Хозяин урмана

– От шефа. Я уже второй день работаю в «Городском вестнике», журналистом.

– А-а, тогда, наверное, вы из-за пожара приехали?

– Точно! Расскажешь?

– И покажу. Идемте!

Мы двинулись по центральной улочке без названия, имевшей кроме проезжей части даже что-то вроде тротуара с одной стороны. Улочка была заасфальтирована, а пешеходная дорожка выложена серым бутовым камнем. Несмотря на полуденное время поселок казался вымершим – никакого движения ни снаружи, ни внутри, в палисадниках, засеянных американской газонной травкой, кое-где разбавленной цветниками.

– Куда все подевались? – не выдержал я. – Кого тут охранять?

– Вы правы, сенсей, днем здесь действительно пусто. Только в некоторых домах остаются экономки или горничные. Хозяева на полях, «капусту» рубят! Зато по вечерам или в воскресенье… – Костя поморщился.

– Не будем о грустном, – решил я сменить тему. – Давай лучше про пожар.

– Ага. Ну, пожар-то знатный случился. Дом весь выгорел! Вон он – уже виднеется.

Мы свернули с главной улочки в совсем узкий проулок – двум машинам не разъехаться. Проулок концом упирался в кованую решетку низких ворот. Одна половинка их была распахнута. Газон в небольшом дворике весь изрыт колесами, а сам дом смотрел на мир пустыми черными глазницами выбитых или лопнувших от жара окон. Крыша у дома тоже отсутствовала.

– Да-а, хорошо горело! – согласился я, останавливаясь перед фасадом. Подумал и вытащил дежурную пачку «Монте-Карло». – Это надо перекурить. Рассказывай.

– Короче, все случилось поздно ночью, вернее, под утро, – охотно начал Костя, тоже достав сигареты. – Дом, видите, стоит на отшибе, поэтому начало пожара мы, естественно, пропустили. Даже очень. Спохватились, когда полыхало уже вовсю. И сгорел ведь очень быстро! Пожарникам, собственно, и тушить-то было нечего – так, угольки залить.

– А что же хозяева?

– Так нету их. Вернее, есть хозяин дома, но он живет в городе, здесь бывает редко и только по выходным. Он вообще какой-то… ну, повернутый.

– В смысле?..

– То ли сектант, то ли масон!.. – Кирюха уставился на меня диковатым взглядом. – Бывает, заявится с целой сворой мужиков и баб, в рясы одетых с капюшонами. И все – бритые налысо!

– Может, с кришнаитами водится? – подсказал я.

– Не. Тех я знаю. Эти другие. Скользкие какие-то… короче, у них там, на заднем дворе, за домом, что-то вроде капища организовано. И вот как понаедут, так целую ночь там скачут, песни или молитвы какие орут, костры жгут…

– И в этот раз тоже так было?

– Нет. Никого вообще не было. То есть с месяц назад хозяин дома привез с собой парня странного, представил своим племянником и сказал, что парень тут будет жить.

– Ну и что в этом странного?

– Да сам жилец! Может, он и родственник его, но только еще и сектант. Точно говорю! – Костя заметно разволновался, размахивая рукой с сигаретой.

– Ладно, ладно, верю, – поспешил согласиться я. – И все же, что в этом жильце было необычного? Кстати, где он сейчас?

– Пропал! Сразу после пожара. Или даже до него…

– Может быть, он и устроил пожар?

– Признаться, была у меня такая мысль…

– А кто думает иначе?

– Пожарники. И милиция. Они, когда узнали, что ночью гроза была, обрадовались. Говорят, мол, все ясно – молния ударила. Так в протоколе и записали.

– А сам-то слышал грозу?

– Вроде погромыхивало где-то… Да, были зарницы. Но мы с Егором как раз футбол смотрели, Лигу чемпионов.

– Ясно. А хозяин приезжал?

– Нет, не нашли его. Телефоны молчат. Никто его не видел ни здесь, ни на работе. Я сам в офис звонил, с секретаршей разговаривал.

– Интересное кино получается! – Я выбросил окурок. – Пойдем посмотрим?

Мы обогнули дом и оказались на квадратной площадке, стороны которой были тщательно размечены невысокими столбиками с натянутыми между ними тонкими цепочками. У меня создалось впечатление, что площадка точно ориентирована по сторонам света, но проверить это было пока невозможно из-за отсутствия компаса. В восточном, по моим прикидкам, углу возвышалась какая-то странная обгоревшая колонна, или столб. А перед ней в нескольких шагах был вкопан в землю круглый валун со срезанной горизонтально верхушкой. Валун был расколот надвое.

– М-да, и впрямь похоже на культовое место, – пробормотал я, подходя поближе к камню. – Гляди-ка, Кирюха, а валун-то оплавился!

– Ого! Вот куда, значит, молния долбанула! – Костя с восхищением провел пальцами по краю разлома. – Ну и силища!

– Похоже, тут не одна «шалунья» поработала, – сказал я, кивнув на обуглившийся столб. И замер, потрясенный.

Это был вовсе не столб. Сквозь копоть явственно проступали черты свирепого человеческого лица. Приглядевшись, я различил и прижатые к туловищу руки, достававшие почти до земли. Да и лицо нельзя было назвать совсем человеческим.

– Ты прав, Кирюха, это действительно капище. А вот тебе идол, которому оно посвящено, – указал я на изваяние. – Узнать бы еще – кому?

– Значит, тот парень на самом деле был сектантом! – торжествующе заявил Костя.

– Скорее язычником. Может, даже шаман.

– И он вызвал эту молнию?!

– Ну, это вряд ли. Наверное, он просто свой обряд подгадал под грозу.

– Куда же он тогда подевался?

– А вот это нам с тобой и предстоит выяснить, – я бодро хлопнул Костю по плечу, хотя сам вовсе не был так уверен в целесообразности предложенного мероприятия. – Давай-ка для начала все тут осмотрим внимательно…

Зараженный моим показным энтузиазмом, Константин пригнулся и пошел кругами по площадке, и сразу стал похож на молодого пса, ищущего след. Я же обратил свое внимание на камень-алтарь и собственно идола. Я уже пожалел, что не могу определить его «национальность» – это бы намного облегчило задачу поисков. Чего?.. Да хоть чего! Любой мелочи, детальки, зацепки.

Я тоже пошел по кругу, вернее, восьмеркой – от алтаря к идолу и обратно, – вороша ногой тонкий слой пепла от сгоревшей травы и чего-то еще. Вот это самое «еще» больше всего меня и озаботило. Что же здесь горело?..

Я снова внимательно осмотрел изваяние и неожиданно сделал маленькое открытие. Похоже, что молния ударила именно в идола – вблизи был четко виден ее «след» в виде извилистой борозды выгоревшей и испарившейся древесины. Я проследил за «следом» сверху вниз, до земли, и тут меня ждала вторая неожиданность: бороздка продолжалась и по земле! И тянулась она прямо к каменному алтарю.

– Это что же получается? – от волнения я не заметил, что разговариваю вслух сам с собой. – Молния ударила в идола, пробежала по земле и вонзилась в камень, расколов и расплавив его?!

– Так не бывает, – откликнулся Костя, услыхавший мой вопрос.

– Сам знаю! Но другого объяснения не вижу.

– Почему? – Константин бросил свои «собачьи» упражнения, подошел и тоже внимательно, чуть не носом, исследовал странные «следы». – А вдруг это все-таки результат обрядовых действий? Тогда все сходится.

– Что сходится?

– Ну, понятно, почему молния так странно себя повела. Тогда же она была не природной, а как бы искусственной…

– Ты сам-то понял, что сказал?

– Нет…

– Вот именно. Ты только что выдал гипотезу, что некий сектант способен управлять молниями! – Я не смог удержаться от сарказма. – Он что, бог-громовержец? Новое воплощение Зевса или Перуна?

– Тенгри!

– Что-о?!

– Я вспомнил, – Костя пропустил мои выпады мимо ушей и во все глаза таращился на идола. – Вспомнил, где я видел это чудище. В прошлом году мы с ребятами ездили на практику в Хакасию. У них там есть что-то вроде музея-заповедника под открытым небом. Ну, такая небольшая поляна, куда хакасы собрали найденные предметы своей дохристианской культуры. Так вот там они воссоздали древнее капище своего Небесного Повелителя – Тэнге. Этот, – он ткнул пальцем в изваяние, – вылитая копия того, в заповеднике. А Тэнге – это просто еще одно имя Тенгри.

– Какой ты умный, Кирюха! Тебе череп не жмет?

Костя непонимающе уставился на меня, и я поспешил исправить свою оплошность:

– Я хотел сказать, что ты молодец! Только почему ты считаешь, что это идол Тенгри, а не Тэнге?

– Так у нас тут хакасы не живут. А у остяков, шорцев, алтайцев он носит имя Тенгри.

– Здорово ты все объяснил!

– Ничего я не объяснил, – отмахнулся он. – Просто теперь ясно, чье это было капище. Но все равно непонятно, откуда молния…

– …и что тут горело, – закончил я мысль. – Действительно, – я подошел к алтарю и еще раз внимательно осмотрел разлом и поверхность камня. – А знаешь, тут что-то лежало!

– Где?

– На алтаре. И это что-то сгорело напрочь! – Я провел пальцем по камню, на пальце осталась жирная копоть. – Если бы мы с тобой сейчас были в крематории, я бы сказал, что эта сажа – остаток сгоревшего тела!

– Вы хотите сказать, сенсей, что здесь сгорел человек?!

– Нет. Но что-то большое и органическое – определенно.

Константин пристально посмотрел сначала на меня, потом перевел взгляд на камень, а с него на землю под алтарем. Вдруг он резко нагнулся и поднял какой-то небольшой предмет, перепачканный в пепле. Я достал бумажный носовой платок и оттер находку. Перед нами предстал кусок обгоревшей кости!

– Это то, что я думаю, сенсей? – хрипло спросил Костя.

– Похоже, – медленно процедил я, разглядывая страшную находку. – Хотя не исключено, что это кость какого-то крупного животного. Свиньи например. Я, пожалуй, отнесу это на экспертизу…

– Смотрите, сенсей! – внезапно прервал меня Константин громким шепотом и показал в сторону дома.

Я чуть повернул голову и краем глаза заметил в темном проеме первого этажа движение.

– Спокойно, Кирюха, – тихо заговорил я, не разжимая зубов. – Идем как бы мимо, к выходу. За углом разделяемся. Я – обратно к черному ходу, ты – с другой стороны. Надо его отсечь от стены поселка, а то уйдет!

Так и сделали. Продолжая громко рассуждать о странностях пожаров, мы свернули за угол дома и тут же рванули каждый в свою сторону.

Я перешел на «кошачий шаг» и стрелой метнулся к приоткрытой двери черного хода. Замерев на секунду перед ней, ввел себя в боевой транс и прыгнул внутрь. Как всегда, чувства привычно обострились, а время замедлилось. Я успел миновать небольшой коридорчик и оказался на площадке перед лестницей на второй этаж, когда услышал впереди, на другой половине дома, короткий вскрик и звук падения тяжелого предмета.

Мне понадобилось три секунды, чтобы, не зная плана дома, добраться до просторного холла перед парадной дверью. Но за это время услышал еще один то ли крик, то ли стон, потом что-то рухнуло. Оказалось, это упал кусок перегородки, в которую врезалось тело одного из дерущихся.

Мгновения хватило мне, чтобы оценить ситуацию: Косте встретился достойный противник! Мой Кирюха с проклятиями возился на полу в обломках перегородки, а посреди холла, чуть пригнувшись, спиной ко мне, замер высокий черноволосый парень, одетый в камуфляжный комбез, какие носят десантники или спецназ, и такие же специальные ботинки.

Я атаковал его по всем правилам русбоя, сделав ложный заход, но незнакомец не повелся на уловку и встретил меня не менее неожиданным сдвоенным ударом из арсенала, опять же, военного спецназа. Так что мне пришлось спешно сворачивать атаку и самому ставить блок. Основной выплеск силы ушел в сторону, но все равно удар оказался очень сильным. Показалось, что встретился не с живым противником, а с железным роботом!

Тогда я изменил тактику и повел вокруг парня «танец пчелы», выбирая момент для нанесения удара. Но парень, видимо, не собирался биться до конца. Внезапно он совершил – с места! – прыжок через весь холл и ласточкой нырнул в оконный проем. Я рванулся за ним, пройдя окно кувырком, тут же развернулся, ожидая атаки от стены, но перед домом уже никого не было!

Искать неизвестного бойца, понятно, не имело уже смысла, и я вернулся в дом, постепенно отходя от транса и чувствуя, как долбит в виски насыщенная адреналином кровь.

Константин выбрался наконец из-под завала и вид имел весьма комический, если бы не наливающаяся на глазах здоровенная слива на правой скуле.

– Я его достал, сенсей! – радостно сообщил Кирюха, пытаясь отряхнуть с одежды гипсовую пыль. – Честно, достал!

– Ну, он тебя тоже приласкал, – хмыкнул я. – Здоровый бык!

– А где он?

– Ушел и не попрощался.

– Так он и вас… того? – Костя внимательно оглядел мою физиономию.

– Не волнуйся. Все в порядке. Мы просто обменялись любезностями, и он сказал, что ему некогда.

– М-да, ловкий, зараза! Что же ему тут надо было?

– Хороший вопрос. Давай посмотрим…

Мы потратили еще почти час на поиски, но наши усилия были в конце концов вознаграждены.

– Вот зачем он приходил! – торжественно объявил Костя, появляясь из комнаты, служившей раньше, видимо, спальней.

Он протянул мне свою находку. Это была вырезанная из кости голова какого-то зверя с продетым сквозь нее кожаным шнурком. Кость была очень старая – пожелтевшая и потертая. Но все же, приглядевшись, я решил, что изображена голова волка с оскаленной пастью.

– Что это такое? – задал я резонный вопрос.

– Это саклагыч, – охотно пустился в объяснения Костя. – Оберег, по-русски. Такие штуки в старину носили в Сибири воины, охотники, шаманы. Обычно саклагыч изображал какого-нибудь зверя или птицу – тотем рода, к которому принадлежал человек. Но у шаманов саклагыч имел особое значение. Он позволял разговаривать с духами и богами. Поэтому изображал, как правило, либо само божество, либо кого-то из его слуг, помощников.

– Ну и о чем тебе говорит этот… оберег?

– Это саклагыч шамана, – уверенно объявил Костя.