Помоги проекту - поделись книгой:
– Это ты?
Пес непонимающе посмотрел человеку в глаза.
– Да нет, – с сомнением сказал Жека и, помотав головой, опустил бластер. – Наверняка не ты, иначе какого бы рожна ты меня сюда вел?
Пес радостно завилял хвостом и подкупающе подсунул голову под руку, требуя ласки. Жека погладил зверя и с тоской взглянул на джунгли. Где-то там скрывались два контрабандиста, если, конечно, еще были живы.
Зажав нос, Жека ступил в трюм, не сообразив, что вторгается на охраняемую территорию. Согласно устоявшимся правилам, автономные системы корабля должны пресекать любые попытки проникновения на борт любых форм жизни кроме допущенных экипажем. Однако судно беспрепятственно пустило его внутрь, и он не сразу понял, что звездолет принудительно погружен в летаргический сон, а осознал это, когда толкнул люк, отсекающий трюм от других отсеков. Сдвигать тяжелую створку ему пришлось без помощи автоматики. Пес, возмущенно чихающий от едкого аммиачного запаха, нетерпеливо перебирал лапами у ног.
Добравшись до мостика, Жека занял капитанское кресло и активировал системы корабля, с облегчением взирая, как загораются огоньки на пульте управления. По судну пронесся глухой гул – автоматика звездолета продувала внутренние помещения и, вероятно, закрывала трюм. Бортовой журнал светился ссылкой на последнюю запись с координатами временного лагеря хозяев специй. Жека ввел их в автопилот.
Корабль медленно поднялся в воздух и двинулся в заданном направлении. Жека смотрел, как проносятся внизу чужой лес и насвистывал какую-то веселую мелодию, забыв о присутствии пса. Зверь сидел позади, внимательно наблюдая за человеком. Он больше не вилял хвостом, изображая собачью преданность. Если бы двуногий умел читать мысли, то ужаснулся бы, заглянув за непроницаемый щит антрацитовых глаз.
Фигли под горой
Ночь, улица, фонарь, аптека [1]. Нет, это описание никак не подходило к тому, что виделось на самом деле. А было так: яркий безоблачный день, над стартовой площадкой ни облачка, городские проспекты набиты ликующей толпой, ожидающей грандиозного события, а предместья – военщиной, на случай массовых беспорядков.
В центре площадки стоял твердо темный цилиндр. Над ним висел чуть криво громадный транспарант со все объясняющей информацией: «Первому межзвездному прыжку – ура!». И чуть ниже – «Слава первопроходцу!». Люди на улицах смотрели на гигантские экраны, по которым бежали в обратном порядке громадные цифры. Три, два, один!
Суровый человек в черном костюме ударил по кнопке пуска. Картинка чуть смазалась – на едва уловимый миг. Диафрагма люка распахнулась, и перед тысячами объективов появилась фигура героя, совершившего прыжок к чужой звезде и обратно. Мужественное лицо его выражало озабоченность, а правая рука ощупывала запястье на левой. Потом первый межзвездный путешественник плюнул в сердцах и молвил:
– Часы спер! Пакостный гном!
Совсем не то, что требовалось в исторический момент.
Сто пятьдесят тысяч условных лет или пять реальных секунд назад корабль с подготовленным добровольцем на борту отправился в далекое путешествие за двадцать пять килопарсек, к планете, которая, по расчетам умнейших ученых, полностью соответствовала Земле. Для освоенной старушки это стало бы спасением. Человечество приумножилось и обросло солидным брюшком бытовых потребностей, а точнее – ожирело в непотребстве.
Чудо-корабль, искривляющий пространство-время, мгновенно доставил первопроходца на искомую планету. Для первого раза отводилось всего пятнадцать условных минут. Четверти часа вполне достаточно, чтобы, пока автоматика собирает пробы, получить первые впечатления. А первые впечатления, как известно, очень важны, даже если вы приобрели их на скучном обеде с бабушкиными подругами. По истечению отведенного программой времени корабль должен был материализоваться в исходной пространственно-временной точке с небольшим сдвигом в несколько микронов-микросекунд.
Доброволец носил совсем не геройскую фамилию Мытарь, жизнь вел неприметную, но физически правильную: вовремя ел, умеренно пил и хорошо спал. Перед полетом он стойко и без вопросов подписал завещание и кипу бумаг, в которых отказывался от претензий в адрес адмиралтейства, администрации и других бюрократических структур. Подвиг совершают не ради привилегий.
Мытарь ступил на терру инкогнита с уверенностью колониста, снял шлем, стянул перчатки и немного припустил молнию комбинезона, поддавшись очарованию прохладного ветерка. Небо земной копии было поразительно синим, воздух – удивительно чистым, зелень – изумительно зеленой. Цилиндр припланетился на аккуратном лугу у ухоженной высокой горы, примяв цветы и распугав сусликов в округе. Пахло полевыми травами и горячим металлом. Доброволец оглянулся на корабль и рефлекторно поморщился. Место посадки выглядело так, будто чья-то гигантская рука вбила уродливую болванку в клумбу перед загородным домом. Первое впечатление было таким, и оно не было обманчивым.
Перед кораблем и, собственно, Мытарем возник вдруг коренастый мужичок с метр в холке. Голову аборигена венчал массивный шишак с червлением, синий бархатный кафтан подпоясывал кушак с огромной узорной застежкой, на ногах алели сапожки с кованными носками. Длинная борода – заплетена в красивые косицы. В руке туземца грозно блестел огромный боевой топор.
Мытарь осторожно положил руку на кобуру. На копии родной планеты было бы странно не встретить вполне человекоподобных аборигенов. В инструкции, полученной еще на Земле, предписывалось ни в коем случае не демонстрировать контактерам силу и предпринимать какие-либо действия, которые можно трактовать как намек на агрессию, но Мытарь слишком хорошо разбирался в землянах, чтобы ждать от их копий чего-то, простите за тавтологию, хорошего.
Мужичок выпустил топор из рук и, обозначив в густой бороде распахнутую пасть, схватился за голову. Мытарь перевел дух и приветственно открыл рот, но подать в него нагретый легкими воздух не успел. Первым заговорил абориген. Да как заговорил!
– Пожаловал-таки, гость незваный, – забасил туземец на вполне Мытарю понятном языке и хлопнул по ноге, на которую присел микродрон, собиравший образцы для изучения. – Ждали, ага! А как же? Ждали! Не верили, правда, но вот тебе – факт! Прибытие первого человека, фиг ли! Конец нашей эпохи! Что ж теперь, пора двигать на Запад?
– Здравствуй, житель планеты, – торжественно сказал Мытарь. Поиск объяснений удивительного лингвистического феномена он отложил на потом. – Я…
– Ну, надо же, – мужичок с недовольной миной нарезал круг с Мытарем в эпицентре. – Нет, ну надо же! Именно на мой участок и именно в этот день! Ну, проклятая старуха! Напророчила! Ну, я уж тебе накую! Вечность благодарить будешь.
– Старуха? – недоуменно переспросил Мытарь.
– Она самая, – кивнул мужичок. – Выглядит, конечно, недурно, как и пристало королеве эльфов, но живет не первое тысячелетие, а я такой: я за правду! В девушках миллениумами не задерживаются. Колье вот заказала по случаю прибытия первого человека. Я его тысячу дней ковал, тысячу горных троллей на горнах загнал, тысячей каменьев украсил, а она? Фыркнула, не понравилось! Нет, говорит, изюминки! Фиг ли? Совсем из ума выжила! Укрась, говорит, колье тем, чего еще нет. А чего еще нет? Чего такого в мире еще нет, что нельзя…
Гном с интересом покосился на массивное обручальное кольцо гостя. Мытарь, заметив взгляд, скрестил руки, неосторожно сверкнув именным золотым хронометром с автозаводом, турбийоном и девятнадцатью бриллиантами – подарком бесстрашному добровольцу от мирового сообщества.
– Здравствуй, житель, – Мытарь вновь предпринял жалкую попытку установить с аборигеном дипломатический контакт.
– Да, здрасте, здра-сте! – тот закатил глаза. Борода его раздраженно дрожала. – Кто тебя вообще звал сюда? Возникают тут всякие!
– Мы…
– Сегодня один приперся, завтра – второй, послезавтра вы начнете переделывать тут все под себя, – топнул в негодовании туземец. – Все портите, к чему не прикоснетесь. Слышал я про вашу породу! Провидцы нарассказывали! Орки вы самые настоящие, хоть и моетесь чаще. Орки! А вы их еще неандертальцами обзываете! Нет, взаправду старуха говорила: держаться от вас необходимо подальше!
– Мы – цивилизованные люди, любезнейший, – вспыхнул Мытарь.
– Сменили бы пластинку, что ли?
– Я – землянин! – выпалил Мытарь.
– А я? Зеленый с хоботком и с альфы Центавра? Обычный гном, не видишь что ли? Кличут Фигли. Такой же землянин, как ты, и имею на это право по праву рождения. Понял?
– Гном? – мозг Мытаря отчаялся переварить поступающую информацию и зацепился за более близкое его мироощущениям. – Землянин? Этого не может быть! Между нашими планетами семьдесят пять тысяч световых лет!
– Расстояния не существует, – поучительно сказал гном. – Есть только время, а уж оно отчебучивает умопомрачительные штуки.
– Следует полагать, – неопределенно ответил Мытарь. Плащом загадочности он укрыл полную растерянность.
– Вот ты думаешь, что пересек семьдесят пять тысяч световых лет, да? – басил гном. – Бред! На самом деле, ты переместился во времени. На 75 тысяч лет назад. Втыкаешь?
– Нет, – честно признался Мытарь. – Мы же сейчас с тобой перемещаемся в пространстве.
– Ой, дундук, – протянул гном и постучал по лбу Мытаря. – Мы с тобой от нечего делать болтаемся во времени и через пару минут, если ничего не случится, окажемся у меня в чертогах. А случиться, брат, может всякое. Время – штука удивительная. Никогда не знаешь, что встретишь через секунду!
– Я…
– Досадливое недоразумение, – перебил его гном и, подхватив под локоть, потянул от корабля. – Недоразумение, отнимающее драгоценное время и испортившее любимую клумбу! Ты меня пойми правильно. Я – мужчина серьезный. Время – деньги, а твое присутствие ничего, кроме убытков, не несет. Если бы не ты, я б колье доделал, а придется с тобой возиться, оформлять, как положено.
По земле пролетела стремительная тень. Мытарь поднял голову и увидел дракона, пролетающего неспешно мимо. Ящер подмигнул человеку, выпустил язычок пламени и, взмахнув пару раз гигантскими крыльями, скрылся за склоном горы.
– Вы кто такой вообще? – в черепной коробке Мытаря буйствовал диссонанс.
– Я тут вроде таможни. Изымаю драгоценные металлы и ювелирные изделия. Ввоз украшений у нас запрещен. Мы защищаем свои рынки!
– А…
– А за визы отвечает другой.
– Я – представитель цивилизованной Земли и таможенный досмотр проходить не собираюсь, – Мытарь остановился и глянул на стрелки хронометра. – Более того, уже собираюсь обратно.
– Что за диковинный механизм? – спросил гном. Кончик его носа задергался, чуя драгоценный металл и каменья. – Тонкая ковка.
– Часы, – ответил Мытарь. – Точный механический прибор для измерения времени.
– Как можно измерить то, что не охватишь, – с деланным недоверием хмыкнул гном и, схватив Мытаря за руку, потянул к горе. – Люди! Понавыдумали всякой чуши! Чтобы понять время, нужно им управлять, а не дрейфовать по его течению.
Мытарь с трудом вырвал руку из цепких лап гнома и развернулся к кораблю.
– Куда?! – закричал гном. – Чертоги в другой стороне!
– Мне нужно вернуться на корабль, – бросил через плечо Мытарь, отчаявшись завязать цивилизованный диалог. – Моя миссия закончена, я возвращаюсь домой!
– Так что ж ты сразу не сказал? – воскликнул гном и хлопнул в ладоши. – Это меняет дело. Я тебя не видел, ты меня, никого тут не было! Все забыли! Больше не нарушай!
Гном ловко развернул Мытаря лицом к кораблю и подтолкнул в спину.
– Давай, давай, а то на обратный рейс не успеешь.
– Подожди-ка, – сказал Мытарь, задумчиво переставляя ноги. – Ты утверждаешь, что я переместился не в пространстве, а во времени. Но в своем настоящем я гору не видел. Куда она делась?
– Гора-то? – пыхтел гном, подталкивая человека. – Снесли, наверное, за семьдесят пять тысячелетий. Но мне то что? Я не в горе, а под горой обитаю. Шикарные апартаменты, скажу я тебе. Прохладный воздух, природное кондиционирование. Ну, бывай!
Гном запихнул человека в корабль и стер пот с лица. Прежде чем диафрагма люка стянулась, Мытарь успел крикнуть ему: – Сделай одолжение, милейший Фигли! Оставь знак понятный, чтобы я в будущем прочесть смог!
– Сделаю, фиг ли!
Семьдесят пять тысяч лет и пару недель спустя почти недалеко от стартовой площадки строители случайно вскроют искусственный каменный мешок. На одной из стен рукотворной пещерки сохранится фреска, на которой низкорослый бородатый кузнец подносит древней царице колье с непонятным дискообразным элементом посередине. Первопроходец Мытарь будет утверждать, что диск ничто иное, как его утерянный именной хронометр, но мудрое научное сообщество решит, что тот во время сверхдальнего полета подвергся воздействию неизвестного фактора и лишился рассудка. Ведь место гномам с эльфами в сказках, а последующие экспедиции их следов на Земле-2 не обнаружили.
Мытарь уйдет в почетную отставку. Он станет затворником, будет сидеть дома и иногда по ночам смотреть в окно. Если б кто-то спросил его, о чем он думает в этот момент, он бы ответил, что жалеет. Он искренне и горячо жалеет, что не успел спросить у проклятого гнома, где находится Запад.
*Александр Блок, «Ночь, улица, фонарь, аптека…», 1912.
Дубина
Йо-Йа мрачно взирал на открывшийся пейзаж. Вдалеке таяли в дымке ржавые скелеты гигантских конструкций. Земля, будто перепаханная исполинским плугом, убегала глубокими оврагами за горизонт. Йо-Йа стало страшно. Но возвращаться назад было еще страшней. И этот страх уже двое суток гнал его вперед – туда, откуда неделю назад вернулся треклятый циклоп.
Циклопа в поселении не любили за нечеловеческое любопытство. Желание за всеми подсмотреть компенсировало ему отсутствие одного глаза. За страсть к подглядыванию Кривого Ыща произвели в разведчики, и часто под любым благовидным предлогом выгоняли за частокол – к мутантам, варварам или конкурирующим поселениям.
Когда Кривой Ыщ пропал на три дня, никто о нем даже не вспоминал. Нет его, и ладно. Но неугомонный циклоп вернулся и бросился в дэка – так в поселении называли длинный сарай, крытый шкурами крысокотов. Одноглазый смутно припоминал, что дэка означает дом культуры. Но что за штука эта "культура", в поселении уже не мог объяснить даже шаман.
Староста вел ежевечернее собрание и был не в настроении. Он распекал охотников, разворошивших по пути в поселение улей крыловьев. Возмущенные инсектоиды отобрали добытого с невероятным трудом свинопотама и копья с металлическими наконечниками. Меню потеряло мясные блюда, хозяйство – ценный инвентарь, староста – благодушие.
Радостно вереща, Кривой Ыщ ворвался в дэка, прервав старосту на середине витиеватого ругательства. Разведчик выудил из-под рубища матовый предмет, похожий на толстую угловатую палку с сучками и завитушками, в которую втиснули металлический раструб. Циклоп водрузил находку на стол перед старостой и преданно мигнул единственным глазом.
– Принеш, вот, вашей милошти тшенный прешент. – Прошепелявил он. И, склонившись, добавил. – Трудами и штраданиями великими добыл, мудрейший вошть.
Староста с опаской покосился на предмет. Затем, поймав на себе взгляды окружающих, взял его и повертел в руках. Палка ложилась в ладони так, будто была для этого создана.
– Что это? – удивленно спросил староста.
– Орушие Богов, – прошелестел циклоп. – Шмею претполошить, што это волшебная дубина. Она… шветится и рашговаривает. – Разведчик ткнул пальцем в одну из выпуклостей на предмете. Дубина осветилась изнутри синевой и приятным голоском прощебетала: "Боезапас полный, к бою готова. В зоне поражения 54 потенциально опасных биологических объекта".
За спиной у старосты с грохотом упала в обморок одна из доярок.
– 53 потенциально опасных биологических объекта, – уточнила дубина. Староста многозначительно потянулся за кисетом. Кривой Ыщ зажмурился в предвкушении недельной порции нюхательного табака, но звездный час циклопа сорвал шаман. Он подскочил к дубине, потрогал, обнюхал и с подозрением ткнул в одноглазого посохом: – Где взял?
Кривой Ыщ съежился и стал оправдываться. Забрел, мол, в сумерках в Запретные земли. Возвращаться в темноте было страшно…
Циклоп, пискнув, свалился в овраг. Тот оказался неожиданно глубок, и в нем было темно. Разведчик попытался выкарабкаться. После нескольких неудачных попыток он в досаде пнул вздымающуюся перед ним стену оврага. Стена скрипнула, в ней что-то щелкнуло, и часть ее вдруг резко подалась. Перед циклопом разверзлась огромная прямоугольная дыра.
Кривой Ыщ приободрился. Дыра, рассудил он, это хорошо. Дыра – явно вход в нору или пещеру, где можно пересидеть ночь. На открытом пространстве Запретных земель циклоп чувствовал себя неуютно.
В стене действительно скрывалась пещера. Какая-то исполинская сила будто вырубила в ней правильный куб. Кривой Ыщ развел костерок, но едва закипел котелок, все вдруг накрыло пеной.
Осторожный Ыщ немного посидел в темноте. Пена была теплее воздуха, но быстро остыла. Циклоп продрог, раскопал кострище, с досадой убедился, что похлебка безнадежно испорчена, и достал огниво. Разведчик высек искру. С ней вспыхнул яркий свет, и голос Богов сказал…
Циклоп сглотнул и произнес: "Га-ра-шта-нин, входите!". "Гора штанин?", – переспросил староста и покосился на голые ноги разведчика, торчавшие из-под рубища. "Га-раш-та-нин", – робко поправил Кривой Ыщ. "Гражданин!", – в ужасе вскричал шаман и отхлебнул из председательской кружки. Это слово было ему знакомо.
– То, что принес одноглазый недоумок, должно быть возвращено назад и предано забвению, – заявил шаман. – Ибо сказано в Завете: ничего нельзя брать в Запретных землях! Все найденное там несет смерть и разрушение! Проклятье наложено на эти земли Богами за гордыню наших предков! Проклятье обрушите и вы на наши головы!
Кривой Ыщ приуныл. Он очень рассчитывал на нюхательный табак. Но судьба ему все еще благоволила. Ее орудием явился сам староста, которому очень не хотелось расставаться с приглянувшимся подарком.
– Уважаемый! – он вырвал свою кружку из цепкой руки шамана. – Пока Кривой Ыщ тащил все вам, вы и не спрашивали, откуда он это несет! Теперь оставить этот предмет у себя угодно мне.
Шаман сник и, махнув рукой, на всякий пожарный предупредил: "Не принесет добра!" и отбыл в свою землянку у частокола. Его томило нехорошее предчувствие. Он будто кожей ощущал, как над поселением сгущаются грозовые тучи.
Гром грянул на следующий день. Чудовищной силы грохот прокатился по поселению. Кое-где вышибло окна и покосило двери. На месте дэка зияла воронка. Следов старосты, верного ему циклопа и загадочной дубины ни в ней, ни где-либо еще не обнаружилось.
К вечеру поселенцы избрали нового старосту. Им стал старший охотник – Лысый Хэ, пообещавший искоренить опасную ересь. Старостой он оказался последовательным и тут же взялся за выполнение предвыборной программы.
С наступлением темноты группа охотников ввалилась с обыском в землянку у частокола. Шамана связали и выволокли за границу поселения. По официальной версии, его изгоняли за нарушение Завета. В жилище шамана нашлось много артефактов из Запретных земель.
– Это переворот! – орал по дороге шаман. – Я приказываю вам остановиться!
– Приказывать мутантам будешь, старый нудила, – процедил старший охотник и, перерезав веревки, пнул шамана чуть ниже спины. Тот упал, живехонько вскочил и заломил руки.
– Одумайтесь, поселяне! Вы же пропадете без меня! Кто вас исцелит? Кто на путь истинный наставит?!
– Может, ему кляп в рот воткнуть? – поморщился один из младших охотников. – Вся нечисть на крик сбежится.
Лысый Хэ отрицательно повел рукой:
– Нам же лучше – быстрее его слопают.
Поделиться книгой: