Помоги проекту - поделись книгой:
N: — Это не нравится директорам.
В.Е.: — Я понимаю. Но администрация тоже возьмет на себя определенные обязательства.
…Кроме того, мы все-таки стремимся формировать самостоятельную кредитную политику. Мы выставляем в Москве пакеты разногласий по формированию бюджета. В этом году в результате получили около 800 млн рублей. Поэтому абсурдно говорить, что каждый назначенный глава администрации будет подчиняться, как солдат. Сейчас гораздо более мощное давление идет снизу, чем сверху. И потом — нельзя из отношений с центром делать политический конфликт. Исполнительная власть должна работать слаженно.
N: — Какими собственными управленческими средствами обладает сегодня администрация?
В.Е.: — Сразу хочу сказать, что в полном объеме для эффективной работы по обеспечению деятельности предприятий полномочиями мы не располагаем. Договорные методы, финансово-кредитную политику активно будем использовать. Если будет побольше бюджет, то и наши возможности возрастут.
Кроме того, должны начать работать те структуры, которые мы в начале года создавали, обеспечивающие деятельность и контакты предприятий. Биржа, банк, Торгово-промышленная палата, страховые компании, аудиторские службы — все это составляет инфраструктуру рынка. Ведь что толку, если приватизируется предприятие, а оно в инфраструктурном вакууме? Нет структуры, которая связала бы его с другим предприятием, с потребителями. Администрация соучреждает рыночные структуры, внося свой пай — здания, ресурсы — в уставный капитал, обеспечивая себе возможность управления.
N: — Построение инфраструктур должно идти одновременно или в опережающем…
В.Е.: — В опережающем темпе. Вот должен пойти процесс акционирования предприятий. Но для этого же нужны фондовый рынок, фондовые биржи, организации, которые займутся реализацией акций, закрутят рынок ценных бумаг.
N: — В массовом сознании деятельность администрации по созданию этих структур выглядит совершенно иначе. Рождаются слухи. Должно быть соответствующее обеспечение — пропагандистское, идеологическое.
В.Е.: — Я понимаю. Вина администрации заключается в том, что вся эта информация не доходит до людей в нужном виде, они не знают, что в этом дурацком здании происходит. А некоторые товарищи подают, что в администрации такие подлецы… вместо того, чтобы заботиться о народе, создают биржи и торгово-промышленные палаты. Но эти товарищи не говорят о том, что если все рыночные инфраструктуры начнут нормально работать, то они будут давать деньги на решение социальных проблем. Идет чисто политическая спекуляция.
Но это внешняя оболочка, а не суть проблемы.
Время четкого самоопределения
Интервью с В. В. Емельяновым. 1996 г
Начало февраля 1996 года. После думских выборов 1995 года, на которых сокрушительную победу одержали коммунисты, прошло полтора месяца. А через четыре месяца — выборы президента. Страна готовится к приходу коммунистов…
N: — Владимир Викторович, какую кандидатуру вы будете поддерживать на президентских выборах?
В.Е.: — Во-первых, буду поддерживать человека, который имеет реальные шансы победить. Во вторых, того, кто, победив, не поставит под сомнение возможность продолжения очень небольших пока преобразований в экономике. Сегодня круг реальных кандидатов достаточно ограничен. К ним я отношу прежде всего Черномырдина и Лужкова, из перспективных политиков — Немцова, в значительно меньшей степени — Явлинского, потому что считаю, что пик его популярности прошел, и, конечно, Ельцина. Он, со всеми его недостатками, — наиболее реальная кандидатура. Если мы от эмоций отвлечемся, то должны добавить сюда Зюганова, Жириновского, Лебедя.
Черномырдин прямо заявил, что не будет выдвигаться, если выдвинется Ельцин. Из прагматических соображений, при всем понимании недостатков президента, я считаю, что у нас нет ему альтернативы.
N: — Если победит Ельцин, то понятно, что преемственность курса в какой-то мере будет обеспечена. Всех больше волнует противоположный вариант развития ситуации. Ваш прогноз событий в политической и экономической сфере в случае победы коммунистов?
В.Е.: — Не думаю, что на местах произойдут немедленные изменения. Менталитет территорий различен. Есть территории, где независимо от успехов Зюганова к власти придут на ближайших выборах лидеры коммунистической ориентации. И есть такие территории, где, судя по итогам декабрьских выборов, коммунисты во власть не пройдут. Так что я не думаю, что есть прямая зависимость «Если Зюганов пройдет, то все губернаторы будут из коммунистов».
Другой вопрос — что означает победа коммуниста. Анатолий Борисович <Чубайс> резко и правильно критиковал Зюганова за границей. Но в заграничных выступлениях Зюганова есть и другая сторона. Это не только раздвоение личности, но и отражение реальности. Сегодня даже лидер коммунистического движения признает, что финансовые структуры как в России, так и вне ее достигли такого уровня влияния, что с ними нельзя не считаться. Неслучайна фраза Зюганова о том, что если мы начнем национализацию, то от Камчатки до Москвы начнут стрелять.
Надо различать смену курса и смену команды. Смену команды приход коммунистов повлечет наверняка. Ну, уйду я — это нормальная схема, их приход в мою идеологию не вписывается. Я достаточно долго преподавал политическую экономию и знаю, в чем суть марксистско-ленинского учения.
Лидеры коммунистического движения в Москве стараются предстать как социал-демократы, не ведущие к возврату коммунистического режима. Но большая часть населения и местные коммунистические лидеры никогда социал-демократами не были. Там более сильны даже не коммунистические, а большевистские тенденции — там не Зюганов, а Анпилов первое лицо. И это действительно может быть страшно для государства.
N: — Первой реакцией после декабрьских выборов у многих был испуг. Потом стали появляться прогнозы, что ничего страшного не произойдет, а в среде предпринимателей оформилось мнение, что после победы коммунистического кандидата просто будут отсечены те предприниматели, которые имеют особые отношения с властями. Тем самым все будут поставлены в равные условия.
В.Е.: — Да, я читал интервью Русакова в «Городе N». Оно меня удивило. Он же не мальчик, он прекрасно понимает, что во все времена, при любом строе были предприниматели, которые в той или иной форме сотрудничали с властями. И при социализме, и при Сталине были «красные директора», которые в силу личных или родственных отношений имели льготы. И когда преподносят, что именно сейчас сложилась эта развратная система, когда одни предприниматели сотрудничают, а другие не сотрудничают… Да, это есть, но, как ни странно, мы от этого уходим. Может быть, не так быстро, как хотелось бы, но уходим. Уходим от «телефонного права», когда можно было позвонить и сказать: «этому давай, этому не давай». Появляются всякие тендеры, наблюдательные советы, которые контролируют расходование денег. Постепенно в наше сознание внедряются новые механизмы, которых не было раньше.
N: — То есть можно понять вас так, что при продолжении нынешних тенденций все участники рынка постепенно пришли бы к равным условиям, а при смене власти произойдет всего лишь смена тех, кто присасывается к властям?
В.Е.: — Конечно. И это неизбежно. Вот ругали нещадно приватизацию. Но почему же мы забыли, что к 1991 году, когда началась приватизация, в Ростове практически нечего было приватизировать в торговле, в общественном питании, в сфере услуг? Мы с Чубом тогда работали в городе и из-за чего ругались с областью? Тогда только вышел первый закон о местном самоуправлении, и мы обратились в это здание с просьбой передать городу то, что ему полагается. Оказалось, что и передавать-то нечего.
N: — Почему?
В.Е.: — А все уже было в аренде с правом выкупа. Никакой реформы цен, никаких Гайдаров еще и в помине не было, а все уже было, грубо говоря, распродано. Предприниматели изначально ведь не с неба свалились. Такие же процессы происходили и в банках. Севкавбанк, созданный в 1990 году, лицензия № 1… Понимаете? Туда были сброшены деньги. Еще до всяких реформ.
Люди, которые получили таким образом собственность, не все смогли стать предпринимателями. Надо уметь быть предпринимателем. И таким людям, которые лишь формально были провозглашены предпринимателями, рынок не нужен. Вот в чем трагедия.
Наступил этап, когда приходит новая генерация предпринимателей, наживших капитал самостоятельно. И поэтому и лжепредприниматели, и те люди, которые хотят вернуться обратно, вступают в противоречие с ходом экономического развития. Вот поэтому у руководителей компартии появились реальные сторонники среди предпринимателей, не заинтересованных в развитии рыночных отношений.
Поэтому, если моделировать ситуацию прихода к власти коммунистов, этими людьми будет формально сохранена ситуация рыночных отношений, но наполнится она старым содержанием. «Телефонное право» будет соседствовать с формальными признаками рынка.
N: — 1996 год обещает немало поводов для обострения политического соперничества Л. Иванченко и В. Чуба. Как вы оцените перспективы этого соперничества?
В.Е.: — Предстоят выборы руководителя области. Я считаю, что они должны быть всенародными. Я шесть лет работаю с Владимиром Федоровичем — а до этого никогда с ним не сталкивался — и убедился в том, что в самые критические минуты он принимает очень порядочные, честные решения. Он собрал команду, которая, как мне казалось сначала, была неоправданно разнородной. По-разному мы видим проблемы, допустим, с руководством сельскохозяйственного комплекса. А потом я понял, что это абсолютно правильный и разумный шаг — собрать в одну команду людей, которые отражают реальный срез мнений, существующих в общественной жизни области. Это не позволяет доминировать какой-то одной линии. Как оказалось, это просто мудрость руководителя. И притом: это же и ему сложней работать с командой, где у каждого свое видение. Но он говорит: пусть между вами искрит, а я буду разбираться.
Я думаю, что человек, который область удержал в такое трудное время, да еще и принимая на себя в какой-то мере ответственность за просчеты российского правительства, должен иметь моральное право продолжить эту работу.
Владимир Федорович не был сначала очень публичным политиком. Но постепенно, вы видите, он меняется. Не хочу делать рекламу, но мне кажется, его хорошо воспринимают люди чисто по личностным характеристикам. Он нормальный руководитель новой формации, который в то же время осмыслил опыт прошлого и пришел к осознанным выводам. Эти выводы нельзя назвать, на мой взгляд, ультрареволюционными — это нормальная человеческая позиция, но тем она и ценна.
Что касается Леонида Андреевича, то, наверное, жизнь его очень обидела, как я понимаю, тем, что в свое время он был отстранен, как он считает, несправедливо. И когда человек поставил себе цель любыми способами вернуться во власть, то это накладывает свой отпечаток и на его психику. Я думаю, что такой человек в руководстве области был бы просто опасен.
Он неординарная, сильная личность. Но я привык судить по делам. А дела таковы. Вот, говорят, как область жила раньше, и до чего вы ее довели! Я поднимаю статистику: не так уж она и жила. По многим отраслям был спад с 1985 года. В конечном итоге библиотеку, например, пришлось достраивать сейчас — а я туда еще студентом на стройку ходил, музкомедию приходится достраивать сейчас, водопровод в Новочеркасске пришлось пускать сейчас. И еще десятки примеров, когда в наше труднейшее время пришлось доделывать то, что в благословенные времена десятилетиями не решалось.
N: — Президент наверняка будет принимать меры по привязыванию к своей политике местных руководителей. Есть ли у местного руководства какой-то запас прочности, чтобы не поддаваться этому давлению?
В.Е.: — Владимир Федорович, хоть и говорят, что он мягкий политик, всегда умел строить независимую политику. Да, в Совете Федерации он часто выступает в поддержку правительства и президента — это нормально. Но выступает, и достаточно резко, против тех решений, с которыми не соглашается. Я не думаю, что Владимир Федорович будет слепо повторять позицию центральных органов власти, если она будет коренным образом противопоставлена интересам региона. Это видно и на недавнем примере с шахтерами, где позиция губернатора была достаточно резкой.
N: — Владимир Викторович, как вы лично оцениваете свои собственные перспективы в случае того или иного исхода выборов?
В.Е.: — Поживем — увидим. Единственное хочу сказать: я человек определенной команды. Я для себя этот путь определил: пока будет во мне потребность — буду работать.
Я не вырос в системе власти. Так что трагедии при возвращении в мир обычных людей не будет. Дочке моей от этого только будет польза — больше ею буду заниматься. А то на этой работе можно забыть, что такое художественная литература, другие радости жизни… Так что трагедии в случае ухода не будет.
Другое дело — не хочется, чтобы ситуация в стране раскручивалась в обратную сторону. Поэтому сейчас я должен делать все, чтобы этого возврата не было.
N: — Ваши союзники считают вас одним из главных реформаторов, соответственно, и оппоненты считают главным врагом. Скажите честно, вы не предусматриваете вариант преследований?
В.Е.: — Как вам сказать? Чисто теоретически я не могу его исключить. Хотя, наверное, жизнь все-таки меняется: те, кто находится в оппозиции нынешнему курсу, не могут сказать, что нынешние власти в чем-то где-то их давили, душили… Я не думаю, что так уж просто вернуться к ситуации 30-х годов. Не верю в это. Ну, а жизнь покажет. Мы знаем, на что идем, мы же не дети в конце концов. Я убежден, что люди рано или поздно разберутся, где хорошо, а где плохо.
Л. Иванченко с Доном не простился
Интервью с Л. А. Иванченко. 1996 г
Это интервью с Леонидом Иванченко сделано в ту пору после думских выборов 1995 года и перед президентскими выборами 1996 года, когда коммунисты всерьез готовились взять власть в стране. За ответами видно: это интервью, кроме прочего, еще и предвыборное обращение самого Леонида Андреевича к ростовским элитам. Ведь через семь месяцев предстояли выборы губернатора Ростовской области.
Леонид Иванченко.
N: — Леонид Андреевич, в свое время в Ростове у вас был имидж борца за интересы региона. Теперь, при работе на вашем нынешнем посту, эти интересы учитываются?
Л.И.: — К сегодняшним проблемам комитета я шел в общей сложности 25 лет управленческой деятельности. Работая в <Октябрьском> районе Ростова, мне приходилось сражаться с уровнями городскими и областными в плане угнетенности района по отношению к высшим структурам. Работая в городе, я считал, что обижен город областными ведомствами, хотя уже воспринимал и противодействие районов. Работая в области, я два с лишним года посвятил тому, чтобы найти объективное равновесие. Но, видно, оказался не понят, и это послужило основной причиной расправы в 1991 году. Теперь вот судьба меня привела к законодательной деятельности, чтобы попытаться удовлетворить все уровни управления. Абсолютно никаких иллюзий в комитете мы не питаем — противоречия настолько усугублены, они десятилетиями формировались и каждый день переходят в новую фазу развития. <…>
N: — Ростовская область всегда была регионом-донором для бюджета страны. Существует мнение, что, будучи в руководстве области, вы стояли на том, чтобы больше произведенного продукта оставалось в Ростовской области. Теперь у вас вроде бы позиции с другой стороны проблемы.
Л.И.: — Меня поражают результаты той политики, которая сейчас имеет место. Когда-то таких доноров было 27 в России. Сегодня, по разным данным, от 13 до 17. То есть загоняют донора в ситуацию нуждающегося — вот итог той политики, которая проводилась. Я предлагал еще тогда решать все на межрегиональном уровне. Чтобы в Ростовской области сами нашли вариант отношений с Иркутской, Красноярской, другими областями. Но! Это невыгодно тем федеральным органам, которые сегодня правят этим балом. Должна ехать просить с протянутой рукой Ростовская область и везти взятки, ехать в Москву должна и Иркутская область, чтобы просить из Ростова, опять везти взятки. А нахребетник, сидящий наверху, — он регулирует: дали достаточно взяток — будет решать.
Поэтому при этой несовершенной системе взаимоотношений региональных и федеральных органов создается ситуация: у тех, кто сидел на дотациях, нет никакого стимула развиваться для того, чтобы стать донором. <…>
Это очень значимое направление, по которому практически нет наработок. Вы видите, в графе «Принятые законы» ничего нет.[6]
N: — Часть региональной номенклатуры с надеждой, другая часть с опаской ждут выборов, ждут передела. Есть у тех, кто ждет с опаской, основания для страха?
Л.И.: — Во-первых, я не завидую тем, кто придет к власти, если это будут трезвомыслящие силы, а не те, кто сейчас правит. Не завидую коммунистам, и себе прежде всего, если какой-то участок здесь будет отведен. Потому что придется начинать с уровня выжженной земли. Сейчас как-то мало говорят о тех действиях, которые будут предприниматься под президентские посулы. Как-то вскользь говорят об эмиссии, но есть такая информация, что каждый месяц примерно по 5 трлн рублей необеспеченных денег будет из-под станка выходить.
Что будет для тех коммунистов, которые придут к власти после всей этой политики? Это будет страшнейший базис, с которого придется начинать.
Второй момент. Чего боятся руководители регионов? Из 13 регионов в двух победили не те, на кого рассчитывали, но в других победили те же.[7] Если вы нормально, стабильно себя чувствуете, в области удалось, как пишут, сохранить стабильное положение — идите на выборы. Нет, боятся. Потом что придется рассчитываться за то, что было потеряно или уничтожено в этих регионах. От Ростовской области осталась одна треть. И когда говорят, что отрицательные тенденции были еще 1985-м… Да, они были, но было и производство. Возьмем уровень 1990 года, когда началось все это шествие. По всем показателям промышленного производства, структуры промышленного потенциала, сельхозпроизводства… Поставка собственных продуктов питания — это независимость, в том числе экономическая. Надо сопоставлять цифры и не обманывать людей. И сказать: в Ростовской области производилось 35 млн пар обуви. Да, она шла в Среднюю Азию, в другие регионы. Но сколько обуви выпускается сейчас и какова доля отечественной обуви на ростовских рынках? Что дает оборонка? Я был на выставке в Брянске, там привезли несколько кастрюль и сковородок с Белокалитвинского металлургического. Их за полчаса расхватали, больше нечего было выставлять. Стоит менеджер с Волгодонского химкомбината, у него пять образцов стирального порошка. Мы с ним обстоятельно поговорили. Он говорит: «Стыдно стоять здесь, Леонид Андреевич». А ведь Волгодонский химкомбинат производил 50 тысяч тонн моющих средств. Сегодня это уничтоженное производство. Консервная промышленность: звонят с Азовского комбината, с Семикаракорского — все уничтожено, все стоит. Я не в плане критики говорю, а о той реальной оценке, которой боятся эти лидеры, не желающие идти на выборы. Я думаю, люди все-таки трезвеют и обязаны спросить за это.
Первый секретарь Ростовского обкома КПРФ, член ЦК КПРФ Леонид Иванченко.
N: — Смена власти обычно влечет смену команды по всей управленческой цепочке. Обеспечена ли Компартия кадровым потенциалом, чтобы избежать в случае победы новых разрывов в хозяйственных и управленческих связях?
Л.И.: — Разрывов больше чем достаточно. Меня, с одной стороны, радуют результаты, которые получила партия на последних выборах, но, с другой стороны, есть чрезвычайная озабоченность. Партия переживает второй, очень сложный этап своего перестроечного развития. Раньше это была партия, не располагающая большинством в парламенте, поэтому было легко критиковать и чувствовать себя в оппозиции. А сегодня партия, которая получила большинство голосов, должна думать об одном. А если 16 июня одержит победу Зюганов и Компартия? Тогда уже 17-го должны прийти люди, которые будут засучив рукава все разгребать. Конечно, за пять лет максимально уничтожен управленческий потенциал, который у партии был. Его можно критиковать, и много было издержек, но он был.
Освежение этого потенциала не только на среднем — с высшего звена начнется, с министерского уровня. Зюганов год назад, выступая на заседании Думы, назвал 37 фамилий, которые должны были, по его мнению, войти в комитет спасения или что-то такое. Его затюкали: «Это что, новый ГКЧП?». Это была заброшена нажива. На последней конференции партия прямо потребовала: покажите список тех, кто завтра будет работать. Двоякое мнение. Огласишь список сейчас — обольют грязью, будут уничтожать вплоть до физической расправы. Не огласишь список — люди будут в сомнении, готов ли в партии кто-то к работе. Но такой список есть.
N: — Он достаточен для смены управленческого аппарата в стране?
Л.И.: — Нет, конечно. Министерств и ведомств около ста, а в том списке было 37 фамилий. Это просто был прикидочный список тех, кто должен сразу браться за формирование новой политики.
N: — Смена власти влечет и смену элит, тех, кто сотрудничает с властями, в том числе предпринимателей.
Л.И.: — Летели сейчас со мной в самолете предприниматели на съезд малого бизнеса, попросили координаты, чтобы связаться. Я знаю, они не единственные среди предпринимателей в этом. Меня все эти четыре года пытались загнать в позицию ортодокса, который, не дай бог коммунисты придут к власти, — шашку наголо, и все головы поотлетят. Но рассориться и всех поразогнать — на это много ума не надо. Тут прекрасную школу показал президент. А как собрать все камни, как заставить всех работать на общий интерес — на это ума потребуется в тридцать раз больше. Признавая различные формы собственности и многоукладность экономики, партия сразу делает заявку на стремление сотрудничать с этими людьми. Но с кем сотрудничать? С теми, кто производит и пытается производить, или с теми, кто безостановочно грузит подсолнечник и вывозит за пределы области, уничтожая землю?
Ни в коем случае никакого поголовного отстранения быть не может — этот вопрос многократно обсуждался в партии. Вопросы приватизации: там, где приватизация пошла на пользу, — зачем менять? Надо ли возвращать государству лавки, сапожные мастерские, парикмахерские? Глубоко уверен, что нет. Но можно ли согласиться с тем, что сейчас происходит с «Красным Аксаем», с «Ростсельмашем»? Налицо открытые вульгарные действия двух-трех-четырех крупных банковских структур, которые прибирают к рукам всю эту собственность.
Не секрет: в ЦК партии идет большое количество владельцев капитала. Они сегодня прямо заявляют: «Мы знаем и понимаем, что с приходом коммунистов нам придется чем-то поделиться. Мы готовы. Готовы выслушать программы, принимать участие в инвестиционных процессах. Но нам очень хочется, чтобы была стабильная, выверенная политика, чтобы мы чувствовали себя нормальными предпринимателями». Сегодня же и они не чувствуют себя уверенно.
N: — Леонид Андреевич, вы собираетесь связать свою деятельность с регионом или с законотворчеством на федеральном уровне?
Л.И.: — Не похвальбы ради: я четвертый срок избираюсь депутатом. Никогда не давал повода куда-то выдвигать свою фамилию, но депутаты достаточно хорошо друг друга знают. То доверие, которое оказано, — возглавить один из принципиальных комитетов — это, будем говорить, как возбухшее тесто. Второе направление — партия нашла возможным назвать мою фамилию в числе трех претендентов на пост председателя Думы. Никаких обид нет, что дальше кандидатура не прошла. Просто-напросто здесь есть определенная тактика: сегодня для всей команды, которая находится рядом с председателем партии, главная задача — работа на выборы. Поэтому, сообразно с этой тактикой, я не должен был связывать себя в сверхжестких структурах. Председатель комитета — это тоже уже достаточно жестко. Но я сказал руководству партии, что я родился и вырос на Дону. Если на Дону кто-то изъявит желание делать на Иванченко ставку — но только в открытой борьбе, на выборах, то у меня будет два выхода. Если я откажусь, то я должен собрать манатки, забрать семью и уехать с Дона, иначе мне не будет прощения. Я себя никуда никогда не выдвигал и выдвигать не собираюсь. Будут объявлены выборы, буду выдвинут людьми — буду принимать участие в этих выборах. Изберут Чуба — на здоровье, пожелаю ему успехов. Он тогда сбросит, так сказать, груз президентского диктата и оцепенения, Иванченко ему уже никогда не будет конкурентом.
Что касается того, чему я себя посвящал эти годы… Подготовлен курс российского менеджмента, у меня сейчас первый выпуск в том вузе, где я получил звание профессора, заведующего кафедрой. Да, я неудовлетворен результатами деятельности в АО «Светлана» по строительству жилья.[8] Хотелось бы реализовать проект строительства дома в градообразующем, центральном месте, это была и остается моя светлая мечта, я всю жизнь связан со строительством. К глубокому сожалению, руководство города и области от этого проекта шарахалось, как черт от ладана, по одной простой причине, что это будет помощь Иванченко. И, что поделаешь, вчерашний рубль сегодня стоит миллионы. Мы не в состоянии были найти такие средства, поэтому стройка сейчас притормозилась.
N: — А если Зюганов станет президентом и назначит вас губернатором?
Л.И.: — Вы знаете, я буду категорическим противником назначения, никогда не видел успеха в сфере назначенчества. Люди достаточно прозрели и должны сами четко высказать, кому они доверяют.
Партия одобряет политику тов. Зюганова
Интервью с Г. А. Зюгановым. 1996 г
Это интервью с Геннадием Зюгановым сделано в Москве в феврале 1996 года, когда он казался очень близок к тому, чтобы возглавить одну восьмую часть суши.
В кабинете лидера КПРФ.
N: — Геннадий Андреевич, распространены прогнозы, согласно которым вы, став президентом, будете сметены своими более радикальными товарищами. Вот и товарищ Анпилов обещал вас «подрихтовать» при необходимости. Как вы оцениваете такие прогнозы?
Г.З.: На съезде, который состоялся год назад, меня впервые в жизни избрали единогласно. Это были и те, кто даже не соглашался со мной по ряду вопросов. В последнее время партия проделала огромный путь, связанный с глубоким осмыслением всего, что произошло в стране, причин разрушения КПСС и Союза.
С другой стороны, мы сейчас являемся крупнейшей партией, которая, по сути дела, не имеет чиновничьего аппарата, которая работает почти полностью на общественных началах. Это партия, которая привела ряд новых ключевых установок. Первое. Она признает многоукладную экономику как данность. Считает, что нельзя упразднять форму собственности декретами. Формы собственности должны соперничать, соревноваться друг с другом, доказывая свою жизнеспособность. Но эти соревнования должны идти в рамках правил — закона, которому должны подчиняться все.
Второе. Мы считаем, что роль государства в России исключительно высока, поэтому нельзя рассматривать ее историю «до 17-го года и после», «до августа 91-го и после», а нужно рассматривать как единое целое. С этим тоже все согласились. У нас в основе государства всегда лежали высокая духовность, служение отечеству, патриотизм.
Третье. Мы признаем необходимость политического соперничества, ибо монополизм в любой форме — будь то в экономике, в идеологии или в политической жизни — ведет к загниванию. Отсюда: партии должны доказывать свое преимущество на выборах, в ходе такого соперничества предлагая свои программы, свои команды и способы решения.
Четвертое. Долго спор шел, и очень острый, как отнестись к нашей атеистической предшествующей политике. Все сошлись на мысли, это записано в программе и в уставе, что ваше личное дело, в какого бога верить или не верить совсем. Это не является препятствием для вступления в партию. И последнее: мы считаем, что лишь демократические формы волеизъявления граждан на основе политического соперничества позволяют успешно развиваться в современную эпоху. Поэтому: открытость, диалог со всеми силами, с Востоком и Западом, с Севером и Югом. Диалог на равных, но без вмешательства во внутренние дела и без диктата нам поведения чужих цивилизаций.
Вот эта точка зрения принята в партии более чем 90 процентами голосов в ходе наших дискуссий, конференций, съездов. Она является основополагающей. Все остальное — от лукавого.
N: — Идея «мягкого» социализма активно эксплуатируется всеми. Справа к социал-демократии движется Ельцин, слева, по многим оценкам, вы. Близок идеям социал-демократии Явлинский. Не сложится ли такая ситуация, что перед выборами все претенденты будут социал-демократами?
Г.З.: — Это выдуманная ситуация. Социал-демократия — это западно-европейское явление, которое имеет свою историю, традиции. Ее характеризуют развитые демократические традиции при защите прав человека, социальные гарантии, которые обеспечены самым высоким уровнем экономики и возможностью той же самой Европы эксплуатировать почти все мировые рынки. Это рождалось в муках, в двух мировых войнах, в борьбе с коричневой чумой, в противостоянии государств, в бесконечных разборках, которые были на территории Европы. Но в конце концов они пришли к мысли, что им выгодно не воевать, а сотрудничать. Выгодно иметь Европейский союз, чуть ли не с общей валютой (скоро будет), а не бесконечную тяжбу. Они поступились, в определенной мере, суверенитетом, увеличивая свой суммарный суверенитет.
Нам навязывают прямо противоположную систему: раздробленность, разделенность. Навязывают дикий вариант чарльздиккенсонского капитализма первоначального накопления с кровавыми разборками, с противопоставлением не только там русских и нерусских, но уже «новых» русских и «старых». Ничего общего это не имеет ни с демократией, ни с социальной защищенностью, ни с соблюдением прав гражданина и человека.
Поделиться книгой: