Со змеем на плече

– Ты же знаешь, что нас, владеющих силой, не так мало. Но мы не демонстрируем свои способности всем подряд. Или, точнее будет сказать, людям, не раскрывшим своего потенциала. Этот Радистав вполне может быть черниговским ведуном. Но… Чтобы в Чернигове не было людей, способных отреставрировать сферическую карту, – не поверю. Город древний, там кого только не сыщешь!

Да уж, что есть, то есть. Не менее тысячи лет стоит, кого там только нет!

– Он говорил, что его друг погиб, – напомнила я. – Может, он не хочет еще раз рисковать?

– Сделать тебя подопытной мышкой? – нахмурился дед Бойко. – Силу не стоит использовать во вред другим. Это обязательно вернется бумерангом. Причем во много раз сильнее.

– Да, – кивнула я, – знаю. Но пока у меня нет объяснений его поступкам.

Богдана Степановича такое заявление явно не утешило. Он лишь сильнее нахмурился и некоторое время молчал. Однако все же потом вздохнул и сказал:

– Давай так – пока не трогай эту вещь. Изучи. Но внутрь не лезь. Лучше просмотри всю доступную документацию о Бурштыновом Яре. С Елизаром я сам свяжусь. И потолкую о господине Покойленко тоже.

Я не возражала. Дед Бойко предлагал мудрый подход к делу, и оспаривать не было смысла.

– Спасибо, Богдан Степанович.

– Да пока не за что, – отозвался он. – Посмотрим, как оно сложится.

Легко сказать: поищи информацию. Оказавшись дома, я первым делом залезла в Интернет. Пожалуй, пока единственный источник информации. Ехать в Ивано-Франковск я не готова, а в деревне, разумеется, никаких архивов нет. Кстати, никаких упоминаний о деревне Бурштынов Яр я так и не нашла. Словосочетание Бурштынов Ир мне попалось всего один раз, и то лишь упоминалось в какой-то легенде. Сама легенда рассказывала про «мост о четырех дорогах, что ведут в разные края».

Я чуть нахмурилась. Почему-то появилось странное ощущение, будто я где-то это уже слышала.

«В глухолесье, где нет дороги человеку, где звери не ходят, а птицы не летают, течет речка Бурштыница. И вода ее прозрачна, а дно – чистый янтарь. Говорят, через речку был перекинут Огонь-мост. Да так жарко и горячо пылал он, что пройти по нему не могла ни одна живая душа. Только бестелесный мог пролететь над ним да не стать пеплом. Уводил Огонь-мост в царство мертвых, туда, куда нет ходу живому. Порой искры да языки пламени слишком далеко отлетали от него и падали в студеную воду, превращаясь в янтарные осколки. Оттого и дно Бурштыницы оранжево-желтое, все покрытое застывшим пламенем. Но при этом не каждый мог увидеть Огонь-мост таким, каков он есть на самом деле. Даже если случайный путник и забредет в дремучий лес, то увидит простой мост – скучный да серокаменный. И ведет к такому берегу, что в здравом уме не осмелишься туда и приблизиться. Гиблые там места, словно преддверие к миру мертвых, но на земле…»

Потратив около часа, я отыскала еще и такое продолжение легенды.

«Но раньше, чем начал пылать Огонь-мост, был он единым целым, полностью сотворенным из солнечного и лунного янтаря, наполненным светом звезд, с которых пришли наши предки. Вел он в места, что не в этом мире и не в том, нет там ни дня, ни ночи, а жизнь течет вспять. Не может неведающий да незнающий попасть в это место. Мигом вспыхнет огнем янтарный мост, преграждая путь. Иром Бурштыновым зовется то место, когда-то основанное нашими предками да скрытое от чужих глаз. Охраняют его девы-огневицы, что повелевают пламенем, преграждая огненной стеной путь через речку».

На этом легенды заканчивались. Не густо, конечно. И чертовски обидно. С одной стороны, эти две истории противоречат друг другу. Но и та и другая выглядят всего лишь как сказки. Скорее всего какой-то умелец начитался историй про загадочное место и создал этот янтарный шар. Нет, как дитя своих родителей я не отрицала, что все может быть, и там, где у обычных людей сказки и предания, у нас… э… настоящий шаркань. Но… все равно всему должен быть предел.

Протянув руку, я взяла со стола шар и принялась его рассматривать. Ма́стерская, действительно мастерская работа. Тут и говорить нечего. Искусно вырезанные реки, холмы, во-о-он хорошо видно, как обозначен лес. А здесь три небольших озера, и медово-желтый цвет – более насыщенный и темный, словно резчик пытался показать глубину воды. А может, пытался предупредить, что вода здесь лихая и ходить не стоит? Не знаю. Вот возвышаются горы, а вот… Я чуть нахмурилась, внимательнее вглядываясь в середину шара. Там собиралось какое-то сияние и медленно, очень медленно вращалось вокруг своей оси. В какой-то момент я с изумлением осознала, что сияние напоминает Вселенную. Миниатюрная Вселенная, заключенная в янтарном глобусе. Невероятно! Но это было именно так. Золотые звездочки, казалось, притягивали, манили к себе. При этом шар в моих руках стал довольно горячим. Но не обжигал, скорее согревал, словно вливал в кровь целительную силу, давая странное ощущение полной свободы и могущества. Как бы там ни было, но Покойленко знал точно, что в шаре заключена сила.

– Вика! – Резкий окрик Валерьяна вывел из странного оцепенения, а руки скарбника быстро отобрали шар. – Ты что тут делаешь?!

– А? – Я непонимающе уставилась на него. – Вроде бы ничего противозаконного.

– Ты на него как-то странно смотрела, – пояснил Шарик, выглядывая из-за плеча Валерьяна. – Словно увидела что-то неизведанное.

– Ну, сами посмо́трите – поймете, – проворчала я. – В любом случае могу сказать одно.

– Что?

– Зла в шаре нет. Просто не чувствую. Сила есть, а зла – нет.

– Это радует, – кивнул Валерьян. – Впрочем, не могу не согласиться – я тоже не чувствую ничего дурного. – Он повернулся к шарканю: – А ты?

– А я по магии не того, – насупился тот. – Могу определить смертельную угрозу только в том случае, если она стоит прямо передо мной и размахивает топором.

– Это ты про деда Бойко, что ли? – подозрительно поинтересовалась я.

Змей презрительно махнул хвостом и забрался на кровать, показывая, что не будет больше дискутировать.

– Но интуиция-то у тебя есть! – не отставал Валерьян.

В принципе он был прав. Интуиция таких, как Шарик, дорогого стоит.

– Есть, – через некоторое время ответил шаркань. – Но это «есть» намекает, что этот янтарь не из нашего мира.

– Хм, вот как. – Я задумалась. – А что вы оба знаете о местах, не принадлежащих нашему миру?

Валерьян и Шарик переглянулись. Вопрос оказался достаточно серьезным.

– Смотря что тебя интересует, – начал скарбник. – Вот, например…

– Огонь-мост, – решила я сразу дать верное направление ходу его рассуждений. – Слышали ли вы когда-нибудь о нем?

Валерьян почесал тыковку и опустился на первый попавшийся стул. При этом янтарный шар он продолжал держать в руке.

– Вот так чтобы часто – нет. Я слышал давным-давно, что где-то на нашей территории действительно был мост из огня, уводивший в мир предков, которые не захотели покидать землю. Но так как среди живых им нельзя было оставаться, они скрылись в мире, который вроде и рядом, но не пересекается с человеческим.

– В мир предков? – уточнила я.

Этой темы Елизар практически не касался. Потому что здесь, как я понимаю, нужны просто огромнейшие знания и опыт. То есть по чуть-чуть, в домашнем обиходе все без исключения с ними сталкиваются, ведь воспоминания – это уже связь с предками. Но вот так чтобы говорить с духом – нет. Елизар негативно относился ко всем спиритическим сеансам, а также к пророкам и экстрасенсам. Человек, который на самом деле владеет силой, не нуждается ни в атрибутике, ни в чем-либо другом. Ему не нужны специальные инструменты, определенные дни календаря и правила фэн-шуя. Он может спокойно говорить с духами и нечеловеческими созданиями. В этом ему помогают только две вещи: разум и душа. Больше ничего. Да, и еще. Тот, кому и впрямь не чужды силы и знания, не кичится этим и не хвалится. Не говоря о том, чтобы развешивать объявления на стенах домов, а также оповещать через газеты, телевидение и Интернет о своем даре и желании помочь людям. Тот, кто действительно желает помочь, – помогает. При этом информация не расходится вокруг. То, что никто не прячет, – особо и не видят. Так уж получается. Это не значит, что от людей нет благодарности, но силы сами помогают укрыться от злых языков да недобрых глаз. К слову, те, кто использует силу в нехороших целях (не буду скрывать, есть такие), постоянно на виду. Однако долго творить зло у них все равно не получается. Потому что рано или поздно гармония восстанавливается, ведь добро и зло должны быть уравновешены в этом мире.

– Именно, – подтвердил Валерьян. – Но я простой скарбник, предков человеческих не настолько хорошо знаю, чтобы что-то точно утверждать.

– А вот я слышал, что Огонь-мост вел в древний город, где жила единая раса, – неожиданно подал голос Шарик.

Я внимательно посмотрела на него:

– Единая раса? Это славяно-арии, что ли? Или какие им там еще приписывают названия?

– Угу, и планету, которую они якобы колонизировали и назвали Мидгард-землей.

– Очень уж это по-славянски – самим колонизировать планету, а потом взять да и назвать ее скандинавским словом, – хмыкнула я.

– Конспирация? – предположил Шарик с самой серьезной мордой, на которую был только способен.

– Безусловно, – кивнула я. – И праязык славянский, и все народы тоже пошли от нас.

Нет, ребята, я – патриотка. Но принимать агрессивно разрекламированную версию о том, что «и не было ничего, а потом только мы», тоже отказываюсь. Версия, которая называет ученых лжецами, а сама практически не подкреплена ни находками, ни вещественными доказательствами, у меня восторга не вызывает. Эзотерика – вещь небесполезная, но встречаются перегибы. В связи с этим доверия к данной сфере у меня нет никакого.

– Названия-то названиями, – вступил в разговор Валерьян, – но если вспомнить все истории да предания, то исключать такую возможность не стоит.

– Да, вы бы еще Атлантиду вспомнили, – пробормотала я. Однако не из желания опровергнуть его слова, а скорее просто из вредности характера.

– Можем и вспомнить, – ни капли не смутился скарбник. – Вполне возможно, что она где-то до сих пор есть. Так же, как и Огонь-мост.

– Атлантида затонула, – пробурчала я. – А Огонь-мост, ты сам сказал, находится где-то на территории нашей страны. Вот, смотрите, – я развернула ноутбук монитором к нему. – Второй абзац.

Валерьян, прищурившись, тут же начал читать текст, а Шарик изогнулся и заглянул с другой стороны.

– Убери морду, – шикнул скарбник, отодвигая змея и продолжая внимательно читать.

– Подумаешь, – засопел тот.

Но на этом возражения закончились.

– А что… – через некоторое время протянул Валерьян, – занятная легенда.

– Ага, мне про дев-огневиц понравилось, – кивнул шаркань.

– Ах ты ж охальник, – рассмеялась я.

Неожиданно с кухни послышался оглушительный грохот и звон битого стекла.

Вскочив на ноги, я рванула туда. Шарик сумел обогнать меня, Валерьян тоже не отставал.

Я не сразу поняла, что произошло. Лишь увидела разбитое окно и множество осколков на полу.

– Вика, смотри! – крикнул Валерьян.

Но было поздно. Темно-красный уголок коробки, в которой лежали янтарные осколки, мигом перевалился из окна на улицу, словно его кто-то с силой тянул.

Метнувшись к подоконнику, я быстро выглянула, однако никого рассмотреть так и не сумела. Казалось, все замерло. Ни единого намека на движение и тех, кто произвел диверсию. Через несколько секунд шевельнулась опавшая еловая ветка, и мне почудилось, будто на секунду я встретилась с взглядом ярко-желтых глаз. Тут же раздалось приглушенно-торжествующее «цвирк», и среди зеленой травы полыхнул огненно-рыжий пушистый хвост. Абсолютно растерявшись и находясь в состоянии полного недоумения, я молча уставилась на лесную дорожку, терявшуюся в еловой роще.

«Допрыгалась, Виктория Алексеевна», – угрюмо подумала я.

– Итак, – раздался за спиной мрачный голос Шарика, – оплот здоровья селян и единственную ведунью во всей Вересочи обокрали.

– Причем не кто-то, а белки, – не менее мрачно добавил Валерьян.

Глава 3

Лесомир и Веселина

Я недоверчиво покосилась на скарбника:

– Белки? Ты уверен?

– Да. – Выражение его лица было абсолютно серьезным. – Зрение у меня будет все же получше человеческого.

Я по-прежнему не могла поверить, что белкам есть дело до янтаря. Даже вересоченским. Хотя… чем это они отличаются от других? С другой стороны, никто не может поручиться, что духи леса не догадались избрать беличью форму и пожаловать ко мне в гости. Другой вопрос, что они одолжили без спроса вещи, которые отдавать я никому не собиралась. Оставить все как есть, естественно, нельзя. Ведь, что бы я ни думала о Радиставе, сказать ему: «Я вам ничего не сделала, у меня белки украли запасные детали», – разумеется, не смогу.

– Безобразие, – проворчала я, тяжело вздыхая и отходя назад. – Теперь еще и окно ремонтировать. Вот хозяйка обрадуется, когда увидит, что ее квартирантка сотворила с окнами.

– Вика, – недовольно посмотрел на меня Шарик, – ну что ты как маленькая! Восстанови его по-своему!

М-да. Об этом я как-то не подумала. К тому же соседей сейчас рядом нет, вряд ли кто увидит, что я делаю не совсем то, что положено стекольщику.

Даже не знаю, что люблю больше: свой человеческий облик или облик… Шестопалой. Да-да, именно такое прозвище я получила среди ведунов с легкой руки Елизара. По фамилии, так сказать. Когда я подросла и уже неплохо управлялась с силой, родители выяснили, что я могу приобретать облик существа, которое обычным людям лучше не показывать. Нет, страшного ничего не было. Но мое тело превращалось в радужную дымку, лишь отдаленно напоминающую очертания человеческой фигуры. Я легко могла проходить сквозь стены и некоторое время передвигаться, не касаясь земли. С водой дело обстояло намного хуже. Просто шла ко дну, и все. Вдобавок ко всему на обеих руках между средним и безымянным пальцами вырастал еще один. Длинный, с изогнутым когтем, переливающийся разными цветами.

Это тело не принадлежало миру людей. И законам физики не подчинялось. Поэтому было весьма сложно объяснить, почему я, будучи не тяжелее дыма, тону в воде. И обладая подобной туману структурой, могу спокойно взять любой предмет и даже дать кому-нибудь ощутимого пинка (пинки порой доставляли особое удовольствие). Именно при помощи этих метаморфоз мне удавалось разбитое сделать целым, а поломанное восстановить и залатать. Шестопалая или ведунья с радужными пальцами – именно так меня называли ученики Елизара.

В этот раз я не стала полностью менять обличье, лишь чуточку изменила форму рук. Ладони и пальцы стали неуязвимы для битого стекла, а кисти тут же окутал жемчужно-серый туман, аккуратно и быстро притягивающий осколки. Моя работа напоминала очень быструю выкладку мозаики, сквозь которую просвечивало серебристое сияние. Через несколько секунд стекло было как новенькое, словно его и не касались лапки злоумышленников.

– Красота, – похвалил Валерьян, прихватил тряпку и принялся вытирать стекло. – Окно мыли аж на той неделе, – пояснил он свои действия.

– Ты прямо как домовой, – фыркнул Шарик.

– А что делать, если у нас домового нет, – спокойно отозвался скарбник, кажется, совершенно не обидевшись на тон шарканя.

– То есть как это – нет? – неожиданно раздался у меня за спиной хрипловатый голос, полный удивления и возмущения. – Это кто ж такую глупость выдумал-то?!

М-да, Виктория Алексеевна, нехорошо так себя вести. Дом не проверять, полагаться на то, на что полагаются только неискушенные смертные. Нет, ну как можно было взять и не прощупать дом?! Можете не удивляться, но даже в наше время в каждом доме обитает домовой, а в квартире – квартирный. Просто ведут себя тише, чем раньше, а во всем остальном они ничем не отличаются от своих предков.

Домовой Остап, для своих просто Ося, оказался дородным низкорослым мужичком с густой курчавой бородой, гладкой лысиной, крупным носом картошкой и короткими толстенькими пальчиками. Носил он вышитую рубаху, красные шаровары и плетеные лапти. В общем, и домой, и на работу – как на праздник.

Оказалось, что Остап был в лесу, гостил у двоюродного брата – лешего, поэтому и пропустил момент нашего заселения. Домовой оказался существом веселым и крайне доброжелательным. В особый восторг его привел Шарик. Остап уговорил его сходить с ним к озеру и показаться знакомой водянице-сплетнице, которая ни за что не желала верить, что шаркани существуют.

– Существуют, существуют, – заверил Шарик, набив рот лесными ягодами (не знала, что Шарик такое ест!), принесенными Остапом от хозяина леса. – Я ей мигом развею все сомнения.

– Ты? – хмыкнул Валерьян, однако на этом его ирония иссякла.

– Значит, у вас тут уже произошло что-то неприятное? – Остап кинул взгляд на окно.

Я посмотрела на домового с уважением. Профессионал. Сразу почуял, что на подвластной ему территории что-то стряслось. Хоть окно внешне ничем не отличается от того, каким было несколько часов назад.

– Да, – кивнула я. – Произошло.

С одной стороны, наверное, не стоило рассказывать о янтарном шаре, но с другой – меня не просили держать приход Радистава в полном секрете. К тому же раз имеется брат-леший, то, возможно, он знает всех местных беспредельщиков и подскажет, кто мог нам так напакостить. Не откладывая в долгий ящик, я в общих чертах поведала Остапу все, что тут творилось со вчерашнего вечера до сегодняшнего дня. Остап молча внимательно выслушал меня, ни разу не перебив и не задав ни единого вопроса. Янтарный шар он осмотрел с интересом. Однако я так и не поняла, что именно домовой думает о самом предмете и ситуации в целом. Когда я упомянула Бурштынов Ир, домовой только покачал головой, давая нам понять, что название ему совершенно незнакомо.

– Все понятно, уважаемые. – Он хлопнул рукой по столу. – Хочешь или нет, а в лес нужно идти обязательно. Потому что никто другой вам толком ничего не скажет.

– А белки? – уточнила я. – Кто-нибудь может баловаться, принимая их обличье?

– Обижаете, барышня, – оскорбился Остап. – У нас не принимают обличья. У нас звери сами по себе способны на такое, что о-го-го!

Мне стало немного стыдно – могла бы и не задавать подобный вопрос. Не все оборотни – волки да медведи. Белки и ежи, например, ничем не хуже. А может, даже лучше! Потому что на первых порах никто и не заподозрит их в каких-то безобразиях. Да и не сохранилось почти никаких легенд и сказок про таких зверей.

– И как зовут это ваше «о-го-го»? – осторожно спросил Валерьян.

Остап вздохнул:

– Я, конечно, не могу утверждать, что это именно они, но подозреваю, что это дело лап и хвостов Лесомира и Веселины.