Восхождение

Айра сочувственно улыбнулась.

- Не вышло?

- Не то чтобы... но я работал, как одержимый. Отыскал несколько вариантов текстов пророчеств Марриоры. Я выучил эльфийский, чтобы работать с первоисточником и не зависеть от переводчика. Снова побывал у эльфов, поговорил с их Старейшинами... правда, они быстро смекнули, что я не просто так гонюсь за знаниями, и вежливо попросили меня покинуть их Лес, настоятельно посоветовав больше не возвращаться. Меня, естественно, это не остановило. Я продолжал искать самые крохотные указания на Занд, малейшие зацепки на то, что там хранится, смутные упоминания, легчайшие намеки, сомнительные предположения...

- Наверное, ты был в этом далеко не первым, раз хоть что-то нашел?

- И, боюсь, не последним, - невесело усмехнулся призрак. - Но ты права - если хорошенько порыться в архивах, можно многое найти и сопоставить. В частности, то, что сведения о прошедших Катастрофах кем-то тщательно и очень старательно вымараны из всех источников, что каждой Катастрофе предшествовало рождение редкой силы мага... помнишь саму Марриору? Или архимага Иберратуса, о котором с таким восторгом пишут в ваших учебниках? Дескать, он был одним из немногих, кто был способен почти постоянно находиться в состоянии Озарения, а потому не знал себе равных? О том, что Катастроф было не две, а гораздо больше, только память о них стерлась так давно, что этого уже почти никто не помнит... мне понадобилось немало времени, чтобы сопоставить некоторые факты и прийти к ошеломляющему выводу. А потом ворваться в дом к одному своему другу и с ходу заявить, что наш дражайший Совет находится в подлом сговоре с эльфами.

Айра ошарашенно моргнула.

- Что?!

- Вот и я так сказал, когда впервые об этом подумал. Но потом понял, что кроме Совета просто некому было портить архивные записи с такой тщательностью и скрупулезностью. Некому и не для чего замалчивать сам факт существования Занда... а такое было! Лет, этак, за двести до рождения Академии! Или, например, вытребовать с Четырех Королевств не только полную неприкосновенность для Занда, но и целую армию Охранителей, которые, между прочим, не столько берегут нас от Занда, сколько его охраняют от нас. Понимаешь?

- Ты хочешь сказать... они стерегут то, что там спрятано? - нерешительно предположила Айра.

- Именно! Причем, стерегут не первый век и в полном согласии с эльфийскими магами, гномьими королями и многочисленными Кланами вампов! И стерегут так, как не всякую сокровищницу!

- Значит, там спрятано что-то ценное, - задумчиво проговорила девушка, машинально теребя сиреневую прядь в своих волосах. - И значит, те, кому надо, об этом прекрасно осведомлены. Интересно, что бы это могло быть?

- Сердце... - вдруг неслышно шепнул Марсо, разом поблекнув и потускнев. - Говорят, там спрятано Сердце нашего мира. Его основа. Стержень. Его дух и живое начало. Сердце Зандокара.

Айра заметно вздрогнула, как наяву услышав мерный стук огромного сердца, которое уже не раз эхом отдавалось в ее груди.

- Марриора в своем пророчестве сказала, что тот, кто завладеет Сердцем Зандокара, неизменно погубит наш мир, - так же тихо прошептал призрак. - Но что эта сила способна также его спасти, оживить, возродить из пепла... и после первой Катастрофы именно так было. Один из магов оставил свою жизнь в Занде в обмен на жизнь Зандокара. Якобы с того времени именно его сердце бьется в самом центре этого места. И его душа хранит нас от повторения тех страшных времени. Это записано в хрониках, это мелькает в архивах, это постоянно возвращает нас к Занду и почти впрямую говорит о том, почему он так ценен. Но тогда я не понимал этого. Тогда мне было все равно. В то время я слишком хотел победы для себя одного, чтобы прислушиваться к словам старого друга.

Айра неожиданно замерла.

- Ты что... отправился в Занд?!!

- Увы, - грустно улыбнулся Марсо. - Говорю же: я был слишком молод и чересчур жаден.

- Ты пошел туда один?!! За бессмертием?!!!

- А что мне оставалось делать? - прошептал маг, истаяв почти полностью. - После того, как я на весь Совет прокричал, что знаю их тайну, меня оттуда исключили. Изгнали из Лира. Едва не лишили силы. А когда узнали, что я собираюсь всем о НЕМ рассказать, начали охотиться, как за бешеным псом... в итоге, лишившись надежды открыть людям глаза, однажды я попытался к нему прорваться...

- Всевышний! - тихо охнула Айра, зажав ладонями рот. - Ты просто сумасшедший!

Он горько хмыкнул.

- Кто спорит? Но тогда мне казалось, что это - единственный выход. Единственный способ доказать, что я - умнее, сильнее и гораздо честнее их. У меня была такая чистая Земля, что я даже не сомневался в успехе. Да и как было сомневаться, если эльфийские маги, как я сам убедился, могли почти беспрепятственно добывать себе игольник и никогда не получали никаких ран? Магия Земли берегла их от Занда, и мне казалось, что этого вполне достаточно.

- Что случилось? - с замиранием сердца спросила Айра. - Ты... тебя убили?

- Я сам себя убил, - вздохнул Марсо, застыв на краешке стола и скорбно опустив плечи. - Глупостью своей, наивностью и непроходимым упрямством. Потом, правда, некроманты вернули мою душу обратно, потому что Ковен очень сильно желал заполучить результаты моих исследований, а в итоге я приобрел вот такой непотребный вид. И теперь живу, можно сказать, в полной зависимости от чужих капризов, поскольку Ковену, как ни странно, все еще требуется моя помощь.

- Тебе еще повезло, - сглотнула она.

- В каком-то смысле. Тело мне, конечно, никто не вернул, потому что добровольцев жертвовать своим, сама понимаешь, не нашлось, а старое полностью сгорело еще на границе. Самого Сердца я, разумеется, тоже не увидел. И теперь думаю, что к счастью, иначе вряд ли остался бы в своем уме. Но, по крайней мере, я добился чего хотел - теперь я могу больше не бояться смерти и не думать о том, что через каких-то пару веков превращусь в дряхлого старика, у которого не будет сил даже на то, чтобы подтянуть штаны после посещения уборной.

Айра тихонько вздохнула.

- Мне жаль, что так вышло, Марсо.

- Ничего. Я привык. К тому же, умирать мне никогда не хотелось, а некоторые плюсы такого существования, как я говорил, тоже имеются. И их вполне достаточно, чтобы не впадать в уныние. Даже с учетом наложенных на меня ограничений.

- Значит, тебя наказали, заперев тут, как в тюрьме?

- Можно и так сказать. Но на месте Ковена я бы тоже не рисковал отпускать такого ненадежного типа на свободу.

- Прости, - зачем-то извинилась Айра, но он только отмахнулся.

- Забудь. Ты ничем меня не задела. Хотя, признаюсь, твоя Земля все еще вызывает у меня некоторую зависть. Если бы я в то время имел такую...

Девушка потупилась.

- Ну и ладно, - неожиданно заключил призрак. - Зато теперь я все тебе рассказал и готов еще немного почитать. Если, конечно, ты не устала от моей болтовни. Может, хоть в этих пыльных фолиантах отыщется способ вернуть мне мое тело? Проблема в том, что даже в этой замшелой библиотеке на меня наложены некоторые ограничения - скажем, я не могу искать самостоятельно материалы на тему воскрешения умерших. Приказ Ковена. Но если ты мне поможешь...

Айра запнулась на полуслове.

- Ты думаешь...?

- Не продолжай, - быстро перебил ее маг. - То, что я думаю, думаю только я, но не факт, что этого нельзя сделать. Пока никто не сказал, что здесь нет никаких сведений по этой теме, я могу хотя бы тешить себя надеждой. Пусть даже и ложной. А если вдруг найдется хоть какой-то намек...

Девушка виновато кивнула.

- Конечно. Давай попробуем что-нибудь найти. Только по странице получится очень долго. Может, ты мне будешь по дополнительной книжке подкладывать? Я ее считаю, а потом скажу тебе, надо ли смотреть дальше. Если там есть что-то важное, ты прочитаешь и поймешь, подходит или нет. А если ничего, то и время тратить не стоит.

Он странно дрогнул.

- Тебе будет плохо.

- Это же ненадолго, - шмыгнула она носом. - И ты сам сказал, что мне нужно совершенствоваться. К тому же, большую часть своих учебников я уже прочитала, так что скоро они вовсе закончатся, и у меня все равно останется много свободного времени. Почему бы не потратить его с пользой?

Марсо надолго замолчал, пристально разглядывая немного оживившуюся и заметно порозовевшую собеседницу, которой, кажется, эта трудная работа была нужна чуть ли не больше, чем ему самому. Чтобы забыться, не вспоминать, не думать бесконечно о прошлом и не горевать о погибшей семье. Она нужна ей как воздух, как живительный глоток воды в жару. Как огонь для саламандры, как земля для цветка. Она ухватится за любую возможность чем-то себя занять, лишь бы больше не возвращаться к пережитому ужасу. И на самом деле это ей нужна его поддержка. Быть может, гораздо больше, чем ему нужна ее помощь.

- Хорошо, - тихо согласился маг. - Мы попробуем. Но потихоньку, чтобы тебе не было больно. Время у нас есть, терпением я тоже запасся, а ты... ты ведь не собираешься отсюда сбегать?

- Нет, - слабо улыбнулась Айра.

- Отлично. Тогда завтра и начнем.

Глава 4

За неделю плавания количество пленников на корабле Кратта возросло в несколько раз. Кого-то, как Вэйра, продали в рабство припортовом кабаке, кто-то упился вусмерть на радостях от удачно завершенного дела, кого-то с позором вышибли из родного села, наказав никогда больше не возвращаться, а кто-то просто в недобрый час вышел на дорогу в одиночку...

Люди были разные. И по-разному попадали в кабалу: Вэйр видел несчастных, которых затаскивали на палубу волоком. Видел тех, кого приводили в кандалах и опутанных цепями. Видел мертвецки пьяных и не соображающих, кто, куда и зачем их ведет. Видел одурманенных сонным зельем, ослабленных, избитых, вываленных в пыли или добровольно бредущих, безучастно глядя себе под ноги... Почти каждую ночь Угрю приводили с берега новых пленников. Каждую ночь из окрестных деревень к реке стекались заранее разосланные по округе отряды ловцов. Под покровом темноты они приводили своих жертв к условленному месту, торопливо переправляли на подходящий туда корабль, а затем снова исчезали, отправляясь на поиски очередной жертвы.

Но Кратту этого было мало. Все семнадцать пар весел "Красотки" были полностью укомплектованы гребцами, немаленький трюм забился под завязку, места для пленников уже катастрофически не хватало, а он все рыскал вдоль берега, как акула возле лежбища морских котиков: внимательно присматривающийся ко всему, что происходит вокруг, нетерпеливый и всегда ненасытный.

А еще он явно знал толк в перевозке пленников, потому что они всегда были на виду. Даже ночью. Даже когда ели, спали или оправлялись. Их будили с рассветом, давали по полной миске еды (одной на двоих), затем скрупулезно проверяли кандалы, чтобы не прозевать попытки к бегству. Пару-тройку человек (из тех, кто построптивее) награждали для острастки несколькими ударами кнута или сочными тумаками, от которых бедняги потом по полдня приходили в себя. Иногда избивали рабов вовсе без повода, лишь затем, чтобы отвести душу, а потом какое-то время почти не трогали. И только иногда, если не было ветра, требовали браться за весла.

Вечером их снова медленно обходили, внимательно проверяя оковы, а на ночь оставляли в покое. При этом если спящие прямо на палубе гребцы могли хотя бы дышать свежим воздухам, но те, кого везли в трюме, буквально задыхались от тесноты и вони собственных испражнений.

Вэйр, едва представив, что должны были испытывать брошенные туда люди, внутренне содрогнулся и решил, что ему еще повезло: лучше целый день ворочать тяжелое весло, дважды в день есть отвратительную, воняющую помоями похлебку из рыбы, терпеть бесконечные тычки, чужой издевательский смех и удары кнута, от которых на спине потом оставались длинные кровавые полосы, чем заживо гнить внизу и питаться отбросами, как помойная крыса.

Судя по всему, Кратт не особенно дорожил теми пленниками. В трюм сбрасывались все больные, увечные, оскопленные и самые обычные старики, которых ловцы почему-то хватали с неменьшей охотой, чем молодых здоровых парней. Их почти не кормили, не выносили из трюма отходы и, разумеется, не драили там полы так, как наверху. И не нагружали непосильной работой вовсе не потому, что ее не было - нет, просто большинство из тех, кто ютился внизу, были уже ни на что не годны. Кто-то оказался слеп, кто-то наполовину глух, кто-то безумен, как тот несчастный парнишка... правда, руки и ноги у всех у них были целы. И это тоже казалось странным.

Вэйр долго ломал голову над этой загадкой, не в силах понять, для чего пиратам понадобилось тащить с собой очевидный балласт. Казалось бы, зачем собирать по окраинам больных стариков, если там хватало и молодых здоровых парней? Может, из тех соображений, что стариков не сразу хватятся? И что они являлись не в пример более легкой добычей, чем остальные? Дескать, ушел дед в лес по грибы, да по ягоды, а там - кто знает... может, волки задрали? А может, сам утонул, слишком далеко зайдя в болото?

А еще Вэйр никак не мог взять в толк, почему Кратт до сил оставался на свободе. Почему ищейки короля так и не смогли его выследить. Ведь Угорь совсем не скрывался. Нагло бороздил судоходную реку - считай, главную водную артерию Аргаира, дерзко похищал людей чуть ли не с порога родного дома. Но при этом он еще не пойман, не запытан в застенках королевской тюрьмы и не обезглавлен, как должно поступать с подобными ему мерзавцами. Нет. Он словно издевался над немалыми усилиями по его поимке. Громко смеялся, лихо избегал расставленных ловушек, смело оставался на плаву и даже не думал прятаться. Совсем. Так, будто отлично знал, что его никто не тронет.

- Не смотри наверх, - вдруг свистящим шепотом велел сосед. - Увидят - шкуру живьем спустят.

Вэйр сжал челюсти и быстро отвел глаза от мостика, на котором частенько появлялся хозяин судна. Но поздно: Зиг уже заметил и с ухмылкой двинулся в их сторону, выразительно поглаживая кнутовище. На что юноша тихо ругнулся, а его сосед прикусил язык и поспешил опустить голову как можно ниже, чтобы лишний раз не раздражать надсмотрщика.

У весла они были рассажены по трое: Вэйр, которого с самого начала приковали ближе к борту, подарив, тем самым, возможность видеть часть реки и кусочек проносящегося мимо берега; совсем молодой еще парень по имени Хиг - его ровесник, которого попал в плен несколькими днями позже; и, как ни странно, тот самый лысый темнокожий громила, которого звали Дастом и которого Вэйр приметил еще в самый первый день. Последний, как выяснилось, был родом с побережья Нахиб, которое простиралось гораздо южнее Аргаира, от Теплого моря и пустыни Горо вплоть до Восточного моря и полуострова Сазо. В отличие от угрюмого, неразговорчивого Хига, он имел на удивление спокойный нрав, могучую фигуру, огромный опыт по части попадания во всякого рода переделки и неистовое желание вырваться прочь с этого проклятого корабля.

Собственно, именно его стараниями они оказались на одной скамье. И именно его усилиями Вэйр получил возможность потихоньку разузнать о том, что происходит вокруг.

Сам Даст попал в плен порядка двух седмиц назад. Его повязали сонного, после ужина в таком же придорожном трактире, в котором не повезло когда-то Вэйру. На веслах он оказался сразу - Кратт не привык напрасно разбрасываться людьми - и считал это лучшим вариантом из всех возможных. Но при этом ни на миг не переставал думать о побеге. Вот только одному в таком деле несподручно: кандалы, цепи, жесткий контроль со стороны пиратов, да и просто отсутствие оружия сводило на нет любую попытку вырваться из рабства. Однако вдвоем-втроем уже можно было на что-то надеяться, поэтому, приметив несколько дней назад Вэйра, он приложил все усилия, чтобы оказаться с ним за одним веслом.

Разумеется, никому из надсмотрщиков и в голову бы не пришло перековывать рабов просто так. Тем более, сажать рядом двух крепких мужчин, каждый из которых и по отдельности-то представлял определенную проблему. Потому что Вэйр, надо сказать, нелегко переносил унижения и в первые дни схлопотал немало оплеух от Зига и его приятелей, а Даст отличился гораздо раньше тем, что еще во время перевозки на корабль уже пытался бежать. За что был жестоко бит и избежал показательного оскопления лишь потому, что у ловцов тогда сильно поджимало время.

Теперь же ему помог случай: в один из дней, когда работы для гребцов было не особенно много, его сосед по скамье, озверев от побоев, попытался порвать цепи и накинулся на издевавшегося над ним Зига. Причем, что самое удивительное, мужик почти справился и уже вырвал гвозди, которыми крепилось к палубе стальное кольцо с закрепленной на нем цепью; почти сумел скинуть с себя кандалы, но ему не повезло - Кратт, завидев неладное, выглянул из каюты, оценил вероятные сложности и подал недвусмысленный знак своим людям, после чего здоровенного детину быстро сбили с ног, сорвали одежду, умело оскопили, как того мужика в сарае. А когда тот пришел в себя, снова вернули на весла, решив, что для трюма он еще слишком хорош.

Вот только во время рывка здоровяк сумел повредить уключину, в которой крепилось тяжелое весло. И успел испортить крепление для цепи, так что на какое-то время Даста пришлось пересадить на другую скамью. А поскольку свободным в то время оставалось только место рядом с Вэйром и его молчаливым соседом, то Даст был, естественно, пересажен именно к ним. И, прекрасно прекрасно понимая, что это ненадолго, тут же развил бурную деятельность, устроив во время очередной кормежки почти что потасовку. Вернее, он устроил показательную потасовку, очень вовремя подтолкнув протянувшего руку за своей порцией Вэйра под локоть и заставив его выронить миску с едой.

Такого, разумеется, ни один голодный невольник бы не стерпел: еда на судне означала возможность выжить. Ее потеря была равнозначна смерти. Поэтому даже опешивший поначалу Вэйр едва не поддался на провокацию и чуть все не испортил, ринувшись в бой с искренним намерением отомстить. И только увидев диковатый, горящий каким-то необъяснимым весельем взгляд южанина и скорее почувствовав, чем прочитав по его губам беззвучное: "Подыграй!", с недоумением придержал руку. А затем постарался сыграть в этой мастерски организованной драке как можно более убедительно.

- Молодец! - шепнул ему тогда нахибец, с чувством двинув под дых, прежде чем их растащили и отсыпали плетей. - На реке скука смертная... для Зига и его ублюдков, конечно... но если мы их развлечем, велик шанс, что нас так и оставят рядом. Сечешь?

Вэйр просек задумку мгновенно и, едва не улыбнувшись разбитыми в кровь губами, напоследок засветил ему кулаком в челюсть. Да так, что у Даста звонко клацнули зубы, а развеселившиеся надсмотрщики дружно гоготнули:

- А хорошо ударил щенок! Еще бы чуть, и у лысого бы все зубы повылетали!

- Смотрите, чтоб ваши остались на месте, - усмехнулся приятелям Зиг, отвешивая согнувшемуся от боли Вэйру сочный пинок. - А то неровен час, щенок и до них доберется...

Впрочем, бил он больше для острастки, чем в качестве наказания. И кнут в этот раз почти не трогал: прав был нахибец - развлечение пиратам понравилось. Да и Даста они не стали перековывать или возвращать на прежнее место. А чтобы так оно и оставалось дальше, Вэйр и южанин регулярно демонстрировали взаимную неприязнь, постоянно цапались из-за еды, шипели друг на друга сквозь зубы, то и дело норовили "незаметно" сцепиться... но гребли при этом исправно. За что получили возможность не только сидеть вместе, но и осторожно переговариваться. Хотя бы по ночам.

- Куда пялишься, скотина? - лениво вытянул Вэйра кнутом по спине Зиг, не удовлетворившись видом согнувшегося над веслом раба. - Двух глаз тебе, видно, слишком много... может, выколоть один, как тому сопляку, чтобы ты, падаль, не пялился куда не надо?!

Вэйр, вздрогнув от обжигающей боли, сжал челюсти и промолчал.

- Я могу это устроить, - доверительно сообщил ему Зиг, занося руку для нового удара. - И даже больше... хочешь, разукрашу твою рожу так, что мать родная не узнает? Правда, над ней кто-то уже неплохо поработал, но я сделаю еще лучше. Таким красавчиком у меня станешь, что от тебя даже шлюхи шарахаться будут!

Вэйр снова смолчал, опустив голову и словно не замечая бегущих по спине горячих ручейков. Взгляда не поднял, рук не расцепил, весло не бросил... Зиг, смачно сплюнув на свежие раны, отвернулся и гаркнул кому-то из своих:

- Эй, ну-ка солью этого молчуна присыпьте! Пусть прочувствует как следует мою доброту!

На палубе слаженно гоготнули, и кто-то в охотку помчался исполнять приказ. Правда, стона от юноши все равно не дождался, но зато вдоволь насладился видом его кровоточащей кожи и мелкими судорогами, наглядно демонстрировавшими, что израненному парню приходится сейчас несладко.

- Молодец, - тихо, почти беззвучно сказал Даст тяжело дышащему Вэйру. - Держись, пацан. Знаю, что это нелегко, но так надо. На время. Для того, чтобы у тебя потом был шанс отсюда вырваться. Самое трудное подчас - это одолеть самого себя. Свои страхи, ярость, ненависть... но ты справился, Вэйр. А значит, Судьба не зря свела нас вместе.

Юноша только сжал кулаки и уперся лбом в неподвижное весло. Ветер, хвала Всевышнему, дул попутный, так что ему не нужно было сейчас рвать жилы и поднимать тяжеленную лопасть грозя изойти кровью еще до вечера.

- Наберись терпения, - так же тихо посоветовал южанин. - Не думай о боли. Думай о тех, кто тебе дорог. О тех, кому дорог ты. И тех, кому будет очень плохо, если ты по глупости своей не сумеешь выжить. Я не говорю, что нужно сжаться и позволить им творить все, что душе угодно. Не говорю, что надо стать куском дерьма и сухой грязью на подошвах Зега. Просто сейчас у нас нет выбора. Будет самоубийством бороться с ними на их условиях.

- Но нас больше, чем их! - зло сверкнул глазами юноша.

- Да. Но ты посмотри на тех, кто сидит вокруг: где огонь в глазах? Где гордость? Или воля к победе? И что они могут сделать, сидя на цепи?

Вэйр мрачно покосился по сторонам и быстро отвернулся: Даст прав - среди невольников почти не было тех, кто жаждал свободы так же, как он. И в их глазах не горел неукротимый огонь лютой ненависти, не светилась благородная ярость, не тлела затаенная осторожность... нет. Там был только страх и отвратительная покорность судьбе. А если у кого еще и проскальзывала искорка недовольства, то ее быстро гасили ударами кнута, жестокими пинками, рукоятью от весла или просто кулаками. Ни с кем не церемонились и наводили порядок на палубе железной рукой, предпочитая лишиться одного пленника, чем успокаивать начавшийся бунт.

Вэйр, вдоволь насмотревшись на издевательства, только озлобился еще больше. Но при этом не мог не понимать, что если бы не Даст, то, скорее всего, сейчас за бортом плавало бы его хладное тело, изуродованное до неузнаваемости. Вот тогда мать с отцом уже никогда не дождались бы возвращения сына. И только эта мысль, вкупе с предостерегающим ворчанием соседа, заставляла его сдерживаться.

"Я справлюсь! - свирепо пообещал он себе, проследив за свежей кровавой дорожкой. - Со всем справлюсь! Я вернусь домой, чего бы это ни стоило! Вырвусь отсюда, убью Зега, развалю эту посудину на части и вернусь! Ты только дождись, мама, только меня дождись..."

Довольно скоро причина поразительной беспечности Угря стала ему, наконец, ясна. Как стал понятен способ, благодаря которому Кратт так долго оставался непойманным.

Это случилось в тот день, когда переполненное судно, вопреки здравому смыслу, бесстрашно пристало к берегу возле небольшой деревеньки и нахально бросило якорь. Причем, пристало посреди белого дня, на глазах у многочисленной детворы, стирающих в небольшой заводи баб и целого стада флегматично жующих коров, пригнанных молодым пастухом поближе, дабы, отговариваясь важным делом, потихоньку подглядывать за работающими девками.

Признаться, Вэйр, когда услышал снаружи голоса и увидел сквозь отверстие для весла, что произошло, сперва не поверил своим глазам: видано ли, чтобы известная на весь Аргаир "Красотка" являлась людям во всей своей красе? Да еще с невольниками?! Но Угорь не только пристал к берегу, не только не потрудился распорядиться, чтобы пленников спрятали в трюме и заткнули понадежнее рты, но еще нацепил роскошный камзол и самолично спустился по сброшенному трапу!

Юноша так поразился безмерной наглости пирата, что сперва просто онемел. Затем заподозрил, что крестьяне с ним в сговоре и получают немалые деньги за молчание. Наконец, рассмотрел искренний интерес на лицах оторвавшихся от стирки баб, неподдельный восторг босоногих пацанов, помчавшихся к старосте с важными новостями, через дырку от весла увидел самого старосту - осанистого деда с открытым лицом, изборожденном морщинами, и спокойными глазами мудреца, и внезапно понял: нет, такой человек не стал бы мараться той грязью, в которой по уши засел Угорь. Напротив, голову бы положил, но во что бы то ни стало сообщил наместнику в ближайший город.

Но тогда почему Кратт оставался таким спокойным? Почему пошел навстречу, не волнуясь, что за ним наблюдают десятки обреченных людей, в глазах которых, как и у Вэйра, вдруг вспыхнула безумная надежда? Неужто он не понимал, что они будут кричать? Что хоть кто-нибудь да рискнет замахать руками или вскочить со своего места? Любой ценой постарается привлечь внимание, чтобы местные поняли, увидели, послали дальше тревожную весть... и если не сейчас, то хотя бы через пару недель королевская гвардия добралась бы до этого нелюдя. Взяла бы его в тиски, устроила на реке засаду... рукав-то всего один - путь назад перекрыть проще простого, свернуть тут негде, а летать он наверняка еще не научился... о да, славная бы вышла потеха. Из такой ловушки Кратт бы уже не вырвался. А ради такого стоило рисковать. Стоило лишиться головы и пойти на корм рыбам. Это - сравнительно небольшая цена за осознание того, чтобы больше никто и никогда не пострадает от его рук.

Вэйр даже дыхание затаил, лихорадочно озираясь. Слегка привстал на скамье, собираясь плюнуть на все и подать голос. Как тут...

- Мое почтение, господин, - низко поклонился староста, не дойдя до Угря нескольких шагов. Вместе с ним подошли и трое кряжистых мужиков, на лицах которых не виднелось ни толики беспокойства. - Какими судьбами снова к нам?

- День добрый, уважаемый Жигор, - кивнул Угорь и остановился напротив, лихо заложив руки за пояс и заломив свою пижонскую шляпу, ни видом, ни тоном, ни выражением лица не напоминая ни господина, ни купца, ни просто доброго человека. Однако староста не смутился. Даже напротив - смотрел на пирата со всем вниманием и готовностью выслушать любую просьбу. Словно не видел перед собой перегруженного корабля и не замечал отчаянные лица людей, готовых уже сорваться на крик.

- Как идет нынче торговля, господин? - совершенно спокойно спросил он. - Что везете на этот раз?

- Лес, как всегда, - странно хмыкнул Угорь. - И много всякой всячины. На юге задумали плотину строить, чтобы отхватить у пустыни немного земли, вот я и решил попытать счастья.

Староста окинул цепким взглядом низко сидящее судно и поцокал языком.

- Нет. До устья не дойдете - слишком мелко. Потом волоком придется, да вдоль леса...

- Ничего. Рук у меня много: перетащим.