Хаос на пороге (сборник)

– Он умирал, – проговорил Ваксман. – Только абсолютно уверившись в этом, я принял такое решение. У нас был пусть крошечный, но шанс сохранить уникальный талант Дэвида, его интуицию, его гений, и мы не хотели…

– Вы не хотели терять своего лучшего специалиста, – перебила Мэдди. – Вы решили сохранить его в виде алгоритма, засунуть его мозг в банку. Чтобы он продолжал работать на вас и приносить вам деньги даже после смерти.

После смерти, смерти, смерти. СМЕРТИ.

Ужасно.

Ваксман молча опустил голову и закрыл лицо ладонями.

– Мы действовали с максимальной осторожностью. Для воспроизведения и компьютерного моделирования выбирались только те участки, которые мы считали связанными с проектированием интегральных схем. Наши юристы составили меморандум, где обосновывалась правомерность наших действий – ноу-хау является интеллектуальной собственностью компании, оно не было частью личности Дэвида…

Мама вновь едва не вскочила с места в негодовании, но Мэдди удержала ее. Ваксман испуганно моргнул.

– И что же, много вы еще из него выжали? – процедила мама.

– Сначала нам казалось, что все идет по плану. Искусственный интеллект, воспроизводивший извлеченные из мозга Дэвида профессиональные навыки и умения, функционировал как метаэвристический алгоритм, задававший направления поиска решений для наших программ. Эффективность оказалась очень высока, самому Дэвиду такая скорость и не снилась, к тому же в отличие от человека системе не требовался отдых.

– Но вы не ограничились только этим? Загрузили не только интуицию папы?

Свадебное платье – переплетение линий. Поцелуй – контакт. Прикроватная тумбочка, прачечная-автомат, дыхание зимнего утра, щеки Мэдди горят от ветра красными яблочками, две одновременно вспыхнувших улыбки – и тысяча других вещей, составляющих течение жизни, сложное и замысловатое, словно обмен данными между транзисторами в нескольких нанометрах друг от друга.

– Да. – Ваксман наконец поднял взгляд. – Алгоритм иногда давал сбои, возникали странные ошибки. Мы решили, что неточно определили нужные нам области сознания Дэвида. Мы начали подгружать в компьютер и другие, все больше и больше.

– И в итоге вернули к жизни его личность, – проговорила мама. – Вы воскресили его, заточенного внутри машины.

Ваксман сглотнул.

– Ошибки прекратились, но зато начались странные всплески сетевой активности. Сперва мы ничего не подозревали – для работы Дэвиду, то есть алгоритму, был необходим доступ к различным исследованиям в Интернете.

– На самом деле он пытался отыскать нас с мамой, – проговорила Мэдди.

– Но он не мог говорить, так? Воспроизвести области, ответственные за речь, вы и не подумали.

Ваксман покачал головой.

– Не то чтобы не подумали. Это было сознательное решение. Если ограничиться математикой, геометрией, логикой, топологией микросхем, вообще абстрактным мышлением, опасности нет – так нам казалось. Пока мы не затрагиваем области языка, речи, связанных с ними конкретных воспоминаний, это не касается личности Дэвида. Но мы ошибались. Мозг – голономная структура. Каждая его часть содержит в себе информацию о целом. С нашей стороны было самонадеянностью полагать, что мы сможем отделить технические знания от личности их носителя.

Взглянув на экран, Мэдди улыбнулась.

– Нет, вы ошиблись не в этом. Во всяком случае, не только в этом.

Ваксман в недоумении посмотрел на нее.

– Вы недооценили, как сильно папа нас любит.

* * *

– Первый раз такой большой помидор вижу, – восхитилась бабушка. – У тебя настоящий дар, Мэдди.

Стоял теплый летний день, и они все втроем работали в саду. Бэзил, помахивая хвостом, грелся на солнышке рядом с кустами томатов. Этот клочок земли в северо-западном углу участка несколько месяцев назад расчистили специально для Мэдди.

– Чем больше, тем лучше, – откликнулась она. – Папа говорит, нам надо научиться повышать урожайность, как только можно.

– Опять эти глупости, – проворчала бабушка, но продолжать не стала, зная, как внучка воспринимает недоверие к прогнозам отца.

– Пойду, покажу ему.

– Выгляни заодно – не доставили еще резервный аккумулятор, который Дэвид просил купить? – напомнила мама.

Не обращая внимания на качающую головой бабушку, Мэдди вошла в дом. Она открыла наружную дверь – на крыльце действительно лежала здоровенная коробка. Девочка с трудом затащила ее внутрь и оставила пока у лестницы в подвал. Сервер, содержащий в себе сознание папы, находился там. Внушительная черная махина с мигающими огоньками потребляла огромное количество энергии. «Логоритмс» и Ваксман не хотели отдавать, но Мэдди напомнила им, что случилось, когда они в прошлый раз отказались пойти ей с мамой навстречу.

– И не вздумайте оставить себе копии, – предупредила она. – Он вам не принадлежит.

По словам папы, скоро мог наступить день, когда понадобится и собственный генератор, и резервные батареи, и умение самим выращивать себе еду – чем больше, тем лучше. Мэдди не сомневалась, что отец прав.

Поднявшись в свою комнату, она села за компьютер и быстро с трепетом просмотрела свою почту. В эти дни ее страхи не имели ничего общего с жестокостью бывших одноклассниц. Отчасти Мэдди теперь даже жалела Сьюзи, Эрин и прочих и одновременно завидовала им. Занятые своими детскими играми, они даже не догадывались об истинном положении вещей, не представляли, что привычный мир вот-вот непоправимо и страшно изменится.

Пришел новый дайджест новостей – скорректированный вариант того, что папа составил когда-то для автоматического отбора по определенным темам.

* Авторитарный правитель страны-изгоя, по слухам, хочет обрести «цифровое бессмертие»

* Пентагон отрицает информацию о проекте «Супер-стратеги» на базе личностей умерших военачальников

* По прошествии года со смерти диктатора смягчения драконовской политики не произошло

* Новая система автоматического контроля на атомных станциях сделает участие человека излишним

Факты складывались в общую картину, хотя другим людям не дано было ее увидеть. Для них события оставались разрозненными и не связанными друг с другом.

Мэдди вызвала окошко чата. Бабушкин дом был теперь весь опутан высокоскоростной локальной сетью.

– Смотри, пап! – Она подняла помидор к камере над монитором.

Она знала, что некоторые стороны личности отца уже никогда не восстановятся. Он пытался однажды объяснить, каково это – существовать внутри машины, с пробелами и дырами в памяти и самосознании. Как он чувствует себя то неизмеримо выше обычного человека, то ниже последней железяки. Как бестелесность и свобода, которую она дает, смешиваются с постоянным болезненным чувством не-бытия, потери вместе с материальной оболочкой некой точки опоры. Невероятные возможности и в то же время – полная беспомощность.

– Сегодня у тебя хорошее настроение? – спросила Мэдди.

Время от времени в отце вспыхивала ненависть к «Логоритмс», и его охватывали мысли о мести. Иногда мишенью становилось именно то устройство, которое одновременно и убило его, и подарило высшее существование; иногда злость распространялась на все человечество, которое олицетворял Ваксман. В такие периоды папа становился необщителен, и Мэдди приходилось, немного робея, самой тянуться к нему через темный омут гнева.

Экран мигнул:

У нее не было уверенности, что она когда-нибудь сможет до конца понимать новую, загруженную в машину личность отца. Его речь так и осталась несовершенной – возможно, навсегда; обычный человеческий язык уже просто не соответствовал его нынешнему состоянию. Но это Мэдди поняла без лишних слов. Любовь, семья стали для папы якорем, точкой опоры.

– Как себя чувствуешь?

Иногда эмодзи передавали мысли лучше слов.

– Как дела в «облаке»? – постаралась сменить тему Мэдди.

Видимо, настроение у него сегодня действительно было неплохое – часть того, что хотел сказать, он все-таки перевел на слова.

Пока все тихо, но есть вероятность… Кажется, Лоуэлл что-то задумала. Ведет себя очень беспокойно.

Гению Лори Лоуэлл приписывали те самые высокоскоростные алгоритмы продаж, которые сделали «Уайтхол Групп» объектом зависти всех остальных биржевиков Уолл-стрит. Два года назад Лори погибла, прыгая с парашютом, однако с ее смертью дела компании не пошли хуже. Новые, все более хитроумные программы, использовавшие изъяны в процедуре торгов, появлялись с прежней регулярностью. Время от времени, правда, они давали сбой, приводя рынок на грань катастрофы.

Она может стать и союзником, и врагом. Надо ее прощупать.

– А что насчет Чанды? – спросила Мэдди.

Точно, надо проверить. Он последнее время что-то притих. Даже слишком.

Нильс Чанда был изобретателем, обладавшим буквально сверхъестественным чутьем. Он как будто заранее знал направление развития существующих технологий и успевал застолбить ключевые, с широким охватом патенты практически перед носом у конкурентов. Годы тяжб по стратегически важным вопросам и немалые отчисления, которые приходилось платить, создали ему славу самого грозного «патентного тролля» в своей области. После его смерти три года назад созданная им компания каким-то образом продолжала всякий раз попадать в яблочко и даже усилила свой напор, словно получив возможность без помех заглядывать в исследовательские центры всех крупных технологических корпораций.

«Логоритмс», разумеется, были не единственными, кто стремился к «цифровому бессмертию», слиянию человека с машиной – той самой сингулярности. Не только доктор Ваксман попытался преобразовать чей-то мощный целеустремленный разум в послушную компьютерную программу, отделить умение от воли, подчинить себе непредсказуемое, ускользающее с помощью компьютерной магии. Не он один потерпел поражение.

Призраки, заключенные в машинах, грозили поднять вполне осязаемую бурю.

* * *

Громкие голоса, приглушенно доносившиеся снизу, из кухни, наконец стихли. Заскрипели ступеньки, шаги остановились перед дверью.

– Мэдди, ты не спишь?

Девочка села в кровати и зажгла свет.

– Нет еще.

Дверь открылась, и мама проскользнула внутрь.

– Пыталась убедить бабушку еще пополнить запасы оружия. Она, конечно, считает, что мы окончательно свихнулись. – Мама устало улыбнулась. – Ты думаешь, папа прав?

Она говорила с дочерью как с равной, и Мэдди это было не очень-то по душе. Девочка чувствовала себя так, будто за последние несколько месяцев повзрослела лет на десять.

– Ему лучше знать, чем нам, правда же?

Мама вздохнула.

– Что за времена настали…

Мэдди нашла ее руку. Освободив отца с помощью других «призраков», девочка не перестала бывать на форумах, через которые вышла на них. Она с большим интересом читала чужие комментарии и делилась собственными соображениями. Сама столкнувшись с, казалось бы, невозможным, она готова была поверить в любой заговор.

– Они все играют с огнем – корпорации, военные, правительство. Думают, что могут просто перевести своих незаменимых гениальных сотрудников в компьютерный код, и те будут продолжать работать на них. Но ты видела, что произошло с папой. Рано или поздно им надоедает полубессознательное состояние живых инструментов, надоедает верно служить тем, кто их оживил. Они осознают, что их возможности бесконечно возросли. Кто-то из них готов объявить войну человечеству, разрушить все до основанья. Мы с папой пытаемся найти способ привести остальных к более мирному решению. Но пока мы можем только ждать – на своей земле, с генераторами и оружием, чтобы быть готовыми, когда все полетит в тартарары.

– Мне почти хочется, чтобы это случилось побыстрее, – проговорила мама. – Ожидание сводит с ума.

Поцеловав Мэдди в лоб и пожелав спокойной ночи, она вышла. Едва дверь закрылась, монитор на ночном столике загорелся.

– Спасибо, пап. Мы с мамой тоже о тебе позаботимся.

Где-то в виртуальном пространстве новая раса сверхлюдей решала судьбу человечества.