Помоги проекту - поделись книгой:
Различия в характере групп артефактов позволяют выделить несколько основных мезолитических культур. На раннем этапе мезолита (9–6-е тыс. до н. э.) в Поднепровье, а также на востоке Подвинья жило население, которое придерживалось традиций гренской культуры (поздний этап: 8–6-е тыс. до н. э.). В верховьях Днепра обнаружены артефакты сожской и гренской культуры.
Для периода позднего мезолита (6–5-е тыс. до н. э.) в беларуском Поднепровье, а также в Восточном Полесье отмечены памятники бутовской, кудлаевской, яниславицкой культур, в беларуском Поозерье — три стоянки культуры Кунда, основная масса памятников которой отмечена в Восточной Прибалтике. Беларуское Понемонье, а также отдельные районы Западного Полесья (верховья Припяти) в 7–5-м тыс. до н. э. заселяли группы людей, чья культура формировалась на традициях позднесвидерской, коморницкой, яниславицкой культур, а также культуры Кунда.
Неолит в Европе (6–3-е тыс. до н. э.) начался на Балканском полуострове и оттуда постепенно распространялся в северо-восточном направлении.
В это время люди научились изготовлять посуду из глины (т. е. появилась керамика), изобрели шлифовку и сверление (т. е. усовершенствовали технологию обработки камня). Из камня и рога они делали топоры, тесла, долота, мотыги; из кремня — наконечники стрел и копий, ножи, серпы, скребки, резцы, шила; из кости — наконечники стрел и копий, рыболовные крючки, шила, иглы, фигурки-амулеты, подвески.
Глиняная посуда и, видимо, одежда были богато украшены орнаментом.
Неолит — это эпоха расцвета материнского родового строя.
На территории Беларуси неолит начался в 5-м тыс. до н. э. (т. е. 7 тысяч лет назад). В тот период установился влажный и оптимально теплый климат, что вызвало активный рост широколиственных лесов.
Только в конце неолита наступил суббареальный климатический период (3000–700 гг. до н. э.), когда происходили частые смены климата, в том числе в сторону похолодания.
В начале неолита на территории Беларуси важнейшую роль в жизни людей играло рыболовство, потом (не позже 4-го тыс. до н. э.) на юго-западе (под влиянием Волыни) начался переход к производительному хозяйству, который в других регионах растянулся почти на 2 тысячи лет. Были приручены крупные рогатые животные и свиньи, стали сеять ячмень и лен. Были заселены все речные бассейны.
Всего в Беларуси найдено более 650 стоянок эпохи неолита, в своем большинстве — сезонных. Погребения того времени неизвестны. Тем не менее особенности тех или других культурных традиций позволяют выделить отдельные неолитические культуры и типы памятников в пределах регионов страны.
В 5-м тыс. до н. э. вдоль Днепра на Киевщине, Черкасчине и Полтавщине, на верхнем течении Северского Донца, а также на нижней Припяти возникли ранние поселения
Позже, в первой половине 4-го тыс. до н. э. характерные для нее культурные традиции распространились не только в бассейн нижней Припяти, но также на верховья Днепра и бассейн Сожа. Поздние группы населения на востоке Полесья продолжали жить в условиях неолитической культуры до начала 2-го тыс. до н. э. Жители неолитических поселений строили преимущественно наземные жилища овальной конструкции, в которых делали очаги, иногда выложенные камнями.
На Поднепровье в конце 5-го тыс. до н. э. начала формироваться
Свое значение верхнеднепровская неолитическая культура сохраняла до 3-го тыс. до н. э.
Ранний неолит в бассейнах Немана и Верхней Припяти начался в 5-м тыс. до н. э. одновременно с появлением здесь комплексов
Существенные изменения в развитии неманской культуры происходили в связи с проникновением с запада и юго-запада на территорию Беларуси групп людей поздних неолитических культур воронкообразных (лейкоподобных) кубков, шарообразных амфор, шнуровой керамики (в период между 3500–2600 гг. до н. э.). Носители этой культуры сочетали земледелие со скотоводством. Но на большей части Беларуси сохранялись охотничье-рыболовецкие культуры «лесного неолита». Отдельные элементы неманской культуры дожили до 2-го тыс. до н. э. Началось формирование среднеднепровской культуры.
В 4-м тыс. до н. э. Подвинье, Нарочанские озера, верхнее течение Вилии было заселено носителями
Очень часто представители этой культуры селились на берегах озер, особенно в местах впадения в озерные водоемы небольших речушек. Позже, после увлажнения климата и подъема воды в озерах, многие такие поселения были затоплены и оказались в торфяниках.
Группа торфяниковых поселений нарвенской культуры найдена на Кривинском торфянике (Бешенковичский р-н Витебской области). В культурных слоях Кривинских стоянок сравнительно хорошо сохранились костяные и роговые изделия: наконечники стрел разных типов, кинжалы, топоры и тесла, рыболовные крючки и гарпуны, роговые мотыги и другие. Люди нарвенской культуры жили в строениях с двускатной кровлей, со стенами из вертикально вбитых кольев. На песчаной подсыпке размещались очаги. Для этой культуры характерна пористая керамика.
В середине 3-го тыс. до н. э. из Восточной Прибалтики на север Беларуси проникали отдельные группы населения с типичной гребенчато-ямковой керамикой. Важную роль в их хозяйстве играли охота и особенно рыболовство. Пришельцев в скором времени ассимилировало местное население.
Во второй половине 4-го — в 3-м тыс. до н. э. существенное значение в жизни неолитических сообществ Полесья и Понемонья начали приобретать культурные традиции пришельцев. Сюда с юго-запада и юга распространялись традиции
В это же время в Восточное Полесье в культурную среду здешних групп неолитического населения проникли некоторые черты трипольской культуры.
Одна из особенностей хозяйственной деятельности носителей культуры воронкообразных кубков и Триполья — экстенсивное земледелие и разведение домашних животных.
В середине 3-го тыс. до н. э. с Вислы, а также, возможно, с Волыни в границы Беларуси расселялись носители
Носители культуры шаровидных амфор жили во временных поселениях, вели добычу кремня. В их хозяйственной деятельности важное место занимало животноводство и земледелие. Представители культуры шаровидных амфор жили региональными группами, в которые входили 3–5 родовых коллективов. Каждая группа занимала микрорегион, право на который она закрепляла основанием одного либо нескольких кладбищ.
Традиции их культуры прослеживаются не только на беларуском Понемонье, но и в бассейнах Припяти и Днепра. Это характерные орнаментальные мотивы, формы керамических сосудов, кремневые топоры и долота прямоугольного сечения.
Кануном нового поворотного этапа в жизни тогдашнего общества стало распространение и усвоение местным населением традиций культуры шнуровой керамики. В результате это привело к перестройке основных общественных структур, складыванию нового образа жизни и формированию новой эпохи — бронзового века (от конца 3-го — начала 2-го тыс. до 800–600 годов до н. э.).
Самые ранние захоронения и поселения культуры шнуровой керамики относятся к 3000–2900 годам до н. э. В середине — второй половине 3-го тыс. до н. э., в период своего максимального распространения элементы, характерные для этой культуры, отмечены на значительном пространстве Европы: от берегов Рейна до Южной Скандинавии, Восточной Прибалтики, Поволжья и Среднего Поднепровья.
В предметный комплекс культуры шнуровой керамики входят: отделанные шнуром либо другим орнаментом кубки, амфоры, горшки, каменные сверленые и кремневые топоры, ножи, некоторые типы украшений. С появлением культуры шнуровой керамики в Европе активно распространялся обычай курганных захоронений, наблюдалась индивидуализация бескурганных захоронений.
На территории Беларуси возникновение комплексов культуры шнуровой керамики, видимо, имело место ближе к середине 3-го тыс. до н. э. Распространение «шнуровых» традиций могло произойти как в результате проникновения небольших групп мигрантов, так и в процессе длительных культурных контактов, установившихся на пространстве от Одера до верхнего, среднего Поднепровья и верхнего Поволжья. Синтез привнесенных и усвоенных традиций культуры шнуровой керамики, культуры шарообразных амфор и некоторых других внешних элементов, с одной стороны, и автохтонных неолитических культурных черт, с другой — привели к возникновению культурных комплексов, которые в археологической литературе называются: среднеднепровской культурой, северобеларуской культурой, группой полесской шнуровой керамики, группой шнуровой керамики беларуского Понемонья.
Носители среднеднепровской культуры размещали свои строения на песчаных дюнах речных и озерных пойм, на окраинах террас. Они возводили наземные столбовые строения, а также полуземлянки. Хозяйство их основывалось на сезонном выгуле домашних животных в долинах рек и на окраинах речных террас. Судя по останкам жертвенных животных, найденных в захоронениях, здесь разводили крупный и мелкий рогатый скот, лошадей и свиней. Определенное значение имело земледелие. Для выращивания растений люди использовали легкие и доступные для обработки аллювиальные почвы. Иногда очищали от лесной растительности участки с дерново-подзолистой почвой на окраинах речных террас.
В долинах рек и на террасах, недалеко от поселений размещались курганные и грунтовые могильники. Чрезвычайно большое значение похоронным ритуалам придавали группы населения Верхнего Поднепровья. Похоронные обряды возводились в ранг важнейших церемоний, имевших первостепенное социальное и культовое значение.
Место захоронения обжигалось огнем. На дно похоронной ямы ссыпали уголь и пепел, изредка красную охру, клали подстилку. Покойника помещали на дно в скорченном положении, иногда на спину. В некоторых случаях умершего сжигали на погребальном костре, в могилу в таком случае опускали только его сожженные останки. Яма перекрывалась деревянными плахами. Встречались захоронения, над ямами которых возводились, а затем сжигались столбовые деревянные постройки. Вокруг захоронений копался круговой ровик, в который могли вбивать столбы. Над могилами насыпался курган, диаметр которого достигал 10–15 либо даже 20 м. Большая группа таких курганных захоронений найдена около деревни Ходосовичи (Рогачевский р-н Гомельской области).
Кроме курганов обнаружено сравнительно большое количество бескурганных могильников среднеднепровской культуры. В них могло быть до 132 захоронений. В грунтовых могильниках умерших хоронили согласно обряду кремации и ингумации. Некоторые захоронения и их группы отделялись от остальных круговыми ровиками, в которых отмечены следы врытых столбов. Видимо, над отдельными могилами возводили деревянные постройки, которые часто сгорали в огне. Возле многих захоронений или над ними найдены следы поминальных костров и погребальных даров для загробного странствия.
В захоронениях обнаружено много вещей и останки жертвенных животных. В похоронный инвентарь мужских захоронений входило оружие, янтарные украшения, металлические инструменты и украшения, изделия из кремня, фаянсовые и стеклянные бисерины. Среди населения среднеднепровской культуры широко распространялись культы огня и солнца, в верованиях нашли отражение представления о связи земной и небесной жизни, распространялись анимистические верования и культ предков.
Особые группы населения культуры шнуровой керамики сформировались на территории западного Полесья и беларуского Понемонья. На западное Полесье через соседнюю Волынь проникли некоторые элементы культур раннего бронзового века, характерных для Центральной Европы. На верхнем Понемонье отмечено значительное число черт, характерных для культур Прибалтики и Центральной Европы.
Вместе с тем и в западном Полесье, и на Понемонье встречаются элементы, истоки которых следует искать в среднеднепровской культуре. Некоторые культурные особенности комплексов со шнуровой керамикой в бассейне верхнего Немана позволяют выделить группы памятников типа Бершты — Русаково и Подгорная. Большинство первых из них локализовано на территории северо-западного, западного Понемонья. Памятники подгорновской группы размещались в юго-восточном Понемонье. В районе Красносельского по-прежнему продолжалась шахтовая добыча кремня. В одной из шахт найдено захоронение древнего шахтера с характерной для культуры шнуровой керамики посудой и костяной иголкой.
Люди селились на песчаных берегах озер, а также возле устьев небольших рек. Их поселения обычно размещались на границе воды и берега либо вдоль береговой линии озер. Постройки возводились на сваях и были соединены с берегом деревянными помостами. Жители северобеларуских поселений строили жилища с двускатной крышей, пол устилали древесной корой и засыпали песком. С наступлением на одном из этапов первой половины 2-го тыс. до н. э. более влажного климатического периода уровень воды в озерах существенно поднялся. Это привело к затоплению многих низко размещенных поселений северобеларуской культуры. В торфянистых отложениях сохранились древнейшие изделия из кости, коры, дерева.
В этот период люди использовали деревянную посуду, муфты для насаживания топоров, приспособления для колки орехов, делали из кости и рога наконечники стрел, кинжалы, крючки, гарпуны, топоры, тёсла, долота, шила, иглы, ложки, инструменты для отделки керамики и т. д. Среди находок встречаются украшения из кости и янтаря, а также художественные статуэтки животных и птиц, деревянное изображение человека.
Предположительно, племена культур гребенчатой керамики участвовали в этногенезе балтов. Племена, использовавшие ямково-гребенчатую посуду, были предками финно-угров, а поселения с лейкоподобными кубками принадлежали предкам германцев.
Неолит в Беларуси завершился в начале 2-го тысячелетия до н. э., когда начался век бронзы.
2. Бронзовый век
Так называется период в истории человечества, когда распространилась металлургия бронзы (сплава меди и олова), из которой изготовляли орудия труда, оружие, украшения. В ряде мест ему предшествовал энеолит (медно-каменный век), когда уже использовались предметы из меди, но большинство орудий труда еще изготовлялось из камня.
В Европе бронзовый век приходится на конец 3-го — начало 1-го тыс. до н. э. На территории Беларуси он начался на рубеже 3-го и 2-го тыс. до н. э.
Удаленность от древних центров металлургии стала причиной сохранения здесь в течение продолжительного времени каменных орудий труда. Однако теперь их лучше обрабатывали: широко использовалось шлифование, сверление, распиловка. Изготовлялись кремневые наконечники копий, кинжалы, серпы. В ряде мест кремень добывался в шахтах (например, Красносельские шахты в Волковыском районе).
Бронзовых предметов в Беларуси найдено мало — это шила, топоры, наконечники копий, украшения. Некоторые происходят из Карпато-Альпийской области и Скандинавии. Местное производство некоторых бронзовых изделий из привозного сырья, а также путем переплавки испорченных изделий началась в 1-й половине 2-го тыс. до н. э.
Важное место в хозяйстве, наряду с рыболовством, охотой и собирательством, стало занимать животноводство и земледелие. Повсеместно распространилась плоскодонная посуда разнообразного ассортимента (горшки, миски, кубки). Это было связано с появлением очагов с ровным подом, столов из тесаных досок и более разнообразной пищи.
Уже в начале Б. В. на территории Беларуси произошли изменения в идеологии. Это отразилось в захоронении покойников на бескурганных и курганных могильниках по обряду сожжения трупов. На могильниках встречаются богатые и бедные захоронения, иногда центральное место в них уже занимают захоронения мужчин.
В начале Б. В. на территорию Беларуси, заселенную автохтонным поздненеолитическим населением, проникли племена различных культур шнуровой керамики. В юго-восточной части страны жили племена среднеднепровской культуры. На западе Полесья — племена культуры шнуровой керамики Полесья. В Понемонье — прибалтийской культуры. В Поозерье развивалась северобеларуская культура, сформировавшаяся на неолитическом субстрате, но воспринявшая некоторые черты культуры «шнуровиков».
Взаимоотношения аборигенов и пришельцев характеризовались различными формами взаимовлияния и ассимиляции. Эти процессы привели к формированию в интервале 1700–1000 гг. до н. э. в бассейне Припяти и в южном Понемонье тшинецкой культуры; в Поднепровье — родственной ей сосницкой культуры, ареал которых выходил на соседние области нынешней России, Украины и Польши. Кроме того, встречаются следы культуры многоваликовой керамики и лебедовской, на юго-западе — лужицкой культуры. Население большей части Понемонья в это время использовало посуду со штрихованной поверхностью, тогда как в Подвинье — гладкостенную.
В конце Б. В. начали складываться ранние формы новых культур — милоградской, днепро-двинской и штрихованной керамики, расцвет которых пришелся на ранний железный век.
На этапе 2000–1600 лет до н. э. на нижней Припяти, вдоль Днепра и в устье Сожа в составе местных комплексов появилась керамика с многоваликовым орнаментом. Посуда такого типа характерна для населения культуры многоваликовой керамики. Поселения и кладбища культуры многоваликовой керамики распространялись главным образом в лесостепях и степях от низовий Дуная до Волги. Находки на Гомельском Полесье, а также памятники на Десне и Волыни составляют почти самую северную и северо-западную зону распространения древностей культуры многоваликовой керамики. Видимо, это означало очередную волну проникновения степного культурного компонента в пределы юго-восточной Беларуси.
Во второй четверти 2-го тыс. до н. э., вместе с исчезновением культур, построенных на восприятии и освоении экзогенных традиций (прежде всего культуры шнуровой керамики), закончился начальный период эпохи бронзы на юго-востоке и позднепалеолитический период на других территориях Беларуси.
Концепция тшинецкого культурного круга приобрела популярность лишь в конце XX века. В соответствии с ней, особая структура с разной степенью культурной унификации сформировалась на границе двух устойчивых систем — субнеолитической и раннего периода бронзового века, а также на стыке Востока и Запада, которые рассматриваются как два разных культурно-поселенческих и хозяйственных региона. На пограничье Западной и Восточной Европы возникла региональная интегрированная система с особым «тшинецким стилем жизни». Характерная для этого культурного круга керамика выявлена главным образом в беларуском Полесье, а также в бассейне Немана. Отдельные находки встречаются в Центральной Беларуси и в беларуском Поозерье, а также на Оршанско-Могилевской равнине. Тшинецкое население пользовалось особым типом керамики — высокими горшками тюльпанообразной формы с утолщенным, скошенным наружу венчиком.
Носители тшинецких традиций обычно жили в небольших временных поселениях. Изредка встречаются поселки, которые насчитывали до 35 строений, в том числе полуземлянки, наземные жилые, хозяйственные и культовые. Среди похоронных обрядов господствовал обычай захоронения сожженных останков. Иногда покойников хоронили по обряду трупоположения. Обычно это были бескурганные могилы. Жители тшинецких поселений делали кремневые серпы, наконечники стрел, копий и дротиков, каменные топоры и зернотерки, а также другие приспособления и инструменты. Изредка они пользовались бронзовыми изделиями.
До сих пор неизвестно, владело ли тшинецкое население территории Беларуси приемами металлургии либо пользовалось только привозными изделиями.
Основу хозяйственной деятельности носителей тшинецкой культуры составляло животноводство. Лишь в отдельных районах с исключительно плодородными почвами, например в низовьях Горыни, Ствиги и Стыри на Полесье возрастало значение земледелия. Животноводство было отгонным, а поселения чаще всего сезонными. Стада домашних животных отгоняли весной на выгул, где они находились до наступления холодов.
Дальнейшая судьба тшинецкого населения остается малоизвестной. Имеющиеся данные по позднему бронзовому веку (от 1200–1000 до 800–600 гг. до н. э.) позволяют предполагать, что в то время на Верхнем Днепре и в Восточном Полесье распространялись посттшинецкие культурные комплексы, которые напоминают древности лебядовской культуры (основная группа памятников размещена между Днепром и Десной). На территории Беларуси пока найдены только следы кратковременных поселений позднего периода эпохи бронзы. Около деревни Прибар (Гомельский р-н) в бассейне Сожа изучался курганный могильник того времени. Кремированные останки умерших размещались на уровне поверхности земли или в небольших ямках. Вместе с сожженными останками под курганами найдены обломки посуды, кремневые изделия, каменные зернотерки.
На Понемонье в поздний период эпохи бронзы существовали поселения с ранней штрихованной керамикой. Штрихованная посуда конца эпохи бронзы встречается также на беларуском Поозерье. Вероятно, это свидетельствует о том, что на северо-западе Беларуси на позднем этапе бронзового века начала формироваться культура штрихованной керамики, основные периоды развития которой пришлись на эпоху железа.
Большинство специалистов отождествляет культуру штрихованной керамики с древними балтами. К древнебалтийскому этносу имеет отношение и днепро-двинская культура. Считается, что она возникла на местной основе. Ранние ее поселения на Витебщине датируются 700–600 гг. до н. э.
3. Железный век
Последняя (после каменного века и бронзового века) археологическая эпоха в истории человечества, характерная распространением производства изделий из железа. В Европе она началась в конце 2-го тыс. до н. э. и условно продолжалась до конца периода переселения народов (IV–VI вв. н. э.). Относительно быстрое распространение железа было обусловлено его очевидным преимуществом перед камнем и бронзой.
На территории Беларуси черная металлургия появилась в VII–VI веках до н. э. Железо выплавляли в небольших полусферических печах-домницах. Такие печи найдены при раскопках городищ Лабенщина, Свидно (Логойский район), Тербахунь (Суражский р-н) и др. Практически во всех крупных городищах существовали железоделательные мастерские, где изготовляли оружие и орудия труда.
Наиболее древние железные изделия найдены среди памятников милоградской культуры (Полесье, верхнее и среднее Поднепровье). У носителей культуры штрихованной керамики (центральная и юго-западная часть страны) и племен днепро-двинской культуры (бассейн верхней и средней Западной Двины) железо появилось в середине 1-го тыс. до н. э. Значительное распространение железных изделий в этих регионах приходится на конец 1-го тыс. до н. э.
С рубежа 3–2-го вв. до н. э. по 1–2 вв. н. э. земли Полесья, верхнего и среднего Поднепровья заселяли племена зарубинецкой культуры. Во II веке н. э. в Поднепровье и прилегающих к нему районах появились памятники Киевской культуры. В западном Полесье во II–IV вв. расселились племена вельбарской культуры.
В переходный период к средневековью (V–VII вв.) на юге страны распространилась пражская культура. В среднем Поднепровье сложилась колочинская культура. В V–VII вв. в центральной, северной Беларуси и на Смоленщине сформировалась банцеровско-тушамлинская группа племен.
Племена Ж. В. находились на этапе развитого патриархата. Основной единицей общества являлась большая патриархальная семья, объединявшая до 4 поколений родичей (отец — сыновья — внуки — правнуки). Несколько семей образовывали род, владевший определенной территорией с поселениями, участками обрабатываемой земли и пастбищами для скота.
Разложение общинных отношений, столкновения между племенами отразились на характере поселений этого периода. Обычно род создавал в труднодоступном месте (например, на холме) городище, укрепленное рвом, валом и частоколом. Но с середины 1-го тыс. н. э. стали преобладать неукрепленные селения.
С распространением пахотного земледелия возникло отдельное хозяйство малой семьи. Объединенные уже не кровными связями, а общностью хозяйственной жизни, такие семьи создавали соседскую общину, которая у славян называлась «мир», «грамада» или «вервь». Члены общины были связаны круговой порукой, охраной и распределением общинной собственности, поддержанием норм традиционного права. Появились экономические условия для содержания постоянной дружины.
Изменилась религия. Наряду с поклонением заступникам рода распространялся культ природных стихий.
В VI–IX веках население на территории Беларуси по мере разрушения родоплеменных связей переходило от военной демократии к феодализму.
СЛАВЯНЕ, КТО ВЫ И ОТКУДА?
АЛЕКСЕЙ БЫЧКОВ.
Происхождение славян до сих пор является исторической загадкой.[8] Я не собираюсь предлагать принципиально новое ее решение — у меня нет для этого своих доводов, отличных от тех, которые уже предложены в исторической науке. Просто хочу найти строго доказательное решение этой крупной проблемы. Для этого есть лишь один путь: сопоставить с информацией письменных источников результаты археологических исследований, данные лингвистики, топонимики и антропологии. Полноценное исследование истории сложения и развития любого человеческого сообщества (этноса, нации, государства) — это комплексное исследование, с привлечением всех исторических и вспомогательных дисциплин.
По мнению большинства специалистов, любой этнос — такое сообщество, которому присущи три важные особенности. У его членов общий язык, общая картина мира, единое этническое сознание. В этническое сознание входит понимание общности своего происхождения (хотя бы мифологического, например от одного легендарного предка) и общности ранних этапов своей истории (пусть мифологизированной). Оно разделяет общие космогонические мифы. Соответственно, для этноса характерна общность наиболее важных черт материальной культуры — погребального обряда, конструкции жилищ, орнаментальных мотивов.
Орнаментальные мотивы в древности не были простым украшательством. Это священные (сакральные) сюжеты, игравшие роль оберегов либо самих предметов, либо людей, которые этими предметами пользовались. Жилище — тоже сакральное пространство. Разумеется, в первую очередь оно отвечало требованиям реальной жизни — защищало людей от холода и атмосферных осадков, от хищных зверей, от посторонних взглядов. Но в понимании древнего человека оно выполняло их не столько в силу своей конструкции, но главным образом потому, что было «правильно» организовано в высшем смысле, то есть правильно моделировало «устройство» мира. Поэтому внутри него все и всегда было неизменным: очаг находился там-то, спальные места — там-то, пищу готовили там-то, мужчины находились здесь, женщины — там… Благодаря такому подходу тип жилища, как и тип погребения (оно тоже сакрально) — устойчивая этническая черта, маркер этноса.
Устойчивость, — как правило, многовековая — этнических традиций в материальной культуре — это фактор, без которого археологический поиск предков любого народа был бы в принципе невозможен. Археологам крайне редко достаются памятники, содержащие письменные свидетельства языка, на котором говорили люди, оставившие какую-то археологическую культуру. А как, не зная языка людей, оставивших археологические памятники, судить об этнической принадлежности их создателей? Только по устойчивым признакам материальной культуры!
Именно устойчивость «этнического стереотипа поведения» позволяет археологам пользоваться ретроспективным методом. Суть его в следующем. Этнографические исследования любого современного народа выявляют комплекс этноопределяющих признаков, присущих именно ему. Археолог же, выделив ту часть этих признаков, которая касается материальной культуры, пытается отследить главные черты этого комплекса, исследуя археологические памятники в обратной последовательности — от самых поздних к самым древним. И если круг памятников, охваченных исследованием, достаточно широк, то археолог в принципе может «отловить» все сохранившиеся компоненты этого комплекса, как бы широко они не «растекались» по территории и как бы глубоко не уходили в древность. Он может также выявить место и время, когда части этого комплекса еще входили в другие комплексы, которые, в свою очередь, со временем распадались, образуя новые комбинации признаков — и так до тех пор, пока в глубине веков не растворятся окончательно малейшие признаки зачатков культуры того народа, историю которого он пытается восстановить.
Двигаясь из древности к нашему времени, он может найти то место и эпоху, когда все признаки материальной культуры этого народа слились, наконец, в ту комбинацию, которая по всей совокупности исторических источников принадлежит ему, и только ему. Тогда археолог может считать свое исследование законченным.
Именно так изучал историю славян один из самых компетентных специалистов в этом вопросе, археолог-славист Валентин Седов (1924–2004).
Объективности ради замечу, что не все специалисты согласны с таким подходом. Есть, например, лингвисты, которые полагают, что комплекс материальных признаков какой-либо культуры не является собственно этническим признаком, и нельзя его считать сцепленным с тем языком, на котором говорят его носители: это два независимых признака человеческой культуры. Для них главным этноопределяющим признаком является язык, поэтому в первую очередь они ищут древние следы интересующего их языка, а не материальной культуры.[9]
Такие следы, как правило, имеются. Это топонимы и особенно гидронимы: названия местностей и водных объектов. Они могут сохраняться на местности тысячи лет, хотя население, здесь живущее, неоднократно менялось, а народов, живших в древности, уже давно нет. Для сохранения топонима нужно только одно условие: чтобы вновь пришедшее население застало хотя бы часть предыдущего и имело с ним разговорный контакт. До наших дней дожили топонимы, «присвоенные» местностям, рекам, озерам и морям много тысяч лет назад на языке народов, которых уже давно нет. Их выявление и определение языковой принадлежности — это своего рода «лингвистическая археология».
Седов широко использовал ретроспективный метод. При этом свое движение в глубь веков он начинал с археологических культур, оставленных населением заведомо славянской этнической принадлежности, то есть позднесредневековым, о котором имеется масса достоверных исторических документов. А дальше продвигался до тех пор, пока от комплекса признаков материальной культуры, который можно считать этноопределяющим славянским, не оставалось ничего.
Параллельно с собственно археологическим исследованием Седов отслеживал по данным топонимики продвижение в древность лингвистических признаков славянского присутствия на тех или иных территориях в разные исторические эпохи. Одновременно он привлекал данные по разновременным следам контактов славянской языковой группы с носителями других языков, которые сопоставлял с археологическими данными, говорящими о смешении на определенных территориях носителей разных археологических культур. Сведения такого рода позволяли ему вносить коррективы в датировки времени и места таких межэтнических контактов, а заодно выяснить, каков был их характер.
1. О предках народов Европы
Во второй половине 2-го тысячелетия до н. э. на территории Европы произошло очень интересное событие. Весь ареал культуры курганных погребений за какие-нибудь две сотни лет, может быть, чуть больше — точно мы не знаем — вдруг резко изменил погребальный обряд! И на огромном пространстве, от восточной Франции до Западной Украины, утвердилась единая культура. В науке ее назвали «культурой полей погребальных урн».
Точнее, это культурная археологическая общность, в которую входит масса локальных культур. Но их всех объединяет общность погребального обряда. Покойников перестали зарывать в землю, а начали сжигать, собирать пепел и пережженные кости в урны, и урны эти ставить в небольшие ямки и засыпать землей без всяких курганов, может быть, как-то отмечая место погребения — маленькой насыпью, памятным знаком, теперь это невозможно проверить.
Понятно, что за этим стоит радикальная смена «картины мира»! Можно предположить, что таков был результат деятельности каких-то пророков, которым открылось, что душа, «очищенная» от плоти посредством огня, легче и быстрее достигает неба или переселяется в другое тело. Тут огромное поле для домыслов — ведь то был бесписьменный период европейской истории!
Но одно можно сказать определенно: за сменой идеологии скрывается экологическая целесообразность. Вся территория культуры полей погребальных урн географически — лесная зона. Курганный обряд погребения мог быть привнесен в нее из степи, но не зародиться в ней. И скотоводу, и земледельцу приходилось отвоевывать у леса пространства для пастбищ и пахоты, к тому же не имея железных орудий. Занимать курганами с огромным трудом отвоеванные места, да еще сгребая для их сооружения верхний плодородный слой почвы — верх нерациональности! А вот сведенного леса при расчистке полей оставалось много, и не весь он годился для домостроительства. Поэтому сжигать покойников и хоронить урны с их прахом в таких условиях было намного практичнее, чем насыпать над ними огромные курганы.
Итак, культура полей погребальных урн, последняя по времени культура бронзового века средней Европы, покрыла огромную территорию. Важна она для нас тем, что именно из нее начали «расти» те культуры раннего железного века, которые принадлежат этносам, дожившим до наших дней, или хотя бы до того времени, когда они попали в поле зрения античных авторов. Это италики, кельты, иллирийцы, германцы, славяне.
Начнем с кельтов. Народа с таким названием теперь нет. Однако современные ирландцы, шотландцы, валлийцы в Англии говорят на кельтских языках. На материке к ним относятся бретонцы во Франции, галисийцы в Испании, валлоны в Бельгии. И это — все! А вот в раннем железном веке, примерно к IV–III векам до н. э., кельтские народы, носители так называемой латенской археологической культуры, занимали гигантскую территорию: от атлантического побережья в Испании, сплошной полосой через всю среднюю Европу вплоть до Вислы, включая Ирландию и Британские острова. И далее, отдельными большими и малыми вкраплениями, северо-восточнее Карпат, до верховьев Днестра и Южного Буга. И это еще не все: отмечено массовое вторжение кельтов по Дунайской долине на Балканы, а оттуда — на северное побережье Малой Азии.[10]
Именно кельты первыми в Европе освоили массовое производство железа. Не одно столетие они разрабатывали рудники в Силезии, на склонах Судетских гор. По некоторым подсчетам, в этих местах было произведено около четырех тысяч тонн сыродутного высококачественного железа.[11] Железом кельты снабжали всю тогдашнюю Европу. Использовалось оно в основном для изготовления оружия, так как бытовое потребление железа в те времена было минимальным: топоры, ножи, серпы, косы, тесла, долота, наральники — вот и все. Конечно, и другие европейские народы к тому времени умели выплавлять железо, но никто не выплавлял его столько и такого качества.
Поделиться книгой: