— Потому что я говорю тебе.

— Ты мог бы не говорить этого при людях. Сколько еще ждать?

— Я думал, что ты почитаешь книжку твоей тете Марии...

— Не хочу.

— Но ты обещала.

— Это ты обещал. Я поиграла в бадминтон с Кэсси. Этого на сегодня достаточно.

Она вышла, специально покачивая бедрами. Хауэл посмотрел на хронометр на своем запястье так, как будто бы он был причиной всех неприятностей.

— Я должен идти. У меня еще есть больные.

— Вы не можете описать мне внешность его жены или, если помните, сказать ее имя?

— Имени ее не помню. А что касается внешности, то это маленькая синеглазая брюнетка, довольно худенькая, несмотря на ее состояние. Миссис Гэлтон... Нет, я не могу спрашивать у нее о девушке, если она сама не поднимет эту тему.

Доктор повернулся, чтобы уйти, но Сейбл остановил его.

— Мистер Арчер может поговорить с ней? Я имею в виду, это не вызовет сердечного приступа или приступа астмы?

— Ничего не могу гарантировать. Если Мария захочет, чтобы у нее был приступ, я не смогу его предотвратить. А если серьезно, то, если она все время думает о Тони, разговор о нем ей не помешает. Это лучше, чем сидеть и предаваться своим мыслям. До свиданья, Сейбл.

Глава 3

Горничная провела нас с Сейблом в гостиную на втором этаже, где миссис Гэлтон уже ждала нас. В комнате пахло лекарством, ее атмосфера напоминала больницу. Тяжелые портьеры наполовину закрывали окна. Миссис Гэлтон отдыхала в полутьме на шезлонге.

Она была полностью одета. Белое жабо прикрывало ее увядшую шею. Она держала свою седую голову прямо. Голос ее был резким и на удивление громким. В нем, казалось, была сконцентрирована вся оставшаяся сила ее личности.

— Вы заставили меня ждать вас, Гордон. Мне уже пора на ленч. Я ждала вас перед визитом доктора.

— Извините, пожалуйста, миссис Гэлтон, но меня задержали домашние дела.

— Не извиняйтесь. Ненавижу, когда извиняются. Извинения — это скорее просьба проявить еще больше терпения. — Она скосила в его сторону один блестящий глаз. — Опять неприятности с этой вашей женой?

— О, нет. Ничего подобного.

— Хорошо. Вы знаете, что я думаю о разводе. Однако вы должны были прислушаться к моему совету и не жениться на ней. Мужчина, который не женился до пятидесяти, не должен жениться вообще. Мистеру Гэлтону было под пятьдесят, когда мы поженились. И вот результат — я вдова уже почти двадцать лет.

— Я знаю, это тяжело, — заметил он с подчеркнутой уверенностью.

Горничная собиралась выйти, когда миссис Гэлтон остановила ее.

— Подождите минутку. Скажите мисс Хилдрет, чтобы она сама принесла мне ленч. Она может сделать себе сандвич и поесть вместе со мной. Скажите это ей.

— Да, миссис Гэлтон.

Пожилая леди предложила нам сесть в кресла, стоявшие по обе стороны ее шезлонга, и повернулась ко мне. Ее глаза оказались блестящими и живыми, но в них было что-то нечеловеческое — они напоминали глаза птицы. Она смотрела на меня одним глазом, как будто я был каким-то чудищем. Потом спросила:

— Это тот человек, который собирается найти мне моего блудного сына?

— Да, это мистер Арчер.

— Попытаюсь это сделать, — сказал я, помня совет доктора. — Ничего заранее не обещаю. Ваш сын пропал очень давно.

— Прекрасно все понимаю. Лучше, чем вы, молодой человек. В последний раз я видела Энтони 11 октября 1936 года. Мы ужасно разозлились, просто ненавидели друг друга. С тех пор эта злость и ненависть разъедали мое сердце. Но я не могу умереть, не избавившись от этих чувств. Хочу простить его и хочу, чтобы он простил меня.

По ее голосу чувствовалось, что она глубоко переживает. Я не сомневался, что ее чувства, во всяком случае наполовину, были истинными. И все же что-то было в них наигранным. Я полагал, что она играет своими эмоциями. И уже очень давно. Поэтому они и утратили свою естественность.

— Простить вас? — спросил я.

— За то, что я так к нему относилась. Он был молодым и глупым, совершил много ужасных ошибок, но ни одна из них не оправдывает поведения мистера Гэлтона и мое тоже, мы не должны были отказываться от него. Мне стыдно за наше поведение. И если еще не поздно, хочу все исправить. Если его жена все еще жива, я согласна признать ее. Хочу, чтобы вы сказали ему об этом. Хочу увидеть своего внука или внучку перед смертью.

Я посмотрел на Сейбла. Он неодобрительно качнул головой. Его клиентка вела себя не совсем так, как должна была бы вести себя представительница общества, к которому она принадлежала.

— Я знаю, о чем вы оба думаете. Вы думаете, что Энтони мертв. Если бы он умер, я бы почувствовала. — Она приложила руку к сердцу. — Он мой единственный сын, и он должен быть жив. Он живет где-то, и его можно найти. Ничто не исчезает бесследно во Вселенной.

«За исключением людей», — подумал я.

— Я сделаю все, что смогу, миссис Гэлтон. Но вы можете мне помочь. Дайте мне список людей, с которыми он дружил в момент своего исчезновения.

— Я никогда не знала его друзей.

— Но у него должны были быть друзья в колледже. Разве он не учился в Сэнфорде?

— Он ушел из колледжа весной. Даже не получил диплома. Во всяком случае, никто из его соучеников не знал, что с ним произошло. Его отец опросил их всех в свое время.

— А где жил ваш сын после того, как бросил колледж?

— В квартире в районе трущоб Сан-Франциско. Вместе с этой женщиной.

— У вас есть адрес?

— Думаю, где-то есть. Я попрошу мисс Хилдрет поискать.

— С этого можно будет начать поиски. Когда он ушел отсюда со своей женой, они собирались вернуться в Сан-Франциско?

— Не имею понятия. Я не видела их перед тем, как они ушли.

— Как я понял, они приехали, чтобы повидаться с вами?

— Да. Но они даже не остались ночевать.

— Мне бы очень помогло, — сказал я осторожно, — если бы вы подробно рассказали мне об обстоятельствах их визита и отъезда. Все, что говорил ваш сын о своих планах, все, что говорила девушка, все, что вы помните о ней. Вы помните, как ее звали?

— Он называл ее Тедди. Не знаю, было это ее имя или прозвище. Мы очень мало разговаривали. Не помню о чем. Атмосфера была ужасная, у меня остались очень неприятные воспоминания. Она мне очень не понравилась. Сразу было видно, что это дешевая искательница денег.

— Почему вы так думаете?

— У меня есть глаза. — Она стала злиться, и это отразилось на тоне ее голоса. — Она была одета и накрашена, как уличная девка. А когда открывала рот, то тоже было ясно, что она с улицы. Она грубо шутила о ребенке, которого носила в своем чреве, и о том, — голос ее стал совсем тихим, — как он туда попал. Она не уважала себя как женщину, ничего не знала о морали. Эта девушка уничтожила моего сына.

Миссис Гэлтон совершенно забыла о своей надежде на примирение. Она тяжело дышала. Сейбл смотрел на нее с беспокойством, но молчал.

— Вы сказали — уничтожила?

— Уничтожила морально. Она сглазила его, вселилась в него, как злой дух. Мой сын никогда бы не взял чужих денег, если бы она его не околдовала. Я в этом совершенно уверена.

Сейбл нагнулся вперед.

— О каких деньгах вы говорите?

— О деньгах, которые Энтони взял у отца. Разве я не рассказывала об этом, Гордон? Нет, не рассказывала. Я никому не говорила об этом. Мне было стыдно. — Она подняла руки и вновь опустила их на свои закрытые халатом колени. — Но теперь я ему и это прощаю.

— А сколько денег он взял? — спросил я.

— Не могу назвать точную сумму. Несколько тысяч долларов, во всяком случае. Как только банки стали закрываться, мистер Гэлтон стал держать дома на всякий случай некоторую сумму.

— А где он держал эти деньги?

— В своем личном сейфе, в кабинете. Комбинация цифр, чтобы открыть сейф, была написана на бумажке и приклеена внутри ящика письменного стола. Энтони, вероятно, нашел эту бумажку и открыл сейф. Он взял все, что там было, и даже часть моих драгоценностей, которые я там держала.

— А вы уверены, что это он взял?

— К сожалению, да. Все это пропало в тот же день, когда пропал он сам.

Хмурое выражение на лице Сейбла стало еще более хмурым. Возможно, он подумал то же самое, что и я: несколько тысяч долларов наличными в трущобах Сан-Франциско в период депрессии вели прямым путем к смерти.

Но ведь не мог же он рассказывать об этом всем и каждому. Со своими деньгами, больным сердцем, астмой миссис Гэлтон была далека от реальности. Конечно, так оно и было.

— У вас нет фотографии сына, сделанной незадолго до его исчезновения?

— Кажется, есть. Нужно попросить Кэсси поискать. Она сейчас придет.

— А тем временем, не могли бы вы сообщить мне еще что-нибудь? В частности куда мог отправиться ваш сын, с кем и где он мог видеться?

— Я ничего не знаю о его жизни после того, как он оставил университет. Он перестал вращаться в приличном обществе. Мне кажется, моего сына просто тянуло в грязь, тянуло к подонкам. Он пытался прикрыть это свое стремление разговорами о том, что нужно быть ближе к земле, стать народным поэтом, и прочей чушью. А интересовался он только грязью. Я прививала ему любовь к чистоте мыслей и желаний, но он почему-то был поглощен грязью, которая развращает человека. И эта грязь развратила его. — Дыхание ее стало тяжелым. Она задрожала и стала царапать своими восковыми пальцами халат, лежавший на коленях.

Сейбл участливо наклонился к ней:

— Вы не должны волноваться, миссис Гэлтон. Все это было давно и уже в прошлом.

— Нет, не в прошлом. Я хочу, чтобы Энтони вернулся. У меня никого и ничего нет. Его у меня украли.

— Мы вернем его вам, если это возможно.

— Да, я знаю, вы сделаете это, Гордон. — Ее настроение изменялось, как неустойчивый ветер. Она наклонила голову в сторону Сейбла, как бы пытаясь положить ее ему на плечо. Она говорила, как маленькая девочка, хотя прожила долгую жизнь, многое потеряла, хотя волосы ее стали седыми, лицо морщинистым, и чувствовалось, что она боится смерти. — Я глупая и злая женщина. Вы всегда так добры ко мне. И Энтони тоже будет добр ко мне, ведь правда? Когда приедет. Хоть я и говорила о нем плохо, он прекрасный мальчик. Он всегда хорошо относился к своей бедной матери. И сейчас будет так же, как раньше.

Миссис Гэлтон как бы читала молитву, надеясь, что она исполнится. Если часто молиться, то все может наладиться.

— Вы совершенно правы, я уверен в этом. — Сейбл встал с кресла и пожал ей руку. Я всегда подозрительно относился к мужчинам, которые были слишком любезны со старыми богатыми леди или даже с бедными. Но у него была такая работа.

— Я голодна, — сказала она. — Где мой ленч? Что там происходит внизу?

Она наполовину поднялась со своего кресла и взяла в руки электрический звонок, лежавший рядом с ней на столике, нажала кнопку и держала ее до тех пор, пока не принесли еду. Это длилось минут пять, не меньше.

Глава 4

Еду принесла на подносе, закрытом салфеткой, женщина, которую я видел играющей в бадминтон. Она сменила шорты на гладкое льняное платье, скрывавшее фигуру, но не красивые загорелые ноги. Ее синие глаза внимательно смотрели на нас.

— Я заждалась тебя, Кэсси. Чем ты занималась?

— Готовила вам еду. А до этого играла в бадминтон с Шейлой Хауэл.

— Конечно, что и следовало ожидать. Вы двое развлекались, а я умирала здесь с голоду.

— Бросьте, зачем преувеличивать.

— Не тебе говорить это. Ты не мой доктор. Спроси Августа Хауэла, и он тебе скажет, как важно, чтобы я хорошо питалась.

— Извините, тетя Мария. Я не хотела вас беспокоить, пока вы беседуете.

Кэсси стояла в дверях, держа перед собой поднос, как щит. Она не была молода. Около сорока, судя по морщинам на ее лице и выражению глаз. Но держалась она, как неловкий подросток, охваченный чувствами, которые не может выразить.

— Ну, ладно. Не стой, как манекен.

Кэсси пришла в движение. Она быстро поставила поднос на стол и сняла салфетку. Миссис Гэлтон стала отправлять в свой рот салат с помощью вилки. Еды на подносе было много. Она ела быстро и как бы механически, без удовольствия, видя, что все мы наблюдаем за ней.

Мы с Сейблом вышли в коридор, а оттуда к лестнице, которая вела в прихожую. Сейбл облокотился о витые перила и зажег сигарету.

— Что вы думаете обо всем этом, Лью?

Я тоже закурил, прежде чем ответить ему.

— Думаю, это потеря времени и денег.

— Я говорил вам то же самое.

— Но вы, тем не менее, хотите, чтобы я этим занялся?

— У меня нет другого выхода. Я не могу с ней справиться. У миссис Гэлтон твердый характер, она любит командовать.

— А ее памяти можно доверять? Создается впечатление, что она переживает все заново. Иногда старики смешивают воображаемое с действительным. Эта история с деньгами, например, вы ей верите?

— Она никогда не лгала мне. И сомневаюсь, что она что-то путает, как это может казаться. Может быть, излишне драматизирует... Это единственное развлечение, которое у нее осталось.

— А сколько ей лет?