Помоги проекту - поделись книгой:
Мне интересно, читала ли пара, проведшая медовый месяц на медитационном ретрите, стихи Руми, размышляла ли о них. И близкие любовники, и те, кто исследует свою связь с божественной или вселенской энергией, читают его стихи и размышляют над ними. Соотношение между интимной эмоциональной любовью и любовью безусловной, вселенской, было исследовано многими философиями и религиями всех времен.
Духовная любовь, как я ее понимаю, означает тотальную безусловную любовь ко всем существам без каких-либо различий или разделений. Интимная или эмоциональная любовь относится к любви между людьми и включает любовь к партнерам, семье и друзьям. Этот род любви часто может быть властным, исключительным и ограниченным. Мы нередко удерживаемся от любви к тем людям, которых воспринимаем как угрозу себе или своим любимым.
Как найти способ испытывать личную интимную любовь, не становясь властными или ограниченными? Наша способность к интеграции позволяет совмещать стремление к другому человеку со связью с широчайшим вселенским присутствием. Интегрировать вселенскую любовь с личной сложно, но возможно. Ключ в том, чтобы увидеть наш опыт как часть большого всеобъемлющего целого. Мы должны продолжать практиковать удержание сознания на индивидуальных моментах удовольствия и боли, не теряя видения более широкой перспективы.
Наша личность – это наш способ соединения на персональном уровне с людьми, вещами и окружающим миром, это наше отношение к миру. Однако мы в определенном смысле больше, чем сумма наших составляющих, больше, чем наша личность. Современная наука говорит нам, что даже наши мельчайшие жесты отражаются на другой стороне земли. Как сказал мне один тибетский лама, мы «все и ничто».
На абстрактном уровне мы можем видеть себя как наполненную энергией материю. Суть материи сложно измерить и также сложно определить. Материя, как постановил в своей книге «Дао физики» Фритьоф Капра, обладает «склонностью существовать». У нас есть склонность существовать как личность и как часть широкого коллектива вселенной. Жизненная сила, которая заряжает каждую частичку нашего существа энергией, заряжает ее вне зависимости от того, сознаем мы наше личное или вселенское «Я». У жизненной силы нет склонностей – только желание существовать. Понимание того, что заряд жизненной силы есть в любой материи, помогает нам осознать свою связь с жизнью. То, что ведет нас к целостности, – это способность воспринимать и испытывать более всеохватное целое.
Иногда я испытываю желание и в то же время осознаю, что оно – деталь огромного полотна моей жизни. Я вижу жизнь маленькой деталью великого хитросплетения вселенной. Мне нравятся моменты, в которые я могу ощутить, что и вселенский дух, и моя личная душа прекрасно переплетены во мне.
Иногда я неспособна удерживать и вселенскую, и личную составляющие в гармоничном переплетении. В такие времена различие между «душевной» и «духовной» составляющими может быть настолько существенным, что они кажутся невероятно далекими. Ощущая такого рода разрыв, я становлюсь разочарованной и не нравлюсь себе, я склонна либо бежать от реальности, либо впадать в депрессию. В нашу высокоскоростную культуру со всеми ее развлечениями легко убежать. Найти время, чтобы остаться со всеми своими разочарованиями, сложнее, но в этом подходе больше целостности, и он позволяет интеграцию.
Оставшись со своими разочарованиями, я начинаю видеть в себе удивительные характеристики. Одна из характеристик моего разочарования – волк, пойманный в капкан. Я реагирую на установившееся чувство, бросаясь на все на своем пути, вне зависимости от того, дружелюбны проявленные в мой адрес намерения или нет. Странно такая защита выглядит потому, что другая часть меня в то же время спокойно наблюдает. Эта спокойная часть знает, что, даже ощущая себя пойманной в капкан, я не застряла там навсегда. С этой более взвешенной и непредвзятой точки зрения капкан становится всего лишь еще одним событием, которое надо пережить. Только из-за того, что что-то неприятно, оно не становится бессмысленным и не длится вечно.
В замечательном фильме «Леди Ястреб» на влюбленных наложили заклятие. Мужчина по ночам превращался в волка, а женщина днем – в ястреба. Вернувшись в свое человеческое тело утром, мужчина не мог вспомнить, что делал ночью, потому что был полностью захвачен животной природой волка. Мои собственные волчьи характеристики временами становятся настолько сильными, что я теряю расслабленного наблюдателя и осознание своей человеческой стороны. Неожиданно я обнаруживаю себя бросающейся и рычащей на все, что появляется передо мной. В конце концов я тоже прихожу в себя, как ото сна, и помню, что все изменилось, даже ощущение капкана. Подобно герою фильма, я хочу найти способ разрушить чары забвения и соединиться с мудрым, знающим аспектом своего существа.
Я бы не хотела полностью освободиться от волчьих характеристик. В моей «волчности» есть дикость и приземленность, которые я бы хотела включить в свою жизнь. Разумеется, я не хочу, чтобы мной управляла исключительно моя животная природа, но хочу, чтобы она была частью моего опыта и возможностей. Выбор – ключ к управлению дикой стороной моего существа. Для совершения выбора мне нужно достаточно сознавать, чтобы видеть, что я делаю, быть достаточно уравновешенной, чтобы принимать свое поведение, и достаточно открытой, чтобы видеть, что есть определенное количество возможностей. Я хочу быть интегрированной с моим существом, делая жизненный выбор.
Мой тибетский учитель Чогьям Трунгпа Ринпоче сравнивал скорость с агрессией. В тибетской культуре, когда кто-то собирается в дорогу, говорят: «Медленного тебе путешествия». Мне нравится идея медленного путешествия как пути к удовлетворению. Однако в личном плане я люблю скорость. Мое желание скорости было очевидным для Тартанга Тулку, тибетского ламы, поскольку когда я встретила его, он посмотрел прямо на меня и сказал: «Возьми это очень медленно».
С 1960-х я работаю над тем, чтобы продолжать путешествие медленнее и более осознанно. Замедляясь, я замечаю больше деталей, лучше воспринимаю тонкость и повышаю знание мелких вещей. Чем больше мы осознаем, тем больше у нас возможностей выбора. Внимание к детали расширяет нашу способность к интеграции. Поскольку интеграция – это соединение частей вместе с целью создать единое и цельное существо, то первый шаг – умение видеть части.
Распознав части, мы можем им ответить. В каждом жизненном моменте много возможностей, но из-за наших предпочтений, страхов и желаний, мы ограничиваем себя узким кругом выбора. Определяя наши страхи и проясняя желания, мы способны понять, что ограничивает нашу видимость. Страхи и желания становятся соблазнительными. Наше внимание движется от одного к другому, не видя всех возможностей, расположенных в промежутке. Часто мы добиваемся, чтобы что-то произошло, не давая в то же время случиться чему-то другому, как бы толкая и оттягивая одновременно. У нас может быть ощущение частей, но мы не способны собрать их воедино для достижения чувства целостности.
Альтернатива попытке контролировать ситуацию – стать заинтересованным в том, что есть, открыть наше поле знанию и увидеть множество возможностей. Этот род релаксации и интеграции требует определенной зрелости, развивающейся со временем. Если мы потратим время, то сможем наслаждаться путешествием по нашей жизни и участвовать в нем более полно.
Когда плоду дают созреть естественным путем, он приобретает полный, богатый и сложный вкус. Научившись принимать процесс созревания, мы можем познать стадии нашей жизни. Чтобы вырастить изысканный плод, дерево нужно питать. Точно так же в питании нуждаются наши душа и дух. Интеграция питает дух и душу, по мере того как мы наливаемся мудростью и состраданием вследствие разнообразного опыта. Мы вызреваем до зрелого интегрированного человеческого существа с божественным богатством в душе и духе.
Ощутив себя единым целым, мы можем, наконец, сказать: «Как прекрасно! Медленного вам путешествия».
Глава 16. Защита без агрессии
Потому что цель каждого дела – правильное создание продукта до той конечной точки, до которой он доводится; винодел, который занимается вином, объездчик, дрессировщик собак – все ищут эту точку; все формы тренировки или обучения делаются для какой-то цели; есть предел улучшения; убедись в этом, и тебе не нужно притязать на что-либо еще.
Для многих из нас защита может оказаться испытанием. С перспективы сознательного воплощения защита говорит о том, что мы считаем истинным и имеющим значение в ситуациях неуверенности, несогласия или конфликта.
Когда мы ощущаем, что ситуация важна, наша способность защищать и говорить свою правду нередко подавляется сомнениями в том, как она будет воспринята. Наша неуверенность в умении говорить или действовать ясно также затрудняет способность защищаться. По моему опыту энергия организуется вокруг того, что является наиболее четким. Когда мы неуверенны или с чем-то конфликтуем, наша энергия фрагментируется, и мы не можем выражаться ясно или действовать уверенно. Когда нам не хватает уверенности, наша способность защищаться ослабляется и мы неэффективны.
Наша культурная и семейная история часто провоцирует конфликты или сомнение в разумности проговаривания нашей правды или действий в соответствии с ней. Когда мы были маленькими, мы ощущали бессознательные конфликты во взрослых вокруг нас. Многие из тех, кто о нас заботился, не были уверены в том, чего они действительно хотят. Другими словами, они были расщеплены и неспособны действовать, исходя из своей правды, или проговаривать ее.
Иногда у детей возникает ощущение, что взрослые говорят одно, но чувствуют другое. То есть можно сказать, что в детстве мы все ощущаем, что чувствуем истину, кроющуюся за словами. Я помню, как мой отец говорил, что он в порядке, когда я знала, что ему очень сложно разрываться между заботой о моей больной матери и карьерой адвоката. Ответ на глубинное послание или воспринятую правду может вызвать негативную энергию, болезненный отзыв и иногда – насилие. Чтобы ощущать себя любимыми и быть в безопасности, мы учимся игнорировать фундаментальную правду ситуаций и следовать тому, что говорят взрослые вокруг. Другими словами, мы выбираем быть любимыми, а не знать истину.
В нашей взрослой жизни мы можем хотеть говорить и действовать, исходя из нашей правды, но механизмы выдержки, освоенные в детстве, удерживают нас от ясных и сильных действий. Как взрослые мы по-прежнему хотим быть любимыми и принятыми, однако не знаем, как достичь этого и сказать свою правду. Мы склонны игнорировать внутренний конфликт, поскольку он кажется непереносимым. Вместо того чтобы запрещать себе испытывать дискомфорт, важно признать, что в нашем беспокойстве есть разумное зерно. Беспокойство – сигнал того, что нам нужно глубже заглянуть в себя, чтобы понять, где и как мы расщеплены.
С точки зрения персонального выживания принципиально важно контролировать отношения с другими людьми. Если наша идентификация основывается на том, как люди нам отвечают, мы можем почувствовать, что для сохранения отношений важно пересмотреть наше понимание правды. Такой компромисс с самими собой позволяет нам достичь ощущения контроля над ситуацией. До самого конца мы хотим пожертвовать своей глубинной правдой ради иллюзии стабильности и безопасности.
Когда мы отделяемся от правды, разделение создает фундаментальное расщепление между головой, сердцем и животом. Когда мы расщеплены, то не можем мощно защищаться – мы должны свести вместе все три центра, чтобы резонировать с концепцией целостности. Голова – наш самый выраженный аспект, поскольку мы продумываем путь через ситуацию. Голова нередко берет верх и становится предводителем. В некоторые моменты мы можем быть эмоционально ошеломлены и полностью мотивированы сердцем. В особо опасных ситуациях мы можем стремиться пройти через проблему животом. Когда один из наших аспектов доминирует в воплощении опыта, он пересиливает другие и создает дисбаланс.
Понять, где мы расщеплены и какой аспект доминирует, принципиально важно для того, чтобы суметь объединиться в единое целое. Нам нужно время, чтобы проверить голову, сердце и живот и выяснить, расщеплены ли мы. Если мы расщеплены, обязательно выяснить – где и как. Знание расщеплений позволяет нам восстановить баланс между головой, сердцем и животом. Когда все три аспекта выровнены, мы можем защищаться всем целым, сознательно воплотившись.
Ключевое озарение, раскрываемое в ходе практики сознательного воплощения, в том, что мы склонны становиться либо агрессивными, либо чувствительными, когда расщеплены и пытаемся защищаться. Внутренние конфликты, созданные расщеплениями, подстегивают чувства неуверенности, опасности и ранимости. Неуверенность и страх вызывают базовые защитные реакции – борьбу или бегство. Борьба – форма агрессии, а бегство может расцениваться как реакция осторожности.
Мы становимся агрессивными, будучи расщепленными, из-за силы, необходимой для преодоления нехватки единства. Фундаментальная неуверенность, выражающаяся в расщеплениях, ослабляет нашу способность равняться на собственные намерения. Мы хотим проецировать картинку «объединения», однако живем в страхе, что расщепления будут обнаружены. Агрессия – способ попытаться убедить себя в том, что мы будем выглядеть сильными. Мы думаем, что если выглядим сильными, то никто не будет задавать вопросы. Наша энергия расходуется на попытки преодолеть расщепления.
Когда мы осторожны в своем поведении, мы удерживаем энергию, в то же время пытаясь предпринимать действия или защищаться. Ясность наших действий снижается, когда мы осторожны. Этот внутренний «тяни-толкай» проявляется как сомнения в себе. Если мы не верим в себя, почему в нас должен верить кто-то еще? Когда другие не выражают нам заслуженного, по нашему мнению, уважения, мы начинаем критиковать себя за нехватку эффективности. Мы боремся внутри себя и боремся с другими, чтобы они поняли нашу позицию. Эта борьба создает ощущение обиды и суждения, высасывающие нашу энергию.
Защита без единства – большая работа. Неимоверное количество энергии и усилий затрачивается, когда мы игнорируем расщепления. Нераспознанные расщепления не дают нам достичь цели и направляют энергию в колодец изнеможения. Непрерывная борьба по преодолению либо агрессии, либо пугливого отступления создает невероятный энергетический стресс.
Когда мы уравниваем голову, сердце и живот, то становимся едиными. Через единство мы обнаруживаем истинную ясность, которая позволяет нам защищаться с ощущением присутствия и состраданием. Защита с позиций единства – противоположность истощению, она стимулирует и оживляет. Ощущение стопроцентного согласия с собой – одна из наиболее удовлетворяющих вещей, которые мы можем пережить. Вспомните момент, когда вы были абсолютно уверены в том, что собирались сделать. Это состояние без смущения и самосознания. Оно схоже с моментами, когда мы в «зоне». В такие моменты не требуются усилия: мы существуем с ясностью и легкостью. Если другие люди с нами не согласны, мы можем улыбаться и выслушивать их точку зрения, не испытывая разочарования или потребности защищаться. Когда мы едины, то можем функционировать с благородством и умело защищаться.
С этого момента я бы хотела разграничить две наши составляющие – личность и центр. Изучение этих двух различных частей себя – то, что я называю «осознанной шизофренией». Осознанная шизофрения позволяет нам проверять свое поведение и внешнее давление. Это осознание того, как ведут себя личность и центр, развивает нашу способность различать умелые и неумелые действия.
С перспективы сознательного воплощения личность определяется как та часть нас, которая соотносится с другими людьми. Когда мы действуем исходя из личности, то находимся в состоянии эллиптического внимания. Наше желание находиться в контакте с другими и быть ими принятыми может заставить нас быть неуравновешенными, поскольку большая часть внимания направлена не на себя, а на других.
Наша потребность ощущать себя в безопасности мотивирует личность. В данном случае безопасность – оценка, основанная на восприятии других. Такая идея безопасности использует в качестве точки отсчета других людей, а не наш собственный центр. Мы хотим, чтобы нас признали и подтвердили наше существование. Если люди относятся к нам так, как нам хотелось бы, мы ощущаем себя реальными.
Мы можем получить ощущение защиты от нашей личности по мере того, как она работает над поддержанием нашей идентификации. Личность видит мир в горизонтальном поле бытия. Когда в нашем осознании текущей ситуации доминирует личность, действия компрометируются нашим прошлым и проекциями на будущее. Нет ощущения расширения или осознания картины в целом. У личности нет необходимых для этого инструментов.
Целостная картина включает видение самих себя, мира и различных аспектов бытия в условиях бесчисленного количества вариаций. Вместо того чтобы видеть картину в целом, личность обладает ограниченным ви́дением людей, условий и временных рамок, вовлеченных в ситуацию. Эллиптическое внимание личности стремится управлять нашими отношениями, используя контроль и поддержку, чтобы обеспечить идентификацию. Мы постоянно проверяем, как нас воспринимают люди вокруг. С этой точки наблюдения мы анализируем и настраиваем себя на то, чтобы быть более приятными или раздражающими, в зависимости от личности.
У центра не такие планы, как у личности. Центр не пытается оставаться в безопасности, не использует других людей для получения ощущения связи и приятия. Когда мы уравновешены, мы ощущаем связь с вселенским присутствием, ощущаем, что являемся частью всех вещей и что все вещи – часть нас.
За много лет практической работы с другими и самой собой я пришла к тому, что ощущаю центр как вертикальный стержень между землей и небом. Вертикальный стержень – это матрица, которая дает стабильность нашему физическому и энергетическому существу. Наш вертикально ориентированный центр – часть нас, которая естественным образом выражает вселенскую мудрость и сострадание. Центр не ищет безопасности, то есть он подвижен. Природа центра в том, чтобы настраиваться на то, что понимается помимо суждений. Наш центр не нуждается в одобрении со стороны других людей.
Центр не ощущает потери. Мудрость центра понимает, что потери неизбежны и являются естественными. Когда мы уравновешены, вместо того чтобы сопротивляться потерям, пробуждается стремление двигаться вместе с жизнью, позволяющее нам принимать приобретения и потери в равной мере и с пониманием. Центр соединяет нас с целостной картиной – знанием того, что все меняется, ничто не постоянно. Центр позволяет нам быть более расслабленными и ощущать себя комфортно благодаря осознанию непостоянства.
Когда мы защищаемся из центра, то говорим и действуем, исходя из нашей правды, поскольку неважно, как она будет воспринята. Уравновешенная часть нас хочет быть полностью открытой, не боится быть увиденной. Мы можем проговаривать правду ясным и открытым языком. Когда мы соединяемся с центром, то не ощущаем потребности быть умными или извиняться за то, что говорим свою правду. Не сравнения и суждения оставляют пространство и открытость – мы ясно и точно соотносим себя с каждым моментом, не нуждаясь в одобрении со стороны людей и обстоятельств.
В состоянии осознанной шизофрении мы осознаем и центр, и личность. Мы понимаем из чего «исходим», из личности или из центра. Когда мы действуем или говорим из центра, то ощущаем удовлетворение от действия с мудростью и состраданием. Осознанная шизофрения позволяет нам отделить реактивные ответы, основанные на необходимости выживания, от ответов мудрых и полных сострадания.
Продолжая исследовать, что происходит, когда действует наша личность, обратим пристальный взгляд на вертикальное и горизонтальное измерения. Как всегда, знание точки отсчета обеспечивает озарение. Когда нашей точкой отсчета оказывается личность, мы находимся в состоянии эллиптического внимания со своего рода «первого горизонтального» импульса. Другими словами, мы организуемся на основе того, что «не здесь». Центр организован вокруг вертикального осознания целостной картины. Когда мы уравновешены, наше внимание начинает сосредотачиваться на осознании земли под нами и неба над нами. Сила и целостность вертикального ядра поддерживают нашу способность присутствовать в настоящем и умение говорить и действовать.
Личность деформируется вместе с нашим простирающимся вовне вниманием, если мы ищем реакции и информации от внешнего мира. Мы пытаемся найти точку отсчета вовне, ищем способ сопоставить себя с другим человеком. Если другой человек становится точкой отсчета, происходит своего рода оценка, обуславливаемая культурными переменами. Мы используем тонкие социальные измерения, которые обозначают, что мы состоим в отношениях. Большинство этих измерений – сравнения, которые включают такие вопросы: «Я такой же как?.. Я лучше, чем?.. Я меньше, чем?..» Мы делаем такие сравнения быстро, и наши оценки подвергаются воздействию эмоций, которые отражают уровень самооценки.
Вертикальная природа центра, напротив, предоставляет поддержку земли и воодушевление неба. Эта вертикальная ориентация дает достоинство и прямоту, с которыми центр позволяет нам встречать жизненные испытания. Уравновешенная часть нас знает, что мы соединены со вселенской жизненной силой и разумом. Центр не полагается на «других людей», чтобы ощущать уверенность. Есть естественная уверенность и ощущение связи в том, как центр принимает жизнь. Когда я описываю центр на занятиях, я напоминаю людям, что в природе растения всегда сначала пускают стержневой корень, затем появляются ростки, а потом маленькие листики. Таким образом, природа укрепляет вертикальный стержень растений до того, как позволяет им расшириться горизонтально.
Правильная поза человеческого тела тоже вертикальна по своей природе. На протяжении истории многие из занимающихся поиском мудрости традиций предлагают идею того, что люди – связующее звено между небесами и землей. В айкидо и тибетском буддизме концепция соотношения с небесами и землей служит напоминанием о нашей связи с более широкими вселенскими аспектами жизни.
В рамках уравновешивающей практики сознательного воплощения для утверждения вертикального стержня мы используем дыхание. Сначала мы выдыхаем вниз, представляя, что наше дыхание по спирали уходит в землю. Делая это, мы утверждаем свой стрежневой корень, точно как растение, когда оно начинает расти из семечка. Затем, вдыхая, мы представляем наше дыхание поднимающимся по спирали, достигающим солнца, как растение, пускающее ростки.
Умелые действия основываются на нахождении правильного способа комбинирования вертикальной и горизонтальной энергии. Используя природу как проводник, мы можем следовать тем же принципам. Мы устанавливаем наше осознание вертикально, как основную связь. Утвердив вертикальный стержень, мы можем открыться и горизонтально расшириться в мир, включающий других людей, наши обязанности и обстоятельства текущего момента. Когда наш вертикальный стержень прочно утвержден, мы можем открыться миру вокруг, не теряя центра и не изгибаясь. Мы можем основываться на уверенности и связи. При вертикальном стержне нет необходимости в одобрении со стороны другого человека, нет списка задач, так что мы можем действовать открыто и честно. Благодаря вертикальному стержню, мы можем говорить нашу правду, защищаться без агрессии и слушать, не испытывая потребности исправить ситуацию.
Защита и слушание – две основные составляющие эффективного общения. Защита – направленный вовне мужской аспект, а слушание – воспринимающий, женский. Уравновешенное слушание организует вертикальный стержень таким же образом, как и уравновешенная защита. Слушание с позиции центра сильно отличается от слушания с позиции личности. Слушание с позиции личности ограничивает нашу способность слышать то, что действительно говорится, поскольку большая часть нашего внимания затрачивается на то, чтобы понять, как мы будем отвечать. Когда мы не получаем сообщение целиком, мелкие различия могут развиться в полномасштабный конфликт. Уравновешенное слушание дает способность быть открытым и присутствовать в настоящем даже в сложных и неприятных ситуациях. Способность слушать, не вынося суждений, может превратить конфликт в решение.
Защита и слушание имеют энергетическую форму, соотносящуюся с женским и мужским способом бытия. Форма слушания – женский круг или сфера. Женская форма заключает потенциал жизни и позволяет проникать в себя. В состоянии открытого внимания наше энергетическое поле – сферическое, внимание излучается во все стороны от центра. Расширяя поле, мы можем включить защищающегося и представленную информацию. Форма защиты – мужской треугольник или клинок, который проникает и расширяется в мир. Когда мы защищаемся с клинообразным полем, то можем донести свою позицию до слушателя.
На занятиях мы практикуем упражнение «Защита и слушание». Я предлагаю подумать о поле как о чем-то, абсорбирующем шок. Широкое сбалансированное поле может принять информацию и дать место для ее восприятия. Мы можем позволить информации, исходящей от защищающегося, войти в наше поле, не испытывая беспокойства или соблазна из-за ее содержания. Другими словами, нам не нужно принимать ее на свой счет, даже если сказанное сложно слушать. Для этого нам нужно позаботиться о сбалансированности поля – в равной мере расширить энергию во всех направлениях от центра – спереди назад, сверху вниз, со стороны на сторону. Мне помогает представление, что у задней стороны поля есть текстура. Иногда я использую ощущение розовых лепестков в задней части поля, чтобы получить мягкое ощущение поддержки. Это ощущение текстуры и поддержки создает осязаемую среду, просторную и восприимчивую.
Если в ситуацию вовлечена моя личность, я замечаю, что воспринимаю содержание того, что говорится, очень лично. Я обнаруживаю, что мыслю в терминах «нравится – не нравится», «верно-неверно». Я теряю осознание вертикального стержня, особенно в задней части поля. Хорошая новость: я могу переключиться от личного восприятия к уравновешенному слушанию, сдвинув внимание на вертикальный стержень и сбалансировав поле – лицо и спину, верх и низ, сторону и сторону. Эта практика восстановления уравновешенного слушания позволяет мне присутствовать и слушать защищающегося, не выключаясь, не перепрыгивая в будущее и не сосредотачиваясь на ответе до того, как человек закончит говорить то, что должен, или выговаривать свою правду.
Во время упражнения «Защита и слушание» мы работаем в парах и двигаемся вперед-назад по комнате, меняясь ролями. Один человек защищается, используя форму клинка и двигаясь вперед по одному шагу за раз, тогда как слушающий отвечает шагами назад и расширением круглого поля для создания пространства для идущей от защищающегося энергии. Затем они меняются ролями, слушатель становится защищающимся с формой клинка, а защищающийся меняет форму на круг слушателя. Во время этих упражнений мы можем ощутить разницу между тем, как слушает личность и как слушает центр. Мы обнаруживаем, как реагируем и саботируем самих себя, оказавшись пойманными в рамки личности. Упражнение «Защита и слушание» дает нам почувствовать эти энергетические схемы, чтобы мы могли распознать их во время беседы. Движения назад-вперед позволяют нам увидеть, что происходит в теле, не растворяясь в содержании беседы. Когда мы увидели и сознательно пережили наши схемы, мы с большей легкостью будем наблюдать потерю центра. Это осознание может напомнить нам об ощущении вертикального стрежня и балансировании формы поля. С практикой наше восстановление центра становится полуавтоматическим и подвижным.
Восстановление центра, ощущение вертикального стержня и балансирование энергетического поля – не те состояния, которые фиксируются, как только мы их испытали. Напротив, они подвижны. Мы способны быть более сознательно воплощенными и умелыми во взаимодействии, по мере практики и культивации центра, вертикального стержня и балансирования энергии. Конечно, мы втягиваемся, слыша какие-то вещи. Мы не пытаемся удержать центр. Мы находимся в процессе обучения двигаться от личности к центру более плавно. По мере продвижения в этом процессе центр начинает включать личность таким образом, что наш опыт обогащается. Мы можем слушать и замечать наши реакции, не будучи управляемыми ими.
Ранее мы говорили об ирими как о духе пытливости и соединения. Ирими также поддерживает нашу способность защищаться, говорить свою правду и действовать в рамках собственной жизни. Мы знаем, что процесс уравновешивания головы, сердца и живота приводит нас в состояние единства. Придание энергетическому полю обтекаемой формы во время защиты помогает нам сосредотачивать энергию. Форма ирими усиливает наши намерения способом, который помогает нам с большей легкостью защищаться без агрессии.
В основе формы ирими лежит треугольник. От этой базы три стороны простираются вверх до треугольной вершины, создающей клин, который окружает тело. При пробуждении формы ирими мы представляем, что у нашего энергетического поля плоская задняя сторона и две плоские боковины, гладкие стороны, которые встречаются спереди, образуя острый край, простирающийся от пространства ниже стоп до пространства выше головы.
Ирими – мужская форма, которая проникается и прорывается через сопротивление. Как мы учимся сосредотачивать сознание на намерениях, так мы можем практиковать и сосредоточение на форме энергетического поля. На занятиях я говорю, что форма может усилить намерения. Когда наша энергия ясно организована в форме ирими, мы получаем ощущение точности. Способность «прорываться» подобна острому кухонному ножу – прорезает без усилий и агрессии.
Как обсуждалось ранее, целостность может быть одним из самых сложных испытаний в процессе защиты. Мы видели, как расщепление может ослабить наши намерения. Когда мы практикуем защиту на занятиях, я рекомендую найти момент, чтобы проверить голову, сердце и живот и убедиться, что они настроены на наши намерения.
Я использую пытливость, чтобы свериться с каждым аспектом себя. Я спрашиваю: «Верно ли, что моя голова согласна с моими намерениями?» Голова обычно выражает свою позицию ясным громким голосом. Затем я спрашиваю: «Верно ли, что мое сердце согласно?» Делаю паузу и жду, чтобы увидеть, что мое сердце, центр чувств, в согласии с головой. Затем я спускаюсь еще глубже в тело и спрашиваю: «Мой живот, в самой глубине, согласен с сердцем и головой?» Жду еще несколько мгновений, чтобы проверить все три аспекта, – это принципиально важный шаг в процессе объединения.
Иногда я обнаруживаю, что сердце или живот могут быть не согласны с «великой идеей», выдвинутой разумом. Обнаружение расщепления – важный момент в осознании состояния бытия. Когда я знаю, что расщеплена, я трачу время на исследование природы внутреннего конфликта. Я вступаю в диалог с головой, сердцем и животом, чтобы разрешить любые конфликты или разногласия между ними.
С позицией личности также нужно считаться. Перед тем как начать внутренний диалог, я активирую вертикальный стержень и «центрируюсь», чтобы удерживать целостное видение ситуации. Из этого уравновешенного состояния я могу слушать жалобы личности и несогласия между головой, сердцем и животом с приятием и состраданием. Через приятие и сострадание я способна найти решение внутренних конфликтов.
Когда внутренне мы едины и уравновешены, то можем сосредоточить энергию в форме ирими для защиты. Форма клина становится вместилищем для защиты. Чтобы использовать этот контейнер, мы удерживаем наше намерение на осознании и позволяем форме поля преобразовать энергию в действие. Во многих упражнениях по сознательному воплощению мы используем партнера для проверки собственных привычек. Отклик, получаемый от партнеров, помогает нам обнаружить, насколько хорошо мы поддерживаем свое стремление к воплощению под давлением. Обычно мы видим, что можем легко продолжать двигаться, если нет сопротивления. Но когда партнер оказывает какое-то сопротивление, мы нередко прогибаемся под партнера и смещаем нашу точку зрения на личность.
Личность склонна верить, что другие люди или обстоятельства влияют на нашу способность двигаться вперед по жизни. Когда личность берет верх, мы теряем форму ирими и вертикальный центр. В дезорганизованном состоянии мы можем пытаться двигаться против сопротивления или все бросить и прийти к коллапсу. Потеря точности формы ирими и стабильности вертикального центра может привести нас к смущению и разочарованию. Поднимаются эмоции, и мы можем зафиксироваться на том, чего хотим и чего не хотим, на верном и неверном, хорошем и плохом. Если такое состояние продлится, мы можем обнаружить себя в мире привязанности и отвращения – на территории личности.
Более пристальное изучение слоев наших схем выживания позволяет нам выяснить, откуда берутся такие реакции и что происходит с формой нашего энергетического поля. Если мы способны распознать первые знаки личностных схем, то можем проработать реакции до того, как они дадут слишком сильный импульс, мы можем восстановить форму ирими и вертикальный стержень.
Когда мы занимаемся практикой с партнером, полезно усложнить схемы личности. Мы делаем это, говоря что-то типа: «Это очень-очень важно». Давя на себя таким образом, мы можем увидеть, какую форму приобретает наше энергетическое поле, когда бал правит личность. Практика такого рода помогает понять, почему, испытывая сильные ощущения по какому-то поводу, мы получаем обвинения в агрессивности или пассивности.
Практикуя удержание формы ирими под давлением или при растущем сопротивлении, мы усиливаем способность защищаться без агрессии. Когда сильное вместилище ирими удерживает наши намерения и организует наш центр, мы находимся в зоне. Когда мы находимся в зоне, то не беспокоимся, что что-то плохо или хорошо. В зоне нет пространства для проверки картины самосознания, требующей контроля и одобрения. Наша форма вертикальна и способна расширяться. Естественным образом развивается хронометраж. Ситуация, которую личность может воспринимать как неприятную, становится чем-то, что «просто случилось» в зоне центра. Мы способны отвечать с легкостью и отстраненностью, разработанной благодаря приятию и состраданию.
У клиновидной формы ирими – поддерживающая спина, гладкие стороны и острый передний край. Этот блестящий контейнер может прорваться через сопротивление и смущение, вынося наши намерения в мир.
Наша способность «прорезать» сопротивление символизируется клинком. В самурайской традиции меч – символ духа и чести. В айкидо мы делаем различие между мечом, который дает жизнь, и мечом, который забирает жизнь. Самурай-мечник выбирает честь и целостность, а не безопасность и уверенность. Меч сам по себе создается умелым мастером и обладает остро заточенным лезвием. Самурай тренируется с уважением и самоотдачей, чтобы развить способность делать ясные и точные взмахи. Меч представляет способность прорываться сквозь сопротивление и отсекать ненужное. Защита – проговаривание нашей правды – может обладать ясными, подобными лезвию меча качествами, если наша энергия и форма синхронизируются с нашими словами.
Когда мы защищаемся без агрессии, то сознательно объединяем себя, устанавливаем вертикальный стержень и удерживаем нашу правду и намерения в форме ирими. Мы можем сделать жизненно необходимые взмахи мечом в сложных ситуациях, основываясь на чести и целостности. Мы защищаемся тем способом, который дает пробиться через любые разочарования или сомнения в нашем видении.
Упражнения с партнером в рамках сознательного воплощения дают нам шанс проверить себя под давлением. Работая с партнером, мы переживаем то, что происходит с нашим телом, и получаем отклик от другого человека. Перед тем как начать упражнения по защите и слушанию, мы можем думать, что прозрачны и неагрессивны. Упражнение может показать обратное. Защищаясь, шагая по направлению к партнеру, мы видим, как воспринимаются наши действия и как наши намерения проецируются на мир. Реакции и отклик партнера дают нам информацию о том, что ощущает другой человек.
Как только мы поняли, к чему склонны под давлением, мы можем делать более осознанный выбор в отношении того, как организовываться и двигаться в мире. Подобно самураю, мы можем выбрать говорить и действовать с честью и целостностью. Мы можем выбрать меч, дарующий жизнь.
Глава 17. Уравновешивание мастерства и тайны
Когда кто-то ищет, нередко случается, что его глаза видят только то, что он ищет, и он не может ничего найти. Он не получает ничего, потому что всегда думает только о том, что ищет… Но найти – значит быть свободным, быть открытым, не иметь цели… В борьбе за свою цель ты не видишь определенные вещи, которые у тебя под носом.
Есть множество мнений по поводу того, что такое мастерство. В спорте термин «атлет мастер-класса» применяется к людям за пятьдесят, принимающим участие в соревнованиях. В других ситуациях слово «мастерство» используется для описания высшего достижимого уровня в определенной области. В Азии мастера обычно в возрасте – те, кто многие годы посвящал себя обучению и практике определенного искусства или дисциплины. Азиатские мастера обладают высочайшим уровнем мастерства, вызревшим со временем и опытом – такими, как мастерство чайной церемонии или боевых искусств.
Слово «мастерство» используется применительно к тренировкам и руководящим позициям как индикатор рекомендаций. Я слышала термин «мастер-тренер», примененный к кому-то, кто прошел тренировочную программу и получил рекомендации от соответствующего учреждения. Мой давний друг и коллега Джордж Леонард написал прекрасную книгу под названием «Мастерство», предлагающую современную концепцию. Он видит мастерство как долгосрочное обязательство культивировать способ быть более сбалансированным, здоровым и склонным к творчеству в жизни.
В модели сознательного воплощения мы работаем с формой, специфической гранью мастерства. Мы используем форму как способ контакта с телом и энергией. Энергия влечет за собой внимание. Когда мы сосредотачиваем внимание на теле и энергетическом поле, внимание помогает нам распознать и, возможно, изменить форму и размер энергетического поля, чтобы мы могли более умело взаимодействовать.
В сознательном воплощении форма – основа мастерства, поскольку она утверждает ясную, ощутимую точку отсчета. Форма – способ подумать о том, кто мы. Точка отсчета в виде формы дает нашему вниманию особый фокус. Когда мы заняты, пытаясь управлять отношениями, энергия может стать ограниченной, расщепленной или фрагментированной. Сосредоточение внимания на форме позволят энергии успокоиться и стабилизироваться. Используя форму, чтобы практиковать мастерство, мы учим внимание сосредотачиваться на форме и размере энергетического поля. Мы начинаем фокусировать внимание, осознавая положение тела.
Простой способ понять нашу позу – получить ощущение расположения по вертикали и вертикального стержня. В рамках большинства видов повседневной активности – прогулок, бега, стояния и сидения – мы ориентированы по вертикали. Сосредоточение на вертикальном стержне и есть точка отсчета, организующая форму. Помните о сравнении с растущим растением? Растение всегда пускает стержневой корень в почву, а затем тянется наверх к солнцу, после чего листья начинают расти по горизонтали. Таким же образом наш вертикальный стержень должен хорошо укрепиться перед тем как мы расширимся для контакта с другими. Наша способность к соединению связана с целостностью нашего ядра. Чтобы активировать форму, мы напоминаем себе: «Сначала вертикаль, а затем расширение по горизонтали».
Сознательное воплощение использует две фигуры в мастерстве формы: клинок и круг. Если мы защищаемся, желая привнести что-то в мир, то принимаем форму клинка. Если мы слушаем и практикуем приятие, мы сосредотачиваемся на круге. Сосредоточение на форме и размере энергетического поля дает нам возможность прояснить свою форму и быть более эффективными в действиях. Мы можем быть более восприимчивыми, слушая с круглой и все включающей формой энергетического поля. По контрасту заострение и выравнивание формы клинка позволят нам войти в ситуацию или защищаться точно и легко.
Практика мастерства формы развивает сбалансированное и уравновешенное самосознание здесь и сейчас. У нашего самоощущения есть форма. Эта форма – вместилище того, что мы собираемся проецировать, и наших намерений. Мы ощущаем целостность через концентрацию на форме, позе и абрисе и размере поля. Сознательное использование формы энергетического поля помогает нам быть искренними слушателями/получателями и ораторами/актерами.
Наш опыт единства определяется способностью сосредотачиваться и удерживать концентрацию. Помните о нашем основополагающем принципе: энергия следует за вниманием.
При таком типе концентрации мы сосредотачиваем внимание на цели, двигаясь по телу, начиная со стоп, представляя, что подошвы раскрываются, чтобы получить энергию земли. Затем мы представляем, что наши ноги полые и также могут получать энергию земли по мере ее продвижения вверх по телу, подобно тому, как соки текут из земли через ствол в ветви дерева. Положив руки на живот, мы можем сосредоточиться на чувстве давления или тепла и вспомнить ощущение силы и уверенности, кроющееся в нашем центре. Затем мы удлиняем солнечное сплетение и заднюю поверхность шеи, чтобы усилить ощущение света и подъема.
Это подвижная концентрация. Перемещая внимание по телу, мы находимся в процессе внесения особого осознания, которое углубляет точность нашей формы. Результат – ясное ощущение вертикального присутствия и единство центра. Когда центр установился, мы придаем форму полю. Форма вкупе с концентрацией дает нам ясный энергетический способ ощутить себя. Поле становится вместилищем, точкой отсчета для исследования центра и личности.
В западной культуре мы склонны колебаться между излишней выразительностью и угнетенностью. Вместимость, способность ощущать или принимать опыт, – ключ к повышению умения быть здесь и сейчас. Вместимость – аспект мастерства, который начинает открывать дверь в тайну. Мы используем осознание формы и размера энергетического поля, чтобы прояснить, что мы можем, а что не можем переносить.
Элементы базовой практики – формы концентрации, которые мы применяем для упрочения уравновешенного состояния. При смещении к открытому вниманию или к форме ирими поле расширяется. Если мы испытываем разочарование или теряем ощущение реальности, ясно, что поле слишком велико, чтобы мы с ним справлялись, и пока что мы не способны вместить всю энергию, которую ощущаем. Уменьшая размер поля, мы можем обнаружить, что размер позволяет нам расслабиться, открыться и переносить энергию и содержание внутри поля, которое является вместилищем.
Со временем и практикой мы выстраиваем способность к интенсивному опыту, подобно тому, как набираем вес для наращивания мышечной массы. Мы разрабатываем силу мышц мало-помалу. Мышцы постепенно становятся сильнее и могут работать все с большим весом. То же верно и для работы поля. Мало-помалу мы развиваем способность раскрываться и вмещать больше и больше опыта.
Чувство уверенности начинает развиваться, когда мы обнаруживаем, что способны восстанавливать форму и с большей легкостью ощущать единство ядра. Уверенность дает нам пространство для дыхания, здесь больше приятия и нам не нужно быть столь жестокими к себе. Когда форма становится знакомой, восстанавливаться легче. Это позволяет нам наслаждаться тайной и неведомым без страха, что мы в нем затеряемся. Жизнь в балансе постоянно пульсирует между расширением и сжатием, мастерством и тайной.
Тайна свойственна человеческой цивилизации, и люди склонны к непреодолимому желанию познавать и понимать вещи. Дети постоянно спрашивают: «Почему?» Когда мы были детьми, это «почему» происходило из искреннего любопытства. Во взрослом состоянии мы склонны спрашивать по причинам сомнений или неуверенности. Когда мы не понимаем чего-то, это нас пугает. Многие из нас, в эту группу я включаю и себя, будучи напуганными, становятся невыносимыми или агрессивными. Страх маскируется добродетелью и негодованием. Мы не можем признать, что просто чего-то не знаем и это нас пугает, поскольку от взрослых требуется знать, что происходит, и не бояться. С точки зрения личности стать взрослым значит ассимилироваться в нашей культуре и образовательной системе.
Поделиться книгой: