Великий закон славян

Михаил Леонидович Серяков

Великий закон славян

© Серяков М.Л., 2012

© ООО «Издательство „Вече“», 2012

© ООО «Издательство „Вече“», электронная версия, 2017

Введение

Наверное, у каждого из нас есть неосознанное стремление найти некий наивысший закон, универсальный принцип. Эта бессознательная тяга к Запредельному, лежащему в самой сути мироздания, далеко за пределами того, что может быть адекватно выражено человеческим словом, была присуща и нашим далеким предкам, жившим за много тысячелетий до нынешнего времени. Некогда, современные индоевропейские народы жили еще вместе, произошел великий духовный прорыв, когда человек впервые смог если не понять, то, по крайней мере, интуитивно прочувствовать этот всеобъемлющий закон, управляющий всей Вселенной. Мы не знаем, как звали тех гениев, которым впервые открылись совершенство и беспредельная красота этого закона и которым оказалось по силам передать это мирочувствование своим соплеменникам. Прикоснувшись к Наивысшему, огнем своего духа они смогли осветить путь вселенского закона для индоевропейцев.

Осознав весь окружающий его мир как стройную систему (что, собственно, и означает введенный Пифагором термин «Космос», ставший для нас таким привычным), древний человек начал сознательно определять в нем место, как для себя, так и для своего общества. Это была поворотная точка в восприятии мира и в нем самого себя. Восприняв Вселенную как некий порядок, противоположный хаосу, древние индоевропейцы вслед за тем с неизбежностью пришли к выводу, что этот порядок по необходимости управляется одним общим законом. Согласно этому закону движется все мироздание и существует всё и вся в этом мире – от всемогущих богов до последней пылинки, не говоря уже о человеке. Не следует обманываться кажущейся простотой картины языческого мироздания, которая была много сложнее и богаче навязанной нам впоследствии ветхозаветной традиции. За внешней, видимой стороной природного и социального космоса древний человек открыл невидимый универсальный космический закон. Мало что может сравниться по своей значимости с этим Великим Открытием. Во многом уже забыв об этом космическом прорыве, человечество на протяжении последующих тысячелетий многократно открывало для себя многие законы, по которым было устроено как оно само, так и окружающая его Вселенная. Однако все это были частные, локальные законы, ни один из которых даже отдаленно не может сравниться по своей значимости со Вселенским Законом. Необходимо помнить, что само его открытие было сделано в незапамятные времена индоевропейского единства, о чем убедительно свидетельствуют, за неимением других доказательств, данные различных языков этой семьи, сохранившие название вселенского закона, – все они происходят от одного корня. Распад же индоевропейской общности специалисты в области лингвистики еще недавно датировали рубежом III–II тысячелетий до н. э., однако в последнее время появились данные в пользу более ранней датировки данного события: «Все вышеизложенное определяет на основании древнейших ареальных данных период существования общеиндоевропейской языковой системы временем не позднее V–IV тысячелетий до н. э., к которому и следует отнести начало диалектного членение общеиндоевропейского языка»[1].

Современному человеку, отстоящему от этого события более чем на шесть-семь тысячелетий, да к тому же воспитанному в совершенно иной, иудохристианской традиции, чрезвычайно трудно представить себе этот языческий вселенский закон. Этот великий духовный порыв был настолько велик, что свет Высшей Истины продолжал сиять на протяжении многих веков и после распада индоевропейского единства, когда отдельные народы этой великой языковой семьи расселились по доброй половине Евразии и на своих новых исторических родинах создали свои национальные культуры. Как мы увидим ниже, память о вселенском законе, хоть и в разной степени, продолжала жить на громадных пространствах от Ирландии до Индии и от Руси до Греции уже в историческую эпоху, от которой до нас дошли священные гимны, героический эпос и памятники письменности. Под воздействием неумолимой силы времени, закона неизбежной деградации и худших сторон человеческой натуры с течением веков память об этом судьбоносном событии постепенно исчезала из последующих поколений людей, многим из которых кривые тропинки беззакония казались легче и удобнее прямой дороги закона. В силу этого представления об этом основополагающем принципе мироздания стали постепенно ослабевать. Однако, как мы увидим на примере отечественной истории, самый страшный удар по осознанию вселенского закона нанесли даже не худшие стороны человеческой натуры, а христианство, сделавшее все от него зависящее для того, чтобы принявшие его народы отреклись от этого основополагающего принципа космического бытия и окончательно позабыли о самом его существовании. Память о великом законе на Руси (как, впрочем, и во всех остальных странах, подвергшихся насильственной христианизации или исламизации) старательно вытравлялась церковниками, стремившимися любой ценой расчистить место для своих христианских заповедей. Делалось это так активно, что в результате от единого понятия космологического характера остались только жалкие фрагменты, свидетельствующие лишь о его существовании на нашей земле. О степени его принижения говорит хотя бы такой факт: если к «Голубиной книге» на протяжении двух последних столетий неоднократно обращались десятки различных исследователей, то о вселенском законе, известном на Руси под именем роты, практически нет никаких работ (за исключением одной статьи), и сам факт его существования как бы выпал из поля зрения ученых. Как и в случае с «Голубиной книгой», реконструкция представлений о нем оказалась возможной лишь путем сравнения с другими индоевропейскими традициями. Сравнение это подчинялось жестким критериям: мифологические представления других родственных народов не переносились на русскую почву произвольно (в подобном случае отечественная традиция ничем бы не отличалась от индоевропейской, утратила бы свою специфику и была бы просто-напросто подменена произвольно выбранными кусками), а изпользовались лишь те их фрагменты, которые имеют свое соответствие в русской традиции и следы которых в той или иной форме независимо прослеживаются на Руси.

Тем не менее, новая религия смогла, да и то лишь частично, стереть знание о вселенском законе из человеческой памяти. Однако от этого сам закон никуда не исчез из природы, в том числе и из природы самого человека. Если со Вселенной в целом от того, что люди предали забвению управляющий ею закон ничего не произошло, то этого нельзя сказать о человеке. Восприятие вселенского закона в меру своих ограниченных способностей и осознанное следование ему в жизни составляло одну из главных, если не самую главную основу мирочувствования индоевропейцев, формировавшую их уникальную духовную природу. С забвением этого универсального космического первопринципа духовная природа наших предков утратила свою целостность и начала разрушаться, и разрушение это человек неизбежно понес и в окружающий его мир. Баланс гармоничного отношения человека с человеком, человеком и обществом, человеком и природой был утрачен, а степень разрушительной деятельности вовне и внутри человека с течением времени продолжает неуклонно возрастать. Об опасности подобного развития событий догадывались наши предки, которые знали, что когда место Закона занимает Беззаконие, то порядок на любом уровне неизбежно сменяется разрушением и хаосом.

К теме вселенского закона я впервые пришел при изучении одного из аспектов деятельности древнерусского верховного бога Перуна, особенно в свете сравнения его с индийским богом Варуной. В своем пантеоне каждый из этих богов являлся хранителем этого универсального принципа, и данное обстоятельство стало одним из важных доказательств генетической близости обоих этих мифологических персонажей. В этом качестве она была включена в качестве III части в изданное в 2001 году исследование «„Голубиная книга“ – священное сказание русского народа». Если духовный стих о «Голубиной книге» нес в себе бесценную информацию о внешней стороне возникновения Вселенной и человеческого общества, то тема вселенского закона раскрывала внутреннюю сторону сущности мироздания. Чрезвычайно важно, что как «Голубиная книга», так и представление о вселенском законе в Древней Руси своими корнями уходят в эпоху индоевропейской общности. С тех пор данные о вселенском законе у других индоевропейских народов продолжали накапливаться и осмысляться. В результате, когда встал вопрос о переиздании моего исследования о «Голубиной книге», тему универсального принципа, определяющего собой существование Вселенной, было решено выделить в качестве отдельной книги, которая теперь и предлагается вниманию читателя.

Глава 1. Верховные боги – хранители закона

В книге о рождении Вселенной мы привели ряд текстов различных индоевропейских народов, которые показывают, что представление о возникновении всего многообразия окружающего человека мира в результате расчленения Первобога возникло у них еще в период индоевропейской общности. Индийские веды называют это Первосущество Пурушей (буквально «человек») и описывают возникновение Вселенной так:

Луна из (его) духа рождена, Из глаза солнце родилось, Из уст – Индра и Агни, Из дыхания родился ветер. Из пупа возникло воздушное пространство, Из головы развилось небо, Из ног – земля, стороны света – из уха. Так они устроили миры[2]. (РВ Х, 13–14)

В Скандинавии оно было известно под именем Имира, и «Старшая Эдда» сообщает следующее об образовании мироздания:

Имира плоть стала землей, кровь его – морем, кости – горами, череп стал небом, а волосы – лесом. Из ресниц его Мидгард людям был создан богами благими; из мозга его созданы были темные тучи[3].

На Руси его первоначальное имя не сохранилось, и в духовном стихе о «Голубиной книге» он фигурирует под именем библейского Саваофа, отождествляемого с Иисусом Христом:

В Голубиной Книге есть написано: Оттого зачался наш белый свет — От Святаго Духа Сагаофова; Солнце красное от лица Божья, Самого Христа царя небеснаго; Млад-светел месяц от грудей Божьих; Звезды цястыя от риз Божьих; Утрення заря, заря вецерняя От очей Божьих, Христа царя небеснаго; Оттого у нас в земле ветры пошли — От Святаго Духа Сагаофова. От здыхания от Господняго; Оттого у нас в земле громы пошли — От глагол пошли от Господниих…[4]

Поскольку в результате расчленения Первобога на части образуется не Хаос, а Космос, то есть та упорядоченная Вселенная, в которой мы живем, это по необходимости предполагает наличие в ней некоего глобального закона. Присутствие в ней какого-то универсального принципа, поддерживающего необходимый порядок, как в отдельных частях мироздания, так и в их отношениях друг с другом, с очевидностью следует из того, что Космос не превратился в Хаос уже в следующий миг своего бытия и не превратился до сих пор. Если человеческое общество, этот социальный космос, является подобием Вселенной, макрокосмоса, то этот вселенский закон автоматически распространяется и на него. Хотя данный принцип, безусловно, должен был играть одну из важнейших ролей в мирочувствовании древних индоевропейцев, тем не менее, он ни разу не упоминается ни в одном из пяти космогонических текстов индоевропейских народов, проанализированных в книге «„Голубиная книга“ – священное сказание русского народа». Однако эта их общая черта, кажущаяся на современный взгляд совершенно нелогичной, легко объяснима: все эти священные (за исключением греческого) тексты повествуют о внешней стороне возникновения Вселенной, тогда как упорядочивающий ее закон относится к внутренней, неявной и потому более сокровенной ее стороне. «Законом сокрыт закон» – так говорит по этому поводу индийская традиция. Понятно, что воссоздаваемая картина мировосприятия и наших далеких языческих предков, и индоевропейцев будет весьма неполной, если мы упустим из виду эту чрезвычайно важную ее деталь.

Однако реконструкция древних представлений о вселенском законе в более или менее точном виде является задачей исключительной по своей сложности. Дело даже не в том, что на Руси не сохранилось до нашего времени сколько-нибудь целостного текста о нем, – после многих веков упорных и целенаправленных усилий христианства по уничтожению всего, что имело отношение к исконной духовной сокровищнице нашего народа, это как раз неудивительно. Дело в том, что подобного текста, скорее всего, вообще не было – даже в Индии и Греции, чьи духовные богатства сохранились для человечества в сотни раз лучше, чем русское язычество, единого текста о вселенском законе не зафиксировано, а различные намеки и упоминания о нем рассыпаны по многочисленным произведениям. Тот факт, что индоевропейцы ни во время своего единства, ни после его распада не пытались как-то кодифицировать свои представления о всемирном законе и связно их описать, объясняется, по всей видимости, не только тем, что они великолепно понимали, что «мысль изреченная есть ложь» и что человеческий язык вряд ли способен адекватно отразить вселенский универсальный принцип.

Можно высказать предположение, что первоначально люди воспринимали этот закон не на логическом, а на интуитивном уровне. С точки зрения рассмотренных выше их космогонических представлений это было вполне естественно: люди возникли из тела Первобога и, наряду со всей остальной Вселенной, составляли неотъемлемую его часть. Поскольку вселенский закон внутренне присутствует во всем мироздании, он изначально присутствует и в людях, которым поэтому нет нужды логически формулировать свои неизбежно неполные представления о нем. Они существуют в этом мире благодаря этому универсальному закону и в соотнесении с ним, интуитивно чувствуя любое отклонение от него. Он является врожденной и неотъемлемой частью каждого из потомков Первобога, вне зависимости от того, на каком – небесном или земном – уровне они существуют. Следовать ему для людей должно быть так же естественно, как и дышать.

Современная психология лишь в начале XX века благодаря работам К.Г. Юнга открыла, что помимо индивидуального бессознательного в человеческой психике лежит более глубокий слой – коллективное бессознательное. Его содержание составляет набор различных архетипов (первообразы Матери-Земли, героя, мудрого старца и т. д.), которые недоступны непосредственному человеческому восприятию и осознаются через их проекцию на внешние объекты. «Архетип составляет, по всей видимости, базовую структуру эстетической памяти, сохраняющей „опыт биологического вида, накопленный в процессе эволюции. Эта память связана с врожденным механизмом поведения, закодирована в носителях наследственности – генах“ и генетически восходит к мифологическому мировосприятию, к магическому образу мышления, к символизму как способу познания действительности»[5]. В индоевропейской традиции вселенский закон предопределял должную деятельность богов, героев и природы в самом широком смысле этого слова, которые прямо или косвенно легли в основу этих первообразов. Соответственно с этим и на уровне человеческой психики вселенский закон лежит гораздо глубже слоя архетипов и тем более не может быть непосредственно воспринят логическим мышлением. Если коллективное бессознательное, присутствующее в каждом человеке, хранит опыт человечества как биологического вида, то сфера космического закона гораздо шире этих рамок, и, хотя бы в качестве гипотезы, можно высказать предположение, что ей должен соответствовать уровень вселенского бессознательного.

Чтобы составить себе более или менее адекватное представление о том, как этот великий закон виделся нашим предкам, нам, в силу вышеуказанных причин, предстоит проанализировать следы представлений о нем у различных индоевропейских народов. Начинать это исследование непосредственно с русской языческой традиции не представляется возможным. Хоть христианству и не удалось окончательно ее уничтожить, все-таки за тысячу лет ему удалось добиться достаточно многого. В своем первоначальном виде до нас не дошло ни одного языческого мифа, и в этом отношении от Руси выгодно отличаются не только античная Греция, которой посчастливилось в полной мере запечатлеть свои духовные достижения задолго до расцвета церковной цензуры, но даже находившиеся примерно в таких же условиях Ирландия и Скандинавия. В результате ученые располагают крайне узким кругом данных о язычестве наших предков: несколько строчек в летописи, где упоминаются в основном имена богов, отрывочные и туманные заметки иностранных путешественников, ряд поучений против язычества, дающих информации немногим больше летописной, несколько намеков в «Слове о полку Игореве» да редкие археологические находки, относящиеся к интересующей нас тематике. Помимо этих первичных данных, есть достаточно широкий круг данных вторичных, представляемых фольклором и этнографией, однако все они несут на себе более или менее явную печать христианских верований и без предварительного тщательного анализа не могут быть использованы для реконструкции русского язычества. Поскольку для осуществления этой задачи в распоряжении специалистов имеются лишь разрозненные и весьма малочисленные фрагменты мозаики, то неудивительно, что их выводы зачастую различаются, а порой и просто взаимоисключают друг друга.

Исследователи достаточно давно поняли, что в случае существенного уничтожения той или иной традиции единственной возможностью расположить оставшиеся фрагменты в правильном порядке и на их основании воссоздать былые контуры является сравнение с родственными традициями. Однако это сравнение должно быть тщательным и корректным. Ни механический перенос, ни произвольные аналогии в этом деле абсолютно недопустимы, и материал сохранившейся традиции может привлекаться для восстановления разрушенной лишь в том случае, если в последней зафиксированы следы аналогичных представлений. Для избежания возможных ошибок следует брать не какую-либо одну сторону мифологического образа или персонажа в сохранившейся традиции, а весь комплекс связанных с ним представлений и, по возможности, искать в разрушенной традиции следы не одной черты, а всего комплекса представлений. Лишь такой подход дает гарантию необходимой точности реконструкции и позволяет избежать произвольной субъективной интерпретации сохранившихся фрагментов.

Проиллюстрируем эти теоретические рассуждения конкретным примером. Специалистам хорошо известно, что в Индии понятие вселенского закона обозначалось словом puma (rta). Согласно выводам немецкого индолога Г. Людерса, дополненным и уточненным Я. Гондой, в нем следует видеть некий универсальный принцип, частное и повсеместное проявление которого способствует сохранению определенного (соответствующего должному положению вещей) статуса ведийской вселенной и ее элементов. Поскольку данный порядок совпадал с истиной, то и рита понималась как истина в самом широком смысле этого слова. Индийская мифологическая традиция сохранилась гораздо лучше русской и была зафиксирована в гимнах «Ригведы» достаточно рано, поэтому в свете данного исследования наиболее разумным будет взять ведийский вселенский закон риту в качестве эталона для сравнения. Этот шаг является тем более оправданным, что индийская традиция не только родственна русской, но, как было показано в книге «„Голубиная книга“ – священное сказание русского народа», в ряде ключевых моментов стоит к ней гораздо ближе, чем какая-либо другая индоевропейская традиция. Коль индийская традиция родственна славянской, а последняя из индоевропейской эпохи должна была унаследовать понятие всемирного закона, то в русском языке должен был присутствовать термин для его обозначения. Шедшие примерно таким же путем логических рассуждений В.В. Иванов и В.Н. Топоров заявили по этому поводу: «По совокупности значений др.-инд. rta – ближе всего слав. zаkоnъ, слово, используемое и для обозначения свода юридических правил, обычаев»[6]. На наш взгляд, уважаемые исследователи допустили здесь ошибку и индийской рите ближе всего славянский термин рота, родственный ей к тому же и этимологически.

Для того чтобы определить, какое из этих двух мнений правильно, следует рассмотреть ведийскую риту в более общем мифологическом контексте, а затем установить, имеется ли ему аналогия в сохранившихся фрагментах русского язычества. В первую очередь необходимо определить, с каким именно мифологическим персонажем или персонажами рита наиболее прочно связана в РВ. Для специалистов по ведийской мифологии ответ на этот вопрос не составит труда: «Rta, как известно, связывается наиболее часто с Варуной. В связи с этим уместно отметить, что Земля и Небо называются „установленные дхармой (благодаря дхарме) Варуны“ – VI.70.1»[7]. Еще точнее по этому поводу высказался выдающийся французский ученый Ж. Дюмезиль в своем фундаментальном исследовании об общих законах мифотворчества индоевропейских народов, восходящих ко времени их единства. На богатом фактическом материале он доказал, что для языческого пантеона целого ряда индоевропейских народов было характерно существование двух верховных богов, носящих неантагонистический характер. На различных этапах развития существование двух верховных богов прослеживается в мифологии Индии, Ирана, Греции, Рима и Скандинавии. В силу различных исторических обстоятельств первоначальная индоевропейская схема сохранилась в Индии, мифологические представления которой и в этом отношении можно считать как бы эталоном при анализе положения и взаимоотношений верховных богов других индоевропейских народов.

В силу значимости для нашего исследования следует вкратце воспроизвести основные выводы Ж. Дюмезиля об арийских богах Древней Индии Варуне и Митре. Задавшись вопросом о том, какой логической необходимостью поддерживается их объединение, он отмечает, что различия между ними в «Ригведе» встречаются довольно редко. Сохранение же на протяжении многих веков двух богов первого ранга было возможно лишь в том случае, если нет риска, что они дублируют друг друга, то есть их сосуществование было основано на полном и прочном различии, но таком, что наличие одного члена требовало присутствия другого. Результаты своего анализа Ж. Дюмезиль оформил в виде следующей схемы.

Дополнительное распределение и единство обоих богов:

1. Противопоставление Митры и Варуны никогда не было враждой или соперничеством, но лишь дополнительным распределением. Оба бога вместе с представленными ими понятиями и действиями равно необходимы для жизни человека и космоса. Будучи противопоставлены, они не располагаются один в поле «хорошего», а другой – в поле «плохого».

2. И в плане человека, и в плане космоса существует общая деятельность обоих богов, а индивидуальные особенности каждого из них менее интересны, чем их связь между собой. Главным объединяющим Митру и Варуну моментом является то, что они выступают в качестве хранителей вселенского закона риты, силой которого поддерживается всеобщий космический порядок. Ученый подчеркивает: «…Митра и Варуна являются по преимуществу хранителями rta, буквально „I,ajuste“, строгого Порядка во всех его проявлениях, так же как и всей совокупности понятий, центром которых является rta…»[8].

3. В РВ наблюдается явное количественное неравенство в упоминании этих богов. Только Варуне посвящено восемь гимнов, а только Митре – один, где он благосклонен и благодетелен по отношению к людям, без тени того угрожающего аспекта, который характеризует Варуну.

Французский исследователь так определяет суть проблемы: в чем состоит разная ориентация каждого из двух богов внутри их единой деятельности? Ответом, по его мнению, может быть только описание, сделанное на основе таких точек отсчета, которые в любом случае могут в наибольшей степени раскрыть сущность каждого бога. Митра и Варуна различаются по признакам, способам и образу действия, по отношениям с космосом и человеком, по своим социальным и теологическим свойствам. Итогом исследования Ж. Дюмезиля стала схема различий между двумя богами:

а) Признаки. «Оба они связаны с rta и обеспечивают его соблюдение, но в этой контролирующей деятельности Митра предстает благосклонным, дружественным и доброжелательным, успокаивающим, тогда как Варуна имеет репутацию карающего, грозного, опасного»[9]. Человек боится Варуны и доверяет Митре. Варуна – это бог, который движет мировые воды или находится в них. Данный вывод Дюмезиля подтверждается исследованиями и других видных специалистов в этой области: «Самые глубокие недоразумения относительно ведийской мифологии возникли из того факта, что не было ясно сказано о мифологической идентичности ночного неба и нижнего мира… Нижний мир (т. е. подземные воды и ночное небо) – царство Варуны, и здесь находится сиденье рита, которое „спрятано там, где они распрягают коней солнцу“ (РВ V.62.1)»[10]. Эта очень существенная черта Варуны подтверждается тем, что в поздней индуистской мифологии он трансформировался в бога моря по преимуществу, а также тем, что у хеттов бог моря назывался Аруной. Кроме того, Варуна владеет путами, захватывающими живые существа, а Митра никогда не причиняет им зла.

б) Способы действия. Варуна владеет путами, петлями, которыми он захватывает того, кого хочет наказать за нарушение закона. Еще одним, правда весьма редким, средством наказания является водянка, которую этот бог наслал на Васиштху. «Кроме пут важным оружием Варуны является „майя“ – способность изменять и создавать новые формы. С ее помощью были установлены rta и его основные материальные опоры: с помощью maya Варуны была натянута нить rta (PB IX.73.6). Рождение утренней зари, восход солнца, равновесие неба и земли, моря и рек, чередование дня и ночи (или солнца и луны), творение огня и благодетельное излияние дождя – короче говоря, динамические аспекты rta, вызывающие движение в широком смысле или быстрое изменение, обязаны своим возникновением этой высшей майя»[11]. Митра же в одиночку не владеет майя, его средства юридические, договорные, а само имя Митра переводится как «друг» или «договор».

в) Образ действия. В конкретных проявлениях действия Варуны неистовы, внезапны, а Митры – мягки и ненасильственны. В области нравственной Варуна – карающий, а Митра – благожелательный.

г) Космические связи. Взятые вместе, оба бога выступают недифференцированно: вместе управляют небом и землей, солнцем и луной и т. д. Исходя из их природы, они будут так распределены по разным членам этих пар: 1) материально или духовно наиболее близкое к человеку (земное, видимое, обычное) будет тяготеть к Митре, а наиболее удаленное от человека (небесное, невидимое, таинственное) – к Варуне; 2) наиболее светлое связано с Митрой, темное – с Варуной. От себя отметим, что верх идентичен низу не вообще, а только в случае ночного неба, которое прочно связано с последним богом. Если Митра день, то Варуна – ночь. Он также следит за внешней опасностью в человеческом обществе, а Митра – за внутренней.

д) Социальные и теологические связи. Как и другие боги, Митра и Варуна часто называются «царями», но из них двоих в большей степени «царем» является Варуна, так как только он один является покровителем и моделью царя в церемонии посвящения. Митра отождествляется с брахманами (жрецами), а Варуна – с кшатриями (царями и воинами), властью в более профанических аспектах, зиждящейся на силе. Митра всегда с людьми, а Варуна может владеть и потусторонним миром Гандхарвов, и царством мертвых. Митра связан с землей, а Варуна – с водой в виде океана и небесных вод: «В противоположность Митре, столь привязанному к земле людей, к твердой почве, Варуна соотнесен с гораздо более подвижным и таинственным элементом – водой, в особенности с огромными массами воды, обволакивающими землю…»[12].

Чтобы точнее определить сущность этих богов, французский ученый применяет к Варуне и Митре следующие эпитеты: «ужасный верховный бог» и «доброжелательный верховный бог», а также «верховный бог-маг» и «верховный бог-законник». Именно эту модель Дюмезиль считает характерной для древнейшего пласта верований индоевропейцев.

В связи с темой данного исследования особый интерес для нас представляет та связь Митры и Варуны со вселенским законом, какой ее видели ведийские арии во II тысячелетии до н. э. В их гимнах многократно подчеркивается, что они провозгласили риту: «О два бога, связанных с законом, вы провозгласили высокий закон» (РВ I.151.4), или же в другом месте:

Великие Митра-Варуна, Вседержители, два бога-асуры, Преданные закону, громко провозглашают закон. (РВ VIII.25.4)

Подобная их функция имеет два аспекта. С одной стороны, древние индийцы считали, что всякое высказывание истины (это другой термин, с помощью которого переводится на русский язык понятие puma) даст силу и благополучие тому, кто ее высказывает. С другой стороны, всякое высказывание богом или человеком истины усиливает и умножает саму истину. Данное положение относится не только к одной рите, но и к любому священному знанию. Миф, отмечает по этому поводу П.А. Гринцер, с точки зрения его рассказчиков, призван воздействовать на богов и природу, служа средством утверждения должного порядка вещей. Показательна в этом отношении кельтская традиция: «Саги, хранимые поэтами, которые были наделены магическим могуществом и авторитетом, играли религиозно-магическую роль. И их исполнение было приурочено к определенным моментам в жизни человека или общины. С.В. Шкунаев отмечает, что тексты саг пестрят указаниями на то, что исполненные при определенных обстоятельствах, сходных с сюжетами саг, они могут даровать удачу. Поэтому „Путешествия“ декламировались, когда собирались отправиться в путешествие по морю, „Сватовство“ – на свадьбах, „Битвы“ декламировались королям перед началом войны и т. д. Вообще в средневековой Ирландии существовало поверье, что слушанье саг приносит удачу, процветание, потомство»[13]. Как видим, изложенные в преданиях истории являлись как бы первыми, и потому наиболее значимыми прецедентами, а, с другой стороны, само их произнесение и восприятие магическим образом обеспечивало благополучие людям. Помимо других причин, речь о которых шла выше, это обстоятельство также во многом обусловило периодическое повторение «Голубиной книги» в языческие времена. Во втором гимне I мандалы РВ по этому поводу говорится:

Истиной, о Митра-Варуна, Умножающие истину, лелеющие истину, Вы достигли высокой силы духа. Эта идея неоднократно повторяется: Кто истиной умножает истину, Двоих повелителей света истины, Этих Митру-Варуну я зову. (РВ I.23.5)

В другом месте, обращаясь к этим богам, поэт так говорит о них: «Преданные закону, рожденные законом, усиливающиеся от закона, грозные, ненавидящие беззаконие» (РВ VII.66.13). Показательно, однако, что верховные боги не устанавливают или создают закон, а, наоборот, лишь благодаря закону и, очевидно, своему следованию ему занимают господствующее положение:

По своему установлению, о Митра-Варуна прозорливые, Вы охраняете заветы (богов), волшебной силой Асуры. Благодаря закону вы царствуете во всей вселенной. (РВ V.63.7)

Варуна называется «хранитель закона богов» (РВ V.2.8), и вместе с тем, обращаясь одновременно к обоим богам, поэт подчеркивает великую, практически непостижимую для человеческого разума тайну риты:

Законом сокрыт ваш крепкий закон (Там), где распрягают коней солнца. (РВ V.62.1)

Французский исследователь Рену истолковывает это место как указание на то, что космический закон Митры-Варуны скрыт от людей на высшем небе, а их глазам открыт лишь закон круговращения солнца. Однако, с учетом исследований Ф.Б.Я. Кейпера, мы знаем, что это место говорит о подвластных Варуне глубинах мировых вод, что отождествляет риту с глубинной мудростью. Забегая немного вперед, скажем, что аналогичный взгляд на непостижимость вселенского закона существовал и в Иране, где он был известен как Арта. Напомним, что в уже приведенном выше фрагменте «Авесты» Заратуштра, избранный самим Ахура-Маздой в качестве посредника между ним и людьми, говорит о том, что постижение (по всей видимости, в данном контексте подразумевается полное постижение) Арты выше его сил:

Арта-Правда, Дух огня, разве в силах я постичь, понять Boxy Ману и тебя, хоть и ведаю, где к Мазде путь.

Эти красноречивые свидетельства из двух индоевропейских традиций подтверждают высказанное в начале главы мнение о причинах отсутствия у народов данной языковой семьи специальных произведений о вселенском законе.

В РВ отмечается и следующее общее космогоническое деяние обоих богов:

С тех самых пор, о Митра-Варуна, когда за пределы Закона Вы поместили Беззаконие – своим рвением… (РВ I.1392)

Данное противопоставление вполне соответствует другой хорошо известной мифологической оппозиции – Космос и Хаос. Из этого деяния вытекает и их следующая общая функция:

Они ведь каратели за многие беззакония — Митра, Арьяман, Варуна. Они возросли в обители закона, Мощные сыновья Адити, не поддающиеся обману. (РВ VII.60.5)

Тема подавления беззакония обоими верховными богами поднимается в самом начале другого посвященного им гимна:

Вы оба одеваетесь в одежды из жира. Ваши непрерывные мысли – непрерывные потоки. Вы подавили все беззакония. О Митра-Варуна, вы следуете закону. (РВ I.152.1)

Аналогичные представления о богах, карающих за нарушение законе, существовали и у скандинавов, как это следует из «Саги об Эгиле»: «Тогда Эгиль обернулся и сказал:

– Я беру в свидетели тебя, Аринбьярн, и тебя, Торд, и всех, кто теперь слышит мои слова, и лендрмянов, и знатоков законов, и весь народ. Я запрещаю заселять и использовать земли, которые принадлежали Бьярну. Я запрещаю это и тебе, Берганунд, и всем другим, как жителям нашей страны, так и чужеземцам, как знатным, так и незнатным. Всякого, кто это сделает, я обвиняю в нарушении законов и порядков страны и призываю на него гнев богов»[14].

Еще один ведийский гимн рассматривает Варуну, вооруженного петлями (в данном гимне они приписываются обоим богам), как преграду для беззакония, но вместе с тем отмечает, что эти боги помогают людям (очевидно, следующим рите) пересекать трудности:

Они, имеющие много петель, – это две преграды для беззакония, Через которые трудно проникнуть обманщику-смертному. О Митра-Варуна, (идя) путем закона, пусть благодаря вам Мы пересечем трудности, словно воды, на лодке! (РВ VII.65.3)

Варуна называется «вождем закона» (РВ VII.40.4), и закон является его украшением (РВ V.66.1). Однако это грозное божество было не только карающим по отношению к вершащим беззаконие, но и направляющим и поддерживающим по отношению к соблюдающим закон людям. Арии обращались к нему как

К соблюдающему закон Адитье, поддерживающему народы, К царю, поддерживающему народы! (PB IV.12) В другом гимне они призывают: Самых лучших из всех существ, Митру-Варуну, мы хотим усилить для вас хвалебными песнями (Тех двоих) несравненных, правящих лучше всех, Что вместе правили народами, словно уздой, своими руками. ‹…› Даруйте нам, о Митра-Варуна, неодолимую Защиту, (все) заслоняющую собой, которая (есть) у вас, о (боги) с прекрасными дарами! (РВ IV.67.1–2)

Тема защиты была весьма актуальной для ведущих непрерывные войны ариев, и она неоднократно повторяется в их обращениях к божествам:

Даруйте нам безошибочную, О Митра-Арьяман, мужественную, О Варуна, достойную хвалы тройную защиту, о Маруты! (РВ VIII.1821)

Или:

Мощной пусть будет поддержка троих (богов): Пребывающая на небе (поддержка) Митры, Арьямана, Трудноодолимая – Варуны! (РВ X. 185.1)

Как видим, хотя функция защиты и поддержки принадлежала многим богам, но, как и карающая функция, в первую очередь она соотносится именно с Варуной. Из его собственных слов следует, что именно этому богу принадлежит владычество над продолжительностью жизни человека:

Мне изначально принадлежит царство, владыке Всех сроков жизни – как (знают) о нас все бессмертные. Боги следуют решению Варуны. Я правлю народом, чье тело наилучшего вида. (PB IV.42.1)

Эта же тема с констатацией того, что Варуна царь как над людьми, так и над богами, звучит и в другом гимне:

Ты Варуна – царь для всех, И для тех, кто боги, о Асура, и для тех, кто смертные. Даруй нам увидеть сто осеней! Мы хотим достигнуть хорошо установленных, прежних жизненных сроков! (РВ 11.27.10)

Относительно людей гимны подчеркивают следующую роль обоих богов:

Вы двое, о Митра (и Варуна), объединяете Этот народ и ведете его вместе. (РВ V.65.6)

Поскольку прямой путь соотносился с правдой, законом и истиной еще в индоевропейские времена, именно по нему боги и вели объединенный и возглавляемый ими народ ариев:

Прямо ведущий Варуна, Митра-знаток пусть поведет нас, (А также) Арьяман вместе с богами! (РВ 1.90.1) В другом месте особо подчеркивается: Ведь они истинные, соприкасающиеся с законом, Творящие закон в отношении каждого человека, Добрые поводыри, добрые дарители, Создающие широкий простор даже из узости. (РВ V.67.4)

Или:

Они два истинных повелителя, усиливающих закон, Действующих по закону в отношении каждого человека. (РВ V.65.2)

При этом именно Варуна позволяет смертным достичь источника закона, соприкоснуться с ним. Певец молит его:

Ослабь грех на мне, словно пояс! Пусть будет нам удача (в том, чтобы достигнуть) источника твоего закона, о Варуна! (РВ 1128.5)

Опять-таки одному ему приписывается создание молитвы – средства общения между людьми и богами:

Варуна создает молитву. К нему, ведающему путь, мы обращаемся. Он открывает сердцем мысль! (I.105.15)

В другом гимне отмечается, что во время жертвоприношения уже оба бога способствуют поэтическому творчеству риши:

Волосатые жены криками приветствуют закон, Когда вы, о Митра, о Варуна, воспеваете путь (жертвы к богам). Сами выпустите на волю, сделайте набухшими поэтические мысли! Вы двое управляете мыслями вдохновенного. (РВ I.151.6)

В развитие этой темы другой поэт говорит:

Дорогое священное слово, которое установлено богами, Я (получаю его) у Митры, у Варуны (то), которое оберегает. (РВ V.422)

Следует отметить, что с певцами связаны оба верховных бога. Так, Варуна своей силой даровал прозрение Васиштхе и сделал из него божественного певца и провидца, как об этом от имени самого Васиштхи рассказывается в одном из гимнов Ригведы:

Когда мы двое восходим на корабль: Варуна и (я), Когда выводим (корабль) на середину океана, Когда движемся по поверхности вод, Мы будем вдвоем качаться на качелях – для блеска. В самом деле, Васиштху Варуна посадил на корабль, (Он), мастер, сделал (его) риши (своими чудесными) силами, Певцом, (он), вдохновенный, в счастливейший из дней, Пока продлятся небеса, пока – зори. (РВ VII.88.3–4)

Как уже отмечалось в книге «„Голубиная книга“ – священное сказание русского народа», Варуна был богом изначальных космических вод, и, посадив человека на корабль, он показывает ему сокровенное чудо – смену дня и ночи (VII.88.2). Воочию узрев одну из тайн мироздания, недоступную взорам простых смертных, Васиштха обретает мудрость и поэтический дар. Показательно, что чудо прозрения происходит не где-нибудь, а именно в середине океана – родной стихии Варуны. Анализировавший это место Ф.Б.Я. Кейпер отмечал, что провидец не может получить последнего видения до тех пор, пока бог не сажает его на корабль. С другой стороны, и Митра «приводит в порядок людей, благосклонен к певцу» (РВ III.59.5). Даруемое ими духовное богатство очень рано стали соотносить и с богатством материальным. Называемый вместе с землей Митра получает эпитет «щедрый» (РВ IV.3.5), а относительно второго верховного бога, упоминаемого вместе с Индрой, который частично взял себе его функции, говорится:

Ведь эти Индра и Варуна лучше всех наделяют сокровищем Мужей, которые так трудятся при обряде. (РВ IV.41.3)

В послеведийский период, когда Варуна окончательно превратился в простого бога моря, он изображался с петлей, раковиной, лотосом и коробкой с драгоценностями. Однако основа этих представлений была заложена еще в ведийский период, когда арии молили Индру, к которому перешла функция верховного божества, даровать им мощное богатство, описываемое ими так:

Дающее хорошее оружие, хорошую помощь, хорошее руководство, Исходящее из четырех морей, основу богатств, Заслуживающее воспевания (и) восхваления, многожеланное — Нам даруй яркое, мощное богатство! (РВ Х.472)

Если море было стихией Варуны, то и число четыре не было случайным – ниже мы увидим, что на Руси оно соотносилось с Морским Царем Перуном.

С одним этим богом Веды связывают и космогонические деяния. Сам о себе Варуна говорит:

Я сделал набухшими текучие воды, Я поддержал небо в сидении закона. По закону сын Адити, хранитель закона, Трояко распластал землю. (РВ IV.42.4)

Другой гимн констатирует:

Среди деревьев протянул он воздух, Волю к победе Варуна (вложил) в скакунов, молоко – в коров, Вдохновение – в сердца, Агни – в воды, Солнце поместил на небо, сому – на гору. (РВ V.85.2)

Вновь ему одному приписываются следующие действия:

Варуна проложил пути солнцу. Он вы(пустил) потоки рек, впадающие в море. Словно скаковых кобылиц, (чей) бег отпущен, (он), соблюдающий закон. Он создал могучие русла для течения дней. (РВ VII.87.1)

Солнце воспринималось как глаз Митры, Варуны, Агни (РВ I.115.1), однако только от двух верховных богов оно получает свой цвет:

Сурья принимает этот цвет Митры (и) Варуны, Чтобы быть видимым в лоне неба. (РВ I.115.5)

Это утверждение следует понимать в том смысле, что светлый облик солнца во время его дневного пути связан с Митрой, а его темный облик во время ночного пути – соответственно с Варуной. В 8-м и 10-м четверостишиях гимна 24 мандалы I РВ отмечаются такие деяния этого божества:

Ведь широкий сделал Варуна Путь для солнца, чтобы следовать (ему). ‹…› Вон те звезды, что вверху укреплены, — Ночью они видны. Куда же днем уходят? Непреложны обеты Варуны: Озирая (все вокруг), бродит ночью луна.