Твонк

— Что ты несешь?!

— Я позвоню позже, — сказал Керри и положил трубку. Он постоял, не двигаясь, кусая губы, потом вернулся на кухню и стал разглядывать аппарат.

Радиола стояла к нему задом, манипулируя с посудой несколькими худосочными конечностями: погружала ее в горячую воду с моющим составом, драила щеткой, ополаскивала в чистой воде и наконец ровно устанавливала на сушилку. Лапки, похожие на плети, были единственным доказательством активности устройства. Ножки казались твердыми и несгибающимися.

— Эй! — окликнул Керри.

Ответа не было.

Он осторожно приблизился. Щупальца росли из отверстия под одной из ручек. Провод бесполезно болтался сзади. Значит, работает без питания. Но как…

Керри отступил на шаг и вытащил сигарету. Радиола тут же повернулась, вынула из коробка спичку и подошла к хозяину. Керри недоверчиво заморгал, глядя на ее ноги. Они не могли быть деревянными — сгибались, как резиновые.

Радиола поднесла Керри огонь и вернулась к раковине мыть посуду.

Керри позвонил Фицджеральду.

— Я тебя не дурил. Либо у меня галлюцинации, либо еще что-то в этом роде. Эта чертова радиола дала мне прикурить.

— Подожди-ка, — неуверенно прервал его Фицджеральд. — Это шутка, да?

— Нет. Больше того, я сомневаюсь, что это галлюцинация. Это уже твоя область. Ты мог бы заскочить и постучать меня молотком по колену?

— Хорошо, — ответил Фиц. — Дай мне десять минут и приготовь что-нибудь выпить.

Он дал отбой, а Керри, кладя трубку на рычаг, заметил, что радиола прошла из кухни в гостиную. Своими угловатыми формами аппарат напоминал какого-то жуткого карлика и будил неопределенный страх. Керри вздрогнул.

Пойдя следом за радиолой, он нашел ее на обычном месте, неподвижную и безмолвную. Он поднял крышку, тщательно осмотрел шкалу, звукосниматель, все кнопки и рукоятки. Внешне все соответствовало норме. Он еще раз тронул ножки. Все же они не были деревянными, скорее, из какого-то пластика, только очень твердого. А может… может, все-таки из дерева? Чтобы убедиться, нужно поцарапать полировку, но Керри не хотел портить свое приобретение.

Он включил радио — местные станции ловились отлично. "Чисто говорит, — подумал Керри, — неестественно чисто. Так, теперь проигрыватель…"

Он вытащил наугад "Шествие Бояр" Хальворсена, положил пластинку на диск и закрыл крышку. Полная тишина. Детальный осмотр подтвердил, что игла ровно скользит по звуковой канавке, но без малейшего акустического эффекта. В чем же дело?

Керри снял пластинку, и в ту же секунду у двери позвонили. Пришел Фицджеральд: худой, как палка, с лицом, разлинованным морщинами, словно хорошо выделанная кожа, со спутанной шапкой седеющих волос.

— Где мой стакан?

— Извини, Фиц. Пошли на кухню, я сейчас приготовлю. Виски с водой?

— Согласен.

— О'кей. — Керри пошел первым. — Но пока не пей — я хочу показать тебе свое новое приобретение.

— Радиолу, что моет посуду? — спросил Фицджеральд. — Что еще она может?

Керри подал ему стакан.

— Не хочет играть пластинки.

— Ну, это мелочи, раз уж она работает по дому. Давай взглянем на него.

Фицджеральд перешел в салон, выбрал с полки "Послеполуденный отдых фавна" и подошел с пластинкой к аппарату.

— Не включено.

— Это для нее не имеет значения, — ответил Керри, чувствуя себя на грани нервного срыва.

— Батареи? — Фицджеральд установил пластинку на диск и покрутил ручки. — Так, посмотрим теперь; — Он триумфально уставился на Керри. — Ну, что скажешь? Играет!

Действительно, радиола играла.

— Попробуем Хальворсена. Держи. — И Керри передал пластинку Фицджеральду, а тот нажал клавишу и проследил, как поднимается звукосниматель.

Однако на этот раз радиола отказалась повиноваться. Не нравилось ей "Шествие Бояр" — и все тут!

— Интересно, — буркнул Фицджеральд. — Наверное, пластинка испорчена. Попробуем другую.

С "Дафнисом и Хлоей" проблем не было, зато "Болеро"[2] того же композитора было с презрением отвергнуто.

Керри сел и указал приятелю на кресло рядом.

— Это ничего не доказывает. Иди сюда и смотри. И не пей. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Конечно. А в чем дело?

Керри вынул сигарету. Радиола прошагала через комнату, захватив по дороге коробку спичек, и вежливо подала хозяину огонь. Затем вернулась на свое место у стенки.

Фицджеральд молчал. Потом сам из кармана вынул сигарету и стал ждать. Ничего не произошло.

— Ну? — спросил Керри.

— Робот. Это единственно возможный ответ. Ради Петрарки, где ты его откопал?

— Не заметно, чтобы ты очень удивился.

— Все же я удивлен, хотя уже видывал роботов — их испытывали у Вестингауза. Но этот… — Фицджеральд постучал ногтем по зубам. — Кто его сделал?

— Черт возьми, откуда мне знать? — спросил Керри. — Наверное, тот, кто делает радиолы.

Фицджеральд сощурился.

— Подожди-ка! Я не совсем понимаю.

— А что тут понимать? Я купил эту штуку два дня назад. А старую сдал. Доставили ее ко мне сегодня после обеда, и… — Керри рассказал, как все было.

— Значит, ты не знал, что это робот?

— Вот именно. Я купил его как радиолу. А этот… чертенок… почти как живой.

— Ерунда. — Фицджеральд покачал головой, встал и осмотрел радиолу вблизи. — Это новый тип робота. По крайней мере… — он заколебался. — А как иначе это объяснить? Свяжись завтра с "Мидэстерн" и все выясни.

— А может, откроем ящик и посмотрим, что там внутри? — предложил Керри.

Фицджеральд не возражал, однако ничего не вышло.

Деревянные с виду стенки оказались монолитными, к тому же не было видно места, в котором бы корпус открывался. Керри пытался поддеть панель отверткой, сначала осторожно, потом сдерживая ярость, но не сумел ни отогнуть стенку, ни даже поцарапать темную и гладкую поверхность прибора.

— Черт побери! — сдался он наконец. — Может, ты и прав — это робот. Не думал, что у нас могут такое делать. А почему в виде радиолы?

— Ты это меня спрашиваешь? — пожал плечами Фицджеральд. — Для меня это тоже непонятно. Если изобрели новую модель специализированного робота, то зачем помещать ее в радиоаппарат? И что за принцип движения у этих ног? Шарниров не видно.

— Я тоже об этом подумал.

— Когда он идет, ноги ведут себя так, словно сделаны из резины, но они твердые как самое настоящее дерево. Или пластик.

— Я ее боюсь, — признался Керчи.

— Хочешь переночевать у меня?

— Н-нет… Пожалуй, нет. Этот… робот ничего мне не сделает.

— Вряд ли у него дурные намерения. До сих пор он тебе помогал, правда?

— Да, — признал Керри и пошел готовить новые порции напитка.

Продолжение разговора не привело ни к каким выводам, и через несколько часов Фицджеральд поехал домой. Он был обеспокоен — дело казалось ему не таким простым, как он пытался убедить Керри.

Керри лег в постель с новым детективом. Радиола прошла за ним в спальню и осторожно взяла книгу из его рук. Керри машинально дернул ее обратно.

— Эй! — оскорбился он. — Что это значит?

Радиола вернулась в гостиную, Керри пошел следом и, стоя в дверях, наблюдал, как она ставит книгу на полку. Потом он вернулся к себе, закрыл дверь и лег. Спал он беспокойно.

Утром, еще в халате и шлепанцах, он подошел к радиоле. Аппарат стоял на месте, как будто никогда не двигался с места. Керри отправился завтракать, выглядел он довольно жалко.

Ему удалось выпить только одну чашку кофе, вторую выросшая как из-под земли радиола укоризненно забрала, вынула из его руки и вылила в раковину.

Это было уже слишком. Керри Вестерфилд схватил шляпу, пальто и почти бегом выскочил из дома. Он боялся, что радиола последует за ним, но она осталась на месте — к счастью для своего хозяина. Керри был не на шутку обеспокоен.

В перерыве между занятиями он нашел время позвонить "Мидэстерн". В отделе сбыта ничего не знали. Радиола была стандартным аппаратом нового типа, но если она не работает, фирма охотно…

— Радиола в порядке, — прервал Керри. — Только кто ее сделал? Вот что я хотел бы узнать!

— Подождите минутку. — Последовала пауза. — Этот экземпляр вышел из цеха мистера Ллойда. Мистер Ллойд — наш начальник цеха.

— Я хочу поговорить с ним.

Ллойд тоже ничем не сумел помочь. После долгого раздумья он вспомнил, что этот конкретный аппарат доставили на склад без серийного номера. И с большим опозданием.

— Но кто ее собирал?

— Понятия не имею. Впрочем, думаю, это можно легко узнать. Давайте, я проверю и позвоню вам.

— Только обязательно позвоните, — сказал Керри и вернулся на занятия. Лекция о Почтенном Беде была далеко не высшим достижением его профессиональной карьеры.

За ленчем он встретил Фицджеральда, тот приветствовал Керри с явным облегчением.

— Узнал что-нибудь о своем роботе? — спросил профессор психологии.

В пределах слышимости никого не было. Керри со вздохом уселся и закурил.

— Ничего. — Он глубоко затянулся. — Я звонил в "Мидэстерн".

— И что?

— Они ничего не знают. Сказали, что он был без серийного номера.

— Это может оказаться важным, — сказал Фицджеральд.

Керри рассказал ему о книге и о второй чашке кофе. Психолог задумался.

— Я когда-то делал тебе психологические тесты. Ты плохо переносишь излишек стимуляторов.

— Но при чем здесь детектив?

— Это, пожалуй, перебор, но я вполне понимаю, почему твой робот вел себя так, а не иначе. Правда, непонятно, откуда он знает, как себя вести. — Он заколебался. — Откуда он знает это, не обладая интеллектом.

— Интеллектом? — Керри облизал губы. — Я вовсе не уверен, что это обычная машина. И я еще не спятил.

— Конечно, нет. Но ты говоришь, что робот находился в другой комнате. Откуда он знал, что ты читаешь?

— Может, у него рентген в глазах, сверхзоркость или дар телепатии не знаю. Может, он вообще не хочет, чтобы я читал?

— Это уже что-то, — буркнул Фицджеральд. — Ты знаком с теорией машин этого типа?

— Роботов?

— Подчеркиваю: с теорией. Человеческий мозг, как известно, коллоидная система. Компактная, сложная, но медлительная. Представь теперь, что ты создаешь механизм с мультимиллионной радиоатомной управляющей системой, окруженной изоляцией. Что это такое, Керри? Мозг! Мозг, обладающий невообразимым числом нейронов, взаимодействующих со скоростью света. Теоретически радиоатомный мозг, о котором я говорил, способен к восприятию, идентификации, сравнению, реакции и действию в течение одной сотой, и даже одной тысячной секунды.

— В теории.

— И я всегда так думал. И все же интересно, откуда взялось твое радио.

Подошел посыльный.

— Мистера Вестерфилда просят к телефону.

Керри извинился и вышел. Вернулся он, загадочно хмуря черные брови. Фицджеральд вопросительно посмотрел на него.