Вывихнутый век. Кто его вправит? Хаос, конфронтация, интеграция

Как видим, никакого упоминания государства – как центрального института системы международных отношений в этом определении нет. Именно тогда был заложен концептуальный фундамент того, что Э. Хобсбаум назвал супранациональным и инфранациональным обществом, которое знаменует «упадок старых наций-государств в качестве эффективно действующих структур», которые «отступают на второй план перед лицом нового супранационального преобразования мира, сопротивляются ему, поглощаются им или адаптируются к нему». Поэтому неслучайно развитие концепции ГУ происходит параллельно с размыванием в теории и на практике понятия суверенитета как принципиальной основы государства-состояния, государства как самостоятельного и независимого субъекта международных отношений. Подобный тренд, по мнению проводников мондиалистских взглядов, привел к позитивному результату, а именно – к концу «диктатуры» национальных государств и формированию эффективного наднационального управления. Однако такая позиция встречает не только научную критику, но и серьезное сопротивление самих государств, что выражается в череде региональных и глобальных кризисов, в формировании новых интеграционных объединений.

В 2003 году Брукингский институт и эксперты Всемирного экономического форума создали специальную комиссию – Инициативу глобального управления, – которая занялась разработкой новых идейных основ формирования принципов наднационального управления. В докладах комиссии были обозначены сферы, которые имеют глобальное значение и не могут быть подконтрольны только государствам. Это экология, урегулирование конфликтов, образование, здравоохранение, защита прав человека, борьба с бедностью. В этих сферах, по мнению авторов докладов, принципы ГУ могут быть осуществлены только с помощью наднациональных институтов контроля за деятельностью государств. И это лишь один из примеров обоснования практики ГУ. Здесь можно вспомнить доклады Римского клуба, Трехсторонней комиссии, различных ооновских и европейских структур. Самым ярким практическим итогом ГУ можно считать Европейский Союз, которому, по выражению бывшего президента Хорватии Стипе Месича, страны «по своей доброй воле передали часть своего суверенитета». Однако есть одна неувязочка. Дело в том, что концепция и практика ГУ не исключает наличия государства-гегемона, которое является, согласно Зб. Бжезинскому, «высшей гарантией глобальной стабильности».

Проекты глобального управления и «размягчения» суверенитета

Как отмечалось выше, проектный характер – важнейшая характеристика новейшей истории. «Размывание» суверенитета, «размягчение» роли и значения государства, а фактически сохранение лишь его оболочки – всё это планируется и осуществляется по самым разным направлениям. Выделим наиболее показательные проекты-сценарии будущего, предлагаемые западными политиками и учеными.

Первый сценарий условно обозначим «Наднациональное управление». Один из активных проводников этой идеи – французский экономист и крупный политический деятель Ж. Аттали – утверждает, что ценности рынка и демократии являются «важнейшим условием гармоничного развития в планетарном масштабе». Он настаивает на необходимости «создания инструментов для реализации принципов глобального суверенитета», среди которых выделяет «парламент, правительство, центральный банк, общую валюту; планетарные системы налогообложения, полицию и юстицию, общеевропейский минимальный доход и рейтинговые агентства, всеобъемлющий контроль за финансовыми рынками».

Понимая, что процесс глобализации, то есть уничтожения национального суверенитета, будет долгим и сложным, Аттали предлагает пока «ограничиться созданием скромного мирового управления», что потребует принятия решений, кардинальным образом меняющих современную систему международных отношений. Среди них: расширение G8 до G24 (что фактически уже произошло), создание на базе G24 и Совета Безопасности ООН Совета управления, осуществляющего законное политическое регулирование. Предполагается подчинение МВФ, Всемирного банка и других международных финансовых институтов этому Совету управления. Аттали также говорит о необходимости реформы (в том числе порядка голосования) всех международных финансовых учреждений. Для реализации этого сценария, по мнению Аттали, необходим политико-организационный механизм, состоящий из пяти элементов.

Первый элемент – новая Организация Объединенных Наций, в которую в качестве индивидуальных членов войдут не все страны. Чтобы стать индивидуальным членом ООН, надо будет иметь определенный размер населения, объем накопленного национального богатства и определенную величину национального дохода на человека – то, что в первой части статьи обозначено как «мощь». Получится некая «ООН для избранных». Таких «избранных» должно быть от 30 до 50. Остальные страны могут входить в новую ООН через коллективные организации. Любой коллектив стран, чтобы войти в ООН, должен отвечать тем же критериям, которые нужны и для индивидуального членства.

Второй элемент – мировой парламент с двумя палатами. Одна избирается напрямую голосованием на всей планете. Например, каждый кандидат, набравший миллион голосов, становится депутатом этой палаты. Как это будет осуществлено – вполне понятно: технологии манипулирования сознанием и фальсификации итогов голосования апробированы не единожды. Депутатов другой палаты избирают от индивидуальных и коллективных членов ООН по мажоритарной системе относительного большинства.

Третий элемент – мировое правительство. Его формирует ООН по согласованию с мировым парламентом. При нем необходимы и мировые вооруженные силы, и мировая полиция.

Четвертый элемент – это создаваемые новой ООН и независимые от мирового правительства мировое ядерное агентство, мировое ракетное агентство, мировое космическое агентство, мировой банк, мировой суд, мировые научно-исследовательские и экспертные центры, образовательные, культурные и спортивные организации.

Пятый элемент – мировая система независимой информации. Прежде всего – независимые даже от новой ООН телевидение, радиовещание, Интернет.

Второй сценарий ГУ можно назвать «Демократические империи». В этом случае речь идет о прямом демонтаже суверенных государств, так как именно они, по мнению одного из противников государствоцентричного мира – Ж. Коломера, «парадоксальным образом способны стать угрозой свободе и демократии, поскольку они смогут возродить старые конфликты или создать новые отношения соперничества и вражды». В то время как благополучие народов зависит от «таких обширных демократических империй, как США и ЕС».

Справедливости ради следует отметить, что Коломер выделяет пять современные империй (Америка, Китай, Европа, Япония и Россия). Он также указывает на семь больших объединений, относящихся к имперскому типу. Среди них Индонезия, Индия, Бразилия, Пакистан, Бангладеш, Австралия и Канада. Эти страны сопоставимы с империями по размерам своих территорий, но недобирают до имперского статуса из-за недостаточного размера населения. Однако будущее для Коломера – за империями демократическими. Существующие тренды мирового развития, по мнению ученого, ведут на первом этапе к увеличению числа демократических «независимых и автономных стран» малых размеров, появляющихся на месте средних государств-состояний, что приводит к постепенному «стиранию» последних с политической карты мира. Второй этап трансформации мировой системы связан с встраиванием новых и старых «демократических» государств в силовое поле демократических империй, а именно – ЕС и США. Коломер фиксирует: «Нынешний мир все больше организуется за счет взаимного наложения обширных пространств "имперского" размера при одновременном увеличении числа самоуправляющихся малых сообществ». Эксперт выделяет три фундаментальные сети отношений: «Союзы по обеспечению обороны и безопасности, торговые и экономические соглашения и зоны языка и общения».

Этот сценарий, основанный на приоритете демократических (читай – западных) ценностей, представляет собой мину замедленного действия, так как формирует в общественном сознании господствующих групп подавляющего большинства стран мира представление о лишь единственном пути развития: посредством создания «самоуправляющихся малых сообществ» стремиться к включению в демократические империи. При этом, встраиваясь в «сети имперского размера», новые члены ЕС и НАТО готовы на незначительную роль в этих структурах, сравнимую разве что с влиянием Будапешта, Загреба или Софии на политику стран «оси» в период Второй мировой войны.

Что же касается нашей страны, то, по мнению Бжезинского, Россия уже сделала единственно доступный для нее выбор – включение в западный проект, что в свою очередь стало стратегическим шансом для Запада. Этот выбор «создал предпосылки для прогрессирующей геополитической экспансии западного сообщества все дальше и дальше вглубь Евразии. Расширение уз между Западом и Россией открыло для проникновения Запада, и в первую очередь Америки, в некогда заповедную зону российского ближнего зарубежья. Но, в конечном счете, у России просто не остается альтернативы, если она желает сберечь ценнейшее из своих территориальных владений. Неисчислимые природные богатства Сибири – вот что сулит России наиболее радужные перспективы, а без западной помощи Россия не может быть всецело уверена в сохранении своего суверенитета над этой землей».

Справедливости ради следует отметить, что писалось это в 2005 году. С тех пор многое изменилось как в самой России, так и в мире в целом. Однако стоит помнить, что от своего «стратегического шанса» американские и транснациональные элиты никогда не откажутся. В частности, в 2012 году ученый и советник по национальной безопасности президента Дж. Картера писал, что сотрудничество США с Россией способно «расширить и оздоровить нынешний Запад» и не допустить утраты Америкой своей ведущей роли на мировой арене. Одним из способов установления такого сотрудничества автор книги «Стратегический взгляд» называет «обязательную демократизацию» нашей страны. Достижение такой «демократизации» предполагается за счет включения как можно большего количества россиян в западную систему образования и максимально широкого представления в российских СМИ «западного образа жизни как нормы». Как говорится, без комментариев.

Третий сценарий – «Гегемонистская стабильность». Согласно Р. Гилпину, гегемонистская стабильность устанавливается при наличии пяти условий:

• государство-гегемон должно значительно превосходить все остальные государства в системе по экономическим и военно-стратегическим показателям;

• гегемоном должно быть либеральное государство потому, что только либеральное государство стремится к гегемонии и может создать открытый и либеральный мировой порядок;

• среди великих держав должно существовать хотя бы рудиментарное согласие с властью гегемона;

• гегемон должен быть дальновидным и создавать международные режимы, необходимые для обеспечения глобального благополучия;

• гегемон должен быть готов приносить в жертву свои краткосрочные интересы ради долгосрочного благополучия всей системы международных отношений.

Очевидно, что приведенная аргументация гегемонии не только вызывает массу вопросов, но фактически оправдывает описанный Дж. Оруэллом мир, где «все равны, но одни более равны, чем другие». Однако, несмотря на имеющиеся исторические аллюзии и прогрессирующую турбулентность мировой политики, определенную гегемонизмом США, приверженцы этой модели полагают, что злоупотребления властью при гегемонистской стабильности носят ограниченный характер. Поэтому, по логике Гилпина, даже если либеральное государство «скатывается к злоупотреблениям, это нестрашно».

Четвертый сценарий назовем «Контролируемая нестабильность». Концептуальное оформление концепции ГУ в условиях критичности, хаотизации больших социальных и политических пространств пришлось на конец 1980-х – начало 1990-х годов. Заимствовав ряд положений из работ И. Пригожина и И. Стенгерс, исследовавших неравновесные, стремящиеся к хаосу системы в термодинамике, американские политологи обосновали «усиление эксплуатации критичности» и «создание хаоса» во внешнеполитических интересах США. Одним из первых в научный дискурс идею «управляемого хаоса» ввел сотрудник Института Санта-Фе С. Манн.

Создание хаоса в стратегических интересах заказчика возможно при использовании различных механизмов. Например, через организацию демократического транзита, осуществление рыночных реформ и приватизацию, в процессе повышения жизненных стандартов у населения и прежде всего у господствующих групп, а также через постепенное вытеснение традиционных для конкретного общества ценностей и идейных установок и замещение их неолиберальным контекстом.

Таким образом, сценарий контролируемой нестабильности подразумевает создание заинтересованными игроками при помощи различных средств за исключением прямых военных действий условий для дестабилизации политической ситуации в конкретной стране. Создание нестабильности может быть как в экономических, так и в геополитических интересах крупных мировых игроков.

Полицентричный мир и новое «дыхание» суверенитета

«Будущее уже наступило». Эти слова, сказанные австрийским футурологом и публицистом Робертом Юнгом в 1952 году, как нельзя лучше отражают современное состояние. Будущее рождается ежедневно и непосредственно зависит от вчерашних и сегодняшних наших действий или бездействий. Трагические ошибки и просчеты, допущенные за последние 20 лет, не могут не сказаться на будущем российской государственности. Учитывая нынешнее социально-экономическое состояние и геополитическое положение РФ, а также ситуацию в мире в целом, надо признать, что возможен любой негативный для нашей страны сценарий. Однако это вовсе не означает, что нет места альтернативным глобальному управлению проектам. Причем их инициатором может стать именно Россия.

«Полицентричный мир» – так можно назвать проект, альтернативный западным версиям стирания суверенитета. Согласно модели полицентричности, или многополярности (в ее классическом понимании), международные отношения все более тяготеют к плюрализации, сопровождающейся появлением и укреплением новых игроков на мировой арене. Плюрализация международных отношений, как писал К. Уолтц, косвенно свидетельствует об уравновешивании их совокупных возможностей. Однако данный процесс невозможен без становления новых центров силы, среди которых Россия как лидер Евразийского Союза, Китай, Индия и ряд других стран.

В современном мире, как бы ни старались это скрыть американские аналитики, объективны тенденции размывания господства США. Эти тенденции усиливаются по нескольким причинам. Во-первых, из-за внутренних противоречий, обусловленных надрывом в результате исполнения роли мирового лидера. Во-вторых, вследствие значительного экономического роста, переживаемого прежде всего азиатскими гигантами – Индией и Китаем, – а шире – всей Восточной Азией. В-третьих, в результате возрождения России и ее конкретных шагов по консолидации геополитического и цивилизационного региона российского влияния – Северной Евразии. Наконец, в-четвертых, что не менее важно, по причине повсеместного усиления недовольства гегемонией Запада, что проявляется в открытом и тайном противодействии его политике.

В последние годы наметился вектор ребалансировки, то есть возврата в новых условиях к многополюсной конфигурации мира, к балансу сил, дававших миру устойчивость. Как отмечают авторы французского журнала «Ле Монд Дипломатик», «многополюсность предполагает не только более справедливое международное распределение богатства, но и потрясение основ политических отношений». Международные институты, являющиеся инструментами однополярного мира (прежде всего такие, как Международный валютный фонд, Всемирный банк, «Большая восьмерка», Европейская комиссия, Европейский банк, НАТО, ведущие рейтинговые агентства и ТНК), будучи проводниками интересов Запада, вынуждены уже сейчас трансформироваться в условиях нарождения новых «активных субъектов».

Фактически однополярный мир оказался обреченным в результате действий Соединенных Штатов и их союзников. Их стремление навязать собственные ценности, бескомпромиссное и жесткое продвижение своих интересов, приводит к росту напряженности, конфликтности, деструкции, хаосу, причем выходящему из-под контроля его организаторов.

Многополярность же наоборот формирует консенсусность мировой политики, дает возможность нового проявления, своего рода второго дыхания суверенитета. Наличие нескольких центров силы, сопоставимых по интегральной мощи, позволяет совмещать различные модели развития, а не ломать государства-состояния и перекраивать мир исключительно по западной матрице. Ведь любое решение, учитывающее мнения нескольких участников процесса, всегда лучше, чем принятое по воле и под давлением одного.

В рамках полицентричного мира Россия может реализовать свою концепцию мировидения – «модель мощного наднационального объединения, способного стать одним из полюсов современного мира и при этом играть роль эффективной "связки" между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским регионом» (В. В. Путин).

Первым этапом институционального воплощения идеи евразийской интеграции в XXI веке стало создание в 2000 году Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС). Формирование в 2010 году Таможенного союза, в который вошли три наиболее развитые, хотя и разные по типу экономики страны – Россия, Беларусь и Казахстан – еще один шаг на пути формирования евразийского единства. С 2012 года функционирует Единое экономическое пространство – по сути, общий рынок России, Беларуси и Казахстана. 29 мая 2014 года состоялось подписание договора о создании Евразийского экономического союза, который вступил в силу 1 января 2015 года. Уже 2 января к Союзу присоединилась Армения, а 12 августа 2015 г. – Киргизия.

События на Украине, где при поддержке западных стран сформировался бандеровский режим террора и насилия, следует рассматривать как асимметричный ответ противников плюрализации мировой системы, противников возрождения Евразии. Политика двойных стандартов в непризнании волеизъявления жителей Крыма и Севастополя и при оценке карательной операции Киева против мирных граждан юго-востока Украины, различные санкции против России доказали настоятельную необходимость укрепления хозяйственных связей и геополитического единства народов континента-гиганта, важность развития собственных интеграционных проектов. В свою очередь «крымская весна» не только стала закономерной реакцией на деструкцию Украины как способ передела ресурсов и сфер влияния, но и придала новый импульс евразийской интеграции, изменила мир в целом.

Объективные условия диктуют необходимость формирования новых глобальных проектов, в том числе Евразийского Союза, ядром которого по целому ряду объективных причин является Россия.

Однако прежде чем стать действительным, реальным стержнем евразийского притяжения, Россия должна превратиться в экономический, финансовый, военно-политический и культурный магнит, который притягивает к себе исторически родственное пространство, а не отталкивает его, как это было еще совсем недавно. Работа над собой для нашей страны оказалась тесным образом связанной с кризисом на Украине, который не только заставил многое переосмыслить, но и требует многое изменить. Начинать надо с формирования совершенно нового подхода к пониманию суверенитета, своей состоятельности и самости, что обязательно должно найти отражение в новой стратегии развития страны.

Теракты в Париже – многоходовая операция[6]

– В январе 2015 г. мы обсуждали с вами кровавый теракт в Париже – расстрел Charlie Hebdo. Тогда выяснилась любопытная вещь. Еженедельник, созданный левыми журналистами в 1970 г. как «революционный орган» разоблачения пороков буржуазного государства, вдруг изменил принципам отцов-основателей, сменил ориентацию. Стал «отмороженным на всю голову», последовательно провоцируя общество гнусными карикатурами на Христа, Мухаммеда.

– Да, второе рождение еженедельник пережил в 1992 г., когда его возглавил Филипп Валь, последователь известного западного интеллектуала, русофоба Бернара – Анри Леви. Его еще зовут «суперархитектором провокаций». В ходе югославских войн Леви выступал на стороне боснийских мусульман и косовских боевиков, открыто призывал к бомбардировкам православной Сербии. Поддержал вторжение американцев в Афганистан. В марте 2011 г. вместе с Н. Саркози продвигал инициативу по военному вмешательству в Ливии. Им это удалось. Военная интервенция привела к гибели Каддафи и уничтожению Ливии как надежного щита, отделявшего Европу от армад беженцев из Африки, террористов Аль-Каиды. Теперь эта страна разделена на сектора, контролируемые полубандитскими и криминальными структурами.

Затем интеллектуал громогласно призывал к вторжению в Сирию, борьбе Запада с «кровавым режимом Башара Асада». Поработал и на эскалацию украинского кризиса. Советовал европейским спортсменам не участвовать в Сочинской Олимпиаде, а президенту Олланду – не продавать «Мистрали» России.

Он же привез на смотрины к Олланду будущих президента Украины Порошенко и мэра Киева Кличко. С Порошенко Анри Леви и поныне встречается регулярно. Пишут, что в бессонную ночь переговоров глав государств в Минске по возвращению мира на Украину Порошенко надолго уединялся от коллег-президентов для телефонных консультаций с другом Леви.

Любопытный момент, 9 февраля 2014 г. Леви выступил на сцене Киевского майдана с речью, которая уже на следующий день была опубликована французской газетой Le Monde под заголовком «Мы все – украинцы!»

– Созвучно популярному мему 2015 года: «Я Шарли!»

– Так автор-то один! Именно под влиянием этого идеолога фирменным знаком Charlie Hebdo, повторяю, стали оскорбления религиозных чувств верующих. Как мусульман, так и христиан. Первый громкий скандал вокруг еженедельника разразился еще в 2006 г., когда он перепечатал серию карикатур на пророка Мухаммеда из датской газеты Jyllands-Posten. Во Франции прошли многочисленные акции протестов. Мусульманские организации требовали запретить номер. Однако у сатирического издания оказались мощные покровители, которые не один год бережно опекали журнал, словно ожидая его «звездного» часа. В конце концов, провокация сработала.

– Ислам как молодая горячая религия отреагировал автоматными очередями. Будь это в эпоху средневековья, молодого еще христианства, карикатуристы точно бы сгорели в пламени костра папской инквизиции.

– А после трагедии все «прогрессивные» люди стали «Шарли»! Видимо, поэтому редакция журнала посчитала все свои будущие акции «прогрессивными». Хотя ничего, кроме осуждения и омерзения, карикатуры на трагедию российского самолета «Когалымавиа» у нормальных людей вызывать не могут.

– В ноябре – более масштабный теракт. И по количеству жертв, и по числу объектов атаки. Вновь в столице Франции. Хотя и говорят, дважды в одну воронку снаряд не попадает. Почему выбран именно этот город? Ведь уже не спишешь на месть исламистов за карикатуры на пророка Мухаммеда…

– От терроризма в современном мире никто и нигде не застрахован. Однако проявляет он себя все-таки чаще там, где слабая защита. Речь прежде всего о защитных функциях государства. Это профессиональная работа спецслужб и правоохранительных органов, тесная межведомственная координация, необходимый и жесткий контроль в местах массового скопления людей. Не последнее место в этом списке занимает информированность, подготовленность и бдительность самого общества. Скажите мне, пожалуйста, как в зал театра «Батаклан» могли СПОКОЙНО войти вооруженные люди? Почему их никто не остановил на входе, не поднял тревогу? В нашей стране в любом учреждении есть охрана, не говоря уже о театрах, стадионах, концертных залах, где стоят металлоискатели и подготовленные люди. Получается, в Париже этого нет. Иначе могли быть спасены десятки жизней!

Сама организация целой серии терактов говорит о том, что акцию готовили тщательно и долго. Были наверняка задействованы десятки, если не сотни людей. Это сложнейшая сеть, о которой французские спецслужбы не знали. Значит, недостаточно хорошо работали. Не имели своей агентуры, не вели необходимый контроль за представителями т. н. «группы риска». Выходит, при слабой внутренней защите Франция оказалась страной, где проще организовать теракт. Это первое.

Второе – резонанс, который достигается тем или иным терактом. Те, кто планируют подобные действия, обязательно думают об этом. Латинское слово terror в буквальном переводе означает «страх», «ужас». Суть современного терроризма – наведение страха и ужаса на власть и население путем жестокого насилия, навязывание государству и обществу своей линии поведения. Париж – одна из главных европейских столиц, культурный и политический центр, место высокой моды и туризма, скопление огромных масс людей из разных стран.

– Пишут, что в кровавую Пятницу-13 в Париже погибли граждане 12 стран: Алжира, Бельгии, Великобритании, Чили, Марокко, Португалии, Румынии, Испании, Швеции, Туниса, США, Франции. В больницах оказалось много пострадавших в критическом состоянии.

– Теракт в таком знаковом месте, естественно, вызывает огромный резонанс, приковывает внимание всего мира и пугает одновременно. С одной стороны, он сразу становится символом слабости государства, которое не может защитить своих граждан и иностранных гостей. С другой – символом силы террористических групп. В данном случае речь о запрещенном в России «Исламском государстве» (ИГ), которое сразу же взяло ответственность за кровавые акты. Тем самым показывая свою значимость и вездесущность.

Еще одна причина выбора Парижа, на мой взгляд, довольно сильная роль правых партий в политике современной Франции. Теракт, если за ним стоят определенные игроки, заинтересованные в изменении конфигурации сил, способен подвигнуть государство на меры по ужесточению законодательства, а общество – поддержать эти инициативы. Т. е. толкнуть государство и общество вправо. Именно это, кстати, мы наблюдали после событий 9/11 в США. Если аналогия работает, то речь должна идти не об ошибках спецслужб, а о чем-то другом.

– Сейчас многие эксперты, политики говорят о «мировой войне цивилизаций», ареной которой и стал в пятницу Париж. Вице-спикер Госдумы Левичев считает: «Террористы били точечно – и место, время выбрали не случайно. Париж – культурная столица мира. Футбольный матч, концерт рок-группы, вечернее посещение кафе, пятница, 13-е как «нехорошая дата» – все это части западной культуры. Против нее и были направлены пули, бомбы радикалов». Ваше мнение?

– Война цивилизаций – надуманная вещь. Цивилизации не являются субъектами исторического процесса. Не цивилизации ведут войны, а конкретные государства. Не цивилизации формируют политическую повестку дня, а классы и группы интересов. Терроризм в современном мире – общественно опасное деяние вовсе не фанатиков-одиночек. Это политико-экономическое явление, за которым скрываются социально-экономические и геополитические интересы определенных групп. Кроме того, это еще и бизнес.

– Выходит, совсем не случайно террористы устроили в пятницу взрывы, стрельбу у стадиона Stade de France, где в тот момент проходил товарищеский матч между сборными Франции и Германии, на трибунах «болели» президент Франции, министры иностранных дел обеих государств…

– Очевидно, что не случайно. Такого рода акции готовятся тщательно не только с организационной, но и с символической точек зрения.

Не следует также забывать, что террористические атаки в западных странах подготовлены историей развития отношений Запад-Восток. На рубеже веков в США была опубликована работа бывшего консультанта ЦРУ, почетного профессора Калифорнийского университета Чалмерса Джонсона «Отдача». Главная мысль книги проста: жестокость и насилие, продемонстрированные США в афро-азиатском мире во второй половине XX века, вернутся бумерангом в первой половине XXI века. Книга стала весьма популярной после и сентября 2001 г. Сегодня «отдача» угрожает не только США, но и всему коллективному Западу. То, что сейчас называют международным терроризмом, есть, помимо прочего, закономерная реакция определенных стран и народов, ставших жертвами глобализации. А зачастую и войн, которые США, страны НАТО ведут за мировое господство. В то же время коллективный Запад, его спецслужбы стремятся использовать эту реакцию для решения как внутризападных проблем, так и проблем, возникающих на его периферии. Так называемый «международный терроризм» становится одним из способов управления глобальными процессами, того же «управляемого хаоса».

– Помимо возвышенных версий о схватке цивилизаций, борьбе просвещенного человечества с дикими варварами появилось много так называемой «дешевой конспирологии», кто стоит за терактами и чего хотел добиться. ИГИЛ, США, Россия, Саудовская Аравия, Катар… Месть за Сирию? Черная метка Франции, всей Западной Европе, чтобы не воевала с ИГИЛ? Или красноречивый намек янки Олланду, который лично пригласил Путина в Париж на Международную конференцию по климату в конце ноября? Попытка железной метлой загнать Францию и всю Европу в Трансатлантическое торговое партнерство, выгодное США?

– Любой серьезный теракт – многоходовая операция. Ее задумывают и планируют с четко определенными целями. Однако итогами и последствиями спецоперации могут воспользоваться далеко не только ее авторы. Термин «конспирологический» здесь неуместен. Иначе получается, что поиск любых реальных, но не лежащих на поверхности причин и интересов тех или иных событий – дешевая конспирология. Речь должна идти о серьезном политическом анализе, вскрывающем различные пласты реальности. Думаю, многое прояснится со временем. Как это было в случае с убийством Джона Кеннеди или событиями и сентября. На данный момент представляется, что теракт 13 ноября – многофункциональная комбинация, цель которой – изменить политическую обстановку в самой Франции и усилить напряжённость на Ближнем Востоке.

– Реакция мирового сообщества на январский теракт была беспрецедентной. Полуторамиллионный марш в Париже во главе с лидерами сорока государств! Акции «Я – Шарли» по всему миру! Казалось бы, после такой демонстрации единства террористы голову не поднимут… Не прошло и года, как грянула новая, более масштабная трагедия, словно вызов цивилизованному человечеству. Будет ли на этот раз адекватный ответ организаторам парижской трагедии? Или же толерантная Франция и прогрессивное мировое сообщество вновь ограничатся лозунгами «Нас не запугать!» и раскрашиванием аватарок в Фейсбуке (взамен январской акции «Я – Шарли»)? И теракты будут продолжаться до тех пор, пока Нотр-Дам не станет Мечетью Парижской Богоматери?

– Сделаю несколько уточнений. Во-первых, демонстрациями единства (нередко весьма искусственными, если не сказать – фальшивыми) терроризм, конечно же, победить нельзя. Даже если они и играли какую-то положительную роль в объединении различных социальных групп. А в Париже в январе на Марш не пригласили влиятельную партию М. Ле Пен. Какое уж тут единство нации?

Противостоять терроризму сегодня можно лишь, реализовав комплексную программу. В которой очень важную, если не первостепенную, роль играют широкомасштабные превентивные меры. Речь о фактическом переформатировании всей мировой политики, построенной на гегемонизме и эгоизме Запада. Необходимое (хотя и недостаточное) условие победы над террористической угрозой или, как минимум, ее снижения – прекращение жестокой борьбы западных стран, транснациональных корпораций и наднациональных структур за территории, власть и ресурсы на нынешней периферии капитализма, за транзитные коридоры, за геополитическое влияние, которая ведет к разрушению суверенных и устойчивых государственных образований. Без этого террористическую угрозу не победить. Но в том-то и проблема, что ни коллективный Запад, ни наднациональные и транснациональные структуры по своей природе не могут отказаться от нынешней политики на периферии капиталистической системы. Для этого нужно было бы выпрыгнуть из своей «классовой шкуры», которую они представляют в качестве чего-то прогрессивного, «очага цивилизации».

С этим связано второе уточнение. Слова «цивилизованное, прогрессивное человечество» я бы поставила в кавычки. О какой цивилизованности и прогрессивности может идти речь, когда с согласия молчаливого большинства западных стран, в том числе Франции, более двух десятков лет шел процесс уничтожения целого ряда вполне цивилизованных стран на Балканах и Ближнем Востоке.

– И Франция подчас бежала впереди американского паровоза. В той же Ливии, например.

– Их просто вбомбили в каменный век! Как заметил В. В. Путин, обращаясь к Западу на Генассамблее ООН, посвященной 70-летию создания этой организации: «Вы-то сами понимаете, что натворили?»

– Сейчас мы видим, во что пытаются превратить Сирию. Трудно не согласиться с Башаром Асадом, что трагедию Парижа 13 ноября в Сирии испытывают ежедневно вот уже пять лет. И Франция там не на последних ролях.

– С вашим замечанием связано третье уточнение. Гипотетическое (пока еще) превращение Европы в зону доминирования ислама не означает автоматического прекращения террористических атак. Посмотрите на Ближний Восток, на Африку. Там террор стал одной из характеристик повседневности стран, и мусульманских тоже.

– Недаром сейчас в Сети кипят горячие споры по поводу трехцветных аватарок. Мол, почему не раскрашивали их в апреле в цвета кенийского флага, когда боевики исламистской группировки «Аш-Шабаб» убили в университетском общежитии 147 человек, 79 ранили? Периодически гремят взрывы в благополучной мусульманской Турции… Список можно продолжить.

– Мирный уклад жизни многих стран был нарушен вмешательством т. н. «прогрессивного человечества», представители которого решили под лозунгами «построения демократии» реализовать в этих странах свои корыстные интересы. Иными словами, не ислам как одна из мировых религий является причиной терактов, а сама природа глобального капитализма, в рамках которого нет места миллионам людей. Наиболее радикально настроенные из них за возвращение свободы своим собратьям готовы надевать пояс шахида. Это ни в коем случае не оправдание терроризма! Но нужно четко различать причину и следствие. Причем, и то, и другое могут быть отвратительны.

– Что станет с Европой после кровавой Пятницы-13?

– Очевидно, что Европа изменится. Во-первых, усилятся правые настроения. Победа правых партий на ближайших выборах, похоже, становится не прогнозом, а большой вероятностью. Как я уже говорила выше, возможно, именно желание усиления правых сил и было одной из важных целей «тех, кто эту кашу заварил вполне серьёзно, вполне серьезно!» (В. Высоцкий).

Во-вторых, предполагаю, что не заставят себя ждать изменения в законодательстве как ЕС, так и национальных государств. Прежде всего, в ужесточении миграционных законов. Вопрос беженцев теперь, думаю, будет решаться совсем иначе.

– Первый звонок уже прозвенел. Польский министр по европейским вопросам Конрад Шимански заявил, что власти страны по причине теракта не могут принять беженцев даже по квотам Евросоюза, утвержденных прежним правительством Польши.

– Будут усилены меры безопасности, включая прослушку телефонных переговоров, электронную слежку в Интернете, вторжение в другие стороны частной жизни. Напомню: спустя месяц после атаки на башни-близнецы в США был принят знаменитый Патриотический акт «О сплочении и укреплении Америки путем обеспечения надлежащими средствами, требуемыми для пресечения и воспрепятствования терроризму». Благодаря этому федеральному закону правительство и спецслужбы получили широкие полномочия по надзору за гражданами.

Сегодня пришел черед Европы. Недаром уже в понедельник президент Олланд на чрезвычайной сессии парламента допустил возможность изменения Конституции. Ради борьбы с терроризмом, разумеется. На три месяца продляется в стране режим чрезвычайной ситуации. Штат национальной полиции и жандармерии вырастет на 5 тысяч сотрудников. Как знать, может быть, планировщик парижской трагедии рассчитывал и на это.

В-третьих, нужно понимать, что международный терроризм – один из способов управления глобальными процессами. Руками террористов, ненавидящих Запад, западные же стратеги создают хаос, который является логическим следствием насилия и страха. И этот хаос становится той мутной глобальной водичкой, в которой транснациональные компании ловят свою золотую рыбку. Не случайно Р. Лабевьер, автор бестселлера «Доллары террора», назвал исламистов «цепными псами глобализации по-американски». Под «Америкой», надо понимать, он имел в виду коллективный Запад. Проблема, однако, в том, что иногда псы бесятся и начинают кусать хозяина. А вот страдают от этого простые, невинные ни в чем люди.

Что же касается России, то наша безопасность, надеюсь, в надежных руках. Отечественные спецслужбы прошли суровую школу противодействия терроризму и в 1990-е и в 2000-е. И способны эффективно защитить нас. Однако победить международный терроризм на дальних подступах можно только коллективными усилиями. Именно на это направлена внешнеполитическая деятельность нашей страны. Хочется верить, что в этом вопросе разум наших западных партнеров возьмет, наконец, верх над амбициями.

Торговля человеческими органами как транснациональный бизнес[7]

– Шоком стала обнародованная в июле 2014 г. в Сети переписка бывшего адвоката Ю. Тимошенко Сергея Власенко и немецкого врача Ольги Вибер о продаже органов пострадавших в ходе «антитеррористической операции» украинских солдат в Европу. Если верить этому документу, «бизнес» поставлен на поток. Вот лишь один заказ из Германии: «17 сердец, 50 почек, новая печень в количестве 35 штук, 30 поджелудочных желез и 5 легких». Причем тогдашний глава службы безопасности Украины Наливайченко якобы был в курсе.

Неужели такое действительно возможно? Или история со взломанной перепиской – черный пиар, часть информационной войны, которую ведут между собой лидеры Украины?

– Я читала эту переписку. Сразу подчеркну, информацию надо тщательно расследовать, чтобы обвинения не были голословными. Но у меня как специалиста, многие годы изучающего балканские войны, сама возможность черной трансплантологии на Украине удивления не вызывает. Известно, что в ходе любого военного конфликта наиболее прибыльными оказываются три нелегальных «бизнеса» – проституция, наркотики и торговля органами. Они не просто приносят огромную прибыль организаторам, но серьезно влияют на политический, социальный, экономический и психологический климат в конкретном регионе.

Что же касается украинского кризиса, там изначально было все «по-черному». Иначе зачем уже в первые дни противостояния бойцы самообороны майдана захватили киевский морг и крематорий на улице Оранжерейной, топка которого с того момента работала круглосуточно? Почему всех погибших хоронят без судмедэкспертизы, способной установить истинную причину смерти? Значит, есть то, что новые властители Украины хотят скрыть.

– С проституцией, наркотиками понятно. Но органы! Разве можно в полевых условиях их изымать?