Помоги проекту - поделись книгой:
Царство муравьев-скотоводов лежало по ту сторону муравейника чернокожих. Миновав лесную прогалину, два муравья-атамана пошли опушкой. На пути их стоял роскошный, весь унизанный распустившимися розанами шиповник.
- Вот один из рассадников наших, - сказал Сосун. - Постойте минуточку…
И мигом он влез на шиповник. Грызун с любопытством следил за ним. Атаман скотоводов сидел уже на пышном розане и отцеплял с него светло-зеленую тлю или, попросту сказать, травяную вошь.
- Посторонитесь, полковник!
Грызун едва успел отступить в сторону, как тля упала к его ногам. За нею, с ловкостью гимнаста, соскочил вниз и сам Сосун.
- Надеюсь, не ушиблась, милая? - заботливо наклонился он к тле.
Та, круглая, пухлая, как упала, так и осталась лежать на спине, поворачивая только с боку на бок свою хоботообразную мордочку и болтая по воздуху ногами.
- Глупое созданье, право! - заметил Сосун. - Ничего-то не разумеет. Низшая порода! Одно слово: корова. Но полюбуйтесь-ка, полковник, что за экземплярчик! Хоть и из простых, зеленых, а как ведь жирна, как сочна! Ну виноград, да и только.
- Так у вас, значит, есть они и других цветов? - удивился Грызун.
- Еще бы. Вот увидите скоро. Но и у этой, я уверен, молоко первый сорт. Прошу отведать.
Он усиком искусно пощекотал тлю. Она тотчас же выделила прозрачную каплю.
- А вы сами что же? - спросил Грызун.
- Прошу, - повторил тот, - вы ведь гость, а я хозяин. После жаркого боя у вас, верно, в горле пересохло?
Грызун с жадностью проглотил заманчивую каплю, потом облизнулся и обтер усы.
- Как прохладительно! - сказал он. - И что за сладость!..
- Дело мастера боится, - с самодовольством отозвался Сосун. - Выбирать скотину не так просто, как, может быть, кажется. Недаром, знать, я окрещен Сосуном, недаром прозван Гу-бой-не-дурой.
- Что же, вы ее тут и оставите?
- Нет, жаль; может, еще пригодится.
Он сунул крошку-тлю, как узелок, под мышку. Инстинктивно чуя, что зла ей не сделают, она доверчиво прильнула к великану-муравью.
Друзья наши шли не торопясь. С приближением к муравейнику скотоводов, их стали обгонять земляки Сосуна, бурые муравьи. Кто тащил зернышко, кто волок иглу или соломинку, кто нес, как Сосун, под мышкой или в зубах живую тлю. Узнавая своего атамана, они почтительно отдавали ему честь и спешили затем далее.
Но вот под сенью векового дуба показался и грандиозный купол муравейника скотоводов. - Перед главными воротами толпа молодых скотоводов забавлялась военною игрой: приподнявшись на задние ножки, они боролись между собой и звонко хлопали друг друга по щекам.
- У вас, стало быть, есть тоже военное сословие! - сказал Грызун. - А вы же сами уверяли…
- Нет, это не настоящие воины, как у вас, - отвечал Сосун. - Это кадеты-ополченцы, добровольцы. Набегов мы никогда не предпринимаем, но каждый обязан защищать свой муравейник. Вот молодежь и практикуется.
Они вошли в муравейник. Попадавшиеся им тут бурые муравьи удивленно оглядывали рыжего муравья, очутившегося в их муравейнике. Но его сопровождал сам атаман их, Сосун, и все молча сторонились.
- Хлебные амбары, я думаю, вас не интересуют? - заговорил Сосун. - Это то же, что и у вас; да к тому же они еще и пусты. Детских наших я вам также показывать не стану; разница только та, что няньки у нас не наемные, а из своих же, бурых.
- А этот коридор куда ведет? - спросил Грызун.
- Это в покои нашей матушки-муравьихи, - отвечал хозяин, понижая голос. - Она у нас, признаться, терпеть не может, когда ее застают над яйцами; а вы притом посторонний…
- Ни за что туда не пойду! - сказал Грызун. - Это такое дело, что можно, пожалуй, сглазить. Мне бы только хотелось осмотреть ваше молочное хозяйство.
- Так прошу идти за мной.
Перед ними раскрылась обширная подземная зала. По всему полу были разложены правильными рядами бесчисленные микроскопические крупинки. Взад и вперед между ними ходили бурые муравьи, то обмахивая с крупинок пыль, то облизывая их языком, то прикладываясь к ним чутким ухом.
- Что это у вас за крупа? - спросил Грызун. - Это не муравьиные ли яйца?.. И к чему они там прислушиваются?
Сосун таинственно улыбнулся.
- А вот сейчас узнаем. Глядите.
Один из прислушивавшихся муравьев разгрыз вдруг крупинку, и оттуда неуклюже выкарабкалась прехорошенькая малютка-тля!
- Вон оно что! - проговорил Грызун. - Это теленочек?
- Теленок. Вырастим, насколько требуется, в колыбельке и выпустим. А теперь пойдемте-ка посмотреть, как пристроят его к месту.
Муравей-скотник бережно поднял на руки новорожденного и вынес из детской. Оба атамана пошли за ним следом. До сих пор их окружал глубокий мрак, и только благодаря своему зоркому муравьиному зрению Грызун различал предметы вокруг себя.
Теперь в конце коридора блеснул свет. Они вышли на открытое место.
Сверху, сквозь искусственную расщелину в своде муравейника, проникал скудный дневной свет. Но света этого было довольно, чтобы поддерживать питательную силу мелких растений, покрывавших почву. Это был подземный луг, подземное пастбище.
Муравей-скотник поднес младенца-теленка к свободной травке. Тот пиявкой к ней присосался. Вокруг другие растения были точно также усажены, словно пуговичками, сосущими младенцами-телятами.
- Удивительно!.. - мог только выговорить Грызун.
- Не правда ли? Но это, так сказать, цветочки, а сейчас будут ягодки.
Подземные ходы извивались то вправо, то влево, огибая громадные древесные корни.
- На этих корнях у нас пасется скот зимой; сюда же сгоняется он и на ночь, - объяснял Сосун. - Это наш хлев, это наш скотный двор.
- А где он теперь, ваш скот?
- В поле.
Снова блеснул издали свет, но уже целым потоком лучей. Коридор, поднимаясь круто в гору, вышел, наконец, на поверхность земли, на вольный воздух.
Под легким светом заходящего солнца расстилалось зеленеющее поле. Кругом был обведен земляной вал, - очевидно, с целью, чтобы скотина не разбежалась. На листьях же, стеблях и корнях сочных злаков паслась сама скотина, тли-коровы всех видов и цветов: круглые, грушеобразные и плоские, светло- и темно-зеленые, голубые, розовые, белые и даже полосатые.
Грызун был так озадачен, что не мог вымолвить ни слова.
- Теперь вы, надеюсь, убедились, что правильное скотоводство - дело не совсем-то простое? - говорил Сосун. - Подойдите ближе. Заметьте, сколько разновидностей! И одна другой лучше.
- Так что же, у них и молоко даже разное? - спросил Грызун.
- А то как же? Можете сейчас удостовериться.
- Благодарю, я сыт…
- Сделайте милость, не обидьте. Прикажете мне подоить или сами, может быть?..
- Любопытно бы самому…
Они стояли около розовой тли. Грызун кончиком уса легонько прикоснулся к ней. Она послушно тотчас же угостила его бледно-розовым молочком.
- Вкус розы! - воскликнул он.
- Вот видите. А ананаса не желаете ли?
Хозяин тронул усом темно-зеленую корову и у нее выступила капелька зеленоватого оттенка.
- И по духу уж слышно, - заметил Грызун.
- Да вы откушайте, пожалуйста.
Пришлось откушать и ананаса.
- А тут вот наше шампанское: маковая росинка! - продолжал Сосун, подводя гостя к полосатой тле.
- Ей-ей, не могу… - отговаривался гость.
- Демьянова уха? Ну, одну еще капельку только, последнюю.
Что тут делать! Чтобы не обидеть хозяина, надо было приложиться. Но, приложившись, Грызун вдруг откинулся назад головой, схватился за грудь и закатил глаза.
- Не знаю, что это со мной?.. - пробормотал он. - Точно все кругом завертелось, а на душе стало так легко, так уморительно-весело… Сейчас бы, кажется, пустился вприсядку.
- Мак, значит, в голову ударил, - усмехнулся Сосун. - Но ничего, это скоро пройдет. Не правда ли, божественный напиток? А вот и детвора наша, - прибавил он.
На пастбище высыпала теперь из муравейника гурьба бурых дядек. Каждый нес на спине по грудному муравейчику. К одной и той же корове подносилось по нескольку младенцев, которые с жадностью упивались выдоенным дядьками молочком.
- Кормленье это производится у нас три раза в день: утром, в полдень и перед сном, - толковал гостю Сосун. - А уж пользительно ли им - сами можете судить: вон, какие все пузаны! Что бы вам пример с нас взять?
- И то уж подумываю… - отвечал серьезно Грызун.
- Да кстати бы и рабство тоже отменить.
- Ну, это будет труднее…
- Однако, попытаетесь?
- Может быть, со временем… Но я у вас, право, непозволительно загостился! Вон, и солнце совсем уж заходить.
- Да вы бы переночевали?
- Нет уж, увольте. И то вам, я думаю, надоел. Нельзя ли мне прямо отсюда, чтобы не ходить опять через весь муравейник?
- Отчего же, можно.
Оба атамана стояли уже на валу.
- Никогда не забуду вашего гостеприимства! - говорил растроганно Грызун. - Милости просим и к нам. Во мне вы приобрели себе самого верного друга. Что бы там ни было - я друг ваш навеки.
В последний раз прижал он нового друга к сердцу и соскочил затем с вала.
До дому, впрочем, Грызун в этот вечер уже не добрался. Утомление ли от дальнего похода и от пережитых днем разнообразных впечатлений, или же предательская маковая росинка подкосила его богатырские силы, - только на полпути он повалился на придорожный мох и заснул, как убитый.
VII. МУРАВЬИНОЕ ВЕЧЕ
Рыжая мать-муравьиха отдыхала опять на пологом скате муравейника. Около нее нежилась на утреннем солнышке ее рыжая свита.
- И где это он запропастился, наш бравый атаман-богатырь? - говорила муравьиха, заслоняясь рукой от солнца и смотря вдаль.
- Да вот, никак он и идет, - заметил один из свитских.
- Где? где?
- А вон там, у мухомора…
- И то он! Да что это с ним? Идет понурясь, усами размахивает, точно сам с собой разговариваешь… Уж не спятил ли с ума, прости Господи!.. Нет, вот кланяется по сторонам. А народ-то за ним так, вишь, и бежит, так и валит. Работу бросили, победителя встречают! Он говорит им что-то и идет все вперед. А они, вишь, как шальные, бегут вслед за ним, кричат… Что они кричать такое?
- На вече! на вече! - донеслось теперь совсем явственно сквозь смутный гул волнующейся толпы.
- На вече? - повторила муравьиха. - Что ж! народ желает - пойдемте, господа.
Ворота были уже запружены напиравшим отовсюду чернокожим населением, так что мать-муравьиха с рыжею свитой не без труда протолкалась внутрь муравейника. Когда они добрались до центральной подземной залы, служившей для подобных вечевых сходов, громадная зала была уже битком набита муравьиною чернью. Посреди залы, на камешке взмостился сам муравей-богатырь, Грызун.
- Любезные сограждане, рыжие и черные! - начал он, когда шум кругом понемногу утих. - После вчерашнего боя я не вернулся вместе с войском… вы догадываетесь, конечно, почему? Бой увенчался полным успехом; но смел ли я один принять все почести благодарного народа? Всякий порядочный муравей добросовестно исполняет долг свой. И могу засвидетельствовать здесь перед лицом целого муравейника, что весь летучий отряд мой, до последнего муравья, вел себя молодецки. За что же одному более почестей, чем другим?..
- Браво! очень хорошо! - пронеслось одобрительно по многотысячной толпе.
- Задержало меня, впрочем, и нечто другое, - продолжал Грызун. - Я, изволите видеть, повстречался с атаманом скотоводов. Он был так любезен, что пригласил меня заглянуть в их коровье царство, и я не счел возможным отказаться.
- Слушайте! слушайте! - раздалось опять с разных сторон.
- Любезные сограждане! буду говорить откровенно. Хотя между муравьями племя скотоводов и считается вообще не ниже нашего, земледельческого, но в душе каждый из нас, конечно, считает себя выше их. И точно, о земледелии они и понятия не имеют. Зато молочное хозяйство доведено до такого совершенства, что поспорит даже с нашим земледелием. Да, скажу по совести: меня зависть взяла! «Да что же у них может быть такое?»- спросите вы. А вот что. Каждый из вас ведь тоже не прочь в жаркую пору прохладиться молочком: подвернется корова - ну, как упустить, не подоивши? А там, у них, вообразите, не только содержится постоянный домашний скот, а заведены даже особые питомники телят! И взращиваются у них эти телята всех цветов радуги и самых изящных форм. «Да что проку в этом?»- скажете вы. Прок огромный. С формой и цветом скотины меняется и вкус молока, и какого ни отведаете - пальчики оближете! А есть и такое, под названием
Речь молодого атамана произвела глубокое действие. Вся громадная вечевая зала разом зашумела, загудела, как вскипевший над огнем котел. Напрасно почтенная мать-муравьиха возвышала голос, чтобы восстановить тишину. У нее, бедной, была одышка, и тонкий голосок ее совершенно затерялся в общем говоре.
Поделиться книгой: