- Ее, вероятно, уже не найти. Я вышвырнул ее сразу же вниз для кошек. Здесь, на склонах гор, живут дикие звери, не так ли, моя радость?

Джинни отняла руки и сказала "да". Она смотрела на Мартеля со смешанным чувством восхищения и страха. "Возможно, это проявление любви, подумал я, - но не в очень привычной форме".

Мартель продолжал:

- Моя жена и я, мы любим диких животных.

- Но не крыс?

- Нет, не крыс. - Он выдал мне широкую издевательскую улыбку. Его глаза и выдающийся нос, казалось, испытывали мое терпение.

- Могу я просить вас оставить нас, мистер Арчер? Я проявил максимум терпения и к вам, и к вашим вопросам. И пожалуйста, заберите с собой вот этот экземпляр, - он мотнул головой в сторону Питера с таким видом, будто этот толстый молодой человек не принадлежал к человеческой расе.

Питер спросил:

- Почему вы не зададите ему те пять вопросов?

Мартель поднял брови.

- Пять вопросов? Обо мне самом?

- Непосредственно касающихся вас.

Теперь, когда о них зашла речь, вопросы показались слишком детскими, просто наивными. Световое оформление всей сцены создавало впечатление оперной буффонады. Весь двор под светом ламп казался амфитеатром и походил на сцену, где разыгрывался какой-то спектакль.

Я пробормотал недовольным голосом:

- Вопросы касаются французской культуры и мне сказали, что образованный француз должен быть в состоянии ответить на них.

- И у вас есть сомнения, что я являюсь достаточно образованным французом?

- У вас есть шанс доказать это раз и навсегда. Вы примете вызов?

Он покачал головой:

- Почему бы и нет?

Я достал два листка бумаги.

- Первое. Кто написал сценарий "Опасного союза" и кто поставил современный фильм по нему?

- "Опасный союз"? - повторил он медленно, поправив мое произношение. - Шодерло де Лакло написал роман. Роже Вадим сделал фильм по нему. Я полагаю, Роже Вадим с Роже Велландом - это по поводу сценария. Этого вам достаточно? Или же вы хотите, чтобы я пересказал вам содержание? Оно довольно сложно и имеет отношение к дьявольской сексуальной интрижке и развращению наивных людей. - Его голос звучал издевательски.

- Сейчас мы не будем этим заниматься. Вопрос второй. Завершите фразу: "Лицемерный читатель..."

- "Лицемерный читатель, мой двойник, мой брат". Перевести на английский? - обратился он к Джинни.

- Нет смысла, это из "Цветов ненависти".

- Я могу напомнить много строк из этой поэмы, если пожелаете, - с издевкой произнес Мартель.

- В этом нет необходимости. Третье. Назовите великого французского художника, который считал Дрейфуса виновным.

- Дега.

- Четвертое. Какую железу Декарт считал обителью души?

- Шишковидную железу. - Мартель улыбался. - Это темное дело, но случилось так, что я читал Декарта чуть ли не каждый день.

- Пятое. Кто был главным виновником того, что Жан Гене был освобожден из тюрьмы?

- Жан Поль Сартр, думаю, его вы имеете в виду. Хотя Коктю и другие приложили к этому руку. Все?

- Это все. Ваша отметка - сто баллов.

- Вы вознаградите меня за это своим исчезновением?

- Ответьте еще на один вопрос, поскольку вы дали столь блестящие ответы. Кто вы такой и что вы здесь делаете?

- Я почувствовал, как он напрягся.

- Я не обязан давать вам объяснения такого рода.

- Я полагал, что вы хотели бы прекратить всякие слухи.

- Слухи меня не беспокоят.

- Но в это вовлечены не вы один. Теперь вы женаты на местной девушке.

Он понял о чем я говорю.

- Очень хорошо, я скажу, почему я здесь, но в ответ тоже задам вам вопрос. Скажите, кто тот человек, который хотел сфотографировать меня?

- Его зовут Гарри Гендрикс. Он торговец подержанными машинами из Сан-Фернандо-Велли.

Мартель выказал удивление:

- Никогда не слышал о нем. Зачем ему понадобилось мое фото?

- Очевидно, кто-то ему за это платит. Он не сказал кто.

- Могу догадаться, - произнес мрачным тоном Мартель. - Ему, безусловно, платят агенты "большого Шарля".

- Кого?

- Президента де Голля, он мой враг. Он изгнал меня из моей родной страны. Но этого ему недостаточно. Ему нужна моя жизнь.

У него был глухой и мрачный голос. Джинни повела плечами. Даже на Питера это произвело впечатление.

Я спросил:

- Что имеет де Голль против вас?

- Я противник его политики.

- Вы являетесь членом алжиро-французской банды?

- Мы не банда, - воскликнул он с горячностью. - Мы являемся, я бы сказал, группой патриотов. Это "великий Шарль" враг, враг своей страны. Но здесь сказано достаточно. Слишком много. Если его агенты выследили меня здесь, как я полагаю, то мне нужно снова перебираться куда-нибудь.

Он повел плечами и посмотрел на темные склоны и на усыпанное звездами небо. Это был жест, полный драматизма и прощального отчаяния, будто само небо наблюдало эту несправедливость.

Джинни обняла его.

- Я поеду с тобой, дорогой!

- Конечно, я знал, что мне не позволят оставаться в Монтевисте. Здесь слишком прекрасно. Но часть этой красоты я заберу с собой.

Он поцеловал волосы Джинни, которые волнами спадали с ее головы словно шелковые пряди. Она прижалась к нему. Его руки лег-ли ей на талию. Питер застонал, отвернулся и направился к машине.

- Теперь я прошу вашего прощения, - сказал мне Мартель. - У нас есть свои дела. Я ответил на все ваши вопросы, не так ли?

- Чтобы окончательно все прояснить, вы не смогли бы показать мне свой паспорт?

- Я хотел бы выполнить вашу просьбу, но не могу. Скажем, я выехал из Франции неофициально.

- Вам удалось увезти с собой все ваши деньги?

- Большая часть осталась там. Но мое семейство имеет средства в различных банках мира.

- Мартель - это имя принадлежит вашему семейству?

Он поднял руки ладонями вперед, как человек, которого задерживают.

- Моя жена и я, мы проявляем в отношении вас большое терпение. Вы же не хотите, чтобы я стал нетерпеливым. Доброй ночи, - он говорил спокойным и убедительным тоном.

Они повернулись и прошли в дом, закрыв за собой тяжелую дверь. По пути к машине, я взглянул на передок "бентли". Номерного знака я не увидел. Вещи, которые Мартель вынес из своей кабины, валялись беспорядочной грудой на заднем сиденье. Все говорило о том, что он собирается уехать, и очень скоро.

С этим я не мог ничего поделать. Я сел рядом с Питером и направил машину вниз по дороге. Он сидел с опущенной головой, ничего не говоря. Когда я остановился около почтового ящика, он обернулся ко мне с каким-то раздражением.

- Вы верите ему?

- Не знаю, а вы?

- Джинни верит, - произнес он задумчиво. - Она его знает лучше, чем мы. Он звучит убедительно.

- Слишком убедительно. У него есть ответы на все.

- Означает ли это, что он говорит правду?

- Он высказывает значительную долю ее. Человек в его положении, которого разыскивает французское правительство за организацию заговора против правительства, не стал бы выбалтывать нам секреты. Он не стал бы говорить обо всем даже своей жене, если бы у него хватало ума. А он не глуп.

- Это видно и потому, как он отвечал на вопросы профессора. Какое может быть объяснение его вранью? Кого он хочет обмануть?

- Может быть, Джинни, она вышла за него замуж.

Питер вздохнул:

- Я проголодался. Я ничего не ел целый день.

Он вышел из моей машины и направился к своему "корвету". По дороге ногой он зацепился за что-то, что произвело металлический звук. Я пошарил в темноте. Это была камера, которую раздавил Мартель. Я вышел, подобрал ее и положил в карман пиджака.

- Что вы делаете? - спросил Питер.

- Ничего, осматриваю местность.

- Я подумал только что - сегодня в клубе они подают ночной ужин. Если вы присоединитесь ко мне, мы могли бы обсудить, что делать дальше.

Я устал от его мрачного настроения, но я также был голоден.

- Хорошо. Там мы и встретимся.

9

Но по дороге я задержался. В четверти мили от дороги, ведущей к дому Мартеля, я увидел в темноте машину, запаркованную под зеленым дубом. Ее очертания напоминали машину Гарри, и, когда я подошел с фонарем, чтобы получше рассмотреть, я убедился, что это была его машина.

Помятый "кадиллак" был пуст. Номерной знак был сорван, и в маленьком багажничке в кузове ничего не было, кроме дорожной карты из Лос-Анджелеса, старой и такой же потрепанной, как сам "кадиллак". Гарри, вероятно, одолжил машину в той же компании по продаже подержанных автомобилей, в которой сам работал.

Я поднял капот и потрогал мотор. Он был теплым. Можно было предположить, что Гарри все это время бродил около дома Мартеля. Я подумал, не подождать ли его, но мой желудок запротестовал. Я мог увидеть его позднее в отеле "Брейкуотер".

Я зашел к миссис Бегшоу перед ужином, оставив машину около теннисных кортов. Сквозь эвкалиптовые заросли я прошел к коттеджу. Хозяйка появилась в двери в шелестящем плотном халате. С нитью жемчуга, холодно поблескивающей на груди.

- Я только что собиралась выйти. Но я сделала звонок, который вам обещала.

Она казалась расстроенной. С напудренными щеками она выглядела много старше. Она сказала, избегая почему-то смотреть мне в глаза:

- Мои друзья в Джорджтауне не знают Фрэнсиса Мартелся, по крайней мере, под таким именем. Я этого не могу понять. Он говорил о них так фамильярно и так горячо. Он знает все об их доме.

- Он мог получить информацию от слуг.

- Но он знает Вашингтон, - сказала она. - В этом я не ошибаюсь. И я все еще лично убеждена, что он знает Плимсонов - моих друзей в Джорджтауне. Может быть, они знали его под другим именем, а не как Фрэнсиса Мартеля.

- Возможно. Вы описали внешний вид и манеры?

- Я разговаривала с полковником Плимсоном и сделала попытку подробно описать его. Но очень трудно характеризовать кого-то, особенно такой тип латиноамериканцев. Они выглядят на одно лицо. Полковник спросил, не могла бы я прислать ему фото Мартеля.

- Сожалею, но фото у меня нет.

- Тогда не знаю, чем могу помочь, - произнесла она извиняющимся тоном. - Я не могу нести ответственность за него или за мисс Фэблон. В этом мире каждый отвечает за себя.