По скелету всему свету

– Вы где-нибудь видели, чтобы у живого человека кости были бы соединены между собой проволокой?

– У моего дядьки в бедре вообще протез. А у тетки в колене железка.

– Так то протез, а тут проволока соединяет между собой все косточки. Посмотрите, даже самые мелкие косточки посажены на проволоку.

– И чего?

– Кроме того, некоторые фрагменты отсутствуют, их заменили гипсовыми копиями. Вот тут и тут отчетливо видно, что это не кость, а простой гипс или какой-то другой похожий материал.

В тех местах, куда ткнул следователь, посыпалась мелкая белая крошка, обнажив тонкую медную проволоку, тянущуюся к следующему суставу.

– И чего?

Отчаявшись добиться от этих двух олухов понимания, следователь вздохнул поглубже и произнес:

– Этот скелет – анатомическое пособие.

– Чего?

Ребята совсем встали в тупик. Антону даже стало их жалко.

А следователь продолжал объяснять:

– Такие вещи иногда изготавливают для студентов-медиков. Видите, тут на костях черепа даже инвентарный номер нацарапан. И бирка на ребрах навешана. Скелет долгое время простоял в каком-нибудь помещении мединститута или медицинской академии. Также, насколько я могу судить по состоянию костной ткани, этому скелету не меньше пятидесяти-семидесяти лет. Но в земле он пробыл гораздо меньше. Может быть, год, может быть, полгода. А может, и того меньше.

– Вот! – обрадовались полицейские. – А старушка – хозяйка участка – как раз и говорила, что она участком меньше полугода владеет! Значит, могла закопать! Надо ее задержать!

– Молодые люди, вы чем меня все время слушаете? Человек, который являлся обладателем этих костей, скончался еще в прошлом веке! Затем его кости какое-то время служили анатомическим пособием для студентов, а затем, если я не ошибаюсь в своих догадках, пособие было списано как морально устаревшее, а на его место было приобретено новое, более совершенное, возможно, даже интерактивное пособие.

– И чего? – почесали репы парни. – Хотите сказать, что мы нашли вещь со свалки?

– Примерно так.

Полицейские выглядели разочарованными, словно маленькие дети, которым Дед Мороз вместо желанного разрекламированного и потому дорогущего «Лего Майнкрафт» принес простые кубики.

– Значит, это не настоящий скелет?

– Скелет самый что ни на есть настоящий, но вот задержать за убийство его обладателя вам вряд ли кого-нибудь удастся. Если хотите все оформлять по закону, то дерзайте. Но сразу же вас предупреждаю: работы будет много, а проку ноль. Ни наград, ни премий вы за это дело не получите. Только смеяться над вами все подряд будут.

Полицейские снова почесали затылки.

А потом один из них уточнил:

– Так чего… Не открываем дело?

– Лично я бы на вашем месте сделал вид, что ничего не было.

– Эх! – горько вздохнул второй полицейский. – Не задался денек!

– Что так?

– С утра одни пустые вызовы! То в Комаровку мотались, вызов оттуда поступил от тамошнего сторожа. Дескать, какие-то подозрительные персонажи в поселке крутятся. Ночевали даже в недостроенном доме. Сам сторож туда сунуться побоялся, нас вызвал.

– Это когда же он вам звонил? Уже утром?

– Почему? Звонил он нам ночью. Около двух часов ночи дело было. Только у нас на весь отдел одна рабочая машина. Еще одна в ремонте. А на третьей наш начальник на день рождения к другу укатил в соседний район. Так что машина служебная одна. Пока на ней ребята с вызова вернулись, утро наступило. Мы скорее в Комаровку, в тот дом сунулись, пусто там.

– И ведь что обидно, ночевать там эти типы и впрямь ночевали. Но мы уже никого не застали.

– Бродяги?

– Вряд ли. Бродяги дорогой вискарь не пьют и семгой с бужениной его не закусывают. И курят они что попроще. Папиросы там или дешевый табак. Нет, там люди состоятельные нынче ночью отдыхали.

– Состоятельные и забрались в чужой дом? Своего нет?

Следователь явно не поверил словам полицейских. А вот Антона они заинтересовали. В половине второго ночи их участок также подвергся нашествию незваных гостей. Те трое или четверо мужчин, которые испугались крика Антона и сбежали, скрылись не на своих двоих. Антон помнил, что когда высунулся в окно, то услышал звук заводимого мотора, который затем стал удаляться как раз в сторону Комаровки.

От упомянутой Комаровки до их «Восхода» по асфальтовой дороге было километров пять. Но вот в чем фокус, если проехать через лесок, который начинался сразу же за бабушкиным участком и куда удалилась машина ночных гостей, то можно было здорово срезать. И вся дорога до Комаровки могла занять у человека на машине от силы минут десять. Так что к двум часам ночи компания молодых людей, потревоживших покой Антона и его бабушки, могла быть уже в Комаровке.

И Антон спросил:

– А сколько их было?

– Кого?

– Ну, этих… бродяг.

Полицейские смотрели на него, словно хотели сказать: а тебе-то что? Но потом один из них неожиданно ответил:

– По словам сторожа, ребят было четверо. И мы в недостроенном доме нашли четыре испачканные тарелки и вилки тоже четыре. А вот стаканов грязных было больше. Но ведь они могли по нескольку напитков пить. Там не только вискарь был, но и соки, и вода минеральная, я такой сроду не видел, и еще какие-то бутылки.

– Мы сначала даже подумали, что сторожу померещилось и что это хозяин с друзьями на строительство ночью приезжали. Больно уж шиковали ночные гости, бродягам такая закуска не по карману. Но сторож объяснил, что в том доме не хозяин, а хозяйка. Она недавно овдовела, так что вряд ли станет пускать гостей в недостроенный дом или сама там развлекаться.

– А как же они там ночевали, если дом не достроен?

– Ну, там пол и окна с дверями есть. И даже свет с водой уже проведены. Только ремонт в комнатах еще не до конца сделан. Поэтому дом не на сигнализации, воровать там попросту нечего. Эти ребята там переночевали, а утром скрылись еще до нашего приезда. Вот такая незадача.

И полицейские начали прощаться.

– Раз состава преступления нет, оформляем ложный вызов, – заявил один из них, обращаясь к Антону. – Штраф заплатите.

Антон возмутился. Следователь встал на его сторону. И те двое, недовольно бурча, были вынуждены ретироваться несолоно хлебавши.

– Спасибо вам! – от души поблагодарил Антон следователя, когда они остались наедине. – Прямо не знаю, что бы я без вас делал. Эти двое уже намерены были посадить нас с бабушкой за убийство!

Следователь даже затрясся от смеха. Потом они дружески пожали друг другу руки, и следователь уехал. Напоследок он посоветовал Антону извлечь весь скелет из земли и перезахоронить или поставить его где-то в другом месте.

– Не знаю, у кого было такое странное чувство юмора, но дед мой говорил, скелет в огороде – скверная примета. Избавься от него, парень.

Антон так и поступил. И как только следователь уехал, приступил к извлечению останков анатомического пособия из земли. Антон еще не решил, как он поступит со скелетом. Если следователь говорит дело, а Антон в это верил, значит, скелет совсем не страшный. Когда-то он своему обладателю стал после смерти совершенно не нужен, и этот благородный человек завещал свои кости медицине. Были в прежние времена такие люди, ничего на благо других людей не жалеющие.

Ведь если рассуждать здраво, то к чему человеку самому после смерти его скелет? А медикам пригодится. Будут на нем изучать строение тела человека, многим пациентам пользу потом принесут. А то ведь не дело, когда будущий врач даже не представляет, как и какая кость в организме у человека в реальности выглядит и на каком месте находится. Конечно, есть фотографии, есть рисунки. Одно дело изучать эту кость по иллюстрациям в учебниках, и совсем другое – увидеть ее собственными глазами, а если повезет, так еще и пощупать.

И Антон почти решил, что установит этот скелет где-нибудь в доме своего двоюродного деда. Где? Да хотя бы прямо в прихожей сразу возле двери. А что? Пусть встречает гостей и принимает у них шляпы, зонтики и все такое прочее. Вполне подходящий к прочей обстановке декора предмет.

Вся эта громоздкая мебель прихожей и холла, тяжелые бархатные портьеры какого-то мертвенно-багрового цвета, тусклая позолота и резной дуб наводили на Антона дикую тоску и погружали в депрессию. Едва он только входил в этот дом, по коже тут же принимались бегать холодные мурашки. Так пускай такие мурашки бегают не у него одного. Пусть другие тоже порадуются.

– Решено! Поставлю скелет в прихожей. Укреплю, подкреплю, будет отлично стоять. Был анатомическим пособием, стал предметом интерьера. Для такого пенсионера очень достойная должность.

К удивлению Антона, когда он целиком выкопал скелет, то обнаружился еще один сюрприз. Помимо бирки на ребрах и выцарапанного на гладком черепе инвентарного номера, на второй руке скелета были надеты наручники. Одним концом они были пристегнуты к руке скелета, а вторым – к цветочному горшку с ярко-розовым кактусом!

Антон изумился в очередной раз: «Это еще что за шуточки?»

Несмотря на ярко светившее солнце, Антону стало как-то не по себе. Он даже пожалел, что следователь так быстро уехал.

Немного отдышавшись и придя в себя, Антон повнимательней рассмотрел свою находку. Да, наручники. Настоящие стальные наручники, по всему похоже, что не слишком даже и старинные. Во всяком случае, если скелету было пятьдесят, семьдесят или даже сто с лишним лет, то наручники казались куда более свежими. Совсем свежими. Да и кактус… Он оказался пластиковым, ясное дело, живой кактус в стылой земле не смог бы выглядеть так нарядно. Давно бы загнулся и сгнил. А вот пластиковый отлично себя там чувствовал. Даже краски не поблекли.

– Кому понадобилось цеплять кактус к скелету? Что у людей за фантазии?

И впервые Антон задумался: а кто мог закопать на участке этот скелет? Похоже, что тут не обошлось без двоюродного деда Бори – бабушкиного брата. Но что Антон знал про этого человека? Кроме той истории с пропавшим мебельным гарнитуром, считай, что практически ничего. Надо было немедленно исправлять этот пробел в своем образовании. Прежде чем продолжать копать поле, Антону хотелось убедиться, что с головой у его дедули был хоть какой-то порядок. И он не стал бы закапывать у себя на огороде что-нибудь вроде противопехотной мины.

Антон затащил скелет в сарайчик, где жили бабушкины козочки. Те отнеслись к новому соседу равнодушно. Лишь их козлята подбежали, чтобы обнюхать новенького. Но убедившись, что в товарищи для игр он им не годится, быстро отстали и переключили свое внимание на Антона.

– М-е-е! – прыгали они вокруг него. – М-е-е-е!

Поиграй с нами!

В другое время Антон с удовольствием бы побаловался. Кое-что в бабушкиной затее ему определенно нравилось. Если исключить неприятные аспекты жизнедеятельности козлят, которые за ними придется убирать, в целом они были очень забавны. На головах у некоторых из них уже прорезались крохотные рожки, они были непоседливы, как все маленькие дети. Отделаться от козлят было не так-то просто. Они прыгали и ластились к Антону.

Какие они были милые! Шерстка у них была мягкая, словно шелк. В ней запутались соломинки и всякий мусор, но козлят это ничуть не заботило.

Антон даже отвлекся от тяжелых мыслей, заигравшись с козлятами.

– И как бабушка вас осенью есть собирается, – вздохнул он. – Просто не представляю!

Бабушка была дома, она варила супчик для своего внука. Антон присел за стол и спросил:

– Надеюсь, суп еще не из наших питомцев?

– Ну как? – осведомилась старушка вместо ответа. – Уехали они?

– Да.

– Они нас арестуют?

– Скелет оказался игрушечным.

Антон решил так сказать, потому что хорошо понимал: настоящий скелет, пусть даже поработавший лет триста анатомическим пособием, ему в дом притащить не позволят. А вот игрушку в виде скелета, об этом еще можно было поговорить.

– Хорошая вещь, – начал он издалека.

– Гадость! Не удивлена, что его бывший владелец постарался избавиться от него таким образом!

– Думаешь, это сделал твой брат?

– Или его сын. Или внук. Последний даже вероятней всего.

– Сын? Внук?

Антон впервые слышал, что у дедушки Бори, оказывается, были родственники.

– Я не понял, если у него был сын и внук, почему он оставил наследство тебе?

– Ну, сын умер. А с внуком у Бори взаимопонимания никогда не было. Мать избаловала мальчишку.

– И сколько ему должно было быть? Этому внуку?

– Примерно как тебе. Он должен быть на пару лет тебя моложе.

– Погоди, так этот внук – он жив?

– Если не помер, то жив, – равнодушно отозвалась бабушка, помешивая в кастрюльке густые щи и озабоченно пробуя с ложки, не пересолила ли.

Антон судорожно сглотнул слюну. В кухне витал запах вкуснейших бабушкиных щей. Перед ним уже появилась глубокая тарелка, в которой плескалась золотистая жидкость с архипелагом из сметаны и крапинками свежей зелени. Но ему ложка не пойдет в горло, пока он не выяснит судьбу внука деда Бори.

– А что с ним случилось? Объясни, почему дед Боря предпочел обойти с наследством своего внука?

– Значит, было за что.

– Бабушка, расскажи!

– Да нечего тут рассказывать. Внук у Бори неудачным оказался. Отец с матерью его сильно баловали с детства, все ему прощали, вечно он у них был самый хороший да самый расчудесный. Слова поперек их Коленьки не скажи, сразу первым врагом им такой человек становился. Вот Николай у них и вырос с мыслью, что ему все позволено и все дозволено. Деньги опять же отцовские. Они тоже свою роль сыграли. Сызмальства Колька ни в чем отказу не знал, ни одна его прихоть не оставалась незамеченной. Игрушками у него целая комната забита была.

– А ты откуда знаешь? Ты же со своим братом не общалась!

– Ну, положим, в те годы мы еще окончательно не рассорились.

– Но ты еще раньше сказала, что этот Коля мой ровесник.

– Ну да.

– А гарнитур вы после смерти прадеда делили. Это еще за двадцать лет до моего рождения было. Нет, ты как хочешь, а что-то тут не складывается!

– Какой ты дотошный, Антошка, – вспылила на внука бабушка. – Ну да, верно, я иногда с братом и после той ссоры виделась. Все думала, что ему совесть велит гарнитурчик мне в конце концов отдать. Особенно когда Сергей, сынок его, хорошо зарабатывать начал. Но нет, так я и не дождалась. А Колю они куда-то в Испанию отправили. Там для наркоманов специальная лечебница при одной религиозной организации была открыта. Вот там он и жил, а может, и до сих пор живет.

– Наркоман! Так вот почему не внуку дед все оставил!

– Антошка, ты чем меня слушаешь? Я же тебе русским языком сказала, наркоманом у них Колька от большого баловства и потакания заделался. А кто же наркоману наследство оставляет? Только не Боря. Понимал, что наркоман – он же все нажитое добро по ветру пустит.