Вы замужем за психопатом? (сборник)

Надин Бисмют

Вы замужем за психопатом? (сборник)

(…) у родителей наших был бы немыслим такой разговор, как вот у нас теперь; по ночам они не разговаривали, а крепко спали, мы же, наше поколение, дурно спим, томимся, много говорим и всё решаем, правы мы или нет.

А. П. Чехов («Случай из практики»)

Книга издана при поддержке Канадского Совета по искусству.

L'ouvrage publié avec l'aide du Conseil des arts du Canada.

We acknowledge the support of the Canada Council for the Arts for this translation.

© Editons du Boréal, Montréal, 2009

© Л. Пружанская, перевод, 2016

© ИД «Флю ид ФриФлай», 2016

Предисловие переводчика

Острое и вместе с тем лирическое и нежное перо монреальской писательницы Надин Бисмют российский читатель открыл для себя в начале 2000-х годов. Ее произведения публиковались в журнале «Иностранная литература» и выходили отдельным изданием в Москве. И вот новая книга – сборник из десяти рассказов с почти провокационным названием «Вы замужем за психопатом?».

Надин Бисмют родилась, живет и работает в Канаде, о которой прекрасный поэт и бард Александр Городницкий, прибывший к ее восточным берегам в начале 60-х годов на паруснике «Крузенштерн», написал ставшие впоследствии хрестоматийными следующие строки:

Над Канадой небо сине,Меж берез дожди косые…Хоть похоже на Россию,Только это не Россия

И пояснил позже: «На заснеженном холмистом берегу стояли столь милые нашим стосковавшимся глазам берёзовые рощи, сменявшиеся сосняком. Пейзаж настолько напоминал родное Подмосковье, что у всех защемило сердце».

То же ощущение географической родственности, близости возникает и при чтении прозы Надин Бисмют. И дело не только в сходстве природных и климатических условий, которое ощущается, например, в новелле «Дикое озеро», действие которой разворачивается на лоне канадской природы в летнем детском лагере. «Вообще-то я больше всего люблю березу», – признается юная повествовательница, alter ego Надин Бисмют. Самым ярким образом эта связь проявляется в описании внутреннего состояния ее героинь, которые испытывают те же чувства, что и их российские современницы.

Не случайно Надин Бисмют выбрала для эпиграфа к своей книге фразу из рассказа «Случай из практики» А. П. Чехова: «…у родителей наших был бы немыслим такой разговор, как вот у нас теперь; по ночам они не разговаривали, а крепко спали, мы же, наше поколение, дурно спим, томимся, много говорим и всё решаем, правы мы или нет».

Этот рассказ, в фокусе которого – образ молодой страдающей девушки, был написан Антоном Павловичем без малого 120 лет назад, однако поставленные в нем вопросы, главный из которых – о праве на личное счастье и возможности его осуществления, и в XXI веке для многих остается нерешенным, а потому продолжает волновать и ум, и сердце. И так же, как и раньше, кажется, что у «родителей наших» было все яснее и проще.

Описанные в сборнике события и коллизии, в центре которых всегда стоят ОН и ОНА, разворачиваются сегодня. Место действия – Монреаль с точным указанием районов и улиц, ресторанов и кафе. Как получается, что жительницам этого динамичного и разноликого города – образованным Беатрисам, Ребеккам, Бенедиктам, занятым в большинстве случаев интересной работой и следящим за модными трендами, – не удается устроить то, что раньше называли словосочетанием «личная жизнь»? Почему, вопреки всем их достоинствам и прилагаемым усилиям, счастье практически каждый раз ускользает из рук? И достижимо ли оно вообще? И как согласовать высшую ценность победившего на Западе феминизма – равенство полов – с зависимостью от своих чувств к любимому?

В поисках ответа на эти непростые вопросы Надин Бисмют использует широкую палитру красок. Задор, с которым ее героини смотрят на жизнь, зачастую переходит в черный юмор и сарказм («Вам уже скучно?», «В очереди», «Вы замужем за психопатом?»), местами сменяется растерянностью и сомнениями в себе («Сентиментальный риск», «Несовпадение», «В гостях у Мадам Тротье»), а то и вовсе приводит к опустошению и отчаянию («Вернись, Жюльен!», «Мужчины изменяют, женщины грустят»).

Живя более двух десятков лет в Монреале, по личным обстоятельствам и роду деятельности имея возможность видеть перед собой будни молодого поколения, автор перевода и этих строк может засвидетельствовать: книжка Бисмют верно отражает ожидания и умонастроения нынешних 30-летних.

И хотя писательница подчеркивает, что многое было ею литературно переосмыслено, переработано, основа была взята из жизни и нравов, царящих в хорошо знакомой среде. Да и когда сочинялись эти рассказы, Надин Бисмют было примерно столько же лет, сколько ее героиням.

И все же пусть не пугаются читательницы: ни в одной новелле, даже если у нее грустный конец, никогда не поставлена финальная точка: дверь всегда полуоткрыта и, как у А. Чехова, всегда есть некое ожидание, а значит, надежда…

Монреаль, 21 августа 2015

Вам уже скучно?

Нас можно встретить повсюду. В офисе, магазине, лифте, на мостах, когда мы ведем свои машины или мчимся на велосипедах, а еще – в музеях, метро, у себя дома на балконе, в банках и аэропортах. И не имеет значения, окончили ли мы вуз или самоучки, брюнетки мы или рыжие, полненькие или худышки, служим ли в государственных учреждениях, занимаемся ли ювелирными поделками, работаем ли адвокатессами или ведущими на радио. Все это не имеет значения: главное, что мы – одинокие женщины. Говорите: вам уже скучно? А мы-то вот так кукуем миллионы лет.

Между прочим, в далекие заповедные времена мы сводили с ума олимпийских богов. Из-за нас, божественных русалок, сбивались с пути покорители морей. Впрочем, от той поры не осталось и следа: мы давно превратились в девственниц, ведьм, монашек, куртизанок, гувернанток, вечных курильщиц, молодых матерей-одиночек и старых дев-кошатниц. Сегодня о нас сочиняют сентиментальные или комические (ха-ха!) романы; снимают фильмы, действие которых происходит в «большом городе»; телесериалы о нас конечно же идут в «прайм-тайм»; нам посвящены трактаты о самоусовершенствовании и разные блоги; нашими именами даже называют новые сорта «мартини». Но главное – в другом: мы вызываем жалость. А ведь мы – нежные и добрые, порой даже хорошенькие, и не дуры, и с чувством юмора, так в чем же дело? Почему мы одиноки? Неужели все это – из-за нерешенного конфликта с любимым папочкой? Или виновата дородовая травма, заработанная нами в мамочкином чреве? Если вам есть что сказать, ради бога, поскорее сообщите, потому что услуги психоаналитика нам становятся не по карману.

Наша самая большая мечта – встретить Его, единственного и неповторимого, и ради этого мы готовы на многое. Мы сообщаем это всем – братьям, сестрам, сотрудникам, друзьям и соседям; мы уведомляем мясника из углового магазина и нашу маникюршу, а уж психоналитик и так давно в курсе! Растеряв последние остатки гордости, мы готовы обсуждать больной вопрос даже с нашим Бывшим. Но, конечно, не для того, чтобы он подумал, что мы просимся к нему обратно. Просто нам нужен ОН – Единственный и Неповторимый. Однако никому до нас дела нет, вот мы и барахтаемся в одиночку.

В какой-то момент мы регистрируемся на сайтах знакомств, создаем себе интересный и притягательный образ и заявляем, что хотим познакомиться с серьезным мужчиной для серьезных отношений. И что в итоге? В ответ мы получаем поток ответов вроде: «А ты, сучка, с… ешь?», или «Бабло-то у тебя хоть есть?», или «Вышли фотку своих шаров», да при этом еще орфографических ошибок полно. Вы скажете: но это же ужасно! А мы, между прочим, еще вас пощадили и не процитировали те, от которых уши вянут. Вот почему мы все же предпочитаем более старомодный метод, который за последние лет сорок – пятьдесят хотя и не дал ощутимых плодов, и все же! Мы идем в бары. Нам, конечно, известно, что в этих пристанищах для алкашей кандидаты, прямо скажем, не лучшего качества, но, по крайней мере, их можно увидеть воочию. Не исключено, что, накачавшись как следует спиртным, мы проведем остаток ночи с первым попавшимся. По-вашему, это опрометчиво? Возможно, вы просто насмотрелись дурных телесериалов. «Первый попавшийся» прижимается к нам, не церемонясь, срывает с нас трусики (платье-то его не интересует!), но вскоре убеждается, что от выпитого пива у него ослабли не только мозги. Впрочем, подобный сценарий, скорее, – исключение: обычно наша ночь завершается в одиночестве за тарелкой la poutine[1]. И при этом плевать нам на перспективу прибавить лишний грамм: ведь на следующее утро никто не помешает нам заголодать на три дня или, в крайнем случае, сесть на зверскую диету из грейпфрутового сока. Если только нас не отвлечет наш любимый котик. Или вы, может быть? На самом деле – никто, и уж конечно не мужчина, которого мы ждем (а он все не идет и не идет!), и это очень обидно, потому что, судя по всему, проходят-пролетают «наши лучшие года», а ведь так хочется, чтобы Он появился до того, как даст о себе знать закон земного притяжения.

И все же мы не падаем духом, так как если ЭТО случилось с другими, то почему не произойдет с нами? А узнаём мы вот что: в одной юридической фирме в самом центре города работает адвокат, который разместил на экране компьютера фотографию своей невесты; в самом дорогом районе Монреаля, на горе Мон-Руайаль, живет человек, который пригласил свою подружку переехать к нему в свой роскошный дом; недалеко от Северного полюса один мужчина заказал на сайте www. Amazon.сом кулинарные книги Джэми Оливер, чтобы готовить вкусненькое своей бесценной половине. Вот, пожалуйста, значит, судя по этим случаям, не перевелись еще мужчины, способные на поступок! И хотя такие рассказы возбуждают воображение, приходится все же признать, что больше они смахивают на красивые сказки. Ситуация напоминает дезодорант, который не должен оставлять следов на темном платье: повсюду его рекламируют, и похоже, что он и впрямь существует и очень даже эффективен. Но только где его найти? Вы как будто сомневаетесь? А ведь есть такое, есть! Честное слово!

Потому что невероятное, нежданное и негаданное – черт возьми! о чудо! – все же наступает. Мы знакомимся с мужчиной и сразу чувствуем: вот оно! Свершилось! Да! Наконец-то! Хорхе (именно Хорхе, произносим раскатистое «р») – это наш тренер по серфингу в Мексике. В его обществе мы проводим пять-шесть дней на пляже, потягивая «пина калада», и занимаемся любовью в его хибарке, где нет электричества, зато навалом скорпионов, которых он проворно отгоняет от нас. По возвращении в Монреаль мы бежим за телефонной карточкой, чтобы звонить ему в любое время дня и ночи. Наш роман с Хорхе – это сильно! Это – в полном смысле слова любовь с первого взгляда! И он, конечно, мечтает переехать на постоянное местожительство в Канаду. Мы, конечно, понимаем, что это слегка опрометчиво – на что будет жить Хорхе, окажись он здесь? Однако мы звоним в посольство, чтобы узнать, как надо действовать, чтобы ему получить визу. По-вашему, мы слегка того? Какие же вы, право, подозрительные! Вы просто не знаете Хорхе! Такого второго не найдешь! И когда вдруг он перестает нам звонить, а ведь клялся в любви, у нас каменеет сердце. Вы-то, конечно, в таком исходе и не сомневались, ну спасибо вам! И все же, можно или нет познакомиться с мужчиной, который бы жил с нами в том же часовом поясе?

Конечно же да! И вот мы попадаем под обаяние Андре (только, пожалуйста, без раскатистого «р»!). Андре – это наш бывший однокурсник, с которым мы случайно встретились на улице, или наш новый коллега по работе, или, в конце концов, официант нашего любимого ресторанчика. С Андре-то мы проводим гораздо больше, чем какие-то пять-шесть ночей: мы с ним проводим целых пять или шесть недель. Невероятно, но факт! Мы названиваем ему по десять раз на дню, посылаем ему игривые эсэмэски, пока он заседает на важных совещаниях, на всех парах мчимся к нему домой в час ночи и уединяемся с ним на уик-энды, в результате чего наши не на шутку встревоженные родители объявляют нас в розыск. Да, с Андре у нас – полная идиллия, как вдруг – все: конец! Вы говорите, ЧТО вас это не удивляет? Странно, однако. А вы не задумывались до этого, почему Андре был одинок в момент, когда вы его встретили? Вот-вот! Оно самое! Просто он, как огня, всегда боялся серьезных отношений. Да! Андре – нарцисс, невротик, алкоголик и меланхолик, короче – патологический тип, которому необходима медицинская помощь. Поэтому лучше нам держаться от него подальше, чтобы вдруг не прикипеть душой, правда ведь? Ну, да. Это правда, что Андре не все время так уж невыносим. В жизни, однако, может случиться и так, что расставание происходит не по причине психического расстройства. Иногда отношения портятся на исходе нескольких недель, потому что Он не понимает, что нам не нравится, когда он лезет в наш холодильник и съедает, например, все оливки, а сохнущие косточки от них оставляет на кухонной стойке. Нас трясет, когда, выходя из душа, он вытирается нашим банным полотенцем, в то время, как ему было сказано взять другое в стенном шкафу. И нас бесят его смешки по поводу лучшей соли в мире – марки «Геранд» (послушать его, нет никакой разницы с «Сифто»), но извините, разница-то между ними есть и еще какая! И если бы не его нерешительность и если бы он действительно захотел меняться, он бы эту разницу обязательно почувствовал. Вы скажете: но какая в этом трагедия?! Однако есть замечание посерьезней: проблема Андре (мы ее сразу не заметили, так как шли на поводу собственных феромонов) в том, что в нем не хватает размаха. В нем нет «умпф». Вы не знаете, что такое «умпф»? Это трудно описать. Это нечто, что нас возбуждает, притягивает, возносит к высотам, и когда в мужчине отсутствует «умпф», это, может, звучит и жестоко, но приходится признать, что с ним как-то скучно. Согласны, нет в мире совершенства! А Андре всего лишь мужчина. Но он мог бы быть поярче, поживее, не так ли?

По-вашему, уж больно многого мы хотим, притом что сами мы – порядочные зануды? Ну да, нам-то заранее известно, что вы нам скажете: вы считаете, что нужно хватать первого встречного, раз уж такие у нас отчаянные дела? Вы считаете, что раз мы одиноки, у нас нет права выбора? Ваша бабушка не говорила вам, что, прежде чем встретить принца, нужно перецеловаться с кучей жаб? Вы скажете: вот именно, разве с вас недостаточно жаб, которых вы встретили в Интернете, в барах, в Мексике и здесь, на месте? Разве беда не в этом? Вы нас приперли к стенке. И мы думаем: а может, и вправду, бедолага Андре был не так уж плох? Может, мы слишком много требуем? Носимся с каким-то идеалом! А вдруг и такого никогда больше не встретим? Мы звоним в панике Андре, но тут нас ждет облом: он уже встречается с Амели. От неожиданности у нас отвисает челюсть. Затем мы берем себя в руки и говорим себе: «Амели Андре быстро надоест: в нем не хватает размаха». Но первое, что мы узнаем, что в его мобильнике уже закачано 100 фотографий их последней поездки в Нью-Йорк, что они уже успели купить квартиру и что он готовит ей на ужин в субботу fettuchine alle vongole. Вы скажете: это ли не «умпф»? Да вы просто ничего не поняли: «умпфу»-то Андре научился благодаря нам! Это мы его изменили, можно даже сказать, перевоспитали, вот и все. Да и, к слову сказать, fettuchine alle vongole, посоленное «Сифто», это прямо скажем, не бог весть что!

Вы считаете, что уж больно мы все усложняем. Впрочем, мы и сами о себе того же мнения. Вы постепенно разочаровываетесь в нас. Вы уже почти готовы поверить, что наш удел – одиночество до конца наших дней и что если наша жизнь – сплошная мука, то на это есть причины. Мы и сами постепенно приходим к этой мысли. Мы уходим в себя, анализируем свои мысли и чувства и решаем наконец, что пора справиться с одиночеством. И мы находим себе увлечения: поливаем укропно-помидорную рассаду на балконе, завешиваем холодильники раскрасками любимых племяшек, замораживаем остатки говядины по-бургундски, принимаем ароматизированные ванны, разгадываем кроссворды, судоку, паззлы, состоящие из двух тысяч кусочков, мы рано ложимся спать, мы даже не отвечаем на звонки непонятно по какой причине вновь объявившегося Хорхе, но, собственно, так всегда и бывает! Обо всем этом нас еще раньше предупреждали наши старые тетушки: и заметьте, насколько они были проницательнее наших бабушек: «Ты найдешь в тот момент, когда перестанешь искать».

Так вот мы вам и заявляем: мы его нашли, и на сей раз это то самое. Он живет в городе, он не извращенец, не алкаш, к нему не приставишь суффикса «ик» (параноик, меланхолик), а только «ика»: фантастика! В нем такой размах, и «умпфа» в нем хоть отбавляй! Нет ничего сильнее нашей любви! Никогда в жизни мы не испытывали ничего подобного! Как его зовут? А зачем вам знать? Ну если вам так интересно, назовем его Жаном-Марком. Как его фамилия? Ну, и любопытные же вы! Может, вы хотите его портрет? Да нет же, не стесняемся мы, и он – не 90-летний старик. Ему только что стукнуло 40. И никакой он не урод: если бы вы его увидели (о, если бы такое случилось!), вам бы сразу стало ясно – он как две капли воды похож на Хьюга Гранта. И хватит вам гадать на кофейной гуще. Да расслабьтесь же вы наконец, никакой он нам не родственник, долго же до вас доходит! Да, у него кто-то уже есть. Вы, конечно, злорадствуете? Действительно, Жан-Марк не вполне свободен, это правда, вы все правильно поняли. Ну, конечно, эта ситуация далека от идеальной, но вы же сами видите, куда нас завел поиск этого самого идеала. Сидеть скукожившись в ванне, при свете свечей, изготовленных с использованием зеленого чая, убеждая себя, что это и есть счастье? Но это же не так! Счастье – оно сейчас, счастье – это Жан-Марк. Впрочем, он и раньше им был, даже до нашего знакомства. Что-то подсказывало нам, что не напрасно же мы ошибались, что наши неудачи должны были подвести нас к чему-то уникальному, исключительному, и вот он явился, этот супермужчина! Жан-Марк бывает у нас после обеда по воскресеньям и несколько раз по вечерам в будни, и нам вместе так весело! Боже, до чего же с ним весело! Мы любим его – и это впервые в жизни, и ничто на свете не может помешать нашему чувству. Конечно, это сплошная мука: мы бы хотели видеть Жан-Марка гораздо чаще, и как было бы хорошо, если бы он отвечал на наши звонки, даже когда другая маячит где-то рядом. Но не беспокойтесь, это скоро кончится, так как он от нее скоро уйдет, он сам нам это сказал. Вы не верите? Что ж… Вы только что считали нас дурочками, вы даже сочувствовали нам, когда мы рассказывали о помидорах и судоку, а теперь вы убеждены, что мы являемся полными идиотками? Господи, да ваша беда в том, что вы никогда не испытывали сильного чувства, да и к тому же смотрели на жизнь через шоры! Да он точно уйдет от нее: если бы он любил ее по-настоящему, как любит нас! А иначе что он делает в нашей постели, пока его мадемуазель берет уроки тенниса или развлекается с подружками? Секрет нашего успеха у Жана-Марка: не торопить его, сохранять легкость отношений и чувство юмора. Она и так его достает беспрестанно со своими вопросами типа: «Где ты был?» или «Ты не забыл забрать мои вещи из химчистки?». Можно подумать, она сама за ними съездить не может! Эта девица просто понятия не имеет о том, что такое быть одной. Форменная зануда, да еще и вцепилась в него как! Но вы, наверное, думаете, что мы готовы на все ради Жана-Марка. Ошибаетесь! Всему есть предел, и мы не собираемся выплясывать вокруг него бесконечно! Это правда, что мы постепенно привыкли ждать его с вазочкой мороженого у телефонного столика. Конечно, мы не можем не замечать смены времен года, кстати, именно на них мы указываем, когда выдвигаем перед Жаном-Марком ультиматумы, то вслух, но в основном про себя. То мы кричим: «Если до Рождества ты от нее не уйдешь, все: конец!», то заявляем: «Если ты до лета с ней не порвешь, можешь меня забыть!» Но вы-то думаете, что даже если он делает вид, что внимательно слушает нас, наше дело заранее проиграно? Потому что эта клоунада Жан-Марка продлится всю жизнь и он непременно будет изменять нам с другой? Да вы не знаете, о чем говорите, но, если угодно, имейте в виду, что такая мысль уже приходила к нам в голову и она повергает нас в ужас. Так, может быть, и нет ничего плохого в том, что наша мечта не сбывается и, судя по всему, ей и не сбыться? На прошлой неделе Жан-Марк сообщил нам, что Она беременна. Это случайность, неожиданность, короче, подлянка какая-то. Да к чему подробности? Но поскольку из-за этого мадемуазель вынуждена прекратить уроки тенниса и развлечения с подружками, визиты Жан-Марка делаются все реже, а нам все труднее дозвониться до него по мобильнику. И все же позавчера мы оставили ему сообщение: «Ау! Мудак-осеменитель, где ты?» Честно говоря, мы и не рассчитываем, что он нам перезвонит.

А о чем мы, собственно? Ах да… Нас можно встретить повсюду: в магазинах, на улице, в банках и музеях. Мы – ваши сестрички, подружки, коллеги, соседки. У вас никого нет на предмет знакомства? Мы – незамужние женщины. Мы – женщины-одиночки. В старые добрые времена надо всем царили боги и герои, а мы были богинями и русалками. А потом от всего этого не осталось и следа…

Несовпадение

Серым апрельским днем Жером прибыл к нам на такси. Мы с мужем ждали его у окна гостиной. Наш гость еще вытаскивал из багажника свой чемодан, а Бенуа побежал открывать ему дверь.

– Сколько лет, сколько зим!

– А ты совсем не изменился!

Разгладив стопку простыней на диван-кровати и убрав из подушки высунувшееся перышко, я пошла в коридор встречать Жерома.

Жером – друг моего мужа. Двенадцать лет назад он уехал жить во Францию, где нашел работу монтировщика сцены. Я видела его лишь на фотографиях. В жизни он выглядел старше. Бенуа нас представил друг другу:

– Жером. Каролина.

Мы расцеловались, и Бенуа потащил чемодан в гостиную. Я повесила кожаную куртку Жерома на вешалку.

– Добро пожаловать в наш дом, – гостеприимно заворковала я, при этом потихоньку сминая перышко в руке.

Жером ответил «Спасибо!» и, бросив взгляд себе под ноги, тут же заявил, что у нас великолепные полы. Это банальное замечание, высказанное несколько секунд спустя после его прибытия, навело меня на мысль, что Жерому, судя по всему, было бы куда приятнее провести недельку в обществе одного Бенуа. В тесной мужской компании они могли бы поесть так, как им хочется, попить пивка и обсудить нас, женщин, – врагов рода людского. Жером-то приехал на десять дней в Монреаль, чтобы прийти в себя от разрыва с его девушкой. В Париже ему никак не удавалось ее забыть. Он донимал ее телефонными звонками. Ночью он мчался на своем мопеде через весь город ради того, чтобы позвонить ей в дверь. Беатриса работала пресс-атташе у одной популярной певицы. Она свела его с ума, так что он, чтобы не дойти до самоубийства, был вынужден ходить к психологу. Обо всем этом минувшей осенью он поведал Бенуа по электронной почте, и именно это повторял мне мой муж в последние три недели, предшествующие его объявлению о том, что к нам приедет Жером.

– Это полы из сосновой доски, – сказала я. – По ночам они скрипят. Днем тоже, но днем не так заметно.

Бенуа включил кофеварку и стал мыть на кухне чашки. Я выбросила перышко в мусор, вытащила из холодильника сырые овощи на закуску и затем пошла в свою комнату, вертя в руке веточку сельдерея. Я перевожу рекламу, и у моего компьютера всегда высится гора срочных заказов. В тот день речь шла о рекламном проспекте производителя автомобильных шин, выпустившего модель, которую невозможно проколоть. Благодаря абсолютно новой технологии укрепления боковых поверхностей, даже сдувшаяся шина могла продолжать свое движение на расстоянии более двухсот километров. Мне не слишком было ясно благодаря чему, при этом сам принцип я усвоила.

Бенуа заказал столик в углу ресторана, но, когда из полураскрытой двери гостиной до нас донесся храп Жерома, мы решили его не будить, а я приготовила бутерброды с яйцом.

– Это из-за разницы во времени, – пояснил Бенуа.

– Или из-за волнения. А куда делся майонез?

Бенуа открыл бутылку чилийского столового вина и разлил его по бокалам.

– Я действительно никогда его таким не видел.

– Мне кажется, ему как-то неловко со мной.

– Он даже не хочет ехать к своим в Сент-Адель. Говорит, что ему ничего неохота делать, разве что гулять по городу, ходить в кино, короче, без всякого напряжения чтобы…

Я задумалась на минуту.

– Ты ему сказал?

Я сполоснула тарелки, и Бенуа, сделав вид, что не слышал моих слов, вновь разлил нам вино в бокалы.

– Я знаю, что ты ему сказал.

– Ну да, сказал. Он же мой друг. А что это меняет?

– А то, что он меня стесняется.

– У Жерома своих проблем хватает. И в чужие глупости ему некогда вникать.

– Ах, это были глупости? Да ты едва ли не ушел с ней. В ее убогую однушку, где еще и за отопление плати отдельно. Романтичная была бы жизнь!

– А с тобой она какая, моя жизнь?

Прежде чем пойти лечь спать, я вытащила из шкафа полотенце и положила его на кухонный стол для Жерома.

Пароль в компьютере моего мужа я нашла лишь с третьей попытки. Мое и его имя не подошли, зато имя любимого писателя открыло мне доступ к его личной переписке. Ее звали Кати. Она писала с большим количеством орфографических ошибок, и, если судить по неумеренному использованию знаков препинания, эта Кати, видимо, полагала, что знаки препинания созданы для изображения улыбок, гримас и дурного кокетства. Я представляла ее похожей на юных девушек, которые порой встречаются мне в метро: что-то вечно щебечущая, в джинсах с заниженной талией, из-под которой виднеются трусики-стринги в горошек, а наверху – свитерок в обтяжку, закрывающий только грудь и при этом доходящий до розового пупка. В мейлах, адресованных Жерому, инфантильные признания моего мужа явно компрометировали его статус преподавателя литературы. Он говорил о Кати, как «о сладком наркотике». Жером пояснял: с его точки зрения, любовная страсть – это настолько темная тайна, что она вгоняет его в убийственный раж, особенно когда некий Арно отвечал с мобильника Беатрисы. За несколько дней до Рождества, когда дирекция колледжа отстранила от работы моего мужа, он объяснил мне причину и рассказал обо всем в деталях.

– У тебя любовная связь с семнадцатилетней студенткой, – закричала я, грохнув три стакана и две тарелки о кухонный пол.

Мой муж пошел за веником и совком, но на следующий день я обнаружила мелкие осколки стекла в горшках с цветами.

Я сделала вид, что сплю, в то время как Бенуа одевался в своей комнате, и, прежде чем встать, дождалась полной тишины в квартире. В кухне приятно пахло кофе. Бенуа оставил мне записку: они уехали погулять по центру, а во второй половине дня, скорее всего, пойдут в кино. Они потом мне позвонят. На кухонной стойке остались две бутылки «бордо», и, когда я доставала из холодильника молоко, я заметила на тряпке следы фуа-гра. В ванной комнате на стиральной машине остался несессер с туалетными принадлежностями Жерома. Я оглядела гостиную. Диван-кровать была идеально убрана, полотенце сушилось на спинке стула, а на чемодане лежала книжечка с загнутыми страницами. Интересно, подумалось мне, оставил ли Жером все в порядке, потому что Бенуа поведал ему, что вначале я была против его приезда и поэтому ему хотелось как можно меньше напоминать о себе. И дело вовсе не в том, что я любой ценой хочу сохранить свой брак. Но не бывает ли так, что супружеская пара, у которой дела и без того плохи, принимает у себя разбитое сердце ради того, чтобы при помощи особого гостеприимства излечить свои собственные душевные раны? Да и вообще, как Жером, осведомленный о нашей ситуации, мог рассчитывать на умиротворение в нашем доме? У меня в голове засел образ бомжа, пришедшего просить милостыню в самый захудалый район большого города. И это было еще не все: поселилась бы я у людей, сознавая при этом, что обманута своим мужем? Мне бы совсем не хотелось, чтобы мой некий двойник проживал у меня в гостиной. Но мой муж настоял: «Нам сейчас лучше не быть один на один». Он также добавил что-то насчет необходимости всем нам абстрагироваться от своих эмоций, а затем заключил: уже слишком поздно, так как Жером купил билет на самолет.

Поскольку непрокалываемые шины были тем самым изобретением, которое позволяло водителям избегать опасных ночных простоев на обочине дороги, во время которых они пытались заменить колесо, главным преимуществом их была безопасность. Зазвонил телефон.

– Алло.

Молчание.

– Слушаю вас.

– Бонжур, – ответила женщина с явно французским акцентом. – Извините за беспокойство, но я… подружка Жерома. Можно его?

– Нет. Он уехал на весь день с Бенуа.

– А вы – кто?

– Я – жена Бенуа.

– А можно мне позвонить Жерому на мобильный вашего мужа?

– У него нет мобильного.

– Правда?..

Я уловила в ее голосе нотки недовольства.

– Это говорит Беатриса. Вы можете передать Жерому, чтобы он мне перезвонил?

– Беатриса?

– Да. Мне нужно, чтобы он перезвонил. Это возможно? И пусть не обращает внимание на разницу во времени. Это не имеет значения. Передадите?

Я сказала Беатрисе, что передам ее сообщение, но после этого я уже не могла продолжать свою работу. Я приняла душ, а затем пошла по магазинам. На улице светило яркое солнце и продавщицы цветов выставили на тротуар горшки с тюльпанами. В угловой кафешке я купила стакан лимонада с соломинкой, а затем пошла обратно, не выпуская соломинку изо рта. «Да, – думала я, – после всего, что случилось, мне нужно было уйти от Бенуа. Нужно было поступить, как Беатриса, которой был не нужен Жером, пока он жил в Париже, но которая теперь названивает ему в Монреаль. Бенуа бросился бы за мной, искал бы меня повсюду. Он скучал бы по мне, волновался бы, мучался бы угрызениями совести».

Сидя на полу у диван-кровати, я смотрела по телевизору документальный фильм о потеплении климата на планете: в фильме говорили о необходимости потребления горючих материалов. Господи, но я-то тут при чем? В настоящий момент уйти от Бенуа будет выглядеть дешевым трюком. Уж если так поступать, то раньше надо было! Пока шли титры, мой взор упал на книжку Жерома. Она была написана неизвестным мне японским автором. Сами собой мои пальцы потянулись к молнии его чемодана. Его брюки, майки и трусы были аккуратно сложены. Внутренний карман оттопыривался: в нем лежал флакончик с антидепрессантами. Положив все на место, я закурила сигарету.

– Что значит «он встретил девушку»?

Мой муж пил воду из-под крана.

– Я только что тебе объяснил. Мы сидели после обеда под зонтиками в баре на улице Сен-Дени. Светит солнце. У людей – прекрасное настроение. Жером познакомился там с девушкой.

– С девушкой, говоришь. И он так просто бросает тебя и удаляется с ней? Не к ней ли домой? Я-то думала, что вы в кино собирались.

– Понятия не имею. Я попытался его отговорить, но он не реагировал. Он, скорее всего, пошел с ней в «Холлидей Инн». Он купил авиабилет, к которому прилагаются две бесплатные ночи в этом отеле.

Я представила себе гостиничный номер: цветастое покрывало, стены пастельных тонов и двойные, непроницаемые для шума окна.

– А тут, кстати, Беатриса звонила.

– Ага. Они, кажется, случайно пересеклись где-то на прошлой неделе. Когда он сказал ей, что собирается на десять дней в Монреаль, ей аж поплохело.

Мой муж выпил второй стакан воды, а затем двинулся ко мне с поцелуем. Его рука проскользнула мне под блузку и погладила мою грудь. За желтыми шторами спальни садилось солнце. Мы задели бедрами угол стола и начали в спешке раздеваться.

– От тебя пахнет пивом, – сказала я, но мой муж ответил, что они пили только «сангрию», правда, пару графинов…

Остальное произошло при полной тишине. Затем он пошел за бутылкой «бордо», паштетом из гусиной печенки и пачкой сухариков. Он уже вновь запрыгивал в постель, когда зазвонил телефон.

– Это наверняка она, – заметил он.

– Ну что, ответим ей и скажем все как есть? Мой муж нахмурился.

– Лучше пусть оставит сообщение на автоответчике.

– Она что, страдает бессонницей? Сейчас там у них во Франции два часа ночи.