Помоги проекту - поделись книгой:
Сюрприз засмотрелся на неё и пришёл в себя, лишь услыхав её голос и сообразив, что обращаются к нему.
— Глаза проглядишь, капитан. Ну, и бардак же у вас на кухне.
— В камбузе, — автоматически поправил Сюрприз. — При чём здесь бардак? — спохватился он. — Шлюх на судне никогда не водилось.
Здоровила Ян хохотнул.
— Следи за базаром, — бросил он Милане и пояснил: — Бардак это не обязательно там, где девки.
— А базар не обязательно там, где торгуют? — догадался Сюрприз.
— Точно. Мы когда-нибудь отвалим или будем тут отираться, пока не возьмут за жопу?
— Не отвалим, а снимемся с якоря, — Сюрприз почувствовал, что против обыкновения начинает злиться. Пассажиры изъяснялись на неизвестном жаргоне, и, хотя смысл сказанного оставался понятным, фразы были чужеродными, никто из его знакомцев так не выражался. — Если хочешь, чтобы тебя понимали, говори внятно, — сказал капитан жёстко. — А с якоря снимемся, когда Истопник закончит с каютой, не ранее. Тебе понятно?
— Ну-ну, не горячись, — примирительно пробасил Ян. — Мы говорим немного не так, как ты привык, только и всего. Дадут мне здесь сегодня пожрать?
— Дадут, — кивнул Сюрприз. — Может быть. Вон там, в мешке, сухари. Вода в баке, а консервы в трюме. Пойдём, покажу, как туда спуститься — гарсонов тут не водится.
Через полчаса “Марьяж” снялся с якоря и взял курс на запад. А ещё через полчаса на тупиковой улочке, что на окраине квартала Панье, случайный прохожий наткнулся на человека, известного кое-кому под кличкой Нуар. Был Нуар ещё тёплым.
За семь недель плавания команда “Марьяжа” и пассажиры друг к другу притёрлись. Милана искоренила беспорядок в камбузе и взялась кашеварить. А здоровила Ян даже вызвался иногда подменять в машинном отделении Истопника.
— Не думал, что когда-нибудь придётся кидать уголёк в топку, — объяснил он. — Та ещё работёнка, пускай бедолага покайфует.
— Чего сделает? — не понял Сюрприз.
— Да так. Не бери в голову.
Сюрприз в голову брать не стал. Вместо этого однажды вечером он постучался в каюту к Милане.
— Заходи, — сделала приглашающий жест та. — Появились вопросы?
Сюрприз переступил порог и прикрыл за собой дверь.
— Несколько, — признался он. — Не знаю, с какого начать.
— С самого важного, — усмехнулась девушка. — Ответ — нет.
Сюрприз уселся на койку и скрестил на груди руки.
— Не нравлюсь?
— Нравишься. Но ответ — нет. И этому своему передай, жвачному, а то у него скоро штаны лопнут.
— Что ж, — развёл руками капитан. — Как знаешь. Тогда другой вопрос. Через неделю мы будем в Карибском море. Не пора ли назвать порт назначения?
— Пожалуй, пора. Порта нет. Товар нам доставят в море.
— Как это в море? — опешил капитан. — А как, по-твоему, мы его перегрузим?
— Не знаю, — пожала плечами Милана. — В зависимости от того, что за товар.
Сюрприз усмехнулся.
— Может быть, хватит темнить? — небрежно бросил он. — Что за товар, ты не знаешь, может, где и когда тоже не знаешь?
Иллюстрация к рассказу Майя Курхули
— Именно. Понятия не имею. Но нам сообщат. Собственно, а тебе-то что? Платят вам подневно, будешь гонять своё корыто от Бермуд до Гаити. Тепло, денежки капают, а ишачить не надо, чем плохо?
— Ничем, — невозмутимо отозвался Сюрприз. — Если только нами не заинтересуются плохие мальчики на эдаких плавучих лоханках под звёздно-полосатым флагом. А ещё пуще — другие мальчики, на летучих сигарах.
— Там же нейтральные воды. С чего бы пиндосам интересоваться?
Сюрприз покивал.
— Любопытное словцо, — сказал он. — Надо понимать, пиндосы это американцы. А с чего им интересоваться, спросишь у них, когда, как поговаривает твой компаньон, нас возьмут за жопы.
— За жопу, — поправила Милана задумчиво. — Когда за неё берут, жопа на всех одна. Пиндосы — это может оказаться серьёзным.
— Раньше было очень серьёзным, — подтвердил Сюрприз. — До войны, пока им не врезали русские.
— Русские? — удивилась Милана. — Русские воевали со Штатами?
— Ты, можно подумать, вчера на свет родилась, — проворчал Сюрприз. — Или придуриваешься?
— Придуриваюсь, — улыбнулась девушка. — И как русские им врезали? Не удивляйся, в той глухомани, где я жила, газет не было.
— Вообще не было?
— Считай, что вообще.
— Может, ты и про Камчатский конфликт не слыхала?
— Слыхала что-то, но не более.
Сюрприз принялся рассказывать про Мировую Войну. Про требование русских вернуть Камчатку, отказ и массированную аэропланную атаку на берега США. Про ответную атаку, про вступление в войну Европы, за ней Азии, и про Владивостокский мир, накладывающий ограничение в вооружениях на всех участников.
— Народу погибло много, — сказал капитан под конец. — Тоже не слыхала? Ну-ну. Только в одной России почти сто тысяч.
— Тоже мне “много”.
— Что? — потерял обычную невозмутимость Сюрприз. — Шутки шутишь?
В первый раз за всё время ему показалось, что пассажирка смутилась, а то и расстроилась.
— Шучу, — проговорила она устало. — Ещё вопросы есть? Если нету, ступай, я тебя не держу.
На пятьдесят четвёртый день плавания на горизонте показалась земля.
— Пуэрто-Рико, — объявил, сверившись с картами, капитан. — Что дальше?
— Пока ничего, — Ян похлопал Сюрприза по плечу. — Будем дрейфовать отсюда к северу, подальше от берегов. А пока что надо разгрузить кофр.
— Что-что разгрузить?
— Да сундук.
Из сундука Ян один за другим извлёк невиданные капитаном доселе прямоугольные металлические предметы.
— Батареи, — объяснил он, — тяжеленные, мля. Давай оттащим в камбуз, там у нас будет радиостанция. Да не бери в голову, какая тебе разница, что это такое.
Следующую неделю Ян с Миланой дежурили в камбузе по очереди, по двадцать четыре часа в сутки.
— Что-то нехорошее назревает, — шепнул Сюрпризу выбравшийся на палубу Истопник. — Эта штука у них для связи, типа телеграфа, только гораздо мощнее.
Сюрприз присвистнул. Телеграфные аппараты стоили бешеных денег и были доступны лишь богачам. Каких известий ожидали пассажиры, приходилось только гадать.
Поступили эти известия на девятый день дрейфа.
— Быстро! — выскочил на палубу Ян. — Заводи посудину! — ухватил он за шкирку наладившегося подремать у борта Истопника. — Капитан, курс на северо-запад, гони на полную!
— И что там будет, на северо-западе? — осведомился Сюрприз, когда турбинный вал набрал обороты и “Марьяж”, окутавшись дымом, устремился по направлению к Флориде.
— Там посмотрим.
Посмотреть удалось на следующее утро. Сюрприз навёл бинокль, вгляделся, оторопело протёр окуляры и вгляделся вновь. Ничего подобного он раньше не видел. Корабль был огромен: в сотню раз больше любого парохвата или стимера. Да что там, раз в десять больше любого парохода их тех, что капитану довелось видеть. Он обшарил биноклем обводы, диковинной формы надстройки, перевёл взгляд на машущую с палубы белым полотнищем фигуру.
— Быстрее, — приплясывал от нетерпения Ян. — Быстрее, задери тебя конём.
Они уже были в двух десятках кабельтовых от исполинского судна, когда западный горизонт испещрили вдруг чёрные точки. Сюрприз вскинул к глазам бинокль.
— Дирижабли, — выдохнул он. — С полсотни будет.
Ян выхватил у капитана бинокль и навёл окуляры на ставшие уже жирными точки.
— Проклятье! Назад! — заорал Ян. — Разворачивай, не успели, мать твою разэдак!
На носу Умелец вывернул штурвал. “Марьяж” описал полукруг, развернулся к надвигающимся дирижаблям кормой и на полном ходу пошёл на юго-восток.
На палубу выскочила Милана, метнулась к напарнику, ухватила его за предплечье.
— Кто там был? — сквозь зубы процедил Ян.
— Алесь и Лео.
— Может быть, успеют уйти.
Милана покачала головой.
— Не успеют.
— Суки! — заорал Ян в сторону зависших над водой дирижаблей. — Пиндосские суки, мрази, сволочи!
В следующую секунду западный горизонт вдруг окутался дымом.
— Не смотреть, — бросился к Сюрпризу Ян. — Отдай бинокль. Кому говорю, сука, не…
Его слова заглушил донёсшийся с запада грохот. С полминуты кроме него ничего было не слышно, а затем грохот растаял, и наступила тишина.
Ян уронил руки, шаркающей походкой побрёл с кормы прочь.
— Стой! — в спину ему крикнула Милана. — Они летят сюда.
Сюрприз отобрал у пассажира бинокль, вскинул к глазам.
Пятёрка дирижаблей, выстроившись клином, на малой высоте догоняла парохват.
На пару секунд Ян замер, затем, оттолкнув капитана, бросился к принайтованному к кормовой надстройке сундуку. Отпер его, откинул крышку и лихорадочно зашарил внутри. Распрямился, закинул на плечо тускло-серую метровой длины трубу. Шагнул вперёд раз, другой, замер и нажал на креплённую к корпусу трубы скобу.
Труба дрогнула, рявкнула и изрыгнула огонь и дым. Сюрприз, вцепившись в фальшборт, оцепенело смотрел, как надвигающийся на парохват клин утонул в оранжевой вспышке. Головной дирижабль распался на части, чёрными кляксами на синем холсте разлетелись в небе обломки. Двое ведомых синхронно клюнули носами и рухнули вниз. С минуту на палубе “Марьяжа” наблюдали, как пытается спастись замыкающая пара. И как один за другим дирижабли вспарывают носами воду.
Люк в машинное отделение распахнулся, из него выскочил на палубу Истопник. Секунду стоял с открытым ртом, затем повернулся к пассажиру.
— Ты что наделал? — ошеломлённо просипел Истопник. — Ты что натворил, сволочь?
Ян развернулся, трубы в его руках больше не было, её заменял уродливый чёрный предмет, отдалённо похожий на помесь старинного охотничьего ружья с револьвером.
— Гадина, — глядя Яну в глаза, шевелил губами Истопник. — Дрянь такая, убийца…
Уродливый гибрид револьвера с ружьём дёрнулся у Яна в руках, издал короткий треск. Истопник рухнул на палубу лицом вниз.
Милана подскочила к напарнику и встала рядом, плечом к плечу.
— Значит, слушаем сюда, — проговорил Ян спокойно. — С этой минуты командую здесь я. Кто хочет жить, подчиняется. Кто не хочет, может сказать об этом прямо сейчас. А пока что оружие — сдать. К вам обоим относится. Увижу с оружием — смерть, ясно?
Сюрприз не двинулся с места. С полминуты он бесстрастным взглядом рассматривал горизонт. Затем сказал:
— Изволь, — медленно достал из-за пазухи револьвер, держа двумя пальцами за ствол, опустил на палубу и ногой толкнул по направлению к пассажиру. — Отдай свой, — спокойно велел он Умельцу. — Так, хорошо. Теперь слушаем, что вам от нас надо.
— Ровным счётом ничего, — Милана улыбнулась, как ни в чём не бывало. — Ян просто подстраховался. Вы доставите нас к мексиканскому берегу, там мы сойдём. Жвачный покидает уголь в топку вместо этого, — Милана кивнула на тело Истопника.
— А как насчёт денег?
Поделиться книгой: