- Я её не виню, - сказал второй полицейский, пристегивая галстук. Кто хочет, чтобы его приняли за швейцара или сторожа зоопарка?

Сержант Макманус возмутился:

- Если вы считаете, что форма настолько мерзкая вещь, зачем было утруждать себя сдачей экзамена на полицейского? Вы думали, что вас нарядят во фраки и цилиндры?

- Меня привлекли хорошие условия работы, - первый полицейский подмигнул приятелю. - И дружный коллектив.

- Потратьте столько времени на изучение устава, сколько вы тратите на переодевание - и через десять лет станете инспекторами.

Когда парни ушли, Террел спросил:

- Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что не мог бы сказать лучше?

- Я никогда бы не подумал на Колдуэла.

- Ну да?

- Сказать по правде, я был за него. Я слышал, как он говорил, и мне понравилось.

- Во сколько Колан позвонил?

- Это в журнале, если хочешь знать точно до минуты. Я думаю, около 10. 25.

- Откуда он звонил? Из будке или из дома?

- Я думаю, из дома.

- Мак, он что-нибудь сказал насчет человека, который выбежал из дома Колдуэла?

Какое-то время сержант Макманус не отвечал, уставившись на крупные кисти рук с синими венами.

- Тебе придется спросить капитана Станко.

- Почему, Мак?

Сержант повернулся и внимательно посмотрел на него.

- Потому что принимал звонок Станко. Он с десяти часов торчал у меня над душой, ругался по поводу разных отчетов. Когда позвонил телефон, он сидел прямо возле него и сразу схватил трубку. Поговорив с Коланом, капитан приказал передать по радио вызов скорой и пары наших машин к дому Колдуэла. Сказал, что там труп.

- Только это, да? Что в доме у Колдуэла труп?

- Это все.

- А Станко часто торчит у тебя над душой, Мак?

Макманус несколько секунд молча смотрел на него, затем медленно покачал головой.

- У него свой кабинет, Сэм.

- Спасибо, - Террел встал. - Передай от меня привет миссис Макманус. Ей лучше?

- Гораздо лучше, спасибо.

Новости ширились, и полицейский участок медленно наполнялся народом. Репортеры и фотографы, чиновники из муниципалитета, депутаты и судебные приставы из мэрии и службы шерифа переполняли зал и офисы участка, возбужденно обсуждая новости. Пустая болтовня, одни предположения, выудить было нечего.

Так Террел провел около часа. Когда слухи и сплетни надоели, он перешел в зал совещаний с высокой деревянной скамьей на возвышении. Здесь состоится предварительное слушание. Судья уже ехал в участок, Колдуэлу уже предъявили обвинение и забрали для дополнительного допроса. К нему относились с большим вниманием, с ним был один из его партнеров-юристов, и ему даже разрешили поговорить с Сарнаком.

Террел сел на деревянную скамью, тянувшуюся вдоль стены. Мужчина рядом улыбнулся и спросил:

- Как думаете, он задушил её до или после?

Террел покосился на него и закурил.

- Компенсацию за увечье получают после, - не унимался сосед; возбужденный коротышка нервно обнимал себя тонкими руками.

- Чью компенсацию? - спросил Террел. - От Айка Селлерса?

Коротышка пожал плечами и потер руки.

- Ну, это просто шутка, приятель.

Атмосфера как на карнавале, - думал Террел, оглядывая прокуренную комнату. Он замечал ехидные ухмылки, легкие подталкивания локтями, видел на лицах облегчение. Больше не будет разговоров о растратах и коррупции. Не будет угроз разоблачения. Кандидат-реформист в тюрьме за изнасилование и убийство девушки. Вот и все; а чего ещё ждать от этих святош, этих добродетельных ублюдков? Это была хорошая шутка.

Обнажилось лицемерие, а это всегда смешно.

Через несколько минут вошел Сарнак. Он двигался, как в кошмарном сне: ошеломленное лицо, красные от слез глаза. Террел подошел к нему, и Сарнак в отчаянии воскликнул:

- Я ничего не понимаю. Вы верите, что он мог это сделать? Я не могу даже подумать...

- Давайте выйдем.

- Но вы этому верите?

- Давайте подышим свежим воздухом. Заодно сможем поговорить.

Ночь была холодной, ветер бил в окна темных молчащих домов. Террел взял Сарнака под руку и повел по улице, подальше от шумной толпы, уже собравшейся у ярко освещенного входа в участок. Он бессмысленно злился на беспомощность Сарнака, но что толку было в слезах? Время требовало мужества. Неудивительно, что реформаторы обычно выглядели слабоумными, думал он. Благочестивые глупцы, вечно ждущие, когда стадо одумается и присоединится к ним. А стадо ничего не понимает, кроме пинка под зад.

- Все, что мы наработали, пойдет к черту.

- Вы разговаривали с Колдуэлом? Что он сказал?

- Только попросил держать жену подальше от него.

- Великолепно... Что-нибудь еще?

- Нет, он, похоже, не понимает, что происходит.

- Еще поймет, - хмыкнул Террел. - Я разговаривал с людьми из лаборатории. Кожа с лица Колдуэла найдена под ногтями девушки. Колдуэл в стельку пьян. Девушка мертва. Делом займется отдел по расследованию убийств.

- Должно быть, что-то там случилось. Сломаться может каждый, у кого такая энергия и целеустремленность - но я не могу этому поверить. Я не верю...

- Это уже лучше, - одобрил Террел. - Продолжайте в том же духе.

В глазах Сарнака зажглась надежда.

- Вы что-то знаете, что может ему помочь?

Террел на миг заколебался, потом сказал:

- Помочь может полная история случившегося. А я за то, чтобы она была полной. Теперь давайте вернемся и понаблюдаем за работой слепого правосудия, слегка подталкиваемого пистолетом в спину.

Ричард Колдуэл предстал перед судом. Судья Сиуорт слушал показания патрульного Колана, не отрывая взгляда от лица подследственного. Он прекрасно сознавал историческое значение своей роли и с радостью страдал от фотовспышек, чуть поднимая голову, чтобы сделать потверже свой двойной подбородок, и задумчиво хмурясь, чтобы показать, что он понимает важность своего решения.

Фактически альтернативы у него не было: голые факты диктовали неотвратимость разбирательства перед большим жюри.

Патрульный Колан смотрел в пол, давая показания, и яркий свет над барьером, отделяющим судей, сверкал на лысине среди седых волос. Все подались вперед, чтобы расслышать, что он говорит. Колан рассказал, что слышал крик и пошел прямо в дом Колдуэла. Входная дверь была распахнута, Колдуэла он нашел в бессознательном состоянии, мертвая девушка лежала на полу. Он не упомянул, что видел кого-нибудь возле дома.

Потом пошло быстрее. Полицейский врач засвидетельствовал, что Колдуэл был пьян. Эксперт изложил свои заключения. Колдуэл ни слова не сказал, и адвокат отменил перекрестный допрос. Судья Сиуорт стукнул молотком, требуя тишины, и зачитал постановление.

Конец первого действия, - подумал Террел, наблюдая, как полиция уводит Колдуэла в камеру. Лицо Колдуэла было непроницаемым, он смотрел прямо перед собой, явно не замечая шепчущейся толпы. Но глаза у него были, как у человека на дыбе.

Кто-то высоким звенящим голосом закричал:" - Убирайся с моей дороги!" и начал пробираться через толпу к Колдуэлу. Судья Сиуорт стукнул молотком, и в это время прорвавшийся человек ударил Колдуэла по лицу. Удар пришелся по губе. Полицейский схватил нападавшего сзади и заломил руки за спину.

Террел узнал его, когда со всех сторон комнаты начали сверкать лампы-вспышки. Это был Фрэнки Шанс - приятель Эден Майлз.

Шанс был высок и строен, с темными волнистыми волосами и глубокими карими глазами, мягкими, как у ребенка. Он был достаточно красив, но с угрюмой капризной складкой вокруг рта, как будто ожидал щедрого вознаграждения за свои улыбки. Террел знал о его горячности, даже дикости. Вот и теперь в его неистовстве не было ничего расситанного или неискреннего. Он вырывался, как маньяк, из лап огромного полицейского, тщетно пытаясь достать Колдуэла острыми носками туфель.

- Ты убил ее! - кричал он, и его мягкий капризный рот кривился, как от пытки, - потому что она не позволила бы тебе себя коснуться, потому что ты даже наполовину не мужчина.

Судья Сиуорт поднял свой молоток, но капитан Станко перехватил его взгляд, и Сиуорт прочистил горло и мягко положил молоток на стол.

Тактика взаимоотношений с публикой, - подумал Террел, пока продолжали полыхать вспышки. - Давай еще, это хороший снимок!

- Ты убил её, - кричал Шанс. - Ты хотел её, ты хотел заполучить её в свои руки, издеваться над ней, убить её - это все, что ты хочешь от женщины. Иначе ты не можешь, иначе ты ни на что не способен... - Шанс рыдал, слезы лились из карих глаз, блестя на гладких юных щеках. - Ты получишь свое удовольствие, когда тебя ремнями привяжут к стулу...

- Выведите этого человека отсюда, - закричал Сиуорт, ожесточенно стукнув молотком. - Это зал суда, а не... - он запнулся, подбирая слова, а не место для демонстраций. Выведите его!

Террел выбрался из толпы и направился к телефону в холле. Он позвонил Уиллеру и продиктовал ему несколько абзацев, включая нападение Фрэнки Шанса на Колдуэла.

Когда он закончил, Уиллер сказал:

- Сочно, очень сочно. Да, насчет вора, которого то ли видел, то ли не видел Колан. Каршу позвонил начальник полиции, и Станко тоже, - оба говорят, что ты сошел с ума. Есть основания полагать, что сегодня ночью Колан был немного выпивши. Уильямс говорит, что у него репутация странного типа.

- Ну, так что случилось? - спросил Террел.

- Карш похерил твою идею о воре до того, как материал пошел в печать. И хочет поговорить с тобой.

Террел вздохнул и потер лоб.

- Ладно. Значит, единственный шанс Колдуэла они превратили в удавку, в его голосе слышалось отвращение. - Скажи Каршу, я еду, - сказал он и повесил трубку.

5

Отдел городских новостей гудел от стука машинок и звонков телефонов. Был вызван весь штат сотрудников; они копались в пожелтевших подшивках в поисках биографических данных Колдуэла, изучая его школьные годы, военную службу, женитьбу и занятия бизнесом, выискивая что-нибудь стоящее внимания. А рассыльные приносили свежие кипы фотоснимков и копию досье из морга, все, что хоть как-то касалось либо Колдуэла, либо убитой девушки.

Теперь непосредственно за материал отвечал Уильямс, но Карш стоял у него над душой, собственноручно проверяя каждый снимок и каждый абзац, идущие в экстренный выпуск. Террел швырнул пальто и шляпу на свой стул и прошел мимо стола иллюстраций, где два редактора корпели над подписями под снимками и заголовками для новостей.

Карш обернулся, чтобы посмотреть на часы. Увидев Террела, махнул ему, показывая в сторону своего офиса. Террел присоединился к нему и Карш закрыл за ними дверь, отрезавшую шум. Они были изолированы в его святилище с кондиционированным воздухом, как рыбы в аквариуме; за стенами молча кипела нереальная жизнь - жизнь газеты.

Карш сел за стол, размял сигарету и поднял глаза на Террела. Он улыбался, одна бровь чуть поднялась; лицо светилось довольной иронией. И никаких признаков недосыпа и перепоя; кожа свежая, глаза ясные, взгляд проницателен.

- Ну, это финиш, верно? Работа наглая и слишком неуклюжая. Забудь замысловатые маневры - если хочешь убрать человека с дороги - прикончи его, и все дела. Садись, Сэм.

- Что будем делать?

- Спасать шею Ричарда Колдуэла. Это самая важная история, к которой я так близок - и я её хочу. Хочу её всю. Теперь давай вернемся немного назад. Расскажи, что поведал тебе Колан, я имею в виду первый вариант.

Террел подробно сообщил, что слышал и видел, потом Карш закурил другую сигарету и сказал:

- Ну, Станко, вероятно, не учел, что репортер мог позвонить прямо в дом Колдуэла, как это сделал ты. Но он запугал Колана и тот изменил свои показания. Это было нетрудно.

- Возможно, я не понимаю, но почему вы не использовали мою историю?

- Потому что не хочу расходовать боезапас на тупиц типа Колана и Станко. Я хочу знать, кто платил убийце и кто убийца. Это громкая история, парень. Она может перевернуть вверх тормашками этот суверенный штат и стряхнуть тысячи взяточников с их уютных маленьких насестов. И среди этих тысяч мы можем найти Айка Селлерса и нашего любимого откормленного мэра.

Карш обошел свой стол, глаза его горели; работа, казалось, выжгла все шлаки и тщету из его ума и тела.

- Запомни, разница между хорошими издателями и рабочими лошадками в рассудительности. Что такое любая сенсация? Столкнулись машины, лающая собака поднимает семью в горящем доме. Истории все новые, но очевидные. Такие может состряпать любой ребенок. Но большие сенсации подобны симфониям, в них есть гармония и настроение, и возбуждение, и нечто таинственное. Знаешь, что делает их громкими? Удивительный факт, что драма создается простым слепым совпадением. Как будто пьяная компания своим криком случайно исполнила последний акт "Фауста", не пропустив ни единого слова, ни ноты. Сейчас у нас есть конец громадной истории. И мы собираемся вытащить на свет божий её целиком.

Террел знал, что если пресса включится в борьбу, у Колдуэла появится шанс.

- Но сейчас мы останемся на традиционной точке зрения, Майк, - заметил он.

- Не обманывай себя, - резко бросил Карш. - Эта история мне нужна по самым эгоистическим причинам. Во имя общественной нравственности я и пальцем не шевельну. На самом деле если мы позволим вздернуть Колдуэла, это пойдет только на пользу тем чинушам, которых я не выношу до чертиков.

- Сомневаюсь, что ты это серьезно, Майк. Хочешь ты того или нет, но ты на стороне простого обывателя. Клянусь, тут все чертовски запутано.

Карш обиделся; он считал себя бесчувственным моралистом и отвергал всякую попытку пригладить свой автопортрет.

- Твоя задача - найти убийцу, - отрезал он, - вот и давай ищи. Но держи меня в курсе, и действуй аккуратно.

Он погладил щеку Террела тыльной стороной ладони.

- Мне в самом деле наплевать, если повесят Колдуэла. Но я не хочу потерять тебя. Давай за дело.

Террел сошел вниз и поймал такси, чтобы доехать до Грей Гейтс. Он надеялся раньше всех прочих поговорить с Конни Блейкер; ведь не зря та полагала, что Эден чего - то боится, и эту ниточку следовало раскрутить побыстрее.

Вестибюль Грей Гейтс в этот час был освещен слабо, но лифтер свежевыбрит и одет в отутюженную синюю с золотым униформу. Парень явно знал, что что-то случилось; Террел догадался об этом по нарочито безразличному выражению его лица. Вероятно, полиция и репортеры здесь уже побывали.