая дешевая вещь во Вселенной сейчас – энергия. Э-нер-ги-я. Черпай, сколько хочешь. А самое дорогое, по-прежнему, наше время. Ну, не странно ли? – док приподнял свою чашечку кофе и, значительно поджав губы, произнес. – Салют.

– Салют, Ману, – эхом ответили остальные.

«Живые обои» на стене мигнули. Зеленые ковыльные волны  сменились хорошеньким личиком «мисс Сектора Зулу»:

– Внимание, вторая вахта начинается через двадцать минут. Просьба ко всем сотрудникам Орбитала проследовать на свои рабочие места. Шлюз номер три на внешнюю обшивку будет открыт по графику. Обходчикам – приготовиться.

Рауль вздохнул: «Что за девочка! Encanto! Просто прелесть! И почему он ни разу не сталкивался с ней в коридорах жилого блока? Впрочем, это не удивительно. Постоянный состав Зулу – пятнадцать тысяч душ, переменный – шестьдесят в декаду. Лица мелькают, словно карты в руках Сантьяго при раздаче».

Народ в пульперии зашевелился, собираясь на службу. Док вытащил из-под стола свой темно-зеленый пластиковый термос и заговорщицки подмигнул.

– Baja el precio de la comida sin vino! Невелика цена еде без вина!

Рауль отрицательно покачал головой:

– Нет – нет, Мануэль. У нас в гидропонном резервуаре датчики на состав воздуха. Не хватало мне еще и штрафа ко всем бедам.

Невысокий вертлявый Сантьяго вальяжно протянул руку к «сосуду греха», как именовал его Ману:

– А я не откажусь. Плесни-ка мне, док, – и в ответ на недоуменные взгляды пояснил. – Хватанул вчера «солнечного ветра» на уловителях. Теперь неделю буду отвисать на промывке в карантине.

– Халатность? Или служебная необходимость? – осведомился Рауль, наблюдая, как маслянистая жидкость цвета ржавчины струится в кофейную чашку.

Санни довольно осклабился, блестя белоснежными зубами:

– Служебная. Suerte! Пронесло. Спасибо доку, поставил визу на рапорте. Спиши– ка с меня пару единиц за выпивку. Пароль мой помнишь? – и подставил Мануэлю плечо с мигающим на ткани комбеза коммуникатором. – Ох-хо-хо, ребята. Неделя расслабона. Пойду наверх, буду клеить богатых туристок.

– А как ты, стесняюсь спросить, пролезешь на швартовый ярус? – ехидно поинтересовался Серхио, наладчик фотоэлектрических модулей.

– Имею допуск. Акцептированный, – важно ответил Сантьяго. – Обошелся мне в двести единиц.

– Фью-ить! – присвистнул Серхио. – Да за такие деньги можно…

Санни в шутку толкнул приятеля в плечо:

– Если так будешь думать, то и вправду лучше не заморачиваться. Ничего. Я в себе уверен.

Его хвастливую речь перебил мелодичный голос дикторши:

«Внимание! До начала второй вахты осталось десять минут. Пройдите пожалуйста к своим рабочим местам…»

Орбитал. Многосуставчатый паук с ноздреватыми щупальцами посадочных пирсов. Звездная стрекоза с фасеточными крыльями солнечных батарей. Космический жук в панцире противометеоритной защиты. Многоножка в иглах антенн. Ее сердце – трехмильные реакторные блоки. Исполинское узловатое тело, как и положено насекомому состоит из тысяч сегментов. Жилые сектора, производственные уровни, транспортные пакгаузы, гидропонные фермы, сеть конвертерных шлюзов и все это оплетено кровеносными сосудами воздуховодов. Где-то в подбрюшье затерялся личный встроенный юферс Цезаря Армандо. Рауль Галлехо уже пять месяцев мог считать себя его полноправным гражданином. Гражданином? Ха. Convicto! Каторжанином! Рабочим испольщиком без всякой надежды на выплату аренды. Удивительно, что на Земле Цезарь Армандо имел сомнительную репутацию контрабандиста. А тут, на Орбитале, считался вполне респектабельным бизнесменом. Что не мешало ему промышлять сотней делишек, окрашенных разной степенью темноты. Рауль прибыл сюда в качестве пассажира собственного рейдера Большого Босса после скверной истории произошедшей с ним в Санто-Доминго. Путь обратно Землю был для него закрыт. На неопределенное время. Которое возможно будет сократить пропорциональной инъекцией денежных знаков в жадные лапы таможенных чиновников.  Сократить. В реалиях сегодняшнего дня этот срок стал стремиться к бесконечности. Его, Рауля, взял под свое покровительство патрон охраны всесильного Цезаря, да что толку? Так уж устроен этот мир. Хорошим парням в нем мало что достается gratis, задаром. За все приходится платить звонкой монетой, временем, жизнью. Или универсальными единицами Орбитала, принятыми здесь вместо валюты, поскольку энергия в космосе обесценилась.

Топая по узким коридорам и поворачиваясь к встречным «плашмя» массивными плечами, Рауль думал о Сантьяго: «Вот оборотистый парень. У такого, наверное, нет проблем с девчонками. Улыбчивый, с юморком. Не то, что я – угрюмый амбал, ростом под потолок. Двух слов связать не могу на свидании. Какой толк от размеров одежды, если она не заполнена стальными мышцами?».

И то верно. Имея габариты надувного матраса, он не мог похвастаться силой. Так сложилась его биография. Много детских болячек и тихий нрав не позволили Раулю стать устрашающим детиной с пудовыми кулачищами. Вместо этого он вырос в большую, но плюшевую игрушку. Тарсонд Вайл, его ангел-хранитель дал строгий наказ: будешь торчать на Орбитале, пока не превратишься в гориллу. После этого подумаем о твоей дальнейшей карьере в глубоком космосе. Спортзал, максимальные нагрузки и сон под повышенной гравитацией. Сердце не выдержит? Значит – не стоило тебя спасать. Захочешь – сможешь. Других нам в организации не требуется.

Легко сказать! Качалка – семьдесят единиц в месяц. Витамины, стероиды, специальный режим сна – еще столько же. Как свести концы с концами, имея месячное жалованье –  четыреста восемьдесят и долг Цезарю Армандо в полторы тысячи? А вычеты за воздух и воду, жилье и питание? Платные каналы визора, чашка искусственного кофе в пульперии. За три декады набегало больше трех сотен. И почти никаких развлечений, потому что иначе в оплату долга нечего будет вычитать.