Помоги проекту - поделись книгой:
Ты являешься мужчиной и женщиной, мальчиком и девочкой; в облике дряхлого старика ты бредешь, опираясь на посох; ты – эта синяя птица, и та зеленая, и та красноглазая …
Весь этот мир наполнен существами, являющимися Его частицами.
Инволюция Божественного Существования, духовной Реальности, во внешнюю бессознательность Материи становится отравной точкой эволюции. Но по своей природе эта Реальность представляет собой вечное Существование, Сознание и Восторг Существования: таким образом, эволюция должна быть проявлением этого Существования, Сознания и Восторга Существования, но сначала не в их сокровенной сути или всеобъемлющей полноте, а в эволюционных формах, выражающих или скрывающих их. При эволюции из Бессознательного, Существование сначала предстает в виде материальной субстанции, созданной бессознательной Энергией. Сознание, скрытое и незримо и тайно пребывающее в Материи, сначала проявляется в виде живых, но подсознательных витальных вибраций; затем, в несовершенных творениях сознательной жизни, оно стремится обнаружить себя через последовательность форм этой материальной субстанции, форм все более и более приспособленных к его собственному всё более полному выражению. На уровне жизни Сознание, избавляясь от первичной бесчувственности неодушевленной и бессознательной материи, трудится над тем, чтобы всё более и более полно открыть себя в условиях Неведения, которое является первой и неизбежной ступенью его проявления; но поначалу оно достигает только примитивного ментального восприятия и витального осознания себя и вещей, восприятия на уровне жизни, которое в своих начальных формах зависит от внутреннего ощущения, реагирующего на воздействия внешней жизни и Материи. Несмотря на неадекватность этого ощущения, сознание пытается с максимально возможной полнотой проявить присущий ему восторг бытия, но результатом становятся только ограниченные боль и наслаждение. В человеке пробуждающееся Сознание проявляется как Ум, обладающий более четким осознанием себя и вещей; но и в Уме оно действует не в полную силу и не интегрально, хотя налицо первые зачатки и обещание его интегрального проявления. Это интегральное проявление является целью природной эволюции.
Человек призван утвердить себя во вселенной (это его первая задача), а также развить и, в конечном счете, превзойти себя: он должен расширить себя, придав своему фрагментарному бытию полноту, а своему фрагментарному сознанию – интегральность; он должен достичь господства над своим окружением, но также и единства и гармонии с миром; он должен реализовать свою индивидуальность, но также и расширить ее, превратив в космическое «я» и сделав средоточием универсального и духовного восторга существования. Очевидно, что, по природе своей, он стремится к исправлению, возвышению и преображению всех темных, невежественных и ошибочных сторон своей ментальности и хочет, чтобы его знание, воля, чувства, деятельность и характер, в конце концов, достигли озаренности и свободной и всеобъемлющей гармонии; именно этот идеал утвердила в его уме созидательная Энергия и эту потребность вложила в его ментальную и витальную природу. Но достичь этого он может, только поднимаясь в более обширное бытие и более широкое сознание: он был создан для того, чтобы посредством саморасширения, саморазвития и самореализации перейти от того, чем он частично и временно является на уровне своей нынешней внешней природы, к тому, чем он в полной мере является на уровне своего тайного «я» и духа и чем, вследствие этого, может стать даже на уровне своего проявленного существования. Если бы не эта перспектива, его жизнь на земле среди космических феноменов выглядела бы абсолютно бессмысленной. Видимый внешний человек – преходящее существо, подчиненное законам своего материального воплощения и заключенное в ограниченный ум – должен стать подлинным внутренним Человеком, владеющим собой и своим окружением и осознающим свою универсальность. А если говорить более образным и менее метафизическим языком, то природный человек должен развиться в божественного Человека; сыны Смерти должны осознать себя детьми Бессмертия. Именно поэтому возникновение человека может считаться поворотным пунктом в эволюции, решающей фазой развития земной природы.
Сразу же нужно сказать, что знание, которого мы должны достичь, не является интеллектуальным; это не верное умозаключение, верное мнение или верная информация о себе и мире – такое представление о знании характерно только для внешнего ума. Если мы хотим создать некую ментальную концепцию о Боге, человеке и мире, то такое намерение может пойти на пользу интеллекту, но ограничит и свяжет Дух; это не превратит нас в сознательных сынов Бесконечности. В древней Индии знающим считался тот, кто, благодаря непосредственному восприятию и внутреннему переживанию, осознал высшую Истину; если мы можем стать и быть тем Высочайшим, которое нам известно, то это знак того, что мы действительно обладаем знанием. По этой же причине попытка максимально согласовать нашу практическую жизнь, нашу деятельность с нашим интеллектуальным пониманием истины и справедливости или с эффективным прагматическим знанием – этическим или витальным идеалом – не является и не может являться окончательной целью нашей жизни; наша цель – превзойти природу и жить в своем истинном «я», в Духе, в трансцендентной и универсальной Сат-Чит-Ананде, Существовании, Сознании и Блаженстве.
Все наше существование зависит от этого Существования, которое и развивается в нас; человек является частицей этого Существования, состоянием сознания этого Сознания, энергией этой сознательной Энергии, воплощенным стремлением к восторгу бытия, восторгу сознания, восторгу энергии, порожденному этим Восторгом: таков базовый принцип нашего существования. Но вместо того чтобы проявиться в своем истинном виде, все это на уровне нашей внешней жизни принимает искаженные формы Неведения. Наше «я» совсем не похоже на то духовное существо, которое может взглянуть на Божественное Существование и сказать: «Это и есть „я”»; наш ум не похож на это духовное сознание; наша воля не похожа на силу этого сознания; наши боль и удовольствие, даже наши высшие радости и наслаждения не похожи на восторг этого существования. На поверхности мы все еще являемся эго, заслоняющим и искажающим истинное «я», неведением, превращающимся в знание, волей, пытающейся обрести подлинную силу, желанием, ищущим восторг существования. Стать собой, превзойдя себя, – так мы можем перефразировать вдохновенные слова смутно прозревающего провидца,[16] не постигшего сути того, о чем он говорил, – вот наш нелегкий и опасный удел, крестный путь, навязанный нам и ведущий к незримым высотам, загадка подлинной природы человека, заданная ему снизу темным Сфинксом Бессознательности, а изнутри и свыше – сияющим и скрытым Сфинксом бесконечного Сознания и вечной Мудрости, предстающими пред ним в образе непостижимой божественной Майи. Поэтому, чтобы достичь конечной цели своей жизни, мы должны превзойти эго и отождествиться со своим истинным «я», осознать свое реальное бытие, овладеть им и подлинным восторгом бытия; в этом заключается тайный смысл нашего индивидуального и земного существования.
Благодаря таким природным средствам, как интеллектуальное знание и практическая деятельность, мы можем выражать столько бытия, сознания, энергии и способности к наслаждению, сколько может нам позволить наша внешняя природа, а также – пытаться узнать больше, выражать и реализовывать больше, постоянно расширяясь и проникая в те неизведанные сферы, потенциал которых нам еще предстоит реализовать. Но наш интеллект и ментальное знание и воля – не единственные наши средства, и ими не ограничиваются все орудия нашего сознания и энергии: наша природа – так мы называем силу Бытия в нас с её потенциальной и реальной способностью действовать и проявлять свою мощь – сложна и с точки зрения организации сознания, и с точки зрения использования силы. В каждом обнаруженном или поддающемся обнаружению аспекте или элементе этой сложной системы, который нам удается включить в работу, мы, в меру своих сил, должны выявлять самые возвышенные и утонченные качества и с наибольшей полнотой использовать его широчайшие и богатейшие возможности для достижения одной единственной цели. Эта цель заключается в том, чтобы становиться и быть сознательными, постоянно возрастать в своей реализации бытия, осознании себя и вещей, в обладании силой и радостью бытия и динамически выражать это становление в таком воздействии на мир и себя, чтобы и мы, и мир неизменно и непрерывно росли и достигали все большей и большей универсальности и бесконечности. Все многовековые усилия человека – его многосторонняя деятельность, социальная жизнь, искусство, этика, наука, религия, все формы активности, с помощью которых он выражает и упрочивает свое ментальное, витальное, физическое и духовное существование, – лишь эпизоды в бесконечной драме этого эпохального усилия Природы и не имеют за своими ограниченными внешними целями никакого другого подлинного смысла или реального основания. Если человек достиг божественной универсальности и высшей бесконечности, живет в них, владеет и является ими, знает, чувствует их и только их выражает через все свое бытие, сознание, энергию и восторг бытия, то, по мнению древних ведических мудрецов, он обладает Знанием; это и было тем Бессмертием, которое, как они считали, является кульминаций божественных возможностей человека и его идеалом.
Но, в силу характера своей ментальности, в силу имеющихся у него представлений о себе и о мире, в силу начального ограничения этих представлений – так как посредниками выступают чувства и тело – относительным, явным и видимым, человек вынужден шаг за шагом следовать этому великому эволюционному процессу и поначалу лишь смутно догадываться или даже не осознавать, куда он идет. На первых порах он неспособен воспринять бытие во всей его целостности: оно представляется ему в виде множества вещей и, пытаясь обрести знание, он сосредоточивает свое внимание на трех базовых категориях, к которым сводится все многообразие бытия, – на себе самом (человеке или индивидуальной душе), Боге и Природе. Находясь в своем обычном невежественном состоянии, он непосредственно осведомлен только о себе; индивидуум видит себя внешне отделенным от всего остального бытия, хотя на самом деле всегда неотделим от него, пытается быть самодостаточным, хотя сам по себе всегда недостаточен, ибо он никогда не приходил в мир или не существовал, не достигал высот своего существования отдельно от других, без их помощи и независимо от универсального бытия и универсальной природы. Также есть то, что он может познавать только опосредованно – с помощью ума и своих телесных чувств и по воздействиям, которые он на них оказывает, – но что, тем не менее, должен всегда стараться познать всё более и более полно: он видит и всё это остальное бытие, с которым он так тесно связан и от которого так сильно отделен, – космос, мир, Природу, других существ, которых он всегда воспринимает как похожих и одновременно непохожих на себя; ибо все, даже растения и животные, по природе своей, сходны с ним и в то же время отличны от него. Каждое, кажется, ведет свою собственную изолированную жизнь, но, в то же время, на своем собственном уровне оказывается вовлечено в тот же самый процесс и следует той же масштабной эволюционной линии развития, что и он. И, наконец, он видит или, скорее, прозревает нечто еще – то, о чем он практически ничего не знает, разве что получает исключительно опосредованную информацию; ибо он знает это только через себя и цель своего существования, через мир или то, на что тот вроде бы указывает и чего он неуверенно пытается достичь и выразить с помощью своих несовершенных образов, а если и не знает, то, по крайней мере, чувствует, что он сам и мир в основе своей тайно связаны с этой невидимой Реальностью и оккультной Бесконечностью.
Этот третий и неизвестный элемент, этот
Человек в своем нынешнем состоянии не самодостаточен, не независим, не является Вечным и Всеобщим; поэтому, сам по себе, он не может быть объяснением космоса, в котором его уму, жизни и телу явно отводится очень незначительная роль. Однако он обнаруживает, что видимый космос тоже не самодостаточен и не объясняется даже своими невидимыми материальными силами; ибо и в мире, и в себе человек обнаруживает много такого, что превосходит их и по отношению к чему они кажутся лишь фасадом, внешней оболочкой или даже искажающей маской. Ни его интеллект, ни его интуитивные прозрения, ни его чувства не могут обойтись без некоего Единого или Единства, с которым у этих мировых сил и у него самого может быть какая-то связь, поддерживающая их и наделяющая их реальностью. Он чувствует, что внутри, позади и вокруг всего видимого космоса должно быть некое Бесконечное, вмещающее эти конечные формы, обеспечивающее гармонию, взаимодействие и сущностное единство множества не похожих друг на друга вещей. Его ум нуждается в Абсолюте, от которого зависит существование всех этих бесчисленных и конечных феноменов, в высшей Истине вещей, в созидательной Энергии или Силе или Существе, порождающем и поддерживающем во вселенной все эти бесчисленные существа. Как бы он
Но, на самом деле, даже этот Абсолют он не может утвердить в качестве единственной реальности, исключив два других элемента; ибо таким образом он просто попытается избавиться от проблемы, которую призван решить, и он сам и вселенная останутся необъяснимой мистификацией или бессмысленной мистерией. Благодаря такому решению определенная часть его интеллекта может успокоиться и получить долгожданный отдых, как успокаивается его физический ум, с легкостью соглашаясь с отрицанием Запредельного и обожествлением материальной Природы; но его сердце, его воля, самые сильные и мощные части его существа остаются ненужными, бессмысленными или лишенными своего предназначения или становятся просто случайным феноменом, бесплотной и беспокойной тенью, мятущейся на фоне вечной неподвижности чистого Существования или среди вечной бессознательности вселенной. Что касается космоса, то в рамках детально разработанной доктрины, в которой особое и исключительное значение придается Бесконечному, он становится угрожающей и пугающей, но все же реально не существующей аномалией, болезненным и печальным парадоксом, вводящим в заблуждение своим обманчивым очарованием, удивительной и чудесной гармонией и красотой. Или же он представляется бесцельной игрой бессознательной, но четко организованной Энергии, а человеческое существо превращается во временную и несущественную аномалию, неизвестно зачем и почему возникшую в этой бессмысленной и необъятной бесконечности. При таком подходе сознанию и энергии, проявившимся в мире и человеке, никогда не достичь достаточной полноты: уму необходимо найти некое объединяющее начало, то, благодаря чему Природа достигает полноты в человеке, человек – в Природе и оба обнаруживают себя в Боге, поскольку Божественное, в конце концов, становится зримым как в человеке, так и в Природе.
Мы не придем к Знанию, не приняв и не осознав единства Бога, Человека и Природы; именно осознанию их целого и неделимого единства открывается растущее глубинное сознание индивида, и именно его он должен достичь, чтобы стать самодостаточным и совершенным. Ибо без осознания единства ни один из этих трех элементов не может быть познан полностью; каждый проявляет себя во всех своих аспектах, только находясь в единстве с двумя другими. И, наоборот, когда мы постигаем каждый во всей его полноте, все три интегрируются в нашем сознании и становятся едины; только тогда, когда знание всеобъемлюще и лишено фрагментарности, всё познанное складывается в одну целостную картину. В противном случае, только разделяя и исключая два элемента из трех, мы можем прийти к какому-то подобию единства. Поэтому человек должен расширять свое знание о себе, свое знание о мире и свое знание о Боге до тех пор, пока оно не достигнет всеохватывающей полноты и он не осознает, что все три элемента пребывают друг в друге и едины. Ибо, пока он знает их лишь частично, будет присутствовать неполнота, приводящая к разделению, и пока он не сможет осознать их неделимое и всепримиряющее единство, ему не удастся познать их всеобъемлющую истину или фундаментальные смыслы существования.
Это не означает, что Всевышний не самосущ и не самодостаточен; Бог существует сам по Себе, а не в зависимости от человека или от космоса, в то время как человек и космос существуют в зависимости от Бога и они, сами по себе, если и могут существовать, то только благодаря единству собственного бытия с бытием Бога. Но, тем не менее, они являются проявлением силы Всевышнего, и даже на уровне Его вечного существования их духовная реальность должна так или иначе присутствовать или подразумеваться, поскольку без этого их проявление стало бы невозможным, а если и возможным, то бессмысленным. То, что возникает на земле как человек, является индивидуализированной формой Божественного; Божественное, переходя на уровень множества, становится «Я» всех индивидуальных существ.[18] И именно через познание себя и мира человек познаёт Бога и никак иначе. Не отрицая проявление Бога, а избавляясь от своего неведения относительно него и плодов этого неведения, он наилучшим образом может возвысить и объединить всё своё бытие и сознание, энергию и радость бытия с Божественным Существованием. Он может сделать это, используя в качестве инструмента как свое собственное существо (одну форму проявления), так и вселенную (другую форму проявления). Используя только свое собственное существо, он может индивидуально погрузиться в Неопределимое или он может утратить свою индивидуальность либо в безличности универсального бытия, либо в динамическом «я» универсального Сознания-Силы; он исчезает в универсальном «я» или становится безличным каналом космической Энергии. Равно используя в качестве инструментов и себя, и вселенную и постигая через них и за ними все аспекты Божественного, он превосходит собственное существо и вселенную и, благодаря этому выходу за их пределы, достигает знания и исполнения их высшего предназначения: он осознаёт, что Божественное находится внутри него, чувствуя в то же время себя окруженным, пронизанным, наполненным, объятым Божественным Бытием, Сознанием, Светом, Силой, Восторгом, Знанием; он осознаёт Бога в себе и Бога во вселенной. Благодаря Всеведенью, он понимает, зачем он был создан и почему, став совершенным, он оправдает и исполнит предназначение творения. Все это становится совершенно реальным и осуществимым благодаря восхождению в супраментальную и высшую сверхприроду и нисхождению ее сил в проявление; и хотя эта цель все еще далека и труднодостижима, истинное знание может стать субъективно реальным благодаря духовному восприятию или духовному отклику в ментально-витально-телесной Природе.
Но эту духовную истину и подлинную цель своего существования человек начинает осознавать только на поздних этапах своего путешествия: ибо, восходя по эволюционным ступеням Природы, он сначала должен утвердить, сделать четко выраженной и многогранной свою индивидуальность, обладать полностью сформированной и сильной личностью. Поэтому поначалу он в основном занят своим эго. На этом эгоистическом этапе своего развития для него нет ничего важнее себя, мир же и другие люди если и важны, то только как средства и возможности его самоутверждения. Бог на этой стадии тоже не так важен для него, как он сам, и поэтому в примитивных цивилизациях, на начальных стадиях религиозного развития Бог или боги существуют для человека, становятся высшими посредниками, способствующими удовлетворению его желаний, силами, помогающими ему заставить мир, в котором он живет, удовлетворять его нужды, потребности и амбиции. На своем собственном месте это преимущественно эгоистическое развитие со всеми его грехами, неистовством и дикостью ни в коем случае не должно рассматриваться как зло или ошибка Природы; всем этим неизбежно сопровождаются первые усилия человека, направленные к поиску собственной индивидуальности и ее полному освобождению из плена низшего подсознательного, на уровне которого индивидуум подавлен массовым сознанием мира и полностью подчинен механическим процессам Природы. Человек, индивидуум, должен утвердить и противопоставить свою индивидуальность Природе, стать полностью самим собой, развить свои практические, познавательные и гедонистические способности, чтобы приложить их к ней и к миру со всевозрастающими мастерством и силой; его себялюбивый эгоизм дается ему в качестве средства для решения этой первоочередной задачи. Пока он таким образом не разовьет свою индивидуальность, свою личность, свою независимость, свою самостоятельность, он не сможет приступить к решению еще более сложных задач, стоящих перед ним, или успешно приложить свои способности к достижению более высоких, масштабных и божественных целей. Не утвердив себя в Неведении, ему не обрести совершенного Знания.
Ибо подъем из Бессознательного начинается благодаря работе двух факторов – тайного космического сознания и внешне проявленного индивидуального сознания. Для внешнего человека тайное космическое сознание остается тайным и скрытым; оно обнаруживает себя, создавая отдельные объекты и существа. Но, создавая отдельный объект или тело и ум индивидуального существа, оно создает также коллективные силы сознания, представляющие собой огромные субъективные формации космической Природы; однако оно не наделяет их отдельным структурированным телом и умом и предоставляет каждой формации, в качестве орудия, группу индивидуумов, то есть формирует для нее групповой ум и изменчивое, но тем не менее очень устойчивое групповое тело. Следовательно, это групповое формирование может становиться все более и более сознательным только с ростом сознательности составляющих его индивидов; внутренний рост коллективного существа, в отличие от его внешней силы и способности к экспансии, напрямую зависит от развития индивидуума и невозможен без него. Индивидуум важен вдвойне, так как именно через него космический дух создает свои коллективные единицы и придает им своеобразие и динамизм и через него же он поднимает Природу из Бессознательности к Сверхсознательности и, делая ее все более и более возвышенной, готовит к встрече с Трансцендентным. В человеческой массе сознание близко к Бессознательному; свойственные ему движения подсознательны, неясны, неопределенны, поэтому необходим индивид, который мог бы их выявить, выразить, вывести на свет, упорядочить и сделать эффективными. Само по себе, массовое сознание приходит в движение под воздействием смутных, наполовину оформленных или неоформленных сублиминальных и, как правило, подсознательных импульсов, поднимающихся на поверхность; на его уровне царит слепое или почти слепое единодушие, удерживающее индивида в рамках общего движения и не позволяющее ему выбиваться из него: если такой человек и мыслит, то лозунгами, девизами, призывами, банальными идеями (которые могут быть плохо или хорошо сформулированы), оперирует расхожими, традиционными или общепринятыми представлениями; он действует если не инстинктивно или импульсивно, то подчиняясь стадному чувству или менталитету и закону толпы. Если масса находит лидера или нескольких ярких лидеров, способных воплощать, выражать, направлять и организовывать ее сознание, жизнь и деятельность, то она может стать чрезвычайно действенной и эффективной; внезапно возникающие таким образом массовые движения временами могут быть столь же неудержимы, как лавина или ураган. Если сублиминальной коллективной формации удается создать устойчивую традицию или найти группу, класс или лидера, способных воплотить ее дух и намерения, то подавление индивида или его полное подчинение массовому сознанию может придать обществу или нации чрезвычайную практическую эффективность; за мощью милитаристских государств и обществ с суровой и мобилизующей культурой, жестко навязываемой их членам, за успехом великих завоевателей присутствует этот тайный механизм Природы. Но это только эффективность внешней жизни, а внешняя жизнь не является высшим или последним словом нашего бытия. В нас есть ум, душа и дух, и реальная ценность нашей жизни невысока, если в ее глубинах не растет сознание, не развивается ум и если жизнь и ум не являются выражением, орудием, средством освобождения и всемерного воплощения души, внутреннего Духа.
Но развитие ума, рост души, даже ума и души коллектива, зависят от индивидуума, от предоставления ему достаточной свободы и независимости, от его индивидуальной способности выражать и воплощать то, что еще не выражено в массе, то, что еще не развилось из подсознания, не проявилось изнутри или не снизошло из Сверхсознания. Коллектив является массой, полем роста; индивид – провозвестником правды, организатором, творцом. Смешиваясь с толпой, индивид утрачивает свое внутреннее руководство и становится клеткой общественного тела, которая подчиняется коллективной воле или идее или массовому побуждению. Он вынужден отстраняться, утверждать свою независимость, свою обособленность от целого, самостоятельность и своеобразие своего ума, поднимающегося над средним ментальным уровнем, своей жизни, отличающейся от единообразного коллективного существования, аналогично телу, уже обретшему черты, делающие его по-своему уникальным и неповторимым. И, в конечном итоге, ему, чтобы найти себя, приходится углубляться в себя и, только найдя себя, он сможет стать духовно единым со всеми; если он пытается достичь этого единства на уровне ума, на уровне жизни, на уровне тела, не обладая при этом достаточно развитой индивидуальностью, он может быть поглощен массовым сознанием, может так и не реализовать до конца потенциал своей души, своего ума, своей жизни, превратившись в простую клетку коллективного тела. В результате такого поглощения коллективное существо может стать сильным и могущественным, но, скорее всего, оно утратит свою пластичность и остановится в своем развитии: великих эволюционных прорывов человечество, как правило, добивалось в тех сообществах, где поощрялась инициатива и ментальная, витальная или духовная активность индивида. Природа изобрела эго для того, чтобы индивид мог обособиться от бессознательности или подсознательности массы и стать независимым живым умом, жизненной силой, душой, духом, взаимодействующим с окружающим миром, но не поглощенным им и не чувствующим себя вне его беспомощным и неполноценным. Ибо индивид, даже являясь частью космического целого, представляет собой и нечто большее, он – душа, низошедшая из Трансцендентного. Эту свою глубинную суть он не может проявить сразу, поскольку он слишком близок к космической Бессознательности и достаточно далек от изначальной Сверхсознательности; он должен осознать себя ментальным и витальным эго, прежде чем сможет осознать себя душой и духом.
Хотя осознать себя обособленной личностью это еще не значит познать себя; истинная духовная личность не является ментальным эго, витальным эго и телесным эго: поначалу человек не столько познаёт себя, сколько утверждает свою волю, силу и эгоистическую независимость. Поэтому должно прийти время, когда он должен будет проникнуть за сумрачный покров своей эгоистической личности и попытаться познать себя; он должен приступить к поиску истинного человека: иначе его образование в школе Природы ограничится начальными классами и он не сможет освоить ее более сложные и фундаментальные предметы; как бы ни были значительны его практические знания и внешняя эффективность, он останется лишь высокоразвитым животным. Сначала он должен заняться психологическими исследованиями и изучить каждый элемент своего природного существа – эго, ум с его инструментами, жизнь и тело, чтобы, в конце концов, понять, что все его существование невозможно объяснить только работой этих элементов и что цель этого существования заключается не в эгоистическом самоутверждении и самоудовлетворении, а в чем-то другом. Он может искать это объяснение и эту цель в Природе и человечестве и, таким образом, приближаться к открытию того, что он един со всем, что он видит вокруг себя: он может искать их в высшей природе, в Боге и, таким образом, приближаться к осознанию своего единства с Божественным. В реальной жизни он пытается следовать обоими путями и, постоянно колеблясь, неизменно стремится ограничиться очередным решением, кажущимся, с точки зрения всевозможных фрагментарных открытий, сделанных им на этом двойственном пути поисков и находок, наиболее приемлемым и оптимальным.
Но, какие бы цели он ни преследовал, на этой стадии именно себя он настойчиво пытается обнаружить, постичь и осознать; его знание Природы, его знание Бога лишь способствуют его самопознанию, совершенствованию его существа, достижению высшей цели его индивидуального субъективного бытия. Познание Природы и космоса может принять форму познания и подчинения себя – в ментальном и витальном смысле – и подчинения окружающего мира. Познание Бога может принять аналогичную форму (но мир и «я» будут уже пониматься в более высоком, духовном смысле) или же превратиться в столь знакомый и желанный религиозному уму поиск индивидуального спасения, либо благодаря вознесению на небеса после смерти, либо благодаря растворению обособленного эго в высшем «Я» или высшем «Не-я» – погружению в блаженство Абсолюта или Нирваны. Хотя, какую бы форму этот поиск ни принимал, всегда именно индивид стремится индивидуально познать себя и смысл своего обособленного существования, а все остальное – даже альтруизм, любовь к человечеству и служение ему, полное самоотречение или аннигиляция себя – становится (как бы тонко это ни маскировалось) средствами, способствующими достижению этой единственной цели его повзрослевшей личности. Будь это просто расширенной формой эгоизма (что может показаться на первый взгляд), подлинным центром человеческого существа стало бы изолированное эго, сохраняющееся в нем до самого конца или до тех пор, пока он не освободится от него путем растворения в неопределимой вечности Бесконечного. Но позади этого поиска существует более глубокая тайна, объясняющая его индивидуальность и ее требования, тайна духовной и вечной личности, тайна Пуруши.
Именно из-за наличия духовной Личности, Божественности в индивидууме это совершенствование или освобождение – называемое на Западе спасением – должно быть индивидуальным, а не коллективным; ибо любое совершенство общества может прийти только благодаря совершенству составляющих его индивидов. Именно потому, что индивид является
Поэтому более высокое самопознание начинается тогда, когда человек оставляет свои заботы, связанные с отношением Природы и Бога к его поверхностному существу, его наиболее внешнему «я». Первый шаг заключается в том, чтобы понять, что помимо жизни есть нечто еще, ощутить свое вечное существование во времени, осознать, конкретно почувствовать ту субъективную непрерывность, которая зовется бессмертием души. Когда человек знает, что существуют состояния или планы бытия за пределами материального мира, что у него за спиной и впереди множество жизней, что, по крайней мере, он существовал до рождения и будет существовать после смерти, он на пути к тому, чтобы, благодаря расширению своего сознания за пределы текущей жизни и осознанию собственной вечности, избавиться от своего неведения во Времени. Второй шаг заключается в том, чтобы понять, что то, что он осознаёт в своем внешнем бодрствующем состоянии, еще не все его существо, и начать исследовать бездны Бессознательного, глубины подсознательного и сублиминального, а также восходить на высоты сверхсознательного; так он начинает избавляться от другой формы неведения – психологического незнания себя. Третий шаг заключается в том, чтобы обнаружить в себе нечто, отличное от инструментальных ума, жизни и тела, – не только бессмертную и непрерывно развивающуюся индивидуальную душу, поддерживающую природу, но и вечное и неизменное «я» и дух, а также заняться изучением разных уровней своего духовного бытия, продолжая до тех пор, пока не выяснится, что все в человеке является выражением духа, и пока не будет найдено звено, соединяющее его высшее и низшее существование; так он начинает преодолевать еще одну форму неведения – структурное незнание себя. Обнаруживая «я» и дух, он обнаруживает Бога; он чувствует, что существует «Я», которое превосходит всё временное: он, пребывая в космическом сознании, начинает прозревать это «Я» в виде божественной Реальности, находящейся позади Природы и этого мира существ; его ум начинает осмысливать или ощущать Абсолютное, разнообразными ликами которого являются «я», индивидуум и космос; сдавливающая его хватка космического, эгоистического и изначального неведения начинает слабеть. Пытаясь преобразовать свое существование в соответствии с открывающимся ему знанием о себе, он постепенно начинает по-другому смотреть на мир, изменяет свои жизненные мотивации, помыслы и поступки; его практическое незнание себя, своей природы и целей своего существования уменьшается: он ступает на путь, позволяющий выйти из лжи и страдания ограниченной и фрагментарной жизни и достичь совершенного обладания и наслаждения подлинным и полноценным существованием.
В процессе этого познания он постепенно осознаёт единство трех исходных категорий – Бога, Человека и Природы. Ибо, во-первых, он обнаруживает, что в своем проявленном бытии он един с космосом и природой; поскольку ум, жизнь и тело, душа во Времени, сознательное, подсознательное и сверхсознантельное, как бы они ни взаимодействовали и к каким бы результатам ни приводило это взаимодействие, относятся к категории космоса и Природы. Но он также обнаруживает, что на уровне той реальности, которая стоит за ними и поддерживает их, он един с Богом; ибо, говоря «Бог», мы имеем в виду Абсолют, Дух, вневременное и внепространственное «Я», а также «Я» проявленное в космосе, Владыку Природы, и на уровне всего этого его собственное существо восходит к Богу и исходит из Него; он является Абсолютом, «Я», Духом, отождествленным с собственной множественностью в космосе и скрытым в Природе. В процессе обеих этих реализаций он обнаруживает свое единство с другими душами и существами – относительное единство в Природе, поскольку он един с ними на уровне ума, жизни, материи, души, каждого космического принципа и результата (несмотря на все различия в энергии и ее деятельности, в характеристике принципов и результатов), и абсолютное в Боге, поскольку единый Абсолют, единое «Я», единый Дух порождает, управляет и наслаждается бесконечным многообразием всех существ и вечно является их Первоосновой. Единство Бога и Природы не может не стать для него очевидным: ибо, в конце концов, он обнаруживает, что именно Абсолют является всеми этими относительными феноменами; он видит, что каждый принцип является проявлением Духа; он обнаруживает, что именно «Я» стало всеми этими становлениями; он чувствует, что именно Шакти или Сила бытия и сознания Владыки всех существ является Природой и действует в космосе. Так, в процессе самопознания мы обнаруживаем то, что, будучи познанным, делает нас едиными со всем сущим и что, будучи обретенным, позволяет обладать и наслаждаться всем на уровне нашего субъективного существования.
И, в равной степени, познание вселенной, в силу этого единства, тоже должно привести ум человека к аналогичному откровению. Ибо, зная Природу как Материю, Силу и Жизнь, он будет вынужден изучить взаимодействие всех этих принципов с ментальным сознанием, и как только он постигнет подлинную природу ума, он неизбежно увидит, что скрывается за внешней видимостью вещей. Он должен обнаружить волю и разум, стоящие за работой Силы и обусловливающие материальные и витальные феномены; он должен почувствовать, что они одни и те же на уровне бодрствующего сознания, подсознания и сверхсознания: он должен найти душу в теле материальной вселенной. Исследуя Природу через те категории, которые позволяют ему осознать свое единство со всем остальным космосом, он обнаружит Сверхприроду за всем внешним и видимым, высшую силу духа во Времени и за пределами Времени, в Пространстве и за пределами Пространства, сознательную Силу «Я» и Абсолюта, позволяющую первому становиться всеми формами становления, а второму – проявлять все относительные феномены. Иными словами, он познает ее не как материальную Энергию, Жизненную Силу, Ментальную Энергию (которые являются только различными аспектами Природы), а как мощь Знания-Воли Божественного Владыки бытия, Сознание-Силу самосущего Вечного и Бесконечного.
Поиск человеком Бога, становящийся, в конце концов, самым захватывающим и увлекательным, начинается с его первых неуверенных попыток познать Природу и смутного ощущения, что в ней и в нем есть что-то незримое. Даже если религия начинается с анимизма, поклонения духам или демонам, обожествления природных сил (на чем настаивает современная Наука), в этих первоначальных формах лишь бесхитростно воплощается подсознательное интуитивное восприятие, неясное и невежественное ощущение скрытых влияний и бесчисленных сил или же смутное чувство, что тому, что кажется нам бессознательным, присуще бытие, воля, ум, что позади видимого находится невидимое, а в вещах тайно пребывает сознательный дух, наполняющий собой каждое действие энергии. Смутность, примитивность и неадекватность первичного восприятия совсем не лишают ценности и истинности этот великий поиск человеческого сердца и ума, поскольку все наши искания – в том числе и научные – неизбежно начинаются с неясного восприятия скрытых реалий и мало-помалу приближают нас ко все более и более отчетливому видению Истины, которая поначалу бывает окутана и скрыта мглой Неведения. Антропоморфизм является символическим подтверждением той истины, что человек это уменьшенный образ Бога, что существуют одно тело и одна душа всего сущего и что человечность, пусть и относительная, на сегодняшний день, является наиболее полной формой богопроявления, а божественность – проявлением в совершенном виде того, что в человеке несовершенно. То, что он повсюду видит себя и поклоняется этому как Богу, тоже верно; но в данном случае, в силу присущего ему Неведения, он снова упрощает и несколько искажает истину того, что он и Всевышний едины, что в нем частично отражается То и что обнаружение своего более великого «Я» повсюду означает обнаружение Бога и прикосновение к Реальности в вещах, Реальности всего существования.
Единство, скрывающееся за различиями и разногласиями, является тайной причиной разнообразия человеческих философий и религий; ибо каждый богослов или философ улавливает некий образ или некую деталь, касается какой-то грани единой Истины или описывает один из множества ее аспектов. Они могут смутно воспринимать материальный мир как тело Божественного, или жизнь – как великое дыхание Божественного Существования, или все вещи – как мысли космического Ума, или осознавать, что существует Дух, превосходящий все эти вещи и являющийся их более тонким, но все же более чудесным источником и создателем, – они могут находить Бога только в Бессознательном или придавать ему образ единого Сознающего в бессознательных вещах или невыразимого сверхсознательного Существования, для достижения которого нужно оставить земное бытие и свести на нет активность ума, жизни и тела, или, преодолев разделение, они могут увидеть, что Он одновременно является и всем этим, и бесстрашно согласиться с далеко идущими последствиями этого видения; они могут без каких-либо ограничений поклоняться Ему как космическому Существу или, подобно позитивистам, ограничить Его и себя человеческими рамками, или, наоборот, будучи очарованными видением вневременного и внепространственного Неизменного, отвернуться от Него в Природе и Космосе; они могут почитать и славить Его то в причудливых или в приукрашенных, то в возвеличенных формах человеческого эго или за то, что Он обладает всеми теми качествами, к которым стремится человек, – за Его Божественность, представляющуюся им великой Силой, Любовью, Красотой, Праведностью или Мудростью; они могут воспринимать его как Господа Природы, Отца и Создателя, или как саму Природу и вселенскую Мать, искать Его как Возлюбленного, влекущего к себе все души, или служить Ему как тайному Владыке всех трудов, поклоняться единому Богу или многоликому Божеству, одному божественному Человеку или одному Божественному во всех людях или, осуществляя более масштабный поиск, обнаружить Единого, чье присутствие позволяет объединиться в сознании или в трудах или в жизни со всеми существами, со всеми вещами во Времени и Пространстве, с Природой и ее влияниями и даже с ее неодушевленными силами – но, как бы Он ни воспринимался, подспудная скрытая истина должна всегда оставаться той же самой, поскольку не существует ничего, кроме этого единственного Божественного Бесконечного, которого все ищут. Поскольку всё есть этот Единый, в человеческих подходах к его постижению должно присутствовать бесконечное разнообразие; если бы человек не приближался к Богу столь разнообразными путями, он никогда бы не смог познать Его полностью. Но величайшая интеграция знания становится возможной только тогда, когда оно достигает своих высочайших уровней. Мудрейшим является тот, кто обладает самым высоким и самым широким видением; благодаря такому видению познаваемое слагается в одно всеобъемлющее и осмысленное целое. Все религии становятся различными подходами к одной Истине, все философии – взглядами на разные аспекты одной Реальности, все науки сливаются в одну высшую Науку. Ибо то, что мы ищем с помощью ума, чувств и сверхчувственного восприятия, наиболее полно обнаруживается в единстве Бога, человека, Природы и всего, что есть в Природе.
Брахман, Абсолют является Духом, вневременным «Я» и «Я», властвующим над Временем, Владыкой Природы, создателем и вседержителем космоса, присутствующим во всех существах, Душой, из которой выходят и в которую возвращаются все души, – такова истина Бытия, если исходить из высочайших представлений человека о Боге. Тот же самый Абсолют, зримо пребывающий во всех относительных феноменах, Дух, воплощающийся в космическом Уме, Жизни и Материи и настолько полно превращающий Природу в свое второе, энергетическое «я», что всё, что она вроде бы творит, становится «Я» и Духом, по-разному проявленным в Его собственном бытии в понятных его сознательной силе образах ради Его наслаждения разнообразными аспектами Собственного существования, – такова истина бытия, к которой познание Природы и космоса ведет человека и к которой он приходит, объединяя свое знание Природы со знанием Бога. Эта истина Абсолюта совсем не отрицает циклического развития вселенной, а наоборот, объясняет его. Именно Самосущее Бытие становится всем видимым становлением; все эти существа обнаруживают в «Я» свое вечное единство, постигая истину древней формулы: «Я есть Он». Космическая энергия является не чем иным, как сознательной силой этого самосущего «Я»: благодаря этой энергии оно, при посредничестве универсальной природы, облекается в бесчисленные формы; а с помощью своей божественной природы оно, охватывая и одновременно превосходя универсальное, может достичь в каждой из них индивидуального осознания своего собственного изначального существования, и тогда его присутствие и силу человек начинает ощущать в себе, во всем и в своих отношениях со всем, – такова истина бытия, к которой, расширяясь, восходит человек, полностью постигая себя в Боге и Природе. Благодаря тройственному знанию – полному знанию себя, полному знанию Бога и полному знанию Природы – ему становится ясна его высокая цель и предназначение, а в усилиях и трудах человечества начинает просматриваться грандиозный замысел. Сознательное единение Бога, Души и Природы в сознании человека закладывает незыблемые основы его совершенства и примирения им всех существующих противоречий: так он достигает своей максимальной высоты и широты, состояния божественного сознания и божественной жизни, которое становится основой и отправной точкой для его беспрепятственного развития и совершенного познания себя, мира и Бога.
Глава XVIII
Эволюционный процесс – восхождение и интеграция
Поднимаясь от вершины к вершине… он, благодаря Индре, осознаёт цель своего восхождения.
Сын двух Матерей, умножая своё знание, он достигает царственности и величия, он восходит на высочайшие вершины, он утверждается в своём небесном первоисточнике.
С земли я поднялся в срединный мир, из срединного мира я поднялся в небеса, превзойдя уровень небес, я достиг Солнечного мира, царства Света.[21]
Сейчас, поскольку мы составили достаточно ясное представление о том, в чём заключается смысл эволюционного представления в земной природе и какой характер, в конечном счёте, оно принимает или должно принять, можно и нужно более подробно рассмотреть принципы процесса, в ходе которого был достигнут его нынешний уровень и в рамках которого, по всей видимости, будет осуществляться и протекать, с теми или иными изменениями, его финальная стадия, его переход от всё ещё преобладающего ментального неведения к супраментальному сознанию и интегральному знанию. Ибо мы обнаруживаем, что общие закономерности работы космической Природы всегда одни и те же, поскольку они обусловлены Истиной вещей, которая, даже будучи бесконечно разнообразной в своём внешнем проявлении и практическом применении, на уровне своих базовых принципов остаётся неизменной. Сразу же становится ясно, что, поскольку мы имеем дело с эволюционным переходом от материальной Бессознательности к духовному сознанию – эволюционным самосозиданием Духа на фундаменте Материи, – этот процесс должен носить тройственный характер. Эволюция материальных форм, которые, становясь всё более и более высоко и сложно организованными, обеспечивают деятельность сознания, растущего и делающегося всё более и более сложным, восприимчивым и возвышенным, является необходимой физической основой. Эволюционное развитие самого сознания, происходящее на этой основе, и его восхождение на всё более и более высокие уровни представляют собой эволюционный процесс, движущийся по спирали или по восходящей кривой. И, наконец, чтобы эволюция принесла реальные плоды, в процесс также должны быть включены, во-первых, последовательный подъём того, что уже развилось, на следующий достигнутый уровень, во-вторых, более или менее полная трансформация, позволяющая кардинально преобразовывать деятельность всего существа и всей природы, и, в-третьих, интеграция.
Этот тройственный процесс, в конце концов, должен привести к радикальному изменению деятельности, основанной на принципе Неведения, в деятельность Знания и превращению нашей бессознательной основы в полностью сознательную, – пока что подобная сознательность существует только на сверхсознательных для нас уровнях. Каждое восхождение обычно сопровождается частичным изменением и преобразованием старой природы посредством возвышения и подчинения ее новому фундаментальному принципу; бессознательность постепенно превращается в частичную сознательность, в неведение, ищущее всё большего и большего знания и могущества: но на определённом этапе должно быть предпринято восхождение, благодаря которому бессознательность и неведение будут заменены принципом знания, фундаментального истинного сознания, – сознанием Духа. Эволюция в условиях Бессознательности – это начало, эволюция в Неведении – это середина, а завершение – это выход духа в беспредельность своего истинного сознания и развитие в условиях Знания. Мы видим, что именно таковы стадии и закономерности процесса, которому в своей работе до сих пор следовала и, по всей вероятности, будет следовать эволюционирующая Природа. Можно выделить три необходимые стадии её эволюционного процесса: закладка инволюционного основания, содержащего в себе зачатки всего, что должно быть развито, пробуждение и действие в нём или на него всё более и более высоких сил – постепенно выходящих из инволюционного состояния, и, наконец, открытие силы самого высокого порядка, с помощью которой проявляется действие высшего сознания.
Сами условия решения проблемы превращают эволюционный процесс в развитие – в рамках первого сформировавшегося экзистенциального или субстанционального принципа – того, что этот основополагающий принцип содержит в себе в скрытом виде или же принимает в себя извне и, принимая, преобразует; ибо всё, что проникает в него, не будучи частью его природы, неизбежно должно, в силу присущих ему законов, видоизменяться. Этот механизм должен действовать, даже если мы имеем дело с созидательной эволюцией, то есть с постоянным проявлением новых сил существования, не присущих первооснове, а привносимых в неё и принимаемых изначальной субстанцией. Если же, наоборот, в первооснове уже присутствует новый принцип или сила существования – но в свёрнутом, ещё не проявленном или не оформленном виде, – которой предстоит развиться, то при своём проявлении она должна измениться в соответствии с природой и законом основополагающей субстанции: но и она своей энергией, законом своей природы тоже неизбежно изменит эту субстанцию. Более того, если её проявлению способствует нисхождение её собственного принципа, полностью проявленного и действующего в полную силу над полем эволюции, оказывая на него всевозрастающее давление с тем, чтобы овладеть им, то тогда новая сила может установиться в качестве доминирующего принципа и существенно или радикально изменить сознание и деятельность мира, в котором она проявляется или в который она проникает. Но её способность модифицировать, преобразовывать или радикально изменять закон и процессы первичной субстанции, избранной в качестве эволюционной основы, будет зависеть от того глубинного потенциала, который присущ ей. Если она не является силой изначального Принципа Существования и представляет собой не первичную энергию, а лишь вторичное, инструментальное могущество, то тогда ей, вероятнее всего, не удастся осуществить полную трансформацию.
Мы видим, что эволюция разворачивается в материальной вселенной и что основой, изначальной субстанцией, первым устойчивым состоянием вещей, обусловливающим все остальные, является Материя. Ум и Жизнь развиваются в Материи, но их деятельность ограничивается и видоизменяется, поскольку для осуществления своих функций они вынуждены использовать её субстанцию и подчиняться законам материальной Природы. Но одновременно они изменяют то, что используют, и то, чему подчиняются. Ибо, благодаря им, неодушевленная субстанция становится живой, а потом и сознательной; им удаётся превратить её инертность, неподвижность и бессознательность в деятельность сознания, чувств и жизни. Но им не удаётся преобразить её полностью; они не могут сделать эту субстанцию полностью живой или полностью сознательной: смерть становится неизбежным финалом развивающейся жизни; развивающийся ум подвергается материализации и витализации; он корнями уходит в бессознательность, ограничивается неведением; он приводится в движение неконтролируемыми жизненными силами, которые направляют и используют его; физические силы, на которые он вынужден опираться, чтобы выражать себя, превращают его в своеобразный механизм. Это свидетельствует о том, что ни Ум, ни Жизнь не являются изначальной созидательной Силой; они, как и Материя, выступают в роли посредников, простых инструментов, последовательно используемых в ходе эволюционного процесса. Если материальная энергия не является этой изначальной Силой, то тогда мы должны искать её в том, что находится над Умом или Жизнью; должна существовать более глубокая скрытая Реальность, которой, тем не менее, суждено проявиться в Природе.
Изначальная созидательная или эволюционная Сила должна существовать: но хоть Материя и является первичной субстанцией, бессознательная материальная Энергия не может быть этой высшей и изначальной Силой; ибо в этом случае не возникло бы ни жизни, ни сознания, поскольку Бессознательность не способна породить сознание, а неодушевленная Энергия – жизнь. Но поскольку Ум и Жизнь тоже не являются этой Силой, должно существовать некое тайное Сознание, превосходящее Витальное или Ментальное Сознание, Энергия, более основополагающая, чем материальная Энергия. И поскольку это Сознание превосходит Ум, то оно должно быть супраментальным Сознанием-Силой; а поскольку оно является силой субстанции, отличной от Материи, оно должно быть силой того, что является глубинной сущностью и субстанцией всех вещей, силой Духа.
Существует созидательная энергия Ума и созидательная Жизненная Сила, но они представляют собой инструментальные и частичные, а не изначальные и всемогущие силы: Ум и Жизнь, воплощаясь в материальной субстанции, действительно преобразуют её и её энергии, а не просто обусловливаются ими, но степень и способ этого взаимного влияния и преобразования определяются всепроникающим и всеохватывающим Духом через тайный внутренний свет и силу Сверхразума, оккультный гнозис, – скрытое истинное знание себя и всего сущего. Если мы намерены осуществить радикальную и полную трансформацию, то это может быть сделано только благодаря полному проявлению и утверждению закона Духа; его супраментальная или гностическая сила должна проникнуть в Материю и развиться в Материи. Она должна превратить ментальное существо в супраментальное, сделать бессознательное в нас сознательным, одухотворить нашу материальную субстанцию, утвердить закон своего гностического сознания во всём нашем эволюционирующем существе и природе. Это должно стать кульминацией проявления или, по крайней мере, той его стадией, которая, посредством преобразования механизмов Неведения и основ Бессознательности, кардинально изменит характер эволюции. Это эволюционное развёртывание, это постепенное проявление Духа в материальной вселенной, на каждом своём этапе должно считаться с фактом инволюционного присутствия сознания и силы в материальных формах и процессах. Ибо оно происходит в результате того, что скрытые сознание и сила пробуждаются и восходят от принципа к принципу, от уровня к уровню, от энергии к энергии тайного Духа. Но это не просто свободный переход от более низкого состояния бытия к более высокому. Закон деятельности, интенсивность деятельности каждого уровня или энергии при их проявлении обусловливаются не безупречным, чистым и свободным законом их собственной природы или их собственным потенциалом, а частично – предоставленной им материальной структурой, и частично – их собственным состоянием, степенью выраженности, типом сознательности, который им удалось придать Материи. Чем более выражена их сознательность и чем меньше они подчинены Бессознательности, скованы, окутаны и пронизаны её влиянием, тем более они действенны и эффективны. Эволюционно проявленный ум является не чистым и свободным умом, а умом, который омрачён и подавлен окутывающим его неведением, который трудится и пытается отыскать в этом неведении крупицы знания. Всё зависит от состояния сознания, от того, насколько оно развито или не развито, проявлено или не проявлено, – оно почти не проявлено в бессознательной материи, мало-помалу начинает самостоятельно проявляться в первых или примитивных формах материальной жизни, сознательно развивается (сталкиваясь со значительными ограничениями и трудностями) в уме животного и должно полностью развиться благодаря пробуждению Сверхразума в воплощенном ментальном существе и природе.
Эволюционирующее Сознание, достигая очередного уровня, порождает соответствующий класс существ – сначала появляются материальные формы и силы, за ними – растительная жизнь, потом – животные и первобытный человек, затем – развитые человеческие существа и, наконец, более или менее развитые духовные существа: но, в силу непрерывности эволюционного процесса, между разными стадиями эволюции не существует чётких границ; каждая новая эволюционная ступень или новая формация включает в себя все предыдущие стадии. Животное включает в себя живую и неживую Материю; человек включает в себя оба вида Материи, а также животное существование. И всё-таки, в результате переходных процессов между разными типами существ появляются определённые границы, или же их разграничивает Природа в процессе перехода от одного вида к другому, наделяя определёнными природными свойствами и стереотипами поведения: но каждое такое разграничение необходимо, скорее, для предотвращения падения того, что развилось, на более низкий уровень, и оно совсем не отрицает и не нарушает непрерывности эволюции. Эволюционирующее Сознание переходит с одного уровня на другой или от одного этапа к другому либо за счёт незаметного процесса, либо некоего скачка или кризиса или даже вмешательства свыше – своеобразного нисхождения, побуждения, влияния с более высоких планов Природы. Но какими бы ни были средства, Сознанию, тайно пребывающему в Материи, незримому Обитателю, удаётся расти и восходить всё выше и выше, поднимая свои былые формации на уровень нынешних и готовя и те, и другие к дальнейшему подъёму. Таким образом, заложив сначала фундамент в виде материального бытия, материальных форм, сил, структур – в которых оно, на первый взгляд, пребывает в глубоком забытьи, хотя, на самом деле, как нам теперь известно, действует на подсознательном уровне, – оно способно породить жизнь и живых существ, породить ум и ментальных существ в материальном мире и поэтому должно быть способно породить в нём Сверхразум и супраментальных существ. Благодаря этому последовательному развёртыванию был достигнут нынешний этап эволюции, которая не может остановиться на человеке, являющемся её кажущимся венцом, и должна достичь своей подлинной вершины; ибо, сам по себе, человек – это переходное существо, находящееся в критической точке всего эволюционного становления.
В каждый момент эволюции, в силу её непрерывности, в ней должно присутствовать прошлое с его фундаментальными и всё ещё заметными результатами, настоящее, в котором намеченные ею результаты находятся в процессе становления, и будущее, в котором должны проявиться ещё неразвитые силы и формы бытия, пока не наступит полное и совершенное проявление. К прошлому относится период медленной и трудной подсознательной работы, имеющей внешние результаты, – период бессознательной эволюции; настоящее – это промежуточная стадия, неуверенное восхождение по спирали, в ходе которого человеческий ум используется тайной эволюционной Силой бытия и участвует в её работе, не совсем понимая, в чём она заключается, – на этом этапе эволюция постепенно становится сознательной; будущее должно представлять собой всё более и более сознательную эволюцию духовного существа, достигающего, благодаря проявлению гностического принципа, состояния полной динамической самоосознанности.
Первичная основа этого проявления, создание материальных форм, сначала бессознательных и неодушевленных, затем живых и мыслящих, появление всё более и более сложных организмов, способных выражать всё большую силу сознания, были изучены Наукой с физической стороны, со стороны формообразования; внутренняя же сторона, сторона сознания осталась практически неизученной, – в немногочисленных исследованиях внимание, скорее, уделялось её физическому основанию и внешнему инструментарию, а не усложняющейся работе самого Сознания. И хотя непрерывность эволюции очевидна – ибо Жизнь появляется в результате развития Материи, Ум – в результате развития субментальной Жизни, Интеллект – в результате развития витального и чувственного ума, – разрыв между одним уровнем сознания и другим, в восходящей иерархии планов сознания, нам кажется столь огромным, что возникающую между ними пропасть на наш взгляд невозможно ничем заполнить, ни перепрыгнуть; нам не удаётся обнаружить каких-либо убедительных и конкретных доказательств перехода от одного уровня к другому или того способа, с помощью которого он осуществлялся. Даже во внешней эволюции, даже в развитии физических форм, где все данные налицо, обнаруживается отсутствие необходимых звеньев, которые так и не удаётся найти; в эволюции сознания ещё труднее объяснить переход с одного уровня на другой, ибо это больше напоминает трансформацию, чем переход. Впрочем, возможно, что вследствие нашей неспособности проникнуть в подсознательное, изучить субментальное или в достаточной мере понять функционирование более примитивного и отличного от человеческого ума, мы не можем выявить мельчайшие градации, существующие не только внутри каждого уровня, но и между ними: ученые, детально изучающие физические данные, были вынуждены признать, что, несмотря на пробелы и недостающие звенья, эволюция всё-таки представляет собой непрерывный процесс; если бы мы смогли аналогичным образом изучить внутреннюю сторону эволюции, мы, вне всякого сомнения, смогли бы понять, как осуществляются эти кардинальные переходы и почему они возможны. И всё же между существами, стоящими на соседних ступенях эволюционной лестницы, действительно существуют настолько радикальные различия, что подъём с одной на другую, скорее, кажется новым творением, чудом преображения, чем естественным и предсказуемым развитием или плавным переходом от одного состояния бытия к другому с отчётливыми и строго последовательными фазами.
Чем выше в своём развитии восходит Природа, тем глубже, но в то же время и уже становятся эти разрывы. Рудиментарные витальные реакции металлов, которые были открыты совсем недавно, по сути, могут быть тождественны витальным реакциям растений, но так называемые витально-физические различия между металлами и растениями столь велики, что первые кажутся нам неодушевленными, а вторые (пусть внешне и не сознательные) могут быть названы живыми существами. Очевидно, что высокоразвитое растение и примитивное животное разделяет ещё более глубокая пропасть, ибо первому не присущи видимые или даже рудиментарные ментальные операции, а второе обладает умом: в растении ментальное сознание не пробуждено, хотя и имеется спектр витальных реакций, подспудный, подсознательный или, возможно, лишь субментальный трепет чувств, кажущийся нам чрезвычайно активным; в примитивном животном, хотя его жизнь на подсознательном уровне поначалу менее автоматична и безошибочна, а на новом сознательном уровне детерминирована несовершенным образом, ум всё-таки пробуждён, – формируется сознательная жизнь, происходит переход на качественно новый уровень. Но схожесть феномена жизни у животного и растения, как бы ни отличались они по своей структуре и организации, сужает разрыв между ними, хотя и оставляет его достаточно глубоким. Чтобы перейти от высшего животного к первобытному человеку, нужно пересечь ещё более глубокую, но уже менее широкую пропасть, пропасть, разделяющую чувственный ум и интеллект: ибо, сколько бы мы ни говорили о примитивности дикаря, мы не можем отрицать того факта, что самое примитивное человеческое существо обладает, кроме чувственного ума, эмоциональной витальности и преимущественно практической рассудочности, доставшихся ему в наследство от животного, человеческим интеллектом и способно – пусть и в ограниченной степени – размышлять, обобщать, целенаправленно изобретать, создавать религиозные и этические системы и проникаться соответствующими чувствами – то есть делать всё, на что, в принципе, способен человек как представитель расы; у дикаря аналогичный тип рассудка, и разница только в образовании, воспитании, степени развития его ментальных способностей, потенциала и активности его ума. Но несмотря на все эти разрывы, мы больше не можем предполагать, что Бог или некий Демиург в готовом виде создал все типы и классы существ, наделил их соответствующими телами и сознанием и на этом остановился, увидев, как хороша его работа. Становится очевидным, что сознательная или бессознательная Энергия творения с помощью каких-то средств, приёмов, биологических, физических или психологических механизмов осуществляла поэтапный или быстрый переход от одного типа существ к другому. Возможно, сделав свою работу, она не позаботилась о том, чтобы сохранить в качестве отдельных форм тех существ, которые играли роль переходных звеньев, поскольку они выполняли только эту функцию и в конечном итоге оказались не нужны эволюционирующей Природе. Но такая теория возникновения межвидовых и межтиповых различий не более чем гипотеза, которая пока что не может быть в полной мере подтверждена. Во всяком случае, возможно, что причину этих кардинальных различий следует искать в работе внутренней Силы, а не во внешнем процессе эволюционных переходов; если мы более пристально взглянем на него с этой внутренней стороны, всё непонимание исчезнет и эти переходы станут логичными и даже неизбежными, в силу самого характера и закономерностей эволюционного процесса.
Если мы рассмотрим не научные и физические аспекты, а психологическую сторону вопроса и задумаемся, в чём именно заключаются межтиповые различия, то увидим, что всё дело в переходе сознания к новому принципу существования. Металл ограничен бессознательным и неодушевленным материальным принципом; даже если мы предположим, что он обладает некими реакциями, свидетельствующими о наличии в нём жизни, или, по крайней мере, рудиментарными вибрациями, становящимися в растении жизнью, он всё равно не является типичной формой жизни; он – типичная форма материи. Растение ограничено подсознательной деятельностью витального принципа – не то чтобы оно не было подчинено материи или лишено реакций, становящихся полностью осмысленными только на уровне ума, ибо оно, по-видимому, обладает субментальными реакциями, лежащими в основе нашего наслаждения и боли или влечения и отвращения; оно представляет собой не просто форму материи, а форму жизни и при этом, насколько нам известно, ни в коей мере не является ментально сознательным существом. И человека, и животное можно отнести к ментально сознательным существам; но животное ограничено витальным и чувственным умом и не может его превзойти, человек же своим чувственным умом воспринял свет иного принципа и сформировал интеллект, являющийся как отблеском, так и деградацией Сверхразума, лучом гнозиса, уловленным чувственной ментальностью и искаженным до неузнаваемости: ибо интеллект, подобно чувственному уму, в котором и для которого он работает, не гностичен, а агностичен; он стремится обрести знание, так как не обладает им и в этом в корне отличается от Сверхразума, который изначально содержит знание в себе. Иными словами, в каждой из этих форм существования универсальное бытие ограничивает работу своего сознания определённым принципом или, как в случае перехода от животного к человеку, модификацией одного принципа другим, более высоким, хотя и не высочайшим в иерархии. Именно в процессе этих переходов от одного принципа бытия к другому, качественно новому, и возникают разрывы, пробелы, промежутки и формируются если не все природные различия, то, по крайней мере, те, которые делают один тип существ непохожим на другой.
Но нужно помнить, что это восхождение, этот последовательный переход ко всё более и более высоким принципам не предполагает полного разрыва с нижележащими уровнями, как и пребывание на этих уровнях не означает полного отсутствия более высоких принципов. Это опровергает возражения тех противников теории эволюции, которые исходят из наличия чётких межвидовых различий; ибо если рудименты более высокого творения присутствуют в более низком и качества низкоразвитых существ наследуются более высокоразвитыми, то это само по себе свидетельствует о несомненном эволюционном процессе. Необходимым условием становится работа, доводящая более низкий уровень бытия до такого состояния, когда в нём сможет проявиться более высокий; при достижении этого состояния давление некоего высшего плана, где преобладает новая сила, может способствовать более или менее быстрому и окончательному переходу, совершаемому в результате скачка или серии скачков, на качественно новый уровень, – за медленной, неспешной, незаметной, даже оккультной работой следует резкий переход и эволюционный скачок. Примерно так, по-видимому, и происходит в Природе переход от более низкого уровня сознания к более высокому.
Но, на самом деле, жизнь, разум и Сверхразум уже присутствуют в атоме и осуществляют в нём свою работу, но незримо, тайно, оставаясь скрытыми под покровом подсознательной или внешне бессознательной деятельности Энергии; есть некий животворящий Дух, но внешняя сила бытия, придающая ему облик, – то, что мы можем назвать сформированным или поверхностным существованием, в противоположность имманентному или тайно направляющему сознанию, – захватывается физической деятельностью и настолько поглощается ею, что погружается в стереотипы самозабытья и перестаёт осознавать и себя, и то, что она делает. В этом смысле электрон и атом – вечные сомнамбулы; каждый материальный объект обладает внешним или поверхностным сознанием, вовлеченным и погруженным в форму, дремлющим, кажущимся несознанием, движимым неизвестным и неощутимым внутренним Существованием, – тем, кто, по словам Упанишад, бодрствует в спящих, вселенским Обитателем, – каждой вещи присуще это внешнее скрытое сознание формы, которое, в отличие от сознания человеческой сомнамбулы, никогда не пробуждалось и ещё не готово пробудиться. В растении это сознание формы всё ещё находится в состоянии сна, но сна полного тревожных сновидений, который в любой момент может прерваться, но никогда не прерывается. Так возникает жизнь; иными словами, сила скрытого сознательного бытия настолько интенсифицируется, достигает такой мощи, что формирует или становится способна на новый принцип деятельности, называемый нами витальностью, жизненной энергией. Она становится витально отзывчивой к существованию, хотя и не осознаёт его ментально, и порождает новый спектр активности, превосходящий по сложности и частоте своих вибраций любую чисто физическую активность. Одновременно она оказывается способна воспринимать витальные и физические воздействия со стороны других эволюционных форм и универсальной Природы и превращать их в эти новые вибрации, в движения и феномены скрытого трепета жизни. Этого не могут делать неодушевленные материальные предметы; им не удаётся превратить внешнее воздействие в витальную или какую угодно другую вибрацию. Причина отчасти заключается в том, что их способность к восприятию – которая, если полагаться на данные оккультистов, всё-таки существует, – недостаточно пробуждена и позволяет им только бессознательно воспринимать и незаметно реагировать, а отчасти в том, что энергии, передаваемые в процессе взаимодействия, слишком тонки, чтобы использоваться плотными и грубыми формами неорганической Материи. Жизнь в дереве детерминирована его физическим телом, но она поднимает физическое существование на новый уровень и наделяет его качественно новой вибрацией или спектром вибраций, то есть жизнью.
Переход к уму и чувству, которые свойственны животному, к так называемой сознательной жизни происходит аналогичным образом. Сила бытия настолько интенсифицируется, достигает таких высот, что это позволяет ей сделать возможным или сформировать новый принцип существования (по крайней мере, для мира Материи он явно нов) – ментальность. Животное ментально осознаёт своё собственное существование и существование других, становится способно действовать на более высоком и более тонком уровне, более широко взаимодействовать – ментально, витально и физически – с другими эволюционирующими формами, воспринимая более широкий спектр влияний, возвышает физическое и витальное существование и превращает всё, что ему удаётся получить в ходе внешнего взаимодействия, в чувственные и витально-ментальные вибрации. Оно чувствует тело, оно чувствует жизнь, а также оно чувствует ум; ибо для него характерны не только бессознательные нервные реакции, но и сознательные ощущения, воспоминания, побуждения, желания, эмоции, ментальные ассоциации, зачатки понимания, мышления, намерения. Оно даже обладает некоей практической разумностью, основанной на памяти, ассоциативных связях, нуждах и потребностях, а также наблюдательностью и сообразительностью; оно способно хитрить, просчитывать, планировать; оно может что-то выдумывать, в определённой степени приспосабливать свои выдумки к внешним условиям, более или менее адекватно отвечать требованиям новой обстановки. Животное руководствуется уже не только полусознательным инстинктом; его сознание становится предтечей человеческого разума.
Но когда мы переходим к человеку, мы видим, что то, что раньше было бессознательным или полусознательным, начинает становиться сознательным; олицетворяемый им мир начинает в нём обнаруживать и постигать свою природу. Высокоразвитое животное, в отличие от наиболее примитивных животных форм (которые в основном всё ещё бессознательны), не является сомнамбулой, но обладает лишь ограниченным пробуждённым умом, предназначенным для удовлетворения нужд и потребностей его витального существования: в человеке сознательная ментальность становится более пробуждённой и, хотя поначалу она не характеризуется полной самоосознанностью и всё ещё остаётся сознательной только на поверхности, его осведомлённость о своём внутреннем и интегральном бытии может постепенно возрастать. Как и при возникновении растения и животного, сила сознательного существования достигает нового порога интенсивности и начинает осуществлять более сложные операции; происходит переход от витального ума к мыслящему и постигающему уму, развивается более выраженная способность изучать и изобретать (принимая во внимание и увязывая данные, осознавая процесс и результат), сила воображения и эстетического созидания, более высокая и гибкая восприимчивость, координирующий и интерпретирующий рассудок, – качества уже не рефлективного или реактивного, а всё более и более самостоятельного, понимающего и беспристрастного ума. Как и в предыдущих переходах, происходит расширение возможностей сознания; человек может более полно познавать мир и себя, а также облекать это знание в более высокие и законченные формы сознательного опыта. Здесь также присутствует третий постоянный элемент любого эволюционного восхождения; ум возвышает более низкие уровни и придаёт их действиям и реакциям ментальный смысл. Человек, в отличие от животного, которое просто чувствует своё тело и жизнь, осмысливает жизнь, формируя разумное представление о ней, и сознательно и объективно воспринимает своё тело. Кроме того, он поднимает на новый уровень не только материальную и телесную, но и ментальную жизнь животного; и хотя в процессе подъёма что-то утрачивается, тому, что ему удаётся сохранить в себе, он придаёт более возвышенные качества; он обладает разумностью и осознаёт свои ощущения, эмоции, желания, побуждения, ментальные ассоциации; то, что было зачатками мышления, понимания и намерения, которые позволяли ставить и решать самые простые задачи, он полностью развивает и доводит до совершенства. Ибо животное тоже думает, но автоматически, опираясь в основном на механические цепочки воспоминаний и ментальных ассоциаций, быстро или медленно улавливая влияния Природы, и только когда возникает потребность в более пристальном наблюдении или нестандартном решении, оно выходит из этого сомнамбулического состояния и начинает действовать более осознанно; оно обладает первичными зачатками практической разумности, но не способно по-настоящему мыслить и формировать идеи. Пробуждающееся сознание в животном можно уподобить неумелому и невежественному ментальному кустарю, в человеке оно превращается в опытного ремесленника и может стать – если он приложит достаточно усилий – не только искусным умельцем, но и великим художником, настоящим мастером.
Развитие человеческого существа, пока что являющегося венцом эволюции, характеризуется двумя особенностями, которые нам сейчас необходимо рассмотреть, чтобы лучше понять её процесс. Во-первых, за этим возвышением более низких аспектов жизни стоит оценивающий взгляд, бросаемый тайным развивающимся духом или универсальным Сущим в индивидуальной форме с достигнутой им высоты на то, что лежит внизу, осмотр этих уровней с двойной или двуединой мощью сознания-силы, присущей существу, – мощью воли и мощью знания, – с тем чтобы, находясь на этом новом, ином, более высоком уровне сознания, восприятия и природы, понять низшую жизнь и её возможности, возвысить её наряду со всем остальным, придать ей более высокие качества, обнаружить и реализовать её более высокий потенциал. И он делает это, очевидно, потому, что ему не хочется убивать или разрушать эту низшую жизнь, – наоборот, вечно стремясь к блаженству бытия и гармоничному звучанию различных струн своего существа, а не к приятной, но монотонной мелодии, он намерен использовать также и низкие ноты и, наполняя их звучание более глубоким и возвышенным содержанием, получить от него такое наслаждение, которое было невозможно при более грубом и примитивном исполнении. Хотя, в конце концов, он делает условием дальнейшего принятия своих низших частей их согласие на облагораживание и более возвышенное функционирование, и пока они проявляют такое согласие, он может довольно строго обращаться с ними – и даже, когда он устремлен к совершенству, а они мешают ему достичь его, принуждать и подчинять их. Именно в этом, на самом деле, заключается подлинная и сокровенная цель и задача этики, дисциплины и аскезы, – в том, чтобы укротить и обучить, очистить витальный, физический и низший ментальный аспекты жизни и сделать из них послушные инструменты, способные превратиться в ноты более высокой ментальной, а в конечном счете и супраментальной гармонии, – а не в том, чтобы изувечить или разрушить их. Прежде всего необходимо восхождение, но оно должно сопровождаться интеграций, ибо таково намерение духа в Природе.
С самого начала эволюционного восхождения тайный Дух бросает этот взгляд знания и воли вниз, стремясь всё возвысить, углубить и более тонко, изысканно и разносторонне интенсифицировать. Можно сказать, что душа растения смотрит на всё своё физическое существование с нервно-материальной точки зрения, стремясь активизировать все его витально-физические возможности; ибо создается впечатление, что его наполняют интенсивные вибрации немого трепета жизни – настолько интенсивные (хотя нам и трудно в это поверить), что в масштабах животного существования они, вероятно, оказались бы невыносимы для ума и тела. Животное смотрит на своё витальное и физическое существование с точки зрения ментализированного ощущения, стремясь максимально пробудить дремлющие в нем чувства и сделать их в каких-то аспектах намного интенсивнее обычных ощущений или эмоциональных переживаний человека или его радости от удовлетворения витальных желаний и получения наслаждений. Человек, взирая с плана воли и ума, отказывается от этих приземленных усилий, но лишь для того, чтобы развить ум, жизнь и чувства в иных направлениях, именуемых им интеллектуальными, эстетическими, моральными, духовными, ментально динамическими или практическими; благодаря возникновению этих более высоких тенденций ему удаётся полнее, возвышеннее, искуснее пользоваться возможностями своей витальной природы. Он не отказывается от животных реакций и наслаждений, но ещё сильнее ментализирует их, уменьшая присущую им темноту, грубость и тупость. Это он делает, даже пребывая на своём обычном или более низких уровнях, но, развиваясь, он подвергает свою низшую природу ещё более суровому испытанию, начиная требовать от неё, под угрозой отвержения, чего-то похожего на трансформацию: так ум готовится ко всё ещё недоступной ему духовной жизни.
Однако, достигая более высокого ментального уровня, человек смотрит не только вниз и вокруг, но и на то, что находится над ним и тайно пребывает внутри него. В нем универсальный Сущий не только начинает сознательно взирать на нижележащие уровни, но и устремляет свой взор вверх и внутрь. Создаётся впечатление, что животное живет, будучи удовлетворено тем, что Природа создала для него; если дух внутри его животного существа и смотрит вверх, то оно никак этого не осознаёт и не может этим воспользоваться, и его дальнейшим развитием продолжает заниматься Природа. Именно человек первым начинает понимать, что ему нужно подняться туда, куда устремлен этот внутренний взор. Ибо, благодаря наличию у него сознательной воли, пусть и являющейся искаженным отблеском гностического луча, он уже начинает облачаться в двойственную природу Сатчитананды; он, в отличие от животного, перестает быть примитивным сознательным существом, полностью подчиненным Пракрити, рабом исполнительной Силы, манипулирующей механическими энергиями Природы, он начинает становиться развивающейся сознательной душой или Пурушей, вмешивающимся в работу, которой прежде занималась только Пракрити, способным участвовать в ней и, в конце концов, полностью контролировать ее. Пока что он неспособен на это, он слишком запутан в сетях Природы, слишком вовлечен в ее устойчивые механические процессы: но он чувствует – хотя пока смутно и неопределённо, – что дух внутри него хочет подняться на ещё большие высоты, расширить свои пределы; нечто внутри, нечто тайное, знает, что более глубокая Душа-Природа, Пуруша-Пракрити, не будет довольствоваться его нынешней приземленностью и ограниченностью. Естественным стремлением человека, с тех пор как он утвердился в физическом и витальном мире земли и нашел время поразмыслить над своими дальнейшими перспективами, всегда был подъём на большую высоту, достижение большей широты, преображение своей низшей природы. Он должен стремиться к этому не потому, что подвержен обманчивым и тщетным иллюзиям, а во-первых, потому, что он является несовершенным и всё ещё развивающимся ментальным существом, которому необходимо развиваться дальше и двигаться к совершенству, и, во-вторых (и это ещё более важная причина), потому, что он, в отличие от других земных существ, способен осознать то, что глубже ума – душу внутри себя, и то, что выше ума – Сверхразум и дух, способен открыться им, воспринять их, подняться к ним и овладеть ими. Его природе, человеческой природе вообще, присуще стремление превзойти себя путем сознательной эволюции, подняться выше своего нынешнего уровня. Не только отдельный индивидуум, но со временем и раса (если не в лице всех своих членов, то хотя бы в лице тех групп, которые определяют общие закономерности ее внутреннего и внешнего существования) может надеяться, если разовьет достаточно сильное стремление, превзойти несовершенства нашей нынешней пока ещё небожественной природы и подняться, как минимум, на уровень высшего человечества, приблизившись тем самым (даже если оно не способно его достичь в полной мере) к уровню божественного человечества или свехчеловечества. Как бы там ни было, эволюционирующая Природа заставляет человека расти, развиваться, преодолевать себя, стремиться к идеалу, делать усилия.
Но где предел этого эволюционного самостановления через превосхождение себя? В самом уме существуют восходящие уровни, каждый из которых включает в себя несколько подуровней; есть последовательные ступени, которые мы для удобства можем назвать планами и подпланами ментального сознания и ментального существования. Развитие нашего ментального «я» в основном и сводится к подъёму по этой лестнице; мы можем утвердиться на любой ступени, всё ещё сохраняя зависимость от более низких уровней и обладая способностью иногда восходить на более высокие и отвечать влияниям, приходящим с высших уровней нашего существования. Сейчас в своём обычном состоянии мы всё ещё устойчиво пребываем на низшем подплане ума, который можно назвать ментально-физическим, поскольку, воспринимая явления и ощущая реальность, мы зависим от физического мозга, физического чувственного ума и физических органов чувств; на этом уровне мы представляем собой физического человека, придающего наибольшее значение объективному миру и своей внешней жизни, обладающего очень скудным субъективным или внутренним бытием и подчиняющего все его дары более настоятельным требованиям внешней реальности. У этого физического человека есть витальная часть, которая в основном состоит из небольших инстинктивных и импульсивных формаций витального сознания, поднимающихся из подсознания, а также из устоявшегося комплекса или круга ощущений, желаний, надежд, чувств, удовольствий, зависящих от внешних вещей и внешних контактов и не выходящих за рамки практического, мгновенно реализуемого и возможного, привычного, обычного и заурядного. У него есть ментальная часть, но и она тоже ограничивается привычным, традиционным, практическим, объективным и ценит принадлежащее интеллектуальной сфере в основном за то, что это помогает ему поддерживать его физическое и чувственное существование и более эффективно, удобно и комфортно наслаждаться им. Ибо физический ум опирается на материю и материальный мир, на тело и телесную жизнь, на чувственный опыт и на обычную практическую ментальность и ее ощущения. Все явления иного порядка представляются физическому уму чем-то сомнительным, эфемерным и зависящим от внешней чувственной ментальности. Даже воспринимая содержимое этих более высоких сфер жизни, он смотрит на него не как на внутреннюю реальность, а либо как на полезное дополнение, либо как на излишнюю, но приятную игру воображения, чувств и абстрактного мышления; и даже если он соглашается с реальностью тонких объектов, он не чувствует конкретности и основательности их субстанции, более тонкой чем физическая и не такой осязаемой, как она, – он считает их субъективным и менее вещественным продолжением физической реальности. Человеческое существо неизбежно должно сначала опереться на Материю и уделить должное внимание внешним истинам и внешнему существованию; ибо это то первое условие нашего существования, на котором упорно настаивает Природа: физический человек в нас выдвигается ею на передний план и умножается в мире в качестве силы, упрочивающей надёжную, хотя и несколько инертную материальную основу, на которую она может опереться, пытаясь создать более развитые человеческие типы; но в рамках этой ментальной формации никакой иной прогресс, кроме материального, невозможен. Таков наш начальный ментальный статус, но ментальное существо не может вечно оставаться на этой самой низкой ступени лестницы человеческой эволюции.
Над физическим умом и глубоко внутри (в зоне недоступной восприятию физических органов чувств) есть нечто, что мы можем назвать сознанием ума жизни, подвижным, витальным, нервным, более открытым (хотя всё ещё смутно) психическому, способным обеспечить первичное становление души, но не настоящей, а более сумрачной витальной души, – не психического существа, а фронтальной формации витального Пуруши. Эта витальная душа очень отчётливо воспринимает феномены витального мира, взаимодействует с ними и пытается воплотить их здесь; для неё очень важно, чтобы витальное существо, жизненная сила и витальная природа удовлетворяли свои желания и реализовывали свои возможности: она смотрит на физическое существование, как на место, где реализуются витальные стремления, где разворачивается игра честолюбия, власти, сильных характеров, любви, страстей, рискованных начинаний, где осуществляются индивидуальные, коллективные и общечеловеческие искания, замыслы и авантюры, где проводятся всевозможные жизненные эксперименты и испытываются новые жизненные ощущения, и если бы не этот спасительный элемент, не эта более великая сила, интерес и значимость, физическое существование утратило бы для нее всякий смысл. Эта жизненная ментальность поддерживается нашим тайным сублиминальным витальным существом и скрыто связана с витальным миром, которому она может с легкостью открыться и ощутить незримые динамические силы и реалии, пребывающие позади материальной вселенной. Есть внутренний витальный ум, который в своей работе не пользуется данными органов чувств и не ограничивается ими; ибо на этом уровне мы отчётливо чувствуем независимость нашей внутренней жизни и внутренней жизни мира от тела и от символов физического мира, которые мы считаем единственными природными феноменами – как будто Природа не обладает более значимыми феноменами и более значимыми реалиями, чем феномены и реалии грубой Материи. Витальный человек, сознательно или бессознательно воспринимающий эти влияния, живет желаниями и ощущениями, страстями и эмоциями, любит силу и деятельность, чрезвычайно активен и энергичен: он может уделять и действительно уделяет очень большое внимание материальному существованию, но даже преимущественно занимаясь его текущими событиями, он заставляет его обогащаться новым жизненным опытом, стремиться к реализации своих возможностей, расширять своё жизненное пространство, наращивать витальную мощь, жизнеутверждаться, всё шире распространять своё витальное влияние, выступая в качестве проводника первичного импульса Природы, нацеленного на широту бытия; когда этот жизненный импульс достигает высочайшей интенсивности, человек начинает разрушать барьеры, стремиться к новым горизонтам, потрясать устои прошлого и настоящего в интересах будущего. Он склонен вести и ментальную жизнь, которая часто порабощена витальной силой и её желаниями и страстями, которые он как раз и стремится удовлетворить с помощью ума: но когда его начинают глубоко интересовать ментальные вопросы, он может стать ментальным авантюристом, первопроходцем к новым ментальным формациям или борцом за идею, тонко чувствующим типом художника, восторженным поэтом жизни, провозвестником или поборником великого дела. Витальный ум динамичен и поэтому является очень мощной эволюционной силой Природы, существенно ускоряющей ее работу.
Над этим уровнем витальной ментальности находится ещё более обширный план чистого мышления и разумности, на котором мысль, концепция, идея становятся самыми важными факторами; ментальное существо в тех, кто находится под влиянием этого плана – философах, мыслителях, ученых, интеллектуальных творцах, идеологах, ораторах, писателях, идеалистах и мечтателях, – на сегодняшний день достигает своего апогея. У такого ментального человека есть своя витальная часть, своя жизнь, наполненная всевозможными страстями, желаниями, амбициями и жизненными чаяниями, своё приземленное чувственное и физическое существование, и эта низменная часть часто может настолько уравновешивать или перевешивать в нем более благородный ментальный элемент, что тот, даже будучи его высшей частью, не направляет и не формирует всю его природу: впрочем, подобное не свойственно высокоразвитому ментальному человеку, который, достигая этой стадии, как правило, начинает подчинять витальную и физическую природу своему уму и разумной воле и контролировать их. Ментальный человек не может трансформировать свою природу, но он может контролировать и гармонизировать её, навязать ей закон ментального идеала, сбалансировать или оказать возвышающее и очищающее влияние, свести к минимуму многоликий хаос и противостояние или общую неразбериху, царящие во всё ещё фрагментарном и незрелом человеческом существе. Он может быть созерцателем и хозяином своего ума и своей жизни, может сознательно развивать их и становиться, по мере этого развития, творцом самого себя.
За этим умом чистой разумности стоит внутренний или сублиминальный ум, непосредственно воспринимающий всё, что происходит на ментальном плане, осведомлённый о деятельности многочисленных ментальных сил и способный чувствовать те идеативные и иные тонкие влияния, оказываемые на материальный мир и витальный план, о которых мы сейчас можем разве что догадываться: эти неуловимые и неощутимые влияния доступны и реальны для ментального человека, и он смотрит на них как на истины, стремящиеся реализоваться в человеческой или земной природе. На внутреннем плане независимость от тела ума и ментальной души может стать для него абсолютной реальностью, и он сможет пребывать в них также сознательно, как и в физическом теле. Таким образом, если мы способны жить в уме, среди идей и ментальных представлений, быть не жизнью и телом, а скорее чистым разумом, то в иерархии Природы мы достигаем высочайшего уровня, предшествующего духовному. Ментальный человек, управляющий собой и развивающий себя с помощью ума и воли, сознающий идеал и устремленный к его реализации, интеллектуал, мыслитель, мудрец, менее динамичный и прагматичный, чем витальный человек (являющийся человеком действия, стремительно реализующим возможности внешней жизни), но не уступающий ему, а в конечном счете, и превосходящий его в способности открывать расе новые горизонты, обычно представляет собой вершину природной эволюции на человеческом плане. С точки зрения обычного ума, эти три уровня ментальности, сами по себе чётко отличающиеся друг от друга, но чаще всего причудливо перемешанные в человеке, просто порождают три психологических типа и не несут в себе никакого иного смысла; однако на самом деле они исполнены смысла, так как являются ступенями природной эволюции, ведущими ментальное существо к превосхождению себя. И как мыслящий ум является высочайшей ступенью, которой Природа в настоящий момент способна достичь, так и достигший совершенства ментальный человек является редчайшим и высочайшим из её обычных человеческих творений. Чтобы подняться на ещё более высокую ступень, она должна низвести в ум и активизировать в уме, жизни и теле духовный принцип.
Ибо она создает эти эволюционные формы, работая с внешней ментальностью; чтобы достичь чего-то большего, ей нужно шире использовать невидимый материал, скрытый за фасадом нашей внешней личности, погружаться внутрь и обнаруживать тайную душу, психею, или оставлять внизу наш обычный ментальный уровень и подниматься на планы интуитивного сознания, залитые светом, берущим своё начало в духовном гнозисе – восходящие планы чистого духовного разума, на которых мы непосредственно соприкасаемся с бесконечным и осведомлены о сути и высочайшей реальности вещей, Сатчитананде. В нас, за нашим поверхностным природным существом, есть душа, внутренний ум, внутренняя витальная часть, которые могут открыться как этим высотам, так и этому тайному духу внутри нас, и это двойное раскрытие является ключом к новой эволюции; благодаря этому разрушению стен и барьеров и преодолению ограничений сознание достигает большей высоты и более широкой интеграции. В результате, в ходе этой новой эволюции, все силы нашей природы одухотворяются точно так же, как они ментализировались в ходе эволюции ума. Ибо ментального человека не стоит рассматривать как конечное творение или высочайшее достижение Природы – хотя в целом в своих природных частях он развился полнее и разностороннее, чем те, кто оказались ниже или устремились выйти из земного творения; она указала человеку на ещё более высокий и труднодостижимый уровень, наделила его идеалом духовной жизни, начала развивать в нем духовное существо. Духовный человек является высочайшим из всех типов созданных ею людей; ибо, сформировав ментального творца, мыслителя, мудреца, поборника идеала – владеющее собой, внутренне собранное и гармонизированное ментальное существо, – она пытается идти выше и погружаться глубже, выдвигать на передний план душу, внутренний ум и сердце, низводить горние силы сначала духовного, потом возвышенного, а затем и верховного разума и творить в их свете и под их влиянием духовного мудреца, провидца, пророка, боголюбца, йогина, гностика, суфия, мистика.
Только так человек может по-настоящему превзойти себя: ибо, пока мы живем в своём внешнем сознании или опираемся исключительно на Материю, невозможно подняться выше и не стоит ожидать, что эволюция нашего существа перейдет на качественно новый уровень. Витальный человек и ментальный человек оказали огромное влияние на земную жизнь, они позволили человечеству продвинуться вперед и перейти от примитивной животной стадии к тому, чем оно является сейчас. Но они могут действовать только в рамках уже сформированного механизма эволюции; они могут расширить круг человеческих возможностей, но не способны изменить или трансформировать принципы сознания или закономерности его работы. Любая попытка чрезмерно возвысить ментального или возвеличить витального человека – а именно таким Ницше виделся сверхчеловек – породит не преображенных или обожествленных людей, а ментальных или витальных исполинов. Если же нам удастся жить внутри, во внутреннем существе, превращая его в непосредственного руководителя жизни, или утвердиться на духовном и интуитивном планах бытия и, находясь на них, с помощью их сил заняться преображением собственной природы, то перед нами откроется другая возможность.
Духовный человек становится знамением этой новой духовной эволюции, этого нового и более высокого восхождения Природы. Однако эта эволюция отличается от предыдущей работы, проводимой эволюционной Энергией, в двух отношениях: она направляется сознательными усилиями человеческого ума и, не ограничиваясь сознательным развитием внешней природы, сопровождается попыткой сломать барьеры Неведения и расшириться внутри, проникнув в тайный способ нашего нынешнего бытия, расшириться вовне в беспредельность космического существования, а также вверх, к более высокому принципу существования. До сих пор Природе удавалось только расширять границы нашего поверхностного Знания-Неведения; в процессе же духовной эволюции предпринимается попытка преодолеть Неведение, погрузиться внутрь и обнаружить душу, стать единым в сознании с Богом и всем существованием. Именно к этому после достижения ментальной стадии начинает стремиться эволюционирующая Природа в человеке; это первый шаг к полному превращению Неведения в Знание. Духовное изменение начинается благодаря влиянию внутреннего существа и возвышенного духовного разума, воздействию, которое ощущается и принимается внешней природой; но само по себе это может привести только к просветленному ментальному идеализму или к формированию религиозного сознания и религиозного темперамента, к росту преданности в сердце и набожности в поведении; таким становится первое приближение ума к духу, которое, однако, не ведет к радикальному изменению: необходимо нечто большее, мы должны жить глубже внутри, мы должны превзойти своё нынешнее сознание и обрести более высокое состояние своей природы.
Очевидно, что если бы нам удалось вести более глубокую внутреннюю жизнь и постепенно наполнять внутренними энергиями свои внешние инструментальные части или надолго подниматься на более высокие и обширные уровни и с помощью их сил активно воздействовать на физическое существование (пока что самое большее, на что мы способны, это просто воспринимать нисходящие влияния), мог бы начаться рост силы нашего сознательного бытия, позволяющий сформировать новый принцип сознания, спектр новых форм активности, новую универсальную систему ценностей, расширить сознание и границы жизни, возвысить и трансформировать более низкие уровни существования – короче говоря, мог бы быть запущен полноценный эволюционный процесс, с помощью которого Дух в Природе творит более высокие типы существ. Каждый пройденный этап означал бы шаг к пусть ещё и далекой цели или стремительное приближение к более обширному и более божественному бытию, более великим и божественным силе и сознанию, знанию и воле, более широкому восприятию существования и более интенсивному наслаждению существованием; могли бы пробудиться первые ростки божественной жизни. Любая религия, любое оккультное знание, любое превосхождение норм (в отличие от отклонения от них), любая йога, любое психическое переживание и развитие становятся вехами и указателями, выводящими нас на этот путь, путь тайного самораскрытия духа.
Но человечество всё ещё неспособно преодолеть притяжение физического, всё ещё влечется к непокоренной земной материи; оно руководствуется материальным умом, физическим сознанием: оплетенное множеством пут, оно колеблется, не решаясь двинуться в указанном направлении, или же пугается высоких требований предстоящего духовного восхождения. К тому же, когда его призывают стряхнуть с себя рутину привычек и сойти с проторенной дороги, оно всё ещё очень склонно к необоснованному скептицизму, чудовищной апатии и вялости, ярко выраженной духовной и интеллектуальной нерешительности и консерватизму: даже то, что сама жизнь постоянно свидетельствует о том, что где оно хочет победить, там оно побеждает – ему хорошо известно о чудесах, творимых таким довольно низким могуществом, как физическая Наука, – не прибавляет ему оптимизма; оно предпочитает не откликаться на возвышенные призывы, препоручая это отдельным индивидам. Но этого недостаточно, если вперед необходимо шагнуть всей расе; ибо победы Духа станут для нее безоговорочными только в том случае, если будет предпринято коллективное усилие. Ибо тогда, даже если Природа окажется несостоятельной, ослабит усилия, отступит и не сумеет довести начатое дело до конца, Дух внутри, пробуждая скрытую память – временами кажущуюся (когда на передний план выступают её негативные, то есть тянущие вниз аспекты) фактором, связывающим человечество с его первобытным прошлым, но на самом деле являющуюся силой устойчивых впечатлений, хранящихся в тайниках Природы, которая может тянуть нас как вверх, так и вниз, – снова увлечет ее вверх, и следующее восхождение благодаря предшествующим усилиям станет и более легким, и более продолжительным; ибо эти усилия, их побуждающий импульс и их результаты не могут не сохраняться в подсознательном уме человечества. Кто знает, сколько такого рода побед было одержано в предыдущих эволюционных циклах и насколько близким может быть следующее восхождение? Всё человечество, конечно же, не сможет перейти с ментального на духовный уровень, да в этом и нет необходимости, но чтобы наметившаяся тенденция привела к конкретному результату, нужно повсеместное принятие этого идеала, широкое коллективное усилие, сознательная сосредоточенность. Иначе все может кончиться тем, что, благодаря достижениям отдельных индивидуумов, возникнет новый тип существ, а человечество, расписавшись в собственной несостоятельности, начнет эволюционно деградировать или впадет в стагнацию; ибо только благодаря неугасимому горнему стремлению человечеству до сих пор удавалось выживать и сохранять свои лидирующие позиции.
Процесс эволюции включает в себя закладку фундамента, восхождение с опорой на этот фундамент, преобразование сознания в процессе этого восхождения, а также воздействие с достигнутых более высоких и широких планов на всю природу, с тем чтобы видоизменить и реинтегрировать её. Первичным фундаментом является Материя; вверх восходит Природа; к интеграции приводит автоматическое изменение Природы Природой, которое поначалу бывает бессознательным или полусознательным. Но ход процесса неизбежно меняется, как только существо начинает более осознанно участвовать в этих трудах Природы. Физическая основа Материи остаётся, но Материя перестает быть основой сознания; само сознание перестает брать своё начало в Бессознательном или тайно порождаться внутренней оккультной сублиминальной силой под воздействием вселенских влияний. Поднимаясь и утверждаясь в духе или погружаясь внутрь и отождествляясь с душой, мы закладываем новые основы развития мира и человека; реакции существа на происходящее с ним в космосе начинают определяться светом, знанием и волей, нисходящими свыше, а также внутренней отзывчивостью. Мы перестаем интересоваться исключительно земными вещами, смотреть вниз и вовне и начинаем обращать свой взор вверх и внутрь; мы отождествляемся со своим внутренним и более высоким существом, ныне нам неизвестным, а внешнее или поверхностное существо, которое мы сейчас считаем собой, становится не более чем внешним фасадом или инструментальной частью, позволяющей истинному существу взаимодействовать со вселенной. Сам внешний мир становится для человека наделенным всеведением духа, внутренним – частью его существа, чутко воспринимаемой, благодаря осознанию и чувству единства и тождественности, интуитивно постигаемой умом, откликающейся при непосредственном взаимодействии сознания с сознанием, интегрированной в ту неделимую целостность, которой ему удалось достичь. Сама прежняя бессознательная основа благодаря нисхождению света и знания свыше делается в нас сознательной, а её глубины воссоединяются с высотами духа. Интегральное осознание становится основой полной гармонизации жизни через тотальную трансформацию, унификацию и интеграцию бытия и природы.
Глава XIX
От семеричного Неведения к семеричному Знанию
Семь ступеней насчитывают основы Неведения, семь ступеней насчитывают основы Знания.
Махопанишада[23]
Он отыскал бескрайнюю семиглавую Мысль, рожденную Истиной; он создал четвертый мир и приобрел универсальность… Сыны Небес, Герои Всемогущего, мысля правильно, выражая Истину, основали сияющий план и замыслили первый Жертвенный чертог… Владыка Мудрости разрушил каменные преграды воззвал к Стадам Света… Стадам, что незримо стоят на мосту, перекинутом над Ложью и соединяющим один верхний и два нижних мира; желая Светом озарить тьму, он погнал вверх Сияющие Стада и освободил от покровов три мира; он разрушил замаскированный враждебный город, извлек три сокровища из вод Океана и нашел Зарю, Солнце, Свет и Мир Света.
Владыка Мудрости, впервые рождаясь в верховном эфире великого Света – у него множество рождений, семь уст, изрекающих Слово, семь Лучей, – рассеивает тьму своим криком.
Любая эволюция, по сути, является ростом силы сознания в проявленном бытии, позволяющим ему подниматься с уровня на уровень и всё полнее и полнее проявлять то, что скрыто пребывает в нем, – так от материи оно восходит к жизни, от жизни к уму, от ума к духу. И мы точно так же должны подниматься с уровня ментального на уровень духовного и супраментального проявления, с уровня всё ещё полуживотного человека на уровень божественного существа и божественной жизни. Должна быть достигнута новая духовная высота, широта, глубина, утонченность, мощь нашего сознания, его субстанции, его силы, его восприимчивости, возвышенность, безграничность, пластичность, интегральная отзывчивость нашего существа, а также включение ума и всех нижележащих уровней в это более обширное существование. После грядущей трансформации характер эволюции, принцип эволюционного процесса хотя и обновится, но фундаментально не изменится, и ее величественное развертывание будет продолжаться с ещё большим размахом и свободой. Не только религия, любая возвышенная аскеза, йога предусматривают и ставят своей целью обретение более высокого сознания или состояния бытия, но и сама наша жизнь стремится к этому изменению, которое, при более тщательном рассмотрении, оказывается тайной целью и итогом всех её усилий. Принцип жизни в нас постоянно пытается утвердиться и усовершенствоваться на тех планах ума, витальности и тела, которыми он уже овладел; но он также стремится превзойти и превратить достигнутое им в средства развертывания сознательного духа в Природе. Если только некая часть нас – интеллект, сердце, воля или витальная душа желаний, – разочарованная своим собственным несовершенством и миром, попытается превзойти его и подняться к более высокому существованию, бросив всю остальную природу на произвол судьбы или на погибель, тогда полной трансформации достичь не удастся – по крайней мере, на земле. Но не такова общая тенденция нашего существования; Природа трудится в нас, чтобы поднять все наше существо до такого принципа бытия, который она ещё не развила в условиях проявленного космоса. Но, осуществляя этот подъем, она совсем не хочет разрушать себя, добиваясь утверждения этого более высокого принципа ценой собственного отвержения и уничтожения. Увеличение силы сознания с тем, чтобы оно превзошло ментальные, витальные и телесные ограничения и в конце концов достигло энергии и субстанции духа, необходимо, но это отнюдь не единственная и не окончательная цель эволюции.
Мы призваны поднять всё существо на новую высоту: мы не должны для достижения этой высоты отбрасывать свои динамические части, возвращать их в первичную природную субстанцию и, благодаря этой освобождающей потере, пребывать в блаженном покое Духа; это можно сделать в любой момент, и это приносит великое отдохновение и свободу, но сама Природа ждет от нас целостного поднятия нашего существа в духовное сознание и превращения его в проявленное и многоплановое могущество духа. Интегральная трансформация является интегральной целью Бытия в Природе, и именно поэтому Природа всё время стремится превзойти себя. Именно по этой причине она в процессе своего развития не ограничивается простым достижением нового принципа; подъём на новую высоту становится не просто узконаправленным мощным прорывом, а сопровождается расширением и формированием более обширной жизненной сферы, которая достаточно просторна и стабильна для проявления силы нового принципа. В результате этого подъема и расширения не только сущностная игра самого нового принципа достигает максимально возможной широты, но и более низкие уровни наделяются более высокими качествами: божественная или духовная жизнь не только интегрирует в себя преображенную и одухотворенную ментальную, витальную и физическую жизнь, но и придает ей такую широту и полноту, которые были недоступны ей на ее собственном уровне. Наше ментальное, витальное и физическое существование не обязательно должно разрушаться в результате нашего восхождения на духовные уровни, и одухотворение совсем не умаляет и не ослабляет его; все формы нашего существования могут и должны стать намного богаче, величественнее, могущественнее и совершеннее: благодаря божественному преображению у них появляются такие возможности, которые были бы невообразимы или неосуществимы в обычном неодухотворенном состоянии.
Эта эволюция, этот процесс подъема, расширения и интеграции, по сути, является преодолением семеричного неведения и восхождением к интегральному знанию. Краеугольным камнем этого неведения является структурное неведение; оно сводится к комплексному незнанию подлинного характера нашего становления и неосведомленности обо всех составляющих нашего существа. Его причиной становится ограниченность планом, на котором живем, и тем принципом нашей природы, который сейчас преобладает. Мы живем на плане Материи; преобладающим принципом в нашей природе в настоящий момент является наделённое чувственным умом ментальное сознание, которое зависит от Материи и опирается на нее. В результате, ментальное сознание сосредоточивает всё своё внимание и все свои силы на материальном существовании, которое оно воспринимает через органы чувств, а также на жизни, возникшей в Материи и ограниченной Материей. Такого рода поглощенность внешним и объективным становится главной отличительной чертой структурного Неведения. Этот природный материализм или материализованный витализм, эта привязанность к нашим природным началам является той формой самоограничения, сужающей пределы нашего существования, от которой человеческому существу не так-то просто освободиться. На первых порах она является необходимым элементом его физического существования, но впоследствии изначальное неведение превращает её в кандалы, сковывающие каждый его шаг: попытка превзойти это ограничение целостности, силы и истины духа материализованным ментальным сознанием и эту подчиненность души материальной Природе является первым шагом к подлинному прогрессу человечества. Ибо наше неведение не абсолютно; это ограничение сознания, а не полная бессознательность, характеризующая то же Неведение в тех чисто материальным объектах, для которых материя является не только планом пребывания, но и доминирующим принципом. Это частичное, ограничивающее, разделяющее и, в значительной мере, искажающее знание. Мы должны превзойти эту ограниченность и искаженность и приобщиться к истине нашего духовного бытия.
Эта озабоченность жизнью и материей поначалу правомерна и необходима, так как человеку в первую очередь нужно максимально полно познать это физическое существование и подчинить его себе, анализируя и обобщая данные, ощущения и впечатления, которые способен предоставить ему его чувственный ум; но это только первый шаг, и если мы ограничимся этим, никакого реального развития не произойдёт: мы останемся на том же месте и разве что несколько расширим сферу своей физической деятельности и обретем больше энергии, позволив уму приумножить его относительное знание и утвердить частичную и шаткую власть, а своей алчущей витальной природе – заставить вещи быстрее вращаться, сталкиваться и взаимодействовать среди сонма физических сил и существ. Максимальное расширение объективного физического знания, даже если оно охватит отдаленнейшие звездные системы, самые глубокие океанические и земные слои и тончайшие свойства материальной субстанции и энергии, по сути, ничего нам не даст и не может считаться делом первостепенной важности. Евангелие материализма, несмотря на головокружительные успехи Науки, в конце концов, всегда оказывается ложным и бесперспективным, и по той же причине сама физическая Наука со всеми своими достижениями не в состоянии придать человеческой жизни счастье и полноту, хотя и может сделать ее более комфортной. Наше счастье заключается в подлинном возвышении всего нашего бытия, в победе, достигаемой благодаря тотальному изменению всех уровней нашего существования, в обретении власти не только и не столько над внешним, сколько над внутренним, не только над явной, но и над скрытой природой; мы обретаем истинную полноту не за счет описывания всё более и более широких кругов на плане, с которого мы начали, а за счет его превосхождения. Именно поэтому после начального и необходимого утверждения на уровне жизни и материи мы должны интенсифицировать силу своего сознания, углубить, расширить, возвысить её; и прежде всего мы должны освободить своё ментальное «я», придав своему ментальному существованию бо́льшую свободу, возвышенность и благородство: ибо ментальное существование в неизмеримо большей степени является нашим подлинным существованием, нежели физическое, так как даже на уровне своей инструментальной или исполнительной природы человек преимущественно является умом, а не телом – скорее ментальным, чем физическим существом. Это превращение в полноценное ментальное существо становится первым шагом к человеческому совершенству и свободе; оно не приводит к реальному совершенству и не освобождает душу, но в какой-то мере уменьшает нашу погруженность в материальную и витальную жизнь и способствует ослаблению хватки Неведения.
Благодаря тому, что мы становимся более совершенными ментальными существами, у нас появляется возможность достичь более возвышенного, утончённого и широкого существования, сознания, силы, счастья и восторга бытия; чем выше мы поднимаемся в своем ментальном развитии, тем явственнее и отчетливее мы ощущаем всё это: одновременно наше ментальное сознание становится более проницательным, сильным, утончённым и пластичным, и мы оказываемся в состоянии более широко охватить витальное и физическое существование, лучше его познавать, лучше его использовать, придавать ему более возвышенные качества, расширять его границы, облагораживать его функционирование – увеличивать его диапазон, направлять его на решение более высоких задач. Человек, поскольку природа наделила его способностью мыслить, является ментальным существом, но на заре своего становления он больше напоминает ментализированное животное, сосредоточенное, как и обычное животное, на своем телесном существовании; он использует свой ум, чтобы удовлетворять нужды, интересы и потребности жизни и тела, и отводит ему роль не их владыки и повелителя, а слуги и подчиненного. Но, по мере своего ментального развития и попыток своего ума утвердить свою независимость, самостоятельность и покончить с тиранией жизни и материи, он всё более и более становится человеком. С одной стороны, ум благодаря своей свободе контролирует и просвещает жизнь и тело, с другой – чисто ментальные цели, занятия и стремления познать и понять мир и себя приобретают значимость. Ум, избавленный от контроля низших частей и погруженности в их активность, делает жизнь более управляемой, возвышенной, изысканной, более тонко сбалансированной и гармоничной; витальные и физические движения направляются, упорядочиваются и преобразуются настолько, насколько это возможно при посредничестве ума; они становятся инструментами рассудка и подчиняются просветлённой воле, этическим стандартам и эстетическим канонам: чем более в этом удаётся преуспеть, тем более раса становится подлинно человеческой, расой ментальных существ.
Именно такого взгляда на жизнь придерживались древнегреческие мыслители, и именно пышный расцвет в лучах этого идеала придает эллинистической жизни и культуре такое очарование. Позже на жизнь стали смотреть по-другому, когда же первоначальная концепция вернулась, она многое утратила и смешалась с более сумрачными элементами: искажение духовного идеала, не вполне понятого интеллектом и никак не реализованного в практической жизни, но видоизмененного её позитивными и негативными, ментальными и моральными влияниями и представшего в двойственных категориях на фоне давления чрезмерного витального стремления, которое доминировало, но не могло быть в полной мере удовлетворено, не позволило уму обрести власть, а жизни – гармонию, и воплотить увиденную в ней красоту и соразмерность в реальные формы. Произошло раскрытие более высоким идеалам, жизнь достигла большего размаха, но элементы нового идеализма, брошенные в ее поток, только косвенно влияли и не могли преобладать и трансформировать её, и в конце концов духовное усилие, плохо понятое и не реализованное, было оставлено: его моральные эффекты сохранились, но лишенные поддерживающей духовной составляющей, постепенно ослабли и утратили свою силу; стремление к удовлетворению витальных потребностей, поддержанное невероятным развитием физической разумности, увлекло расу. Первым результатом стало впечатляющее развитие знания определенного типа и эффективности, а к самым последним можно отнести повсеместное нарастание хаоса и опасное душевное нездоровье.
Ибо ум сам по себе недостаточен; даже величайшие проявления разумности рождают лишь ограниченный полусвет. Внешнее ментальное знание физической вселенной – ещё менее надежная опора; для думающего животного его может быть и достаточно, но не для расы ментальных существ, стремящихся к духовной эволюции. Более того, с помощью одной только физической Науки и внешнего знания или умения управлять одними только физическими и механическими процессами нам не удастся ни полностью познать истину физических объектов, ни правильно пользоваться физическим существованием: чтобы познавать и правильно использовать знание, мы должны превзойти истину физических феноменов и процессов и увидеть, что скрывается в них и за ними. Ибо мы являемся не просто воплощенными умами; существует духовное бытие, духовный принцип, духовный план Природы. Мы должны возвысить силу своего сознания до его уровня и, благодаря этому, ещё более расширить, даже универсализировать и раздвинуть в бесконечность границы нашего бытия и поле нашей деятельности, поднять нашу низшую жизнь и использовать ее в более великих целях и на более широком плане, руководствуясь духовной истиной существования. Труды нашего ума и борьба нашей жизни только в том случае увенчаются успехом, если мы сбросим с себя оковы низшей Природы, придадим целостность бытию и сознанию нашего природного существа, научимся пользоваться нашими природными инструментами с помощью силы Духа и ради блаженства Духа. Только тогда структурное неведение, незнание реального устройства нашего существования, от которого мы страдаем, сменится подлинным и действенным знанием нашего бытия и становления. Ибо мы являемся духом, пока что использующим ум в качестве главного орудия, а жизнь и тело в качестве второстепенных, смотрящим на материю как на первичное, но не единственное поле своего опыта; но это только пока. Наши возможности не ограничиваются несовершенными ментальными операциями; ибо помимо ментального в нас есть иные принципы – дремлющие или незримо или несовершенно проявляющие себя, – более близкие к духовной природе, есть более непосредственные способности и сияющие орудия, есть более высокое состояние бытия, есть уровни динамической реальности, намного превосходящие те, которые принадлежат нашему нынешнему физическому, витальному и ментальному существованию. Они могут стать нашим естественным достоянием, частью нашего бытия, они могут быть принципами, силами и инструментами нашей расширенной природы. Но этого не произойдет, если мы будет довольствоваться полубессознательными или экстатическими подъемами в царство духа или смутной экзальтацией от контактов с его безграничными просторами; их принцип должен развиться, как развилась жизнь, как развился ум, и сформировать свои собственные инструменты, механизмы удовлетворения своих собственных потребностей. Тогда мы действительно узнаем, как устроено наше существование и преодолеем это Неведение.
Победа над нашим структурным неведением не сможет стать безоговорочной и интегрально динамичной, если мы не превзойдем психологическое неведение; ибо эти два типа неведения тесно связаны между собой. Наше психологическое неведение заключается в том, что мы знаем только свое внешнее бодрствующее «я», являющееся всплеском или потоком, возникшим на поверхности нашего существа, и считаем его собой. Эта часть нас представляет собой причудливое сочетание бесформенных или только полуоформленных движений, которые механически следуют друг за другом, поддерживаются и связываются воедино при переходе от одного момента к другому активной поверхностной памятью и пассивным нижележащим сознанием, систематизируются и интерпретируются нашим рассудком и нашим наблюдающим и небеспристрастным умом. Позади со своими энергиями тайно пребывает наше внутреннее существо, без которого не было бы ни внешнего сознания, ни внешней активности. В Материи обнаруживаются только процессы, кажущиеся на уровне внешнего фасада вещей, которым ограничивается всё наше знание, бессознательными; ибо внутреннее Сознание Материи остаётся тайным и сублиминальным и никак не обнаруживает себя в бессознательной форме и скрытой в ней энергии: но в нас сознание частично проявлено, частично пробуждено. Но это сознание ограничено и несовершенно; оно не может выйти за свои привычные рамки и движется по узкому кругу, и только в редкие моменты, когда озарения, наития или интуитивные чувства и знания, прорывающиеся из тайных внутренних глубин, ломают или преодолевают привычные барьеры, раздвигают границы круга, – что-то меняется. Но эти случайные озарения, наития и т. д. не могут существенно расширить наши возможности и недостаточны для того, чтобы радикально изменить наше состояние бытия. Это может произойти только в том случае, если мы наполним себя лучами ещё только разгорающегося божественного света, разовьём потенциальные энергии своего существа и начнем сознательно и естественно ими пользоваться; для этого нам нужно открыться тем планам своего существа, в которых находятся их истоки и которые в настоящий момент подсознательны или, скорее, внутрисознательны и околосознательны и же сверхсознательны для нас. Или – ибо возможно и нечто большее – мы благодаря целенаправленному погружению или методичному углублению можем проникнуть в эти внутренние и возвышенные части себя, а потом вернуться на поверхность, вооруженные их тайнами. Или, стремясь к достижению ещё более радикального изменения своего сознания, мы должны перестать жить на поверхности и научиться жить внутри и смотреть и воздействовать на всё из внутренних глубин и из души, ставшей владыкой нашей природы.
Та часть в нас, которую мы конкретно называем «подсознательным» – поскольку она примитивна, невнятна и находится ниже уровня ума и сознательной жизни, – включает в себя чисто физические и витальные элементы нашего телесного существования, не ментализированные, не осознаваемые умом и действующие неподконтрольно ему. К сфере подсознательного также можно отнести тайное немое сознание, динамичное, но не воспринимаемое нами, действующее в клетках, нервах и прочих телесных структурах и регулирующее их жизненные процессы и автоматические реакции. Подсознательное также включает в себя те простейшие функции глубинного чувственного ума, которые более выражены в животной и растительной жизни; в процессе нашей эволюции нам не понадобилось расширять и упорядочивать деятельность этого элемента, но он продолжает тайно функционировать ниже уровня нашей сознательной природы. Эта невнятная активность охватывает также и скрытую ментальную первооснову, принимающую и хранящую в латентном состоянии прошлые впечатления и всё, что отбрасывается из поверхностного ума. Элементы этого содержимого могут подниматься во время сна или любого другого бессознательного состояния, принимая форму сновидений, механических мыслей или внушений, автоматических витальных реакций или побуждений, физических нарушений или нервных расстройств, патологических, болезненных или неуравновешенных состояний. Обычно из содержимого подсознательного мы черпаем столько, сколько необходимо нашему внешнему чувственному уму и рассудку; извлекая оттуда эти смутные впечатления, мы не осознаём их природу, истоки, характер функционирования и воспринимаем их только после перевода на язык пробужденной человеческой разумности и осмысленности. Однако подъёмы подсознательного, его воздействия на ум, как правило, происходят спонтанно, непредвиденно, непроизвольно; ибо мы не знаем подсознательного и поэтому никак не контролируем его. И только выходя из своего обычного состояния – а это, как правило, бывает во время болезни или некоего нервного расстройства – мы можем непосредственно уловить то, что происходит в немом, но очень активном мире нашего телесного бытия и нашей витальности, или осознать тайные движения механического физического и витального ума, существовавшего ещё в дочеловеческие времена и скрытого за нашей внешней разумностью – некоего сознания, которое, хотя и принадлежит нам, но кажется не нашим, так как не относится к известным нам типам человеческой ментальности. Подсознание скрывает в себе не только это, но и многое другое.
Если бы сейчас мы предприняли нисхождение в подсознательное, нам едва ли удалось бы исследовать эту область, ибо мы увидели бы череду бессвязных образов или заснули бы, или погрузились бы в глубокий транс или в коматозное оцепенение. Тщательное ментальное исследование или проницательность может дать нам некоторое общее и опосредованное представление об этой скрытой активности; но, только отступая назад и погружаясь в сублиминальное или поднимаясь в сверхсознательное и оттуда осматривая или проникая в эти сумрачные бездны, мы можем непосредственно и полностью осознавать и контролировать тайные процессы нашей подсознательной физической, витальной и ментальной природы. Это осознание и этот контроль чрезвычайно важны. Ибо подсознательное – это Бессознательное в процессе его перехода в осознанное; это опора и даже основа наших низших частей и их движений. Оно поддерживает и усиливает всё, что в нас цепляется за старое и не желает меняться, – механически повторяющиеся невнятные мысли, навязчивые чувства, ощущения, побуждения, пристрастия, которые возвращаются снова и снова, устойчивые черты характера, не поддающиеся исправлению. Логово животного, а также демона, живущего в нас, находится в густых зарослях подсознательного. Проникнуть туда, принести свет и установить контроль необходимо для полноты любой более высокой жизни, для осуществления любого интегрального преображения природы.
Часть, названная нами внутрисознательной и околосознательной, является ещё более важным и намного более ценным элементом нашего существа. Она включает в себя обширную деятельность внутреннего интеллекта и внутреннего чувственного ума, внутреннего витального и даже внутреннего тонкого физического существа, которая поддерживает и окутывает наше бодрствующее сознание, но никак не проявляет себя внешне и поэтому на современном языке называется сублиминальной. Когда нам удается проникнуть в это скрытое «я» и исследовать его, мы обнаруживаем, что наша внешняя разумность и восприимчивость по большей части представляют собой выборочную часть того, чем мы тайно являемся или можем стать внутри, сформированным и сильно искаженным и упрощенным образом нашего подлинного, нашего скрытого «я» или отражением света, вырвавшимся из его глубин. Наше поверхностное существо было сформировано с помощью сублиминального в процессе эволюции из Бессознательного для практических целей нашей нынешней физической и ментальной жизни на земле; то, что находится позади него, является формацией, связывающей Бессознательное и более обширные планы Жизни и Ума, которые возникли в ходе инволюционного нисхождения и давление которых способствовало началу эволюции Ума и Жизни в Материи. Наши поверхностные реакции на физическое существование исподволь поддерживаются активностью этих скрытых частей и часто представляют собой их реакции, видоизмененные внешним умом. Но также та значительная часть нашей личности, нашей ментальности и витальности, которая не реагирует на внешний мир, а живет своей внутренней жизнью или обращается к материальному существованию, чтобы пользоваться и владеть им, является своеобразным продуктом, причудливым сочетанием сил, влияний, мотивов, берущих свое начало в этих могущественных внутрисознательных глубинах.
Кроме того, сублиминальное сознание простирается за пределы окутывающего нас сознания, через которое оно воспринимает движения потоков и вихревых волн, накатывающих на нас из океана универсального Ума, универсальной Жизни и универсальной тонкой Материи и её сил. Не ощущаемые нами, когда мы живем на поверхности, но ощущаемые и принимаемые нашим сублиминальным «я», они превращаются в формации, способные сильно, но незаметно влиять на нас. Если бы в стене, отделяющей это внутреннее существование от внешнего «я», удалось проделать бреши, мы могли бы знать и влиять на истоки наших нынешних ментальных энергий и витальных импульсов, могли бы контролировать их, а не просто испытывать последствия их действий. Но хотя многие части сублиминального могут быть познаны благодаря образованию такого рода брешей и обращению взгляда вовнутрь или более свободному взаимодействию с тем, что находится внутри, полностью познать себя нам удастся только после того, как мы проникнем за покров внешнего ума и начнем жить в своем внутреннем уме, в своем внутреннем витальном существе, в своей сокровенной душе, а также поднимемся на план ума, превосходящий уровень нашего бодрствующего сознания. Результатом этого пребывания внутри должно стать расширение и совершенствование нашего нынешнего, всё ещё такого ущербного и ограниченного эволюционного состояния; однако эволюция более высокого порядка может начаться только тогда, когда мы станем сознательными в том, что сейчас для нас сверхсознательно, когда мы поднимемся в подлинную обитель Духа.
Сверхсознание, расположенное над нашим нынешним уровнем восприятия, включает в себя более высокие планы ментального бытия, а также сокровенные высоты супраментального и чистого духовного бытия. Следуя восходящей эволюции, мы в первую очередь должны усилить, возвысить и интегрировать свое сознание в эти более высокие части Ума, из которых мы уже получаем, сами того не зная, многие возвышенные мысли, особенно те, которые приносят великий свет и силу, те, что напоминают откровения, прозрения, интуитивные наития. На этих ментальных высотах и просторах – если сознанию удастся достичь их или удержаться и сосредоточиться там – нечто, напоминающее непосредственное присутствие и силу Духа, даже нечто, пусть и отдаленно и опосредованно, напоминающее Сверхразум, может обрести начальные очертания, впервые обнаружить себя, может вмешаться в управление нашим низшим существом и способствовать его изменению. Впоследствии благодаря силе этого измененного сознания наша эволюция может перейти на новый, более высокий уровень, став эволюцией уже не ментальной, а супраментальной и высшей духовной природы. Мы можем и без реального восхождения на эти ныне сверхсознательные для нас ментальные планы или без постоянного или неизменного пребывания на них благодаря открытости им, благодаря восприятию их света и влияния в какой-то мере избавиться от нашего структурного и психологического неведения; можно осознавать себя духовным существом и одухотворять, пусть и несовершенно, свое обычное человеческое сознание и существование. Может иметь место сознательное взаимодействие и получение указаний из этой более великой и сияющей ментальности и восприятие её озаряющих и преобразующих сил. Высокоразвитое или духовно пробуждённое человеческое существо способно на это; но это не более чем первый шаг. Чтобы достичь интегрального самопознания, бытия, характеризующегося единством сознания и силы, необходимо восхождение за пределы плана нашего обычного ума. Сейчас такой подъём возможен за счёт всепоглощающего сосредоточения и погружения в сверхсознательное бытие; но это означает, что эти высшие планы достижимы только в состоянии неподвижного или экстатического транса. Если же мы намерены распространить власть этого высочайшего духовного бытия на нашу жизнь в бодрствующем состоянии, должно быть сознательное восхождение на всё более и более высокие уровни, расширение в бескрайние просторы нового бытия, нового сознания, новых возможностей действия, возвышение – как можно более интегральное – нашего нынешнего бытия, сознания и форм деятельности и превращение их в свои божественные аналоги, что, в конечном итоге, должно привести к преображению нашего человеческого существования. Ибо всякий раз, когда необходимо осуществить переход на качественно новый уровень, Природа, пытаясь превзойти себя, неизменно использует три взаимосвязанных процесса – восхождение, расширение поля и основы деятельности и интеграцию.
Любое эволюционное изменение такого рода обязательно должно сочетаться с преодолением нашего нынешнего временного неведения, которое чрезвычайно сужает наш кругозор. Ибо мы сейчас живем не только от момента к моменту, но и весь наш взгляд на себя ограничен нашей нынешней земной жизнью, которая началась в момент рождения и закончится в момент смерти. Как мы не можем заглянуть дальше в прошлое, так мы не можем заглянуть дальше в будущее; и, как следствие, мы ограничиваемся нашей физической памятью и осведомленностью о нынешней жизни в преходящей телесной оболочке. Но эта ограниченность в восприятии времени тесно связана с поглощенностью нашего ума материальным планом и жизнью, в которой он в настоящее время действует; подобная ограниченность является не законом духа, а одним из временных условий, в которых поначалу должна трудиться наша проявленная природа. Если эта поглощенность перестаёт быть такой глубокой или сходит на нет, происходит расширение ума, раскрытие в сублиминальное и сверхсознательное, во внутреннее и более высокое бытие, в результате чего нам удается осознать как наше непрерывное существование во времени, так и наше вечное существование за пределами времени. Это очень важно, если мы намерены достичь ясного и глубокого знания о себе; ибо сейчас неверная духовная перспектива, не позволяющая нам видеть, как действительно соотносятся и связаны природа, цель и условия нашего бытия, искажает всё наше восприятие и деятельность. Такой акцент на веру в бессмертие в большинстве религий делается потому, что без неё просто невозможно обойтись, если мы намерены превзойти отождествление с телом и его погруженность в материальную жизнь. Но чтобы полностью исправить эту неверную перспективу, веры недостаточно: по-настоящему познать себя во времени можно только тогда, когда мы живем, осознавая своё бессмертие; мы должны отчетливо ощущать свое непрерывное бытие во Времени и свое вневременное существование.
Ибо бессмертие в своем фундаментальном смысле – это не просто продолжение индивидуального существования после смерти физического тела; мы бессмертны в силу вечности нашего самосущего бытия, не имеющего ни начала, ни конца, находящегося за пределами всех рождений и смертей, через которые мы проходим, не затрагивающегося изменениями, которые мы претерпеваем в этом и других мирах: осознание вневременного существования духа и есть подлинное бессмертие. У этого понятия есть, конечно же, и второе значение, которое тоже по-своему верно; ибо параллельно с этим подлинным бессмертием существует непрерывность нашего временно́го бытия и опыта – мы бессмертны не только вне, но и во Времени и непрерывно переходим от жизни к жизни и от мира к миру: впрочем, этот тип бессмертия можно рассматривать как естественное следствие нашей вневременности, которая в условиях вселенной принимает форму непрерывного существования в вечном Времени. Познавая «я», пребывающее в Не-рождении и в Не-становлении, и неизменный дух внутри себя, мы осознаём свое вневременное бессмертие: познавая «я», пребывающее в рождении и Становлении, мы осознаём свое бессмертие во времени, выражающееся в ощущении того, что душа, несмотря на все изменения ума, жизни и тела, всегда остается той же самой; это тоже не просто вечное существование, это вневременность, облаченная в формы Временного проявления. Благодаря первой реализации – осознанию вневременного бессмертия – цепь рождений и смертей больше не сковывает нас и не ограничивает наше видение, – так мы достигаем конечной цели многих индийских духовных дисциплин; благодаря второй реализации в сочетании с первой мы становимся способны свободно, с правильным знанием, без неведения, без связанности цепью наших действий воспринимать то, что переживается духом во временно́й вечности. Само по себе осознание вневременного существования может и не включать это постижение «я», сохраняющегося в вечном Времени; осознание того, что мы продолжаем жить после смерти, само по себе, может и не избавить нас от ощущения начала или конца нашего существования. Однако суть изменения, наступающего в результате обеих этих реализаций – если смотреть на них как на две стороны одной истины – заключается в сознательном пребывании уже не в сковывающем потоке времени и последовательности моментов, а в вечности: чтобы достичь божественного осознания и божественной жизни, нам в первую очередь нужно научиться существовать таким образом. Умение контролировать и направлять из этой вечности бытия ход и процесс становления является вторым, динамическим условием, практическим результатом которого становится духовное самообладание и самоконтроль. Только преодолевая поглощенность материальным и объективным – что не обязательно должно вести к пренебрежению жизнью в физическом теле или ее отвержению – и постоянно пребывая на внутренних и высших планах ума и духа, мы можем осуществить эти изменения.
Ибо мы возвышаем своё сознание до уровня его духовного принципа, восходя вверх и отступая назад и углубляясь в себя – необходимо и то и другое, – оставляя жизнь, текущую от мгновения к мгновению, и начиная жить вечной жизнью нашего бессмертного сознания; но одновременно с этим расширяется сознание и поле нашей деятельности во времени, а наше ментальное, витальное и телесное существование переходит на новый уровень и начинает функционировать более совершенным образом. Мы перестаём считать себя сознанием, зависимым от тела, и понимаем, что являемся вечным духом, использующим все миры и все жизни ради получения разностороннего опыта; мы ощущаем себя духовной сущностью, живущей непрерывной сокровенной жизнью и вечно совершенствующейся в ходе последовательных воплощений формы своей активности, бытием определяющим своё собственное становление. Благодаря этому не теоретическому, а очень конкретному и внутренне ощущаемому знанию мы становимся способны жить не как рабы слепой Кармической энергии, а как хозяева – подчиненные только Божественному внутри нас – своего бытия и своей природы.
Одновременно мы избавляемся от эгоистического неведения; ибо, пока мы в какой-то мере связаны им, божественная жизнь будет либо недостижимой, либо несовершенной в своем самовыражении. Ибо эго фальсифицирует нашу подлинную личность, вынуждая её идти на ограничения и отождествляться с этим умом, этой жизнью, этим телом, отделяет нас от других душ рамками субъективного опыта, не позволяет вести жизнь универсальных индивидуумов, отделяет нас от Бога, нашего высочайшего «Я», являющегося общим «Я» всех существ и божественным Обитателем внутри нас. Когда наше сознание приобретает возвышенность, глубину и широту духа, существование эго становится невозможным: оно слишком мало и слабо, чтобы пребывать в этой безграничности, и растворяется в ней; ибо оно существует благодаря своим ограничениям и гибнет, утрачивая их. Существо, заточенное в темницу изолированной личности, вырывается на свободу, становится универсальным, обретает космическое сознание, в котором отождествляется с «я» и духом, жизнью, умом, телом каждого существа. Или оно взмывает вверх, достигая вечного и бесконечного самосущего бытия, и становится независимым от своего космического и индивидуального существования. Эго, утрачивая стены, отгораживающие его от мира, теряет себя в космической беспредельности или прекращает свое существование, будучи не в состоянии дышать на высотах духовного эфира. Если какие-то из его движений, в силу привычки Природы, сохраняются, они тем не менее тоже оставляют существо и замещаются новым безлично-личным видением, чувствованием, действием. Это исчезновение эго не приводит к разрушению нашей истинной личности, нашего духовного существа, ибо оно всегда было универсальным и единым с Трансцендентным; происходит трансформация, в ходе которой изолированное эго замещается Пурушей, сознательным ликом и символом универсального бытия, эпицентром и силой трансцендентного Божественного в космической Природе.
Аналогичным образом, благодаря такому же духовному пробуждению происходит избавление от космического неведения; ибо человек познаёт, что является вневременным неизменным «я», полностью контролирующим себя в космосе и за пределами космоса: это знание, становясь основой Божественной Игры во времени, примиряет одного и многих, вечное единство и вечное многообразие, снова воссоединяет душу с Богом и позволяет обнаружить Божественное в космосе. Именно благодаря этой реализации мы можем увидеть в Абсолюте источник всех обстоятельств и отношений, охватывать мир и владеть им с максимальной широтой и сознательным подчинением его источнику и, благодаря этому охвату, возвышать его и прозревать в нём абсолютные качества, берущие своё начало в Абсолюте. Если благодаря всем этим реализациям мы с достаточной полнотой постигаем каждый фундаментальный аспект себя, наше практическое неведение, которое в своих крайних формах становится злодеянием, страданием, ложью, заблуждением и является причиной всех диссонансов и конфликтов жизни, уступает место правильному намерению, основанному на знании себя, и его ложные или относительные ценности замещаются божественными ценностями истинного Сознания-Силы и Ананды. Ибо условием правильного понимания, правильного действия и правильного существования – не в относительном и ограниченном смысле нашей мелкой человеческой морали, а в широком и озаренном движении божественной жизни – является союз с Богом, единство со всеми существами, жизнь, направляемая и формируемая изнутри, в которой источником всех мыслей, намерений и действий становится Дух, руководствующийся истиной и божественным законом – порожденными не умом Неведения, а изначально существующими и спонтанными в своем самопроявлении, – и не столько законом, сколько истиной, действующей в своем собственном сознании и следующей своему свободному, озаренному, гибкому и автоматическому процессу познания.
Ход развития и результат сознательной духовной эволюции, по-видимому, будут включать в себя трансформацию жизни в Неведении в божественную жизнь сознающего истину духа, превращение ментального образа существования в духовный и супраментальный, преодоление семеричного неведения и достижение семеричного знания. Эта трансформация станет естественным завершением восхождения Природы, в ходе которого она возвышает силы сознания, переводя их от более низкого к более высокому принципу, пока, наконец, самый высокий, духовный принцип не начинает выражаться и доминировать в ней, не поднимает на высоты своей истины космическое и индивидуальное существование более низких планов и не превращает всё в сознательное проявление Духа. На передний план выходит истинная личность, духовное существо – индивидуальное и всё же универсальное, универсальное и всё же по сути трансцендентное, – и жизнь перестаёт казаться конгломератом вещей и движением бытия, порожденными обособляющим Неведением.
Глава XX
Философия перерождения
Конечны тела, в которых воплощается бессмертная душа; она же не рождается и не умирает, всегда была и всегда будет. Она является нерождённой, древней, непреходящей; она не гибнет с гибелью тела. Как человек сбрасывает свои обветшалые одежды и облачается в новые, так и воплощенное существо избавляется от своих старых тел и входит в новые. Неизбежно умрет рожденный, неизбежно родится умерший.
«Я» рождается и растёт. Сообразно своим деяниям, воплощенное существо последовательно облачается в формы во множестве мест; во многие грубые и тонкие формы оно облачается в силу своих природных качеств.
Рождение является первым духовным таинством физической вселенной, смерть – вторым, делающим таинство рождения ещё более загадочным и парадоксальным; ибо жизнь, которая была бы самоочевидным фактом существования, если бы живые формы не умирали, сама становится таинством в силу наличия рождения и смерти, которые вроде бы ограничивают её, но тысячами способов выдают свою неспособность сделать это и оказываются, скорее, переходными фазами скрытого развёртывания жизни. На первый взгляд рождение может показаться непрерывно повторяющимся возникновением жизни во владениях смерти, случайным, но устойчивым феноменом, наблюдаемым в безжизненных пространствах материальной вселенной. При более тщательном рассмотрении мы начинаем склоняться к мысли, что жизнь, скорее всего, тайно присутствует в Материи или даже изначально свойственна Энергии, творящей Материю, но становится способна возникнуть только в условиях, которые обеспечивают устойчивое протекание типичных для нее процессов и соответствующий уровень самоорганизации. Однако в феномене возникновения жизни, помимо обычных составляющих, присутствует нечто ещё – некий нематериальный элемент, мощный порыв пламени души, первый ощутимый трепет духа.
Все обстоятельства и последствия рождения, о которых мы знаем, предполагают неизвестность того, что было раньше, а присущая жизни универсальность, неистощимая воля к продолжению и относительность смерти, кажется, указывают на неизвестность того, что будет потом. Вопросы: «Что с нами было до рождения?» и «Что с нами будет после смерти?», ответы на которые тесно взаимосвязаны, с давних пор волновали ум человека и всё ещё далеки от окончательного разрешения. Интеллект и вправду едва ли может дать на них исчерпывающий ответ: ибо для этого нужно знать то, что лежит за пределами сведений, хранящихся в физическом сознании и памяти – не важно, общечеловеческих или индивидуальных, – и тем не менее только этим сведениям интеллект привык в какой-то степени доверять. Вследствие такой скудости информации и вечной неуверенности он склонен создавать одну гипотезу за другой, всякий раз полагая, что пришел к окончательному решению. К тому же однозначный ответ может быть получен только в том случае, если нам известен характер, источник и цель космического развёртывания, и от нашего представления о них будет зависеть, к какому выводу мы придем, рассуждая о рождении, жизни и смерти, о том, что было до и что будет после.
Первый вопрос заключается в том, является ли предшествующее и последующее существование чисто физическим и витальным или всё-таки и преимущественно ментальным и духовным. Если, как утверждают материалисты, в основе всего лежит Материя, если истина вещей выражена в первом постулате, который Бхригу, сын Варуны, сформулировал, размышляя о вечном Брахмане – «Материя есть Вечный, ибо из Материи рождаются все существа, благодаря Материи существуют и в Материю возвращаются», – то все дальнейшие вопросы отпадают. В этом случае стадией, предшествующей появлению нашего тела, будет формирование его органов и систем из различных физических элементов при посредничестве оплодотворения и питания и под влиянием, возможно, скрытых, но неизменно материальных энергий. А стадией, предшествующей появлению нашего сознания, будет подготовительная работа, включающая в себя передачу наследственной информации или использование каких-то иных физико-витальных или физико-ментальных механизмов, присущих универсальной Материи – специализирующей свои процессы и формирующей индивидуальности с помощью тел наших родителей, половых клеток, генов и хромосом. Посмертной судьбой тела станет распад на составляющие его физические элементы, а посмертной судьбой сознания – утрата им своей структуры и возвращение в Материю с сохранением некоторых результатов его деятельности в коллективном уме и жизни человечества: и это достаточно иллюзорное продолжение существования будет нашей единственной возможностью бессмертия. Но поскольку уже невозможно с чисто материалистических позиций объяснять существование Ума – да и саму Материю уже невозможно объяснить только Материей, поскольку её самодостаточность выглядит сомнительной, – мы воздержимся от этого легкого и незамысловатого решения и перейдем к другим гипотезам.
Одной из них является древнее религиозное предание, а также догматическое таинство о Боге, постоянно творящем бессмертные души либо из своей собственной субстанции, либо своей жизненной энергией или «дыханием», которое (нужно сделать такое допущение) наполняет материальную Природу или, скорее, тела, творимые им в ней, и оживляет их силой внутреннего духовного принципа. Это может стать предметом веры, как некое чудо, не требующее доказательств и объяснений, ибо на то они и чудеса, чтобы быть непостижимыми и приниматься без вопросов и оговорок. Однако философскому уму эта концепция кажется неубедительной и противоречащей законам универсума. Ибо она содержит в себе два парадокса, которые нуждаются в большем оправдании, прежде чем они могут быть подвергнуты какому-то рассмотрению; первый – это беспрестанное творение существ, имеющих начало, но не имеющих конца во времени и, более того, возникающих благодаря рождению тела, но не исчезающих после его смерти; второй – наделение их уже готовым комплексом качеств: добродетельными и греховными наклонностями, разного рода способностями, слабостями, психологическими и прочими преимуществами и недостатками – которые обусловливаются не их развитием, а произвольным решением – если уж не законом наследственности, – но за которые Творец делает их ответственными и ждёт, чтобы ими правильно распорядились.
Для начала мы можем выдвинуть вполне обоснованные философские доводы и попросить наших оппонентов опровергнуть их. Один из них гласит, что то, что не имеет конца, не может иметь и начала; любая имеющая начало или сотворенная вещь должна, в силу остановки процесса, сформировавшего и поддерживавшего её, или распада материала, из которого она состояла, или прекращения функции, ради которой она была создана, иметь конец. И только нисхождение духа в материю, наделяющее материю божественностью и придающее материи бессмертие, может нарушить этот закон; но сам по себе нисходящий дух не сотворен и бессмертен. Если душа была создана, чтобы оживить тело, если без тела она не может родиться и существовать, то тогда она едва ли способна продолжить свое существование после его исчезновения. Вполне логично предположить, что дыхание или сила, наполнившая и оживившая тело, вернется после его окончательного распада к его Создателю. Если же душа всё-таки сохранится в виде бессмертного воплощенного существа, то должно иметься тонкое или психическое тело, в котором она будет продолжать жить. И тогда, очевидно, можно признать, что это психическое тело и его обитатель существовали ещё до возникновения физической оболочки: наивно было бы полагать, что они создавались только для того, чтобы обитать в этой преходящей и хрупкой форме; бессмертное существо не может возникнуть в результате столь заурядного события в творении. Если же душа сохраняется в бестелесном состоянии, то это значит, что она изначально может существовать без тела; она должна существовать как бестелесный дух до рождения и сохраняться как развоплощенная духовная сущность после смерти.
Также мы можем утверждать, что во Времени всё развивается последовательно и каждая стадия становится следствием предыдущей. Поэтому, если душа рождается, уже имея определенный набор личностных качеств, то это значит, что она сформировала их в предшествующих земных или внеземных жизнях. Или, если она только использует готовую жизнь и личность, которые формируются не ей, а вероятно, становятся результатом физической, витальной и ментальной наследственности, то она должна быть чем-то совершенно независимым от этой жизни и личности, чем-то случайно соединенным с умом и телом и поэтому реально не затрагиваемым тем, что происходит или развивается в процессе этой ментально-телесной жизни. Если душа реальна и бессмертна, а не является сотворённым или сформированным существом, то она также должна быть вечной, то есть не иметь ни начала, ни конца; но в этом случае она будет либо неизменным «я», не затрагиваемым жизнью и её условиями, либо вневременным Пурушей, вечной духовной Личностью, проявляющей или порождающей во времени изменяющуюся индивидуальность. Будучи такой Личностью, она сможет проявлять эту изменчивую индивидуальность в мире рождения и смерти, только последовательно переходя из одного тела в другое – то есть за счёт постоянного или многократного воплощения в природных формах.
Но даже при отказе от сугубо материалистического взгляда на вещи бессмертие или вечность души сразу не становятся безоговорочными и очевидными. Ибо существует гипотеза, согласно которой изначальное Единство, порождающее, поддерживающее и поглощающее все вещи, способно творить временную или воплощённую душу. С одной стороны, мы, исходя из некоторых современных концепций и открытий, можем прийти к выводу о том, что временная душа и сознание порождаются Бессознательным и после непродолжительной игры и угасания вновь возвращаются в Бессознательное. Или мы можем предположить, что существует вечное Становление, проявляющее себя в космической Жизненной силе, объективным результатом деятельности которой становится Материя, а субъективным – Ум; и уже взаимодействие этих двух феноменов Жизненной силы порождает человеческое существование. С другой стороны, нам известно о древней теории, согласно которой есть только единосущное Сверхсознательное, вечное и неизменное Бытие, допускающее или творящее с помощью Майи иллюзию существования индивидуальной души в этом мире феноменального Ума и Материи, которые, даже если и обладают или наделяются временной или феноменальной реальностью, в конечном итоге, тоже нереальны, так как, в действительности, существует только вечное и неизменное «Я» или Дух. Или мы можем вспомнить буддийскую теорию, в которой на изначальную Пустоту или Нирвану каким-то образом накладывается вечное и неугасающее становление, Карма, создающее за счёт непрерывности ассоциаций, идей, воспоминаний, ощущений и образов иллюзию устойчивого «я» или души. Все эти три теории в общем-то одинаково решают проблему существования; ибо, применительно к целям вселенского развёртывания, даже Сверхсознательное равнозначно Бессознательному; оно может быть осведомлено только о своем собственном самосущем и неизменном бытии: мир индивидуальных существ, творимый с помощью Майи, становится наложением [видимой реальности] на это самосущее бытие; его творение, вероятно, происходит в своего рода глубоком сне,
Что бы мы ни считали единственным Вечным Существованием – витальное Становление или неизменное духовное Бытие, или безымянное и бесформенное Небытие, – с точки зрения любой из вышеперечисленных теорий, то, что мы называем душой, может быть только изменчивым конгломератом или потоком феноменов сознания, возникшим в море реального или иллюзорного становления и обречённым на исчезновение, – или, возможно, душа является сознательным отражением Сверхсознательного Вечного, временной духовной основой, которая благодаря своему присутствию поддерживает этот поток феноменов. Она не вечна, и её единственным бессмертием может быть лишь более или менее продолжительное пребывание в Становлении. Это не подлинная и вечно сущая Личность, поддерживающая и воспринимающая этот поток или конгломерат феноменов. То, что поддерживает их, то, что действительно и всегда существует, является либо единым вечным Становлением, либо единым вечным и безличным Бытием, либо непрерывным потоком активно действующей Энергии. Такого рода концепции могут и не предполагать присутствия психической сущности, сохраняющей свою тождественность, облачающейся во всё новые и новые тела, во всё новые и новые формы и, в конце концов, исчезающей в результате своеобразной дезинтеграции, приводящей к полному угасанию начального импульса, породившего этот цикл. Вполне возможно, что с развитием формы развивается соответствующее форме сознание, и когда форма распадается, это сознание распадается вместе с ней; вечно существует только Единый, создающий все формы. Или, как тело формируется из базовых элементов Материи и начинает свою жизнь с рождения и заканчивает её смертью, так, возможно, и сознание развивается из базовых элементов ума и тоже начинает свое существование с рождения и заканчивает со смертью. И в этом случае также Единый, предоставляющий с помощью Майи или как-то иначе силу, творящую эти элементы, становится единственной вечной реальностью. Перерождение не является ни необходимым элементом, ни неизбежным следствием ни одной из этих теорий существования.[29]
Впрочем, мы всё-таки обнаруживаем одно существенное различие, ибо в старых теориях перерождение являлось частью вселенского развёртывания, а в современных оно отрицается. Современные мыслители исходят из того, что физическое тело является нашей основой, и не признают никакой иной реальности, кроме реальности физической вселенной. То, что они видят здесь, это связанное с жизнью тела ментальное сознание, индивидуальное существование которого, по всей видимости, начинается в момент рождения и заканчивается в момент смерти. До рождения существует материальная энергия с зачатками жизни, или, в лучшем случае, энергия жизненной силы, хранящаяся в половых клетках родителей и придающая, за счёт своего таинственного умения аккумулировать прошлые результаты внутри этих мелких носителей, ментальное и физическое своеобразие новому уму и новому телу, создающимся столь загадочным образом. После смерти остаётся та же самая материальная энергия или жизненная сила, переданная детям, хранящаяся в половых клетках и способная дальше порождать и формировать ту ментальную и физическую жизнь, носителем которой она является. От нас остаётся только то, что мы, таким образом, передаём другим, или то, что, будучи неким итогом жизни и трудов, может впоследствии использоваться Энергией, которая сформировала индивидуума, поддерживая его эмбриональное развитие, готовя и осуществляя его рождение и формируя его окружение; только то, что случайно или в силу физических законов может способствовать формированию ментальных и витальных элементов и особенностей других индивидуумов, способно в той или иной степени пережить нас. Позади ментальных и физических феноменов, вероятно, существует универсальная Жизнь, индивидуализированными, эволюционирующими и феноменальными формами становления которой мы являемся. Эта универсальная Жизнь создаёт подлинный мир и подлинных существ, но индивидуальность, свойственная этим существам и осознаваемая ими, не является или, по крайней мере, не обязательно должна являться признаком или формой сознания вечной или даже постоянно возрождающейся души или супрафизической Личности: в этой концепции существования нет ничего, что могло бы поддержать нашу веру в психическую сущность, переживающую смерть тела. Подобная картина мира оставляет очень мало места для перерождения и, в принципе, позволяет обойтись без него.
Но что если с ростом нашего знания обнаружится – а некоторые исследования и открытия, кажется, предвещают это, – что зависимость ментального существа или психической сущности в нас от тела не так абсолютна, как мы поначалу совершенно естественно полагали, изучая только физическое существование и физическую вселенную? Что если человеческая личность переживает смерть тела и может уходить на другие планы и вновь возвращаться в эту физическую вселенную? Тогда господствующее сейчас представление о временном сознательном существовании человека придется расширить и допустить, что есть некая Жизнь, которая по своим масштабам превосходит физическую вселенную, а также то, что индивидуальное «я» независимо от физического тела. Не исключено, что придется адаптировать к новым условиям старое представление о тонкой форме или тонком теле, в котором обитает психическая сущность. Психическая сущность или душа, являющаяся носителем ментального сознания – или, если нет такой изначальной души, то тогда сформировавшаяся и сохранившаяся ментальная личность – должна жить после смерти в этом устойчивом тонком теле, которое, скорее всего, было создано для него ещё до рождения или благодаря рождению, или в процессе жизни. Ибо психическая сущность либо изначально существует в других мирах в тонкой форме и приходит вместе с ней на землю, чтобы прожить недолгую человеческую жизнь, либо душа развивается в самом материальном мире, получая психическое тело, формируемое для нее Природой, и продолжает жить после смерти в других мирах, либо повторно воплощаясь на земле. Таковы две возможные альтернативы.
Может быть, каждый из нас является растущей личностью, которую эволюционирующая универсальная Жизнь сформировала на земле ещё до появления человеческого тела; не исключено, что наша душа развивалась в более примитивных жизненных формах, пока наконец для нее не была создана человеческая форма. В этом случае наша личность должна была сначала обитать в телах животных и растений, а тонкое тело – представлять собой пластичную формацию, которая, повторно воплощаясь, могла приспособиться к любой физической оболочке, избираемой душой в качестве жилища. Или, возможно, эта эволюционирующая Жизнь могла только в человеческой форме сформировать личность, способную пережить смерть, и была вынуждена ждать её появления. Вероятнее всего, такая личность возникла благодаря резкому развитию ментального сознания с одновременным формированием тонкой ментальной оболочки, способствующей индивидуализации этого ментального сознания, а впоследствии функционирующей как внутреннее тело. Эта оболочка стала своеобразным аналогом грубой физической формы, которая, структурируясь, одновременно индивидуализирует и вмещает в себя животный ум и животную жизнь. Если исходить из первой гипотезы, то нужно допустить, что животное тоже переживает распад тела, будучи наделено своеобразной душевной формацией, которая сразу же переселяется в другую земную животную форму и после длинной череды таких перевоплощений оказывается в человеческом теле. Ибо едва ли душа животного покидает землю, проникает на другие планы жизни, отличные от физического, и повторно возвращается сюда, пока не становится готова к воплощению в человеческой форме; сознательная индивидуализация животного кажется не настолько завершенной, чтобы оно смогло выдержать такой переход или адаптироваться к существованию в ином мире. Если исходить из второй гипотезы, то возможность продолжать свое существование после смерти в других телах и на других планах могла возникнуть только на человеческой стадии эволюции. Если же душа вовсе не является такого рода личностью, формируемой и конструируемой Жизнью, а представляет собой устойчивую и неизменную формацию, которая живёт только на земле, переходя из одной физической формы в другую, тогда придется согласиться с теорией перерождения, напоминающей пифагорейский метемпсихоз. Но если мы имеем дело с развивающейся сущностью, сохраняющейся после смерти и способной покидать землю, тогда возможно и даже очень вероятно, что индийская концепция о переходе души в другие миры, её возвращении и новом физическом воплощении верна. Но такое возвращение на землю могло и не быть неизбежным, ибо человеческой личности, как только она стала способна достигать иных планов, возможно, уже не понадобилось бы покидать их: для неё было бы вполне естественно, при отсутствии какой-либо веской причины, продолжать своё существование на том высшем плане, которого она достигла; таким образом, она бы навсегда вышла из процесса земной эволюции. И только при наличии неопровержимых доказательств возвращения на землю нам придется создавать более сложную теорию и соглашаться с повторным рождением души в человеческих формах.
Но даже и тогда эта теория витального развития не обязательно должна одухотвориться и допустить реальное существование души и её вечности или бессмертия: её сторонники могут продолжать смотреть на личность как на феноменальное творение универсальной Жизни, возникшее в результате взаимодействия витального сознания с физической формой и силой, но характеризующееся более широким, более разнообразным, более тонким взаимным влиянием витального и физического компонентов и достигшее такого уровня развития, который поначалу казался невозможным. Они даже могли бы прийти к своеобразному виталистическому буддизму, допуская Карму, но исключительно как деятельность универсальной Жизненной силы; они бы согласились – как с одним из результатов такого мировоззрения – с тем, что преемственность личности в процессе перерождения сохраняется благодаря ментальным ассоциациям, но могли бы отрицать реальность личности или возможность существования какого-либо вечного бытия помимо этого непрекращающегося витального Становления. С другой стороны, отдавая предпочтение идеям, которые сейчас начинают мало-помалу укрепляться, они могли бы допустить в качестве фундаментальной реальности существование вселенского «Я» или космического Духа, а Жизнь рассматривать как его силу или посредника и, таким образом, прийти к одному из вариантов одухотворенного витального монизма. В рамках этой теории закон перерождения тоже был бы только возможен, но не обязателен; он мог бы быть явлением феноменального порядка, практическим законом жизни, но не логическим выводом или неизбежным следствием этой теории существования.
Последователи Адвайта Веданты, как и буддисты, исходят из традиционных представлений – включенных в общепризнанный свод древних знаний – о существовании супрафизических планов и миров и о взаимодействии между ними и нашим миром, которое определяет, как будет происходить уход человеческой личности с земли и, хотя это, по-видимому, обнаружилось позднее, её возвращение на землю. В любом случае, их теории основывались на древнем видении или даже переживании – или, по крайней мере, на многовековой традиции – того, что происходит с личностью, существование которой не ограничивалось рамками физической вселенной, до рождения и после смерти; ибо в своем взгляде на «я» и мир они исходили из первичности супрафизического сознания и вторичности и зависимости от него физического бытия. Именно этими постулатами должны были обусловливаться их представления о природе вечной Реальности и источнике феноменального становления. Поэтому они допускали уход личности в другие миры и её возвращение на землю в виде той или иной формы жизни; но с буддистской точки зрения подобное перерождение не было реальным повторным воплощением реальной духовной Личности в формах материального существования. В концепциях более поздней Адвайты духовная реальность продолжала сохраняться в качестве первоосновы, но её внешние индивидуальные формы, а значит и рождение и перерождение, стали частью космической иллюзии, обманчивого, но впечатляющего творения универсальной Майи.
В буддистских концепциях существование «Я» отрицалось, и перерождение могло лишь означать продолжение потока представлений, ощущений и действий, формирующих мнимого индивидуума, который движется между различными мирами или, лучше сказать, между планами с различными типами представлений и ощущений; ибо на самом деле феномен «я» и феномен личности возникал только за счёт сознательной непрерывности этого потока. Адвайта-ведантисты допускали существование Дживатмана, индивидуального «я», и даже реального «я» индивидуума,[30] но эта уступка обычному человеческому языку и уму, в конечном счёте, превратилась в условность. Ибо выяснилось, что не существует никакого реального и вечного индивидуума, никакого «я» или «ты», и поэтому, за исключением Атмана, отстраненного от вселенной, никогда не рождающегося, неизменного, не затрагиваемого метаморфозами становления, не может быть никакого реального индивидуального или даже универсального личностного начала. Рождение, жизнь, смерть, вся совокупность индивидуального и космического опыта, в конечном счёте, становятся не более чем иллюзией или временным феноменом; даже связанность и освобождение могут быть лишь аналогичной иллюзией и тоже относиться к числу временных феноменов: связанность представляет собой сознательную преемственность иллюзорных впечатлений эго (что само по себе является величайшей Иллюзией), а освобождение – прекращение этой преемственности и исчезновение сознания в сверхсознании Того, что единственно существует, всегда было, есть и будет, или, скорее, Того, что не имеет никакого отношения ко Времени, вечно не проявлено, вневременно и невыразимо.
Таким образом, сторонники витальной концепции существования верят в реальность вселенной и временного, хотя и краткого, становления индивидуальной жизни, и эта реальность, даже при отсутствии в их рассуждениях бессмертного Пуруши, придаёт нашим индивидуальным переживаниям и поступкам немаловажное значение – ибо в условиях реального становления они многое определяют и на многое влияют. С точки же зрения адвайтистов, вселенские процессы, становление, индивидуальная жизнь и деятельность ни на что не влияют, не имеют большого значения и больше напоминают грезы или сны. Ибо даже освобождение происходит в состоянии космического сна или космической галлюцинации благодаря осознанию иллюзии и полному разотождествлению с индивидуализированным умом и телом; на самом деле, нет того, кто связан, и нет того, кто освобождается, ибо единосущее «Я» не затрагивается этими иллюзиями эго. Чтобы избегнуть тотальной пустоты, которая логически вытекает из подобной предпосылки, нам приходится придавать временную реальность, какой бы призрачной она в конечном счёте ни была, этим грёзам и чрезвычайную значимость – нашей связанности и нашему индивидуальному освобождению, несмотря на то, что жизнь индивидуума – лишь призрачный феномен, а для единственно реального «Я» связанность и освобождение не существуют и не могут существовать. Делая эту вынужденную уступку деспотическому наваждению Майи, мы можем прийти к выводу, что жизнь и жизненный опыт ценны лишь в той мере, в какой они готовят нас к отвержению жизни, устранению себя как индивидуумов и к осознанию космической иллюзии.
Это, впрочем, самые крайние взгляды и выводы, к которым можно прийти, исходя из постулатов ортодоксального монизма. Более ранние адвайта-ведантисты, опирающиеся на Упанишады, так далеко не заходили. Они допускали возможность реального временного становления Вечного, а значит, и реальность вселенной; индивидуум тоже был достаточно реален, ибо в каждом индивидууме пребывал Вечный, который принимал имя и облекался в форму и, увлекаемый вечно вращающимся колесом рождения во времени, поддерживал через индивидуума феноменальную жизнь. Колесо, по их мнению, продолжало вращаться, потому что у индивидуума было желание, которое и становилось непосредственной причиной повторного рождения, а также потому, что ум пренебрегал познанием вечного «я» и увлекался временными феноменами становления. С исчезновением этого желания и этого неведения Вечный в человеке отстранялся от изменений индивидуальной личности и перипетий индивидуального опыта и возвращался в свое вневременное, безличное и неизменное бытие.
Однако такого рода реальность индивидуума достаточно временна и относительна; он лишен прочной основы и даже не всегда возвращается к проявлению в потоке Времени. Перерождение, даже будучи очень важным практическим элементом этой мировоззренческой системы, не является неизбежным следствием связи личности и цели проявления. Ибо возникает впечатление, что проявление существует только благодаря воле Вечного к миросозиданию и может исчезнуть с исчезновением этой воли: для реализации этой космической воли в принципе не требуется механизм перерождения и поддержка индивидуального желания; ибо такое желание может быть только деталью механизма, но не причиной или необходимым условием космического существования, поскольку сам индивидуум в рамках этой концепции является продуктом творения и не существует до Становления. Воля к творению в этом случае могла бы реализоваться, временно принимая множество индивидуальных имён и форм и используя отдельные жизни многочисленных смертных индивидуумов. Единое сознание видоизменялось бы в соответствии с типом каждого сотворенного существа, но оно вполне могло бы вселяться в каждое индивидуальное тело с его появлением на свет и покидать его с его разрушением. Индивид бы следовал за индивидом, как волна следует за волной, а море всегда оставалось бы тем же самым;[31] каждая формация сознательного бытия становилась бы всплеском, порождаемым универсальным, пробегающим отпущенное ему время по поверхности вселенского океана и затихающим в Безмолвии. Для этого, в общем-то, не требовалось бы индивидуализированного сознания, которое бы непрерывно сохранялось, последовательно принимая различные имена и формы и перемещаясь туда и обратно между различными планами, и, даже как возможность, возникновение такого сознания представляется маловероятным; ещё меньше здесь остаётся места для поступательного и неотвратимого эволюционного перехода ко всё более и более высокоразвитым формам, предполагаемого теорией перерождения, в которой инволюция и эволюция Духа в Материи становятся альфой и омегой земного существования.
Поделиться книгой: