Добро пожаловать в Академию сумеречных охотников

Он посмотрел в сторону Джорджа, как способ определить в классе или за приемом еды поддерживает ли он его шутку, чтобы понять, согласен ли он с ним и сейчас.

Но Джордж смотрел в свою тарелку.

— Давай же, парень, — пробормотал он. — Не… не делай этого. Они заставят тебя переехать из комнаты. Просто сядь обратно, каждый сможет извиниться, и мы просто продолжим, как будто ничего и не случилось.

Саймон сделал глубокий вдох полный разочарования, и сказал: — Я не хочу делать вид, как будто ничего не случилось. Я хочу изменить это.

Он отвернулся от них и пошел прямиком туда, где сидели декан и Скарсбери, чтобы во весь голос сказать:

— Декан Пенхоллоу, я хочу перевестись в класс примитивных.

— Что? — Воскликнул Скарсбери. — К отбросам?

Декан с шумным всплеском уронила ложку в суп.

— Примитивных, мистер Скарсбери, примитивных! Не стоит относиться к нашим студентам таким образом. Я рада, что вы пришли ко мне с этим вопросом, Саймон, — сказала она после минутного колебания. — Я понимаю, у Вас могли возникнуть трудности с курсом, учитывая ваш примитивную сущность, но…

— Это вовсе не потому, что мне трудно, — сказал Саймон. — Просто я бы предпочел не общаться с элитными семьями сумеречных охотников. Я просто не думаю, что они мой тип людей.

Его голос звучал под каменным потолком. Большинство младших детей уставились на него. Одной из них была маленькая Марисоль, которая наблюдала за ним с испуганным, но внимательным выражением. Все только смотрели, ничего не говоря.

— Хорошо, я сказал все, что хотел. А сейчас я, пожалуй, пойду, поскольку чувствую себя несколько сконфужено, — сказал Саймон, и выбежал из комнаты.

Он едва ли не столкнулся с Катариной Лосс, наблюдавшей за происходящим из-за двери.

— Прошу прощения, — пробормотал он.

— Не стоит, — сказала Катарина. — На самом деле, я собираюсь пойти с тобой. Я помогу тебе собрать вещи.

— Что? — Спросил Саймон, поспевая за ней. — Мне на самом деле нужно переезжать?

— Да, они поместили отбросов на подземном уровне, — сказала Катарина.

— Они поместили некоторых детей в подземельях, и никто до сих пор не отметил, что это довольно таки отвратительная система заселения?

— А это так? — Спросила Катарина. — Расскажи мне больше о сумеречных охотниках и их склонности к несправедливости. Я нахожу это захватывающим и удивительным. Их оправдание состоит в том, что нижние уровни легче защищать, для детей, которые не могут бороться, а также их сокурсников.

Она шагнула в комнату Саймона и огляделась в поисках его вещей.

— Я на самом деле не очень много распаковал, — сказал Саймон. — Я боялся опоссума в гардеробе.

— Что?

— Джордж и я нашли его весьма таинственным, — со всей серьезностью сказал Саймон, собирая свою сумку и наполняя её теми несколькими вещами, которые он успел распаковать. Он не хотел бы забыть что-то из своих вещей.

— Что ж, — сказала Катарина. — Неважно. Суть в том, что я хочу сказать тебе… Возможно, ты неправ, Саймон.

Саймон моргнул.

— В самом деле?

Катарина улыбнулась ему. Это было изумительно, словно голубой восхода солнца.

— Я не была в восторге от возможности преподавать здесь. Сумеречные охотники и жители Нижнего мира не очень то и ладят, и я стараюсь держаться как можно дальше от нефилимов, нежели большинство других вроде меня. Но у меня был друг, хороший друг, по имени Рагнор Фелл, который обычно жил в Идрисе и преподавал в Академии в течение многих десятилетий, прежде чем её закрыли. Он никогда не был большого мнения о сумеречных охотниках, но он любил это место. И я… недавно я потеряла его. Я знала, что это место не может работать без учителей. Я хотела сделать что-то в память о нем, хотя я ненавидела идею преподавания своре высокомерных ребятишек нефилимов. Но я любила моего друга больше, чем ненавижу сумеречных охотников.

Саймон кивнул. Он думал о своих воспоминаниях, о Джордане. О том, как это больно даже смотреть на Изабель и Клэри без воспоминаний, которые были утеряны. И как никому не известный человек отчаянно желал вернуть кого-то, кого они любили и потеряли.

— Так что, возможно, я была несколько раздражительна на счет грядущего, — призналась Катарина. — Возможно, я была несколько раздражительна в отношении тебя, потому что… исходя из того, что я знаю, ты не хотел быть вампиром. А теперь ты излечился, и это удивительно, и сумеречные охотники так быстро тянут тебя в свои ряды. Ты действительно можешь быть одним из них, ведь это то, чего ты всегда хотел. Но на тебе висит пятно, которое приравнивает тебя к одному из нас.

— Я не… — сглотнув, сказал Саймон. — Я не могу вспомнить все. Так что временами это все равно, что защищать действия кого-то другого.

— Должно быть это трудно.

Саймон рассмеялся.

— Вы не имеете ни малейшего представления. Я не… я не хочу быть вампиром. Имей я еще одну возможность, то не думаю, что захотел бы вновь. Навсегда застрять в шестнадцатилетнем возрасте, когда все мои друзья и моя семья уже выросли без меня. Каждый день жить с сильным желанием… причинять вред людям? Я не хочу этого. Но… посмотрите, я не помню многого, но я помню достаточно. Я помню, что был человеком, таким же, как я сейчас. Тот факт, что я стану сумеречным охотником не изменит этого, если я вообще когда-нибудь все-таки стану сумеречным охотником. Я забыл достаточно, но я никогда не забуду этого.

Он закинул свою сумку на плечо, и жестом велел показать Катарине путь к его новой комнате, что она и сделала. Спускаясь по каменным ступеням, Саймон понял, что они были в подвале. Он даже вообразить себе не мог, что они и в самом деле держали детей в подвале.

На лестнице было темно. Саймон положил руку на стену, чтобы не упасть, а затем отдернул её обратно.

— Ох, отвратительно!

— Да, большинство подвальных поверхностей покрыты черной слизью, — сказала Катарина, как ни в чем ни бывало. — Следи за собой.

— Спасибо за предупреждение.

— Всегда пожалуйста, — сказала Катарина, в её голосе прозвучал намек на смех. На мгновенье Саймону показалось, что Катарина на самом деле может быть очень даже милой. — Ты сказал… если ты вообще когда-нибудь все-таки станешь сумеречным охотником. Ты подумываешь об уходе?

— Теперь, когда я коснулся слизи, я… — пробормотал Саймон. — Нет. Я не знаю, чего я хочу, за исключением того, что я не хочу сдаваться.

Он едва ли не пересмотрел свое мнение, когда Катарина привела его в новую комнату. Она была намного темнее, чем предыдущая, хотя обставлена таким же образом. Прикроватные тумбочки, две узкие одноместные кровати выглядели совсем гнилыми, а в углах комнаты черная грязь выросла фактически густым, превратившимся в крошечный черный слизистый водопад.

— Я не слишком хорошо помню ад, — сказал Саймон. — Но я более чем уверен, что там было лучше, чем здесь.

Катарина рассмеялась, а затем к большому удивлению Саймона, проявив к нему симпатию, потрепала его за щеку.

— Удачи тебе, Светоч, — сказала она ему, смеясь над его выражением лица. — И делай что хочешь, но не используй ванную на этом этаже. На любом другом, но, очевидно, что не на этом!

Саймону не нужно было лишний раз ничего объяснять, потому что он и сам был в ужасе. Он сел на свою новую кровать, а затем поспешно вскочил из-за продолжительного скрипа и целого облака пыли, окутавшего его. Эй, по крайней мере, на этот раз у него не было соседа по комнате… он был королем этих клаустрофобных слизистых владений. Он сосредоточил свое внимание на распаковке вещей. Шкаф в этой комнате, на самом деле, был определенно лучше — чистый и пустой. Саймон мог бы жить в гардеробе вместе со своими забавными футболками.

Он уже закончил разбирать свои вещи к тому времени, как в комнату неторопливо вошел Джордж, волоча за собой чемодан, с закинутой на плечо, словно меч, разбитой ракеткой. — Эй, парень.

— Эй, — осторожно сказал Саймон. — Эм, что… что ты здесь делаешь?

Джордж кинул свой чемодан и свою ракетку на слизистый пол, и бросился на кровать. Он потянулся, не обращая внимания на зловещий скрип кровати под ним.

— Дело в том, что продвинутый курс, на самом деле, довольно трудный, — сказал Джордж, в то время, как Саймон начал улыбаться. — И ты, возможно, уже слышал: Лавлейсы те еще лентяи.

* * *

Еще большее облегчение с присутствием Джорджа Саймон испытал на следующий день. Когда они могли сидеть вместе, а не за одним столом с тринадцатилетними примитивными. Все бросали на них косые взгляды или судорожно шептались за их спинами.

День стал намного ярче, когда Беатриз также плюхнулась за их новый стол.

— Я не собираюсь бросать продвинутый курс и всюду следовать за вами, словно та Кудрявая Сью, — объявила Беатриз, — но мы все еще можем быть друзьями, не так ли?

Она ласково потрепала волосы Джорджа.

— Осторожно, — устало сказал Джордж покорным голосом. — Я не спал всю ночь в нашей небольшой, слизистой комнате. Я полагаю, что в наших стенах кто-то живет. Я слышу его, стремительно перемещающегося. Я должен признать, что, возможно, это было не самое яркое решение последовать примеру Саймона. Вполне вероятно, что я не очень сообразителен. Вполне вероятно, что именно так все и выглядит.

— В действительности… хоть я и не хочу следовать за вами в скучных классах и бесконечном неуважении к моим одноклассникам… Я считаю, что то, что вы сделали, это было очень даже здорово, Саймон, — сказала Беатриз.

Она улыбнулась, её белоснежная улыбка контрастом засветилась на её темнокожем лице, она была теплой и восхитительной — определенно наилучшая вещь, которую видел Саймон за весь день.

— Ты права, наши нравы впечатляют, хотя наши стены и заражены. У нас все еще есть некоторые интересные занятия, Сай, — сказал Джордж. — Кроме того, можно не волноваться, нас все еще посылают на миссии по борьбе с демонами и изгоями Нижнего мира.

Саймон едва не подавился супом.

— Я не беспокоился об этом. Кто-нибудь из наших преподавателей хоть раз забеспокоился о том, что отправляет детей без каких либо сверх способностей на борьбу с демонами, что может оказаться всего лишь крошечной частицей, слишком незначительной, но фатальной?

— Они должны встретить все испытания с храбростью, прежде чем вознесутся, — сказала Беатриз.

— Для них же будет лучше пасть в сражении, если они бояться, и даже лучше, если демон съест их ноги, чем, если бы они попытались пройти Восхождение, которого не достойны, и умереть в попытке.

— Ну что тут скажешь? Это здорово, весело и вполне нормально, — сказал Саймон. — Сумеречные охотники искусны в провозглашении нормальных вещей.

— Ну, я в любом случае с нетерпением жду миссий, — сказал Джордж. — А завтра сумеречные охотники придут в качестве гостей на лекцию по ограниченному использованию оружия. Я надеюсь, что там будет и практическая демонстрация.

— Не в классе, — сказала Беатриз. — Подумайте о том, что один сверхмощный арбалет мог бы сделать со стенами.

Все это послужило Саймону предупреждением, когда на следующий день он с грохотом счáстливо занял свое место в классе, а Джордж откинулся и обнаружил декана Пенхоллоу, которая говорила в своей привычной нервно-веселой манере. Классная комната была заполнена и потоком нефилимов, и примитивных.

— …Несмотря на её юный возраст, эта сумеречная охотница уже обладает некоторой известностью и знаменитый эксперт в ограниченном использовании оружия, таким, как кнутом, например. Академия Сумеречных охотников, позвольте представить вам вашего первого лектора: Изабель Лайтвуд!

Изабель повернулась, перекинув её ослепительные гладкие черные волосы через плечо, её черная юбка резко контрастировала с её бледными ногами. На ней была блестящая, цвета сливовой помады, одежда, настолько темная, что казалась почти черной. Ее глаза действительно выглядели черными, и ещё один маленький нож памяти пронзил Саймона, конечно в самый неподходящий момент: он вспомнил цвет её глаз. В действительности, с близкого расстояния, они были темно-коричневого цвета, как коричневый бархат, настолько близкий к черному, что почти и не отличить, но с мощными кольцами цвета…

Он споткнулся у своего стола и опустился в кресло с глухим стуком.

* * *

Когда декан ушла, Изабель повернулась и посмотрела на класс с абсолютным презрением.

— Я здесь не для того, чтобы учить любого из вас, идиоты, — сказала она, идя вверх и вниз по ряду парт. — Если вы хотите использовать кнут, черт с ним — учитесь, но если вы вдруг потеряете ухо, не бегите тогда со слезами на глазах к мамочке.

Несколько мальчиков кивнул, словно загипнотизированные. Почти все мальчики смотрели на Изабель, словно те змеи, которых очаровали звуки музыки. Некоторые девушки смотрели на неё с тем же выражением.

— Я здесь, — объявила Изабель, заканчивая рыскать по периметру и поворачиваясь к ним лицом, чтобы приковать их взглядом, — чтобы определить мое отношение.

Саймон выпучил глаза. Она не могла говорить о нем. Или могла?

— Видите этого человека? — спросила Изабель, указывая на Саймона. Весьма очевидно, что она говорила именно о нем. — Это Саймон Льюис, и он мой друг. Так что, если любой из вас хотя бы попытается сделать ему больно, потому что он примитивный или… да помилует Ангел ваши души… подумает о нем в романтическом ключе, я приду за тобой, открою на тебя настоящую охоту и в конце просто сотру тебя в порошок! Ясно?

— Мы всего лишь друзья, — поспешно сказал Джордж.

Беатриз отодвинулась от Саймона на другой край стола.

Изабель опустила руку. Румянец полностью покинул её лицо, как если бы она пришла только для того, чтобы сказать то, что она сказала, и теперь, весь адреналин фактически вышел из неё вместе с этими словами.

— А сейчас я собираюсь уйти, — объявила Изабель. — Спасибо за внимание. Класс свободен. — Она повернулась и вышла из комнаты.

— Я должен… — начал Саймон, поднимаясь из-за стола на ноги и чувствуя себя слегка неустойчиво. — Я должен идти.

— Да-а, еще как должен, — сказал Джордж.

Саймон вышел за дверь и побежал вниз по каменным коридорам Академии. Он знал, что Изабель была быстрой, так что он побежал еще быстрее, чем он когда-либо бегал на тренировках, и смог догнать ее в коридоре. Она остановилась в тусклом свете витража, когда он позвал её по имени.

— Изабель!

Она стояла и ждала его. Ее губы приоткрылись и поблескивали, словно сливы на зимнем снегу, призывающие опробовать их на вкус. Саймон мог видеть, как он подбежал к ней, заключив её в свои объятия. Как он поцеловал ее губы, узнавая какой она была прежде — его смелой, драгоценной Изабель. Все это уносилось прочь в водовороте любви и наслаждения. Он видел это как будто сквозь оконное стекло, как будто вы смотрите в другое измерение, которое можно увидеть, но к которому нельзя прикоснуться.

Саймон почувствовал острую горячую боль по всему телу, а не только в груди, как будто его поразила молния. Но он должен был сказать это.

— Я не твой парень, Изабель, — выкрикнул он.

Она побледнела. Саймон был в ужасе от того, как ужасно прозвучали его слова.

— Я имею в виду, я не могу быть твоим парнем, Изабель, — сказал он. — Я не он… я не тот парень, которого ты знала. Не тот, которого ты хочешь.

Он чуть было не сказал, что хотел бы им быть. И он действительно хотел. Вот почему он пришел в Академию, чтобы узнать, как быть тем парнем, которого все так желают вернуть. Он желал быть как он — удивительным героем, как в игре или фильме. Он был так уверен в этом, что сначала это было именно тем, чего он так сильно хотел.

За исключением того факта, что желая стать тем парнем, которого все хотят в нем видеть, он уничтожает того парня, каким он сейчас является: нормальный, счастливый парень, все еще играющий в группе. Парень, который мог бы все еще любить свою мать, который не просыпается холодной темной ночью, оплакивая мертвых друзей.

И если бы только он мог знать, какого именно парня она желала, или он желал.

— Ты помнишь все, а я же… я же не помню достаточно, — продолжал Саймон. — Я могу обидеть тебя, не желая этого. Я считал, что придя в Академию, станет лучше, но это не так. Изменилась вся игра. Мой уровень квалификации снизился, а уровень сложности упал до невозможного…

— Саймон, — прервала его Изабель, — ты говоришь как ботаник.

Она сказала это почти любовно, но только еще больше испугала Саймона. — И я не понимаю, о ком именно ты говоришь, о привлекательном сексуальном вампире Саймоне, или о ком-то еще?

Идеальные губы Изабель темным полумесяцем изогнулись на её бледном лице. — Потому что ты никогда не был привлекательным, Саймон.

— Оу, — сказал Саймон. — Слава Богу. Я знаю, что у тебя было много бойфрендов. Я помню, что среди них были и феи, и… — в другом наиболее нежелательном воспоминании, — … Лорд Монтгомери? Ты встречалась с представителем знати? Как я вообще когда-нибудь смогу конкурировать с ним?

Во взгляде Изабель все еще плескалась нежность, но на этот раз к ней примешалась и изрядная доля нетерпения.

— Ты и есть Лорд Монтгомери, Саймон!