Помоги проекту - поделись книгой:
– Человек пятнадцать – двадцать, там и там. – Он кивнул в сторону стены деревьев. – Не слишком хороши, но – стараются. Идем?
Кеннет даже не шевельнулся.
– Я не расслышал твой вопрос, младший десятник.
– Э-э-э… идемте, господин лейтенант?
– Сейчас, пусть сперва дадут знак, что они нас заметили.
Знак дали: между фургонов показался высокий, смуглый и темноволосый мужчина. Верданно в каждом дюйме. Кеннет уже насмотрелся на Фургонщиков, но издалека и не мог не признать, что вблизи зрелище оказалось куда более импонирующим. Более шести футов ростом, сукин сын был крупнее даже Велергорфа, а шириной плеч не уступал Нуру. Темное лицо, черные глаза, два шрама на щеке, внимательный хмурый взгляд, мощные ладони. Кому-то такому уступаешь дорогу на улице совершенно без раздумий. Ну и одежда: кожаные штаны, кожаная жилетка, широкий пояс. Ничего кроме. Похоже, холод не производил на него впечатления.
– Анд’эверс Калевенх, – представился он коротко, и было не понять, охрип ли он или это такой у него голос. –
– Лейтенант Кеннет-лив-Даравит, шестая рота Шестого полка из Белендена, мои сержанты, десятник Вархен Велергорф и младший десятник Фенло Нур.
Фургонщик окинул их внимательным взглядом, а Кеннет почувствовал себя ровно так же, как в первый раз встав перед Черным Капитаном. Взвешенным и оцененным.
– Где остальные? – Фургонщик снова захрипел, должно быть, говорил так всегда.
– Там и сям, вокруг этой милой полянки. Нет нужды им стоять у нас над душой.
Темный взгляд обвел стену деревьев, потом Анд’эверс сделал какой-то неясный жест.
– Хорошо, – прохрипел он, отворачиваясь. – Мы тоже присматриваем. Пойдемте.
Похоже, он не принадлежал к разговорчивым: дорогу к фургонам они одолели в молчании. Велергорф чуть подтолкнул лейтенанта и показал взглядом на нож, торчавший у мужчины за поясом. Судя по форме ножен, в клинке было как минимум двенадцать дюймов, он расширялся кверху и загибался вперед.
Посредине лагеря был разведен небольшой костерок, над которым булькал закопченный котелок. Велергорф потянул носом и кивнул.
– Хорошая говядина.
Проходя между фургонами, их проводник забарабанил кулаком по борту ближайшего.
Появились еще трое мужчин и одна женщина. Все высокие, загорелые, черноволосые. Можно их было принять за родственников
Кеннет задержался и смотрел, как они выходят из фургона. Двое мужчин, подобно Анд’эверсу, носили кожаные жилетки и штаны, а еще короткие, блестящие от жира косицы, а вот последние двое отличались как возрастом – оба, и мужчина, и женщина, выглядели как минимум вдвое старше остальных, – так и одеждой. Были на них длинные, бесформенные черные одеяния, украшенные множеством перьев, кусочков костей, камешков и ракушек. Увидав это, Фенло Нур скривился, но благоразумно не стал комментировать.
– Садитесь, – их проводник указал на несколько разбросанных вокруг матов. – Вот так.
И уселся, подгибая ноги. Стражники сделали так же, потом к ним присоединились и остальные. Несколько ударов сердца царила неловкая тишина.
Мощный верданно шевельнулся первым, приняв на себя обязательства хозяина.
– Это Эмн’клевес Вергореф,
Самый худой из мужчин, с лицом, исчерканным шрамами, и с грозовой тучей во взгляде, и двое, одетые в черное, с племенными украшениями, также кивнули. Кеннет ответил им поклоном, заметив, что насколько вид всех верданно говорит об общности их происхождения, настолько же старшие мужчина и женщина выглядят так, словно связывало их – как говорили на Севере – единое лоно.
– Да. – Мужчина уловил и должным образом истолковал его взгляд. – Мы родственники. Близнецы.
– Достаточно. – Анд’эверс энергично хлопнул в ладоши. – Прежде чем мы начнем говорить, давайте поедим.
Из одного из фургонов вышли три девушки. Двое подростков, одна – явно моложе остальных. Молча приблизились к сидящим, раздали и наполнили глубокие деревянные миски. Самая младшая разделила овсяные лепешки, после чего все трое поклонились и вернулись в фургон. Четверть часа слышалось лишь чавканье, прихлебывание да скрежет ложек по дну. Чавканьем и прихлебыванием особенно выделялся одетый в черное мужчина, и казалось, теми звуками он решил распугать всех животных в округе. Кеннет улыбнулся про себя, перехватив его взгляд, – это была игра, проверка, как солдаты империи отреагируют на подобную демонстрацию простоты и варварства. Ну что ж, ежели кому доводилось частенько едать в компании стражников, больше походящих на разбойников, так что ему до отсутствия хороших манер, верно? Лейтенант громко чавкнул и отрыгнул бесцеремонно, чуть прикрыв рот. Наградой была широкая, искренняя усмешка.
Гуляш подъели, хозяин хлопнул в ладоши, девушки вышли из повозки, забрали посуду и исчезли вновь.
– Вы знаете дорогу на плоскогорье? – начал тот, что имел самую большую коллекцию шрамов, Аве’как-то-там.
Похоже, теперь, когда требования гостеприимства оказались исполнены, они сразу переходили к делу. Лейтенант оглядел – одно за другим – лица и темные глаза. Тут-то и было все, что касалось «проведывания» родственников: в глазах их, спокойных, решительных, опасных, тлело обещание войны. И немного равнодушных – люди эти уже приняли решение, и не могло идти и речи, чтобы они отказались от своих планов.
– Пожалуй, – ответил он правду, а буря, которую Кеннет увидел во взгляде мужчины, лишь разгорелась.
– Пожалуй? – В этом вопросе было все вместе со скрежетом клинка об оковку ножен.
– Мы получили карты, планы и заметки, но не ходили тем маршрутом сами. Сделал это другой отряд.
– Так отчего бы тому, другому, отряду нас не сопроводить?
– Потому что это – Ублюдки Черного, а он решил, что для этого задания хватит и нас. Собственные отряды он предпочитает держать под рукою.
Не было смысла пересказывать суть конфликта с Квартирмейстерством.
– И мы должны полагать…
– Эти карты достаточно подробны?
Вопрос задал хозяин, и этого, похоже, хватило, чтобы прикрыть рот тому, самому сердитому.
– Стража заботится о том, чтобы карты оставались самыми лучшими. В горах от этого зависит жизнь. Они подробны.
– Фургон пройдет?
– Согласно обозначенному – бо́льшую часть. Довольно долго путь тянется старыми дорогами в сторону Авнморта. Это маленький замок, еще лет тридцать назад – база Стражи. Потом его покинули, поскольку ремонт выходил слишком дорогим, а в тех местах нет смысла держать постоянный гарнизон. Порой мы еще им пользуемся, а дорога, хотя ею нечасто ездят, в неплохом состоянии…
Кеннет прервал себя, поскольку, по мере того как он говорил, верданно склонялись вперед, стискивали кулаки, привставали. Похоже, информация эта была для них на вес золота.
– Тут стоит специально оговорить кое-что, – он взглянул в глаза Анд’эверсу, – отсюда, от этого места, до Лиферанского плоскогорья, будь мы птицей, каких-то сорок, может, сорок пять миль. Но дорога петляет между горами, поворачивает то на север, то на юг, а какое-то время, согласно карте, придется идти даже на запад. Полагаю, что путь до Авнморта как раз прост, а вот затем начнутся проблемы. В одном месте надлежит перебросить мост над ущельем, согласно пометкам – шириной футов в восемьдесят. В другом – проход в скалах сужается до двух ярдов, фургон не пройдет без изрядной работы каменщиков. Будет еще какое-то число деревьев под корчевку, разве что захотите объезжать изрядный кусок леса, что удлинит дорогу миль на десять. Так или иначе, но это не пикник на один день.
Фургонщик кивал на каждое его слово и, казалось, мысленно делал какие-то пометки. Спокойствие и решительность ни на миг не исчезали из его взгляда.
– А в конце? – прохрипел он. – Как выглядит выезд на плоскогорье?
Кеннет склонился, вынул из пригасающего костерка обгоревшую палочку и начал рисовать на земле:
– Это – восточная стена Олекад, – он сделал горизонтальную черту. – Каменная стена, высотой в милю, безо всяких перевалов или перемычек. Только в одном месте там есть скальный хребет длиной в полмили, чуть сворачивающий к югу…
Он обозначил его экономным движением.
– Путь, который мы должны вам показать, заканчивается как раз у подножия этого хребта, длинная – в несколько десятков ярдов – щель в скале ведет прямо туда, где-то в трехстах ярдах над землею. Эта щель – самая узкая часть во всем пути, в одном месте в ней едва три фута, да и сам выход из скал неплохо укрыт. Потом – только полумильный съезд вниз по скальному хребту – и вы дома.
Они вздрогнули при этом слове, будто на спину их капнула горящая смола. Кеннет кивнул, меряясь взглядом с Анд’эверсом.
– Сколько фургонов вы желаете туда перебросить?
У верданно лицо сделалось словно каменным, потом он двинул челюстью, засопел, поиграл желваками:
– Все.
Не было никаких полузадушенных охов, возмущенных взглядов, и лишь сидящая с ними женщина исполнила нечто вроде жеста одобрения, поскольку искренне при этом улыбнулась.
– Конечно, вы говорите нам это потому, что мы бы и сами догадались, я прав?
Фенло Нур. Коренастый сержант не знал, когда стоит хранить молчание.
– Конечно. – Хас широко улыбнулся. – Зато ты хорош, когда нужно хранить тайну, верно?
Кеннет заметил, как каменеет Нур. От кончиков пальцев до глаз, которые внезапно утратили свою выразительность.
– Младший десятник… – произнес лейтенант настолько спокойно, насколько сумел.
Нур отвел взгляд от старика и посмотрел на командира. Нужно признаться, что Кеннет не ожидал увидеть на его лице нечто вроде растерянности и паники.
– Младший десятник, – повторил он снова. – Если снова подашь голос неспрошенным, лично перенесешь все эти фургоны на спине, понятно?
Нур снова заморгал – и снова стал тем самым солдатом, которого Кеннет вчера увидел в конюшне: циничным и злобным, с приклеенной к губам ухмылочкой, которая аж вопила о рапорте насчет непочтительного поведения.
– Тк тчно, гспдин лейтнт, – процедил Нур, глотая гласные.
Кеннет вздохнул:
– Так-то лучше, солдат. Конечно же, если твои проблемы с речью продолжатся, придется тебе вернуться в конюшню. Не могу позволить себе, чтобы моей десяткой командовал кто-то, у кого проблемы с произношением.
Гримаса сделалась отчетливей, но на этот раз «так точно» прозвучало громко и отчетливо.
Лейтенант повернулся к Фургонщикам, которые наблюдали за сценой с явным интересом.
– Когда вы хотите выдвинуться?
– Завтра. – Анд’эверс задумчиво поскреб щеку. – Лучше всего на рассвете.
– Ну, если говорить о начале пути, то никаких проблем быть не должно. До Авнморта – каких-то восемнадцать миль, то есть первые фургоны должны добраться туда вечером. Но по дороге нет ни одного места для того, чтобы встать лагерем. Впрочем, и по всему пути таких мест почти нету. Также нет возможности фургону развернуться или оттянуть его в сторону, если тот, например, потеряет колесо или сломается ось. Чаще всего вы будете двигаться цепочкой, без возможности маневра. На этих отрезках не получится распрягать животных и отводить их в сторону, а кроме того, почти на всей протяженности нет водопоев и пастбищ, все – от запасов корма до воды – вам придется везти фургонами. Первое серьезное препятствие, то ущелье, о котором я вспоминал, в пяти милях за замком. Как вы намереваетесь его преодолеть?
– Построим мост.
– А материалы? Камни, раствор, кирпичи?
Внезапно все, даже тот, мрачный, рассмеялись.
– Меекханцы, – Хас казался всерьез развеселенным. – Когда-нибудь вы попытаетесь и корабли выстроить из камня и кирпича. Или из железа. Но, поскольку вы будете нашими проводниками, мы вам покажем, как надлежит делать это в пути.
Когда он закончил говорить – уже не смеялся. Глаза его были жесткими и холодными.
– А теперь расскажи нам еще о том, что происходит в окрестностях и отчего нам должно держать часовых днем и ночью.
Фургон, которым они намеревались добраться до графа, не отличался размерами, но упряжка в нем была прекрасной, свидетельствуя о богатстве владельца. И обстановка внутри соответствовала упряжке роскошью. Экзотические разновидности дерева мешались с шелком, батистом и атласом. Две мягкие софы, столик красного дерева, шерсть ручного тканья на стенах, резные шкафчики с хрустальными стеклами, отдельная спальня.
Бесара оглядела все это и ограничилась единственным комментарием:
– Не слишком кричаще, но многовато лошадиных мотивов.
Потому что внутри кони были везде, мчались по шерсти гобеленов, паслись на обивках соф, даже ножки столика выполнены были как четыре вытянувшихся в полете конских силуэта. Похоже, кто-то обладал монотематическим вкусом.
Ничего странного, это ведь был фургон верданно. Софы, если не принимать во внимание их излишнюю мягкость, каркас имели плетеный и жестко прикреплялись к полу, как и столик; фарфоровая посуда в шкафчиках покоилась в специальных, переложенных шерстью перегородках, а маленькие масляные лампы были прикрыты стеклянными колпаками, должными оберегать фургон от случайной искры. Кровать в спальне была увеличенной версией кроватей, которые Кайлеан знала по фургонам своей второй семьи.
– И все же, – Бесара казалась слегка разочарованной, – я надеялась на нечто большее.
– На монстра длиной в пятьдесят футов и шириной в двадцать, у которого внутри несколько комнат и отдельная кухня? – покивала Кайлеан. – Я когда-то тоже надеялась на нечто подобное. Но караван может ехать лишь со скоростью его самого медленного фургона, а такое чудовище вообще не сдвинулось бы с места. У верданно была тысяча лет, чтобы отыскать наилучший размер, и это – именно он. Ваше высочество.
Она указала Дагене место на софе, сама скромно встала рядом.
– Хорошо, – старшая женщина окинула ее взглядом. – Будь мне нужны модели для картины «Дикая княжна и ее учительница», вы подошли бы идеально. И так вам следует выглядеть все время. Самое важное должно находиться у вас в головах, – она постучала себя пальцем по виску. – Вам необходимо постоянно думать о себе как о фургонщицкой аристократке и бедной девушке, что пытается заработать на приданое. И одновременно вы должны помнить, зачем вы туда едете. Мы не знаем, отчего большинство убийств происходит рядом с землями графа, но, если сам граф в этом замешан, в замке вам будет постоянно угрожать опасность. Но это дело уже вышло за рамки локального, и потому вам придется узнать там все, что вы только сумеете.
Посмотрела им в глаза. Долго и внимательно.
– Вы из чаардана Ласкольника, а потому понимаете, что такое опасность. Тем более что… если те сплетня-другая, что я слыхала, правда, то в вас есть нечто большее. Да, ваше высочество, я не забыла тот браслет, которым ты тыкала мне в лицо во время первого нашего знакомства и от взгляда на который у меня до сих пор горько на языке. – Бесара слегка улыбнулась. – Я также заметила, что ты втайне упаковала несколько безделушек, о которых мне не следовало бы узнать. Но помните, что оружие это – о двух концах. Можно настаивать, что при тебе лишь варварские племенные амулеты, которых полно на Востоке. И не смотри на меня таким равнодушным взглядом – это словно признание вины. В замке графа нет ни одного чародея, по крайней мере ни одного настоящего Мастера, но вы все равно поосторожней со своими талантами. Местное дворянство считает Великий Кодекс стержнем империи, и хотя вреда вам может и не причинить, особенно княжне Гее’нере из рода Френвелсов, но такие вещи они могут посчитать оскорблением и чудесным поводом для того, чтобы вышвырнуть вас из замка.
Она поколебалась, потом пожала плечами.
– Я не умею прощаться и, если мне позволить, могу болтать до самого вечера, а потому полагаю, что лучше всего мне уйти. Увидимся через несколько дней.
И вышла из фургона.
Кайлеан тотчас свалилась на вторую софу. Вытянулась поудобней, распрямляя ноги.
– У-у-ух… Проклятие, о нас скоро начнут песенки сочинять. Чаардан Ласкольника, банда чудаков, заслуживающих петли.
– Чаардана уже нет, помни об этом, Инра. С Фургонщиками отправились лишь несколько его членов, которым понадобились деньги, – вот они и продали свои сабли, поскольку даже верданно пригодятся несколько всадников. Кошкодур, Лея, Нияр, Йанне, Верия или Файлен нынче – всего лишь обычные рубаки. Хоть я и предпочла бы, чтобы они находились рядом.
– Я тоже. Твои духи что-то рассказали?
Дагена фыркнула.
– Полагаешь, это свора гончих, которые поднимают след и ведут меня к добыче? А если говорить о псах…
– Нет, тоже нет. Крутится где-то неподалеку, но я его не вызывала. Найди он нечто по-настоящему странное, наверняка бы пришел сам.
– Вопрос в другом: что такое «странное» для пса-призрака.
Поделиться книгой: