Помоги проекту - поделись книгой:
Первая мировая война выявила необходимость создания современной минерально-сырьевой базы. В 1915 г. по инициативе Вернадского была создана и возглавлена им Комиссия по изучению естественных производительных сил России (КЕПС), проработавшая до 1930 г. Она объединила крупнейших ученых из 16 институтов: геологов, химиков и экономистов. Впервые были открыты бокситы (Тихвинское месторождение), дана оценка железных руд Урала, исследованы фосфориты Центральной России и т. д.
Еще с 1912 г. Вернадские на лето переезжали на Украину, где приобрели немного земли в Шишаках под Полтавой и на высоком левом берегу р. Псел построили двухэтажный дом. Именно здесь из очертаний биогеохимии возникло новое биосферное мировоззрение. Существеннейшая коррекция утвердившейся научной картины мира, где до сих пор не было места жизни, явилась ученому как озарение летом 1917 г., в естественной лаборатории в Шишаках. Собственно, все его учение о живом веществе, о биосфере, новые, введенные им понятия-термины, такие, как «всюдность» жизни, давление жизни, ее скорость и сгущения, были им разработаны этим летом.
Удивительно, как в этой веренице научных изысканий Владимир Иванович находил время активно участвовать в общественной жизни России: входил в земское и конституционно-демократическое движения, был одним из организаторов либеральной партии конституционных демократов (кадетов) и бессменным членом ее Центрального комитета. В апреле 1906 г. он был приглашен в Государственный совет от академической курии (вышел из Совета после роспуска Думы в июле 1906 г., вновь вошел в его состав в 1907 г.). В 1907 г. работал в редакции кадетской газеты «Новь». Свою деятельность в Государственном совете возобновил в 1915 г. и последним его актом стала телеграмма царю в Ставку с предложением отречься от престола. Вернадский также возглавлял ученый комитет при Министерстве земледелия, Комиссию по подготовке реформы высшей школы, а осенью 1917 г. вошел в состав Временного правительства как товарищ министра народного просвещения, которым был его друг С.Ф. Ольденбург. На этом посту он поднимал вопрос о создании Академий наук Грузии, Украины и Сибири.
Октябрьскую революцию Владимир Иванович решительно не принял, ибо считал, что «социализм неизбежно является врагом свободы, культуры, духа, науки» и «всегда боялся, что социализм даст дисциплину казармы». После прихода к власти большевиков оставаться в Петрограде стало опасно, и Академия наук удовлетворила его просьбу о командировке в южные районы страны из-за состояния здоровья (туберкулез). Вернадский переехал в Украину для продолжения работ по живому веществу.
В мае 1918 г. при гетмане П. Скоропадском он начал работу по организации Всеукраинской академии наук. Несмотря на мнение М. Грушевского и некоторых его коллег, что академия, которая создается русскими, не обеспечит чисто национальный украинский характер ее деятельности, Вернадский 27 ноября 1919 г. провел первое общее собрание академиков. На его сторону стали такие выдающиеся ученые, как С. Тимошенко, А. Крымский, Н. Петров, Д. Багалей, Н. Кащенко, М. Туган-Барановский, и Вернадский был единодушно избран президентом Академии. Он был уверен, что «дело роста украинской культуры есть не только дело украинцев, но и русских, что историческим фактом является совместное сожитие и участие украинцев в создании русской культуры за последние два столетия»… «И я так верю в будущее украинской культуры и украинского языка!.. С ходом времени в этих рамках, не враждебных русской культуре, украинский язык и украинская культура вырастут…» В то же время Вернадский не верил в то, что независимость украинскому народу могут принести немецкие, австрийские или прочие иностранные штыки: «Впечатления от украинской власти опять прежние – бессилие и бездарность… Они играют печальную роль марионеток, приведших в свою страну иноземцев-поработителей».
Занимался Владимир Иванович и формированием академической библиотеки (ныне – Центральная научная библиотека им. В. Вернадского НАН Украины), пытаясь в начавшемся хаосе и калейдоскопической смене властей спасти ценные коллекции книг и рукописей. И даже после перехода власти к большевикам в феврале 1919 г. он пытался наладить работу Академии. В конце августа Киев заняли войска генерала Деникина, который и слышать ничего не хотел о чем-то украинском, и Академия была закрыта. Но когда к городу подошла Красная Армия, Вернадский уехал в Ростов, а затем перебрался в Крым. Он был приглашен на должность профессора минералогии Таврического университета в Симферополе, где читал курс геохимии, а в сентябре 1920 стал его ректором. Вернадский встречался с П. Врангелем и просил его о содействии университету. Несмотря на скудость средств, ученый пытался наладить минералогические и геохимические исследования. Владимир Иванович собирался эмигрировать в Великобританию, однако остался по настойчивой просьбе преподавателей.
Скорее всего, Вернадский все же уехал бы в Лондон, если бы не слег с сыпным тифом, который едва не стоил ему жизни. Интересна дневниковая запись, сделанная Владимиром Ивановичем в это время. В ней ученый рассказывает об удивительном состоянии, пережитом им в полубреду, когда он «почувствовал в себе демона Сократа», преисполнился сознанием поистине эпохального значения своего учения, и более того, как в фильме, перед ним прошли его возможное будущее и главное дело жизни – организация Института живого вещества. Ему даже было дано знание предельного срока земного бытия.
С приходом большевиков в Крым в январе 1921 г. Вернадский был уволен из университета и чуть не стал жертвой красного террора. Благодаря своему ученику Н. Семашко, ставшему наркомом здравоохранения, Вернадский вместе с семьей Ольденбурга отдельным вагоном, прицепленным к санитарному поезду, был отправлен в Петроград. Но избежать беды не удалось. В июле ученый был арестован ЧК по так называемому «делу Таганцева». Унижения, грязь, переполненная камера и глупое обвинение в шпионаже. К удивлению охранников, Вернадский был освобожден. Чуть позднее выяснилось, что Карпинский и Ольденбург послали телеграммы Ленину и Луначарскому. Семашко и помощник Ленина Кузьмин распорядились освободить Вернадского из заключения. Не дожидаясь новых неприятностей, Владимир Иванович вместе с дочерью отправился на биостанцию близ Мурманска. Вернулся он в Петербург осенью и занялся совместно с В. Хлопиным организацией Радиологического института при Наркомате просвещения, возглавил Комиссию по истории науки, философии и техники, свою радиохимическую лабораторию и КЕПС, а также занял должность заведующего метеоритным отделом Минералогического музея. Он всегда интересовался проблемами космоса. В конце 1930-х гг. ученый возглавлял Комитет по метеоритам и космической пыли, и ему удалось организовать экспедицию Н. Кулика в Сибирь, на место упавшего в 1908 г. Тунгусского метеорита.
Вернадский, избранный за свой вклад в науку профессором Парижского университета (как, впрочем, и многих других), принял его приглашение и в начале лета 1922 г. уехал вместе с женой и дочерью через Прагу (где осталась учиться дочь) в Париж. Он читал лекции по геохимии и радиогеологии в Сорбонне, выпустил на французском языке книгу «Геохимия» (на русском языке книга вышла в 1927 г. под названием «Очерки геохимии»). Владимир Иванович работал в лаборатории М. Склодовской-Кюри, а получив грант от фонда Розенталя, подготовил отчет «Живое вещество в биосфере» и статью «Автотрофность человечества».
И хотя Вернадскому предлагали остаться во Франции, в 1926 г. он вернулся в Ленинград по настоянию своего ученика А. Ферсмана и президента Академии наук С. Ольденбурга, побуждаемый чувством долга «перекинуть мост между старой русской культурой и пореволюционной». Владимир Иванович был убежден, как и многие другие ученые, пошедшие на компромисс с советской властью, в скором крахе большевиков и считал своей обязанностью сохранить то, что еще оставалось от русской науки и культуры после большевистского погрома. В конце 1926 г. вышел в свет его труд «Биосфера», и вслед за этим Вернадский углубился в создание новой науки – науки о живом веществе, которую назвал биогеохимией. При КЕПСе он организовал Отдел живого вещества, а затем Биогеохимическую лабораторию (БИОГЕЛ) (1928 г.).
Против биогеохимии появляются разгромные статьи. В вышедшей в 1934 г. Малой Советской энциклопедии о Вернадском писалось: «По своему мировоззрению – сторонник идеалистической философии. В научных трудах проводит идеи "нейтрализма" науки, выступает в защиту религии, мистики, исконности жизни и "живой материи" и ряда виталистических и антиматериалистических концепций, отрицая материалистическую диалектику». Многие, видя Вернадского на свободе, недоумевали: как он уцелел в годы репрессий? Ученого спасал колоссальный практический и теоретический опыт в геологии (в том числе радиогеологии), а недра – это валюта и оборона. И даже в те трагические времена у него находились заступники. Гонения Вернадский воспринимал как «насилие над человеческой личностью», «исключительный моральный и умственный гнет». Он пытался, насколько возможно, материально и морально помогать ссыльным, проявлял большую личную смелость, протестуя и ходатайствуя за них перед власть имущими.
Вернадский часто выезжал за границу – в Германию, Чехословакию, Францию, Англию и другие страны, читал лекции и работал в научных центрах. Везде он встречал уважительный прием. Учение о биосфере мало кто понимал в полном объеме, но многие чувствовали его перспективность. Начиная с 1930 г. выезды за границу требовали преодоления все больших препятствий, однако отказать ученому с мировым именем было невозможно. И наверное, этот «кочевой» образ жизни помог ему выжить. Последний раз он выехал за границу в 1936 г. на лечение. Это время Вернадский использовал для работы над книгой «Научная мысль как планетное явление» (издана только в 1977 г.), в которой, приняв идеи Э. Леруа, вплотную подошел к созданию учения о ноосфере как логического продолжения генетической минералогии, биогеохимии, радиогеологии, учения о биосфере. Он считал, что биосфера под влиянием научных достижений и деятельности человека постепенно переходит в новое состояние – сферу разума, или ноосферу. Последним исследованием ученого стала работа «Несколько слов о ноосфере» (1944 г.).
Надежды на крах большевиков постепенно угасли, Академия подверглась чистке и советизации. Шаг за шагом «старая русская культура» замещалась «новым варварством». Однако Вернадский не пытался уехать за рубеж, хотя его приглашали сын (профессор кафедры истории Йельского университета) и дочь (врач-психиатр, вышедшая замуж за археолога Н.П. Толля), обосновавшиеся в США. Он продолжал научную работу, которая, согласно его взглядам, одна могла спасти Россию. Исследования ученого охватывали все более широкий круг проблем естествознания: историю природных вод и значение тяжелой воды, роль живых организмов в геохимических процессах, синтез алюмосиликатов, геологическое время.
В 1934 г. Вернадские поселились в Москве в связи с переездом Академии наук из Ленинграда в столицу. В июне 1940 г. Владимир Иванович получил из США, от сына Георгия, вырезку из газеты, где сообщалось о работах над «новой ядерной энергией». Письмо очень взволновало ученого. Еще два десятилетия назад он поднимал этот вопрос, но не получил на эти работы ни копейки. Владимир Иванович одним из немногих понял смысл происшедшего, и уже в июле инициировал создание Комиссии по проблемам урана при Президиуме АН СССР, фактически положив начало ядерному проекту в СССР. Комиссию, в которую вошли И. Курчатов, С. Вавилов, Д. Щербаков, П. Капица, возглавлял В. Хлопин.
С началом войны Вернадский с женой эвакуировался вместе с Академией наук в Боровое (Казахстан). Здесь в течение двух лет он работал над своим самым большим, обобщающим трудом «Химическое строение биосферы Земли и ее окружения». Замысел работы до сих пор поражает своим размахом. После смерти автора над этой рукописью работала А. Шаховская, а после ее смерти – К. Флоренский. С его предисловием и под его редакцией книга вышла в 1965 г.
Вернулся Владимир Иванович в Москву только в конце августа 1943 г. Он составил хронику своей жизни, историю зарождения и развития своих идей и практических дел, словно сознательно готовился к уходу из жизни. Но его еще ждало тяжкое личное испытание: 3 февраля 1944 г. внезапно умерла Наталья Егоровна, с которой они прожили душа в душу 56 лет.
Вернадский начинает работать и над проектом института под власти «не обижают» и к 80-летию награждают Сталинской премией в 200 тысяч рублей, половину которой он сразу же передает на нужды обороны, и орденом Трудового Красного Знамени за выдающиеся заслуги в области науки и техники и за развитие геохимии и генетической минералогии.
Умер Владимир Иванович в Москве 6 января 1945 г., от кровоизлияния в мозг. Он последним из «Братства» покинул этот мир. В полном объеме работы ученого не публиковались вплоть до 1990-х гг. Но его труды и идеи не потеряли актуальности и практического значения и в наши дни, потому что характерной чертой исследований ученого является фундаментальность. Из более чем 700 опубликованных трудов 100 посвящено минералогии, 70 – биогеохимии, 50 – геохимии, 43 – истории наук, 37 – организационным вопросам, 29 – кристаллографии, 21 – радиогеологии, 14 – почвоведению, остальные – разным проблемам науки. Многие идеи Вернадского оказались пророческими, хотя не находили понимания у современников. Он предвидел глобальные экологические проблемы, о возможности которых в начале XX в. никто не задумывался: «В геологической истории биосферы перед человеком открывается огромное будущее, если он поймет это и не будет употреблять свой разум и свой труд на самоистребление».
В.И. Вернадского справедливо называют Ломоносовым XX в. за редкую синтезирующую способность, всеохватность творческого гения. Великий естествоиспытатель-мыслитель создал не только целый комплекс наук о Земле, но и оставил в наследство потомкам целостное видение мира и задач человека разумного, предсказав будущие пути его развития. Недаром говорили, что Вернадский в одном лице может представлять целую академию. Поэтому вполне справедливо и естественно выглядит взрыв посмертной славы гениального ученого. Его имя носят: кратер на обратной стороне Луны, пик в бассейне р. Подкаменная Тунгуска, гора на о. Парамушир (Курильские острова), подледные горы в Восточной Антарктиде, подводный вулкан в Атлантическом океане, минерал вернадит, диатомовая водоросль, рудник в районе озера Байкал, научно-исследовательское судно НАНУ, украинская научная станция в Антарктиде. За выдающиеся научные работы в области минералогии, геохимии и космохимии АН России и НАН Украины присуждаются премии им. Вернадского. Академией наук России учреждена золотая медаль. В 2000 г. на всеукраинском шоу «Человек года» ученого назвали «Человеком века»! И это справедливо, ведь поставленную в молодости задачу «приносить самую активную пользу тем, кто его окружает», Владимир Иванович выполнил полностью.
Виктюк Роман Григорьевич
(род. в 1936 г.)
Романом Виктюком уже давно завоевана слава самого скандального, эпатажного и бесстрашного режиссера. О его спектаклях, как и о нем самом – бродячем гении и светском льве, – сказано и написано столько, что кажется, к этому уже нечего добавить. Но этот «возмутитель общественного спокойствия» и по сей день является не только самой «сладкой мишенью для сарказма критиков», но и самой «желанной добычей для вездесущих «акул пера». Журналисты до сих пор пытаются выяснить, каков же он на самом деле – этот театральный хулиган Роман Виктюк? В какие игры на сцене и в жизни он играет? Сам же режиссер полагает, что пытаться «определить такие вещи бессмысленно»: «Наша душа путешествует в разных воплощениях, и осмыслить себя в каждом из них невозможно. Я – Скорпион и Крыса, значит, на мне печать силы и лидерства. Хочу я или нет – отделаться от этого не могу. Лидером я был с детства, которое прошло во львовском дворе, где я научился понимать идиш, говорил по-польски, по-украински». Иногда Виктюк говорит о том, что он так и остался ребенком – маленьким мальчиком, которому очень хотелось научиться летать, подобно птицам. В детстве, подражая им, он не раз пытался взлететь в небо. «…Я привязывал к рукам два веника, залезал на высокое дерево и прыгал, пытаясь взлететь, но всегда неудачно, – рассказывает режиссер. – Такими детьми остаются те, кто призван служить театру и искусству. Я думаю, что театр начался тогда, когда человек, увидев огонь костра и полет птиц, инстинктивно пытался подражать природе. Взмахами крыльев я и сейчас стараюсь достучаться до сердец зрителей. Взмах – крик, взмах – боль, взмах – спектакль».
О своем первом приходе в театр Виктюк говорит, что это случилось еще до его рождения: «Когда я был в утробе матери, она пошла во Львовский оперный театр слушать «Травиату». Услышав музыку, я начал так биться и вырываться в этот мир, что мама вынуждена была уйти из театра. «Он отбивал ритм ножками о мои ребра!» – объясняла она. Я родился 28 октября 1936 года». Что же касается его дальнейшей биографии, которая даже для искушенных журналистов остается весьма загадочной, то на вопрос об этом Виктюк неизменно отвечает: «…у меня там все любовь, любовь, любовь…»
Жизнь Романа Григорьевича невозможно разделить на жизнь в театре и вне его. Творчество – единственный смысл его существования: «За стенами театра я никак не живу. Я с утра до ночи то в одном храме, то в другом – то за границей ставлю что-то, то здесь. Иногда нахожу время послушать музыку – вот единственное увлечение. Другого спасения нет».
На театральные подмостки Виктюк впервые вышел еще 13-летним мальчишкой, когда начал заниматься в драмкружке при Львовском дворце пионеров. Свой первый спектакль он поставил в родном дворе, собрав соседских ребят. «Это была опера "Пиковая дама", – вспоминает режиссер. – Без слуха, без образования, я создавал свою собственную сказку. Наверное, уже в этих первых детских опусах проявилась моя страсть к режиссуре. И при этом во мне все время что-то бунтовало против существования в массе. Я чувствовал, что обязан был как-то вывернуться из коллективной среды и занять место впереди».
Осуществление честолюбивых замыслов юный Виктюк начал с того, что, закончив школу, уехал в Москву и поступил на актерское отделение ГИТИСа (ныне РАТИ). На выпускных экзаменах он единственный из всего курса получил пять с плюсом за мастерство. Энергия и талант неудержимо рвались наружу, и казалось – все возможно, все по плечу. Окончив учебу в 1956 г., Роман Виктюк вернулся в родной Львов. Работая в местном ТЮЗе, он поставил спектакли «Все это не так просто», «Фабричная девчонка», «Город без любви», «Дон Жуан». Уже первые постановки молодого режиссера отличались явно «нетипичной» трактовкой. Это сейчас общепризнано, что говорить о соответствии спектаклей Виктюка оригиналу сложно – ведь Роман Григорьевич всегда выступает как единственный автор своих творений, – а в те годы его творческая смелость вызывала непонимание и враждебность.
Проработав во Львове 10 лет, Виктюк уехал из родного города, как оказалось, навсегда, и поначалу перебрался в Киев. Работал в ТЮЗе, преподавал в студии при Театре имени И. Франко. Но педагогическая деятельность Виктюка в столице продлилась недолго. Режиссер, которому власти приписывали то национализм, то русский уклон – «в общем, все что угодно, лишь бы избавиться», – был отстранен от работы в студии. Вскоре после этого Виктюк вовсе уехал из Украины и обосновался в Калинине (ныне Тверь), где получил должность главного режиссера Театра Ленинского комсомола. Но ни изгнанником, ни эмигрантом Виктюк себя никогда не считал и не считает, говоря о своем отъезде так: «Я просто уехал. Меня никто не выгонял. Я ставил все, что хотел. Например, «До свидания, мальчики» Бориса Балтера или Володина «Фабричную девчонку». То, что я ставил, в Украине никогда не ставилось, поскольку считалось антисоветчиной». Сейчас Виктюк не стремится вернуться на родину: «…Ступи я ногой на эту землю, возник бы невероятный конфликт и мне вновь бы пришлось уехать. Потому что, и я в этом глубоко убежден, был бы неизбежен конфликт между театром, который я бы предложил, и общим театральным климатом в Украине. Поэтому я предпочитаю позицию издали. Я многое пережил и думаю, что правильная позиция – это гражданин мира. Она самая лучшая. Нужно сидеть в своем окопе и иногда выглядывать оттуда».
Приехав в родной Львов со своим скандальным проектом «Давайте займемся сексом!», Виктюк убедился, что в театральной жизни родного города мало что изменилось с советских времен. Городские власти запретили показ его спектакля и не отменили решения даже тогда, когда Виктюк предложил слегка изменить шокирующее консервативную публику название. Позднее режиссер сказал об этом: «Меня удивляет, что меня так радушно принимают во всех уголках мира, и только во Львове, в моем родном городе, как в советские времена, так и теперь, меня не признают».
Тем не менее Виктюк пообещал, что он обязательно приедет во Львов снова и покажет зрителям и «Давайте займемся сексом!», и другие свои работы. Вообще, в Украине он бывает очень часто – с радостью привозит свои спектакли на родину. «Я считаю, что необходимо помнить о той земле, откуда ты вышел, потому что в ней – твоя сила. Эти вещи очень простые и очень правдивые. И наверное, искренние», – говорит режиссер.
Неудачи, провалы, тягостные минуты разочарования и неудовлетворенности, скитания по театрам и ДК – в жизни Виктюка всего этого хватило с лихвой. Но были и друзья, единомышленники, а также непоколебимая вера в свое призвание. После очередной неудачи он снова искал и находил выход.
Одно из важнейших качеств характера Виктюка – то, что и в жизненных перипетиях он остается творческой личностью. Каждую ситуацию режиссер обыгрывает – будто выдумывает и ставит свои маленькие спектакли. Когда закрыли театр в Калинине и не помогло заступничество А. Кончаловского и А. Тарковского, Виктюк от имени чиновника из Министерства культуры назначил себя главным режиссером в Русский драматический театр в Вильнюсе. Об этом замечательном факте своей биографии режиссер охотно рассказывает журналистам: «Я умел звонить из автомата, когда бросаешь две монетки по 15 копеек и говоришь сколько захочешь. Зная фамилию начальника из министерства культуры, который заведовал Прибалтикой, я под его именем звонил в русские театры Риги, Вильнюса и Таллинна. В Вильнюсе не было главного режиссера…»
Уникальное чутье Виктюка на литературу проявилось еще в шестидесятые: работая в Калинине, он разглядел никому не известного тогда А.В. Вампилова и первым поставил его пьесы «Свидание в предместье» и «Утиная охота». Начав в 1971 г. работать в Вильнюсе, Виктюк снова ставит спектакль по Вампилову «Прошлым летом в Чулымске», а также осуществляет целый ряд постановок – «Мария Стюарт» Ф. Шиллера, «Валентин и Валентина» М. Рощина, «Встречи и расставания», «Продавец дождя» и многие другие. Пришел зрительский успех, о режиссере заговорили критики, но официальное признание его творчества было трудным. Спектакль «Уроки музыки» по Л.С. Петрушевской, поставленный Виктюком в 1978 г. в Студенческом театре МГУ, был запрещен. В 1975 г., уже обосновавшись в Москве, в Театре им. Моссовета он поставил «Вечерний свет» А. Арбузова, в 1977 г. – «Царскую охоту» Л. Зорина; во МХАТе – спектакли «Муж и жена снимут комнату» М. Рощина (1976 г.), «Татуированная роза» Т. Уильямса (1982 г.).
Все его постановки – и давние, и совсем новые – это некое таинство, действо, в котором трудно провести грань между реальностью и иллюзией. Каждый его спектакль – это взрыв, фейерверк, фонтан эмоций. Это вызов обывательщине, которую так не приемлет Виктюк. Недаром о режиссере говорят, что «он – дитя парадоксов, умеющий с удовольствием шокировать публику выбором и трактовкой пьес». Над чем бы Виктюк ни работал, он подчиняет все происходящее на сцене своей воле и логике, создавая ему одному подвластную стихию. Мощнейшая энергетика, которой он заражает своих актеров, передается во время спектаклей и зрителю. Костюмы и декорации из самых причудливых детских снов, вещи-символы, красивая – «то пряная, то приторная, то пронзительная» – музыка и безусловная, полнокровная игра актеров – все это уносит зрителя в мир безудержной фантазии, признающий только законы искусства. В его спектаклях пластика, магия непрерывного движения стоит на первом месте, она выразительнее слов. Виктюк – это человек-жест! Его владение формой потрясающе. «Важно не что, а как», – говорит Мастер и каждым своим спектаклем доказывает это. Для него важны не статичные позы, а жесты, движение, направленное со сцены – к публике. А зрителю и его способности по-детски вступать в Игру, без которой Театр мертв, Маэстро всегда доверяет.
Виктюк – настоящий трудоголик. Пожалуй, ни один «нормальный» режиссер не работал и не работает столько: репетиции по десять часов в сутки, по две премьеры в сезон плюс работа за границей. Пока не было собственной сцены, другие театры охотно предоставляли ему свои, которым «кочующий, бездомный» режиссер дарил аншлаги, открывая новых, никому не известных звезд и «развоплощая» старых. Два самых скандальных спектакля Виктюка, сделавших его по-настоящему знаменитым, – «Служанки» и «М. Баттерфляй» – были почти единодушно «съедены» прессой, увидевшей в них, главным образом, «яркую голубую обертку, развернуть которую не могли – так и слопали с фольгой и бумажкой».
Виктюка часто называют «революционером эротического театра», и сам он полностью согласен с этим определением. «Секс – главная тема моего театра, в котором ни один спектакль без этого не обходится, – говорил он. – Сейчас вышла моя новая премьера под названием "Давай займемся сексом!" – с восклицательным знаком в конце. Именно сексом, а не любовью – это, к счастью, разные понятия. А потом буду делать спектакль с Е. Образцовой и И. Соколовой "Не стреляйте в маму". Это грустная итальянская пьеса: чтобы уберечь своих 17-летних сыновей от соблазнов жизни, две мамы влюбляют в себя детей друг друга. И героиня Образцовой забеременеет от сына своей подруги…»
Что касается собственных любовных отношений, то Виктюк утверждает, что никогда не соединяет творчество и личную жизнь, считая близкие отношения с партнерами по сцене невозможными. «Я вообще убежден, независимо от мужского или женского партнерства, что как только в творчестве переходишь телесный Рубикон – искусство заканчивается. Гениальное возникает только тогда, когда есть дистанция тайны. Всегда взаимопроникновение всех этих токов должно быть на уровне духовном. Насытиться телом, открыть через него человека проще. Но тогда дистанция между двумя душами – половой орган. Мужской… В жизни же, когда человек уходит из твоего творческого поля, – пожалуйста. Иначе – никак. Каждый артист – грань твоей души, ее отсвет. Существует взаимопроникновение, когда свечение не должно исчезать с годами. Не один раз режиссер как потребитель пользует актера как товар – и убивает этим артиста, употребив его и творчески, и физически».
Вокруг личной жизни Романа Виктюка всегда было множество слухов и сплетен. Особый интерес у публики и прессы вызывает его давняя женитьба на работнице «Мосфильма», о чем он скупо рассказал в одном из интервью: «Я был женат только один раз. Мне много не надо. Этого хватило, чтобы постичь всю эту премудрость. И сколько бы ни говорили великие о том, что одиночество – это не только удел, а единственно возможное существование творца, в это никто не верит. Потому что каждый должен пройти этот путь сам».
С приходом перестройки Виктюку предлагали возглавить один из московских театров, но он не захотел: «Там меня поработили бы. А так я – "кошка, которая гуляет сама по себе". Я отказался от всех предложений, и мне позволили создать свой частный театр с определенными государственными вливаниями». Организованный еще в 1991 г. театр Виктюка долгое время не имел своего помещения. Теперь в распоряжении коллектива собственное здание – бывший ДК в Сокольниках. Театр получает государственную дотацию только на помещение, остальные деньги – на будущие постановки, на рекламу, на гонорары – он зарабатывает сам. Виктюк гордится тем, что его актеры получают не только приличную зарплату, но и гонорары за каждый спектакль. «Например, Алиса Фрейндлих, когда играет у нас, получает сумму, которую у себя в театре в Петербурге может получить, наверное, за полгода работы, – говорит он. – Конечно, не у всех такая большая сумма – только у звезд».
Виктюк гордится теми, с кем он работает: «Сейчас у меня появилась труппа, исповедующая ту веру, которая мне близка, и делающая на сцене то, что, как мне кажется, нужно современному театру». По словам самого режиссера, актеры для него – это прежде всего любимые дети. Не случайно Роман Григорьевич обращается к ним очень ласково, на украинский манер – «сына» и «доця». Очень часто на репетициях в их адрес звучат его восторженные слова: «Блеск, дети!», «Браво!», «Бис!». Правда, с такой же непосредственностью и эмоциональностью Виктюк использует и ненормативную лексику, но никто из актеров – ни новички, ни звезды – не обижается на мэтра. Сам он рассказывает об этом так: «Обматерю, а через секунду первый кричу: "Брависсимо!" Ору, бегаю по залу, ругаюсь, хвалю, а за всем этим единственная цель – раскрепостить актера, стать тем зеркалом, в котором он увидит самого себя».
Со своими актерами режиссер говорит на особом, «виктюковском» языке, где целые фразы заменяет какой-то звук или намек. Для него репетиция – это семейный сбор, где звучат выражения, понятные только родным. «Даже когда я приезжаю в Америку, мне не нужно долго ждать переводчика, хотя я совершенно не знаю английского. Шутя, играя, я договариваюсь с актерами, и они осваивают несколько слов, которые мне близки: "чичирка" – это какое-то мужское начало, "манюрка" – женское начало, "хэдзелка" – что-то близкое к сексуальным мотивам, и еще целый ряд терминов. Актеры моментально привыкают к этим словам – и легко общаться. Разве не симпатичные слова? Игра, баловство должны быть во всем».
И все-таки актеры для него – это не только дети, но и творческие единомышленники, и в их выборе Виктюк практически никогда не ошибается. Алла Демидова сказала однажды, что в Романе Григорьевиче есть ощущение власти, но не больше, чем нужно для режиссера. В расчете на индивидуальность актера Виктюк строит почти весь свой репертуар: «Двое на качелях» ставились исключительно под Наталью Макарову, бесконечно ценимую мастером балерину, «Манон Леско» на телевидении – в расчете на Маргариту Терехову. Кто только не играл у него в спектаклях! И Алиса Фрейндлих, и Лия Ахеджакова, и Ада Роговцева, и Людмила Максакова, и Сергей Маковецкий, и многие-многие другие.
Уже имея собственный театр, который объединил артистов из разных театров, близких режиссеру своим мировоззрением, Виктюк повторил с новыми исполнителями свои прежние работы: «Служанки», «Наш Декамерон XXI», «М. Баттерфляй», «Рогатка», а также поставил «Двое на качелях», «Лолиту» и «Саломею».
Долгое время у Виктюка не было даже собственной квартиры, хотя он был уже знаменит, а его спектакли шли во МХАТе и «Современнике», театрах имени Моссовета и имени Вахтангова, на Таганке, в других городах и странах. «Преподавая четыре года в эстрадно-цирковом училище, я жил в Москве без прописки, и пока меня не поселили в общежитии Театра Моссовета, я был совершенно бесправным человеком», – вспоминает режиссер. Теперь он живет в огромной квартире на Тверской, бывшей квартире Василия Сталина. По словам самого Виктюка – это «самый большой абсурд, который можно придумать»: «Никак не могу избавиться от ощущения, что из этой квартиры, хоть и приватизированной, меня рано или поздно выселят. Только представьте себе: живу в первом доме у Кремля. Ужас! Я уже и планировку в этой квартире переделал, но все равно ощущение того, что я там нахожусь случайно, – живет во мне категорически».
Это «сталинское наследие», а также многотысячная (!) коллекция музыкальных компакт-дисков породили немалое количество слухов. Эту коллекцию режиссер считает главным своим богатством. Он привозит музыку со всего мира, заказывая в самых известных студиях все новое, что только появляется. Прославился Виктюк и страстной любовью к дорогущим разноцветным пиджакам, приобретаемым преимущественно у Версаче и Джанфранко Ферре. Когда ему хочется очередную вещичку «от кутюр» стоимостью в несколько тысяч долларов, он всегда повторяет любимую фразу: «Неужели это тельце не заслужило вот эту вещь?» «Вот скажешь себе эту фразу про тельце, и оно сразу же шепчет: бери, бери, бери, никого не слушай! – признается режиссер. – И ты немедленно понимаешь, что сговор состоялся».
Трудно поверить, что Виктюку почти семьдесят. Говорят, не годится он для юбилеев и чествований – «солидности не хватает. Зато годится, чтобы ставить спектакли, собирать полные залы и поднимать их в десятиминутной овации. Виктюк не стареет, не бросает хулиганских привычек и не отказывается от истины только потому, что она банальна». «Гражданин мира», востребованный не только в России, но и во многих других странах, он кометой вспыхивает то в одном театре, то в другом, то на телевидении, то на другом конце света. Где он сейчас? В Израиле, в США, в Италии, а может, где-то совсем рядом – вынашивает очередной блистательный замысел. Безудержный, непостижимый, «вечный странник и фантазер» – Роман Григорьевич Виктюк.
Винниченко Владимир Кириллович
(род. в 1880 г. – ум. в 1951 г.)
«Намечается путь на Голгофу. Необходимо, чтобы снова была мною выпита чаша унижений, обид, тревог и борьбы… Словом, я снова убегаю от тишины, спокойствия и одиночества к неуверенности, беспокойству и страданиям…» – так писал Владимир Винниченко за несколько недель до своей последней поездки в Украину в 1920 г. Это путешествие поставило точку в его политической карьере. Винниченко понял, что уже ничего не сможет изменить в судьбе родной страны и ее обездоленного народа, служению которому посвятил свою жизнь.
Владимир Кириллович Винниченко родился 12 июля 1880 г. в селе Веселый Кут Елисаветградского уезда на Херсонщине (ныне Кировоградская область), в бедной крестьянской семье. С раннего детства маленький Владимир отличался наблюдательностью и пытливым умом, а в школе проявлял способности к разным наукам. Поэтому учителя уговорили его родителей продолжить образование сына. Несмотря на тяжелую материальную ситуацию в семье, Владимир поступил в Елисаветградскую гимназию.
Здесь он с особой остротой ощутил всю несправедливость своего положения: учителя и ученики враждебно встретили одаренного, но бедно одетого мальчика со смешным украинским произношением. В дальнейшем он все время сталкивался с их насмешками и презрением. Владимир отчетливо осознал, что мир поделен на богатых и бедных и никогда между ними не будет понимания. Ему навязывали мысль, что участь одних – получать все блага жизни, ничего не делая, и жить в свое удовольствие, а другие должны тяжело работать и все равно не иметь даже самого необходимого. Такое положение вещей не устраивало Владимира, и он, как мог, выражал свой протест: постоянно дрался с соучениками и бил окна в классных комнатах. В старших классах Винниченко принимает участие в революционных кружках и пишет поэму революционного содержания, за которую получает неделю «карцера», а через некоторое время его вовсе исключают из гимназии. Чтобы как-то заработать на жизнь и помочь семье, Владимир нанимается на работу к богатому помещику, в очередной раз сталкиваясь с несправедливым отношением к простым труженикам и жестокой эксплуатацией.
В 1900 г. Владимир Винниченко экстерном сдает экзамены на аттестат зрелости в Златопольской гимназии и поступает на юридический факультет Киевского университета. Однако уже на первом курсе его арестовывают как члена Революционной Украинской партии (РУП) и исключают из вуза. С этого момента начинается отсчет активной революционной деятельности Винниченко, продолжавшейся около двадцати лет.
Винниченко-революционер проявляет недюжинное упорство в достижении своих целей. Казалось, ничто не может сломить его дух и поколебать уверенность в справедливости дела. Получив запрет на проживание в Киеве, Владимир отправляется на Полтавщину, где продолжает вести разъяснительную работу среди рабочих и крестьян. Его забирают в солдаты, но с помощью друзей Винниченко удается совершить побег из армии и переправиться за границу. Несколько раз он нелегально пересекает границу, привозя на родину запрещенную литературу. В один из таких переходов, в 1903 г., его задержали и судили военно-полевым судом за дезертирство, приговорив к полутора годам тюрьмы. Наказание Винниченко должен был отбывать в дисциплинарном батальоне. Доведенный до отчаяния, он попытался покончить с собой, но его спасли, а вскоре освободили по амнистии. Выйдя на свободу, Винниченко снова покидает пределы страны, а в 1905 г. возвращается, чтобы принять участие в революции. Чудом освободившись после очередного ареста, Винниченко уезжает за границу. Путешествует по Австрии, Франции, Швейцарии, Италии, повсюду знакомится с передовыми людьми, поддерживающими революционные настроения в России, передает на родину листовки и книги.
Во время февральской революции 1917 г. Винниченко как авторитетный политик и опытный революционер становится во главе первого правительства Украинской Народной Республики (УНР)– Генерального секретариата Украинского центрального совета – и назначается генеральным секретарем внутренних дел. Владимир Кириллович разрабатывает многие универсалы и декларации, призванные обеспечить идею суверенности Украины в федеративном устройстве будущего государства. Винниченко принимает активное участие в переговорах с Временным правительством, у которого, впрочем, и в мыслях не было предоставлять Украине какую бы то ни было независимость, даже в пределах федерации с Россией.
В то бурное время, наполненное надеждами и тяжелой каждодневной работой, Винниченко записывает в своем «Дневнике»: «О Господи, какая это ужасно трудная вещь – возрождение национальной государственности. Как она в исторической перспективе будет представляться легкой, само собой разумеющейся, естественной, и как трудно, с какими нечеловеческими усилиями, уловками, с каким, временами, отчаянием, ненавистью и смехом приходится таскать эти камни государственности и складывать из них тот дом, в котором будут с такими удобствами жить наши потомки».
Но построить этот государственный дом тогда не удалось. Под ударами большевиков зимой 1917-1918 гг. Украинская Народная Республика пала. Немалая вина в этом и самого Винниченко, который на посту председателя Совета министров УНР оказался совершенно беспомощным в делах построения государства. Еще в большей степени эти недостатки проявились у него, как у политического деятеля, во времена Директории.
После поражения вооруженных сил Директории Винниченко в 1919 г. выехал в Венгрию. В это время его политические симпатии стали склоняться в сторону национал-коммунизма. Свою веру в идею коммунизма, который Винниченко считал «гармонией психических и физических сил человека», он отобразил в трехтомной мемуарно-публицистической работе «Возрождение нации». Еще надеясь на возможность найти взаимопонимание с большевиками, Винниченко поддержал политику В. Ленина относительно создания Федерации советских республик. В душе Владимира Кирилловича снова затеплилась надежда на то, что Украина обретет желанную суверенность. Но в условиях сложной экономической и политической ситуации в России Украина по-прежнему оставалась своеобразным «придатком» главной республики.
Со временем вера Винниченко в коммунизм пошатнулась. Он видел предательство многих своих соратников, их неуверенность в собственных силах и взглядах. Наблюдая за поведением некоторых партийных деятелей, Владимир Кириллович с тоской спрашивал: «Какая же разница между коммунистом-комиссаром и царским приставом?.. Где же равноправие, когда в социалистической России точно так же царит неравенство, когда у одного «кремлевский» паек, а другой – голодный… когда один имеет все, а другой – ничего… В чем же в таком случае коммунизм? В хороших словах? В парадах?..»
Винниченко предпринимает последние попытки что-то изменить в жизни простых украинских тружеников. Встречается с партийными руководителями, вносит свои предложения, которые, впрочем, остаются без внимания.
В 1920 г. он навсегда покидает Украину. Уезжает разочарованный в деле всей своей жизни, с болью в сердце. Словно подводя итоги своей политической деятельности, Владимир Кириллович записывает в «Дневнике»: «Пусть украинский обыватель говорит и думает, что ему хочется, я еду за границу, отряхиваю с себя всякую пыль политики, обкладываюсь книгами и окунаюсь в свое настоящее, единственное дело – литературу».
Первые произведения Винниченко – поэма «Гулящая» и рассказ «Народный деятель» были написаны еще в 1901 г. А спустя некоторое время на страницах журнала «Киевская старина» появилась повесть «Сила и красота». Тогда молодым автором заинтересовались многие известные писатели и популярные издания. В произведениях «Возле машины», «Голота», «Суд», «Борьба», «Темная сила», «Мнимый господин», «Честь», «Студент», «Солдатики!», «Федько-халамидник», «Великий Молох» Винниченко правдиво изображал жизнь угнетенных и гневно изобличал поработителей. Его перу также принадлежали импрессионистические романы «Хочу!» и «Записки курносого Мефистофиля». Язык его рассказов, драм, повестей, комедий, статей и романов был настолько ярок и своеобразен, а картины жизни, созданные автором, такими правдивыми, что вскоре он стал одним из самых популярных писателей Украины. Секрет Винниченко был прост: в своих произведениях он рассказывал о тех событиях, участником которых зачастую был сам.
Михаил Коцюбинский высоко оценивал литературную деятельность Владимира Кирилловича: «Кого у нас читают? Винниченко. Про кого вокруг идут разговоры, как только речь касается литературы? Винниченко. Кого покупают? Снова Винниченко».
Драматургия Винниченко просто покорила украинскую и российскую сцены своей злободневностью. Автор охватывал самые острые социально-политические и моральные проблемы общества, не жалея ни мещан, ни чиновников-«интеллигентов», ни богатеньких кулаков. Его пьесы «Ступени жизни», «Чужие люди», «Дисгармония», «Базар», «Грех», «Закон», «Черная пантера и Белый медведь» и многие другие постоянно были в репертуаре «Молодого театра» Леся Курбаса, Украинского театра Садовского, нового драматического театра им. И.Я. Франко.
В годы эмиграции Винниченко создал не менее популярные произведения: социально-фантастический роман «Солнечная машина» (1928 г.) и роман-антиутопию «Лепрозорий» (1938 г.). В Украине его произведения публиковали до 1933 г. Но находясь за границей, писатель не мог не думать о своей родине и не интересоваться положением людей. В 1933 г. он пишет открытое письмо Сталину, в котором обвиняет его в массовом терроре против украинского народа – голодом и репрессиями. Доказывает, что в советской действительности очевидно «не строительство социализма, а обновление старой тюрьмы народов». Реакция партии последовала незамедлительно: писателя назвали «старым волком украинской контрреволюции», а его гонорары, которые издательства исправно пересылали автору в Германию и Францию, конфисковали. Естественно, издание книг «врага народа» было прекращено.
Владимир Кириллович, не питая никаких иллюзий, понимал, что от расстрела его спасло только проживание вне сферы влияния Сталина и что путь на родину закрыт до падения режима «отца всех народов». Писатель очень болезненно переживал разлуку с Украиной и гибель всех своих надежд. В его жизни оставалось лишь творчество и решение насущных проблем, которых становилось все больше и больше.
В 1934 г. он вместе с женой Розалией покупает небольшой домик с участком возле французского городка Мутен, разбивает сад, огород. Владимир Кириллович очень много занимается физическим трудом, но старается каждый день по нескольку часов отдавать литературе и живописи. С помощью изобразительного искусства Винниченко пытается достигнуть гармонии с собой и природой. О его картинах критик М. Келлер писала: «Несмотря на чисто трагическое содержание его композиционных полотен, все художественное творчество Винниченка выявляет глубокую любовь к жизни и какую-то радость, легкость и благодарность за то, что он может передавать душу каждой своей модели, даже если это цветок или камень».
Самыми сложными стали для писателя годы фашистской оккупации Франции. Винниченко категорически отказался сотрудничать с нацистами, за что был арестован и отправлен в концлагерь. Но через некоторое время его отпустили. Только чудом фашисты не узнали о том, что накануне войны Винниченко предупреждал Сталина о надвигающейся опасности. В своем «Открытом письме Сталину и членам Политбюро» Владимир Кириллович подчеркивал: «Вся беда, одним словом, в Германии. Да и не столько в Германии, в германском народе, как в Гитлере, насильственно захватившем власть над этим народом и террором навязывающем ему свои психологические настроения и вожделения».
В последние годы жизни Владимир Кириллович продолжал активную творческую и общественную деятельность, принимал участие в работе многих проукраинских организаций и по-прежнему отстаивал идею украинской государственности. Нашла она свое отражение и в последнем литературном произведении писателя – политическом романе «Слово за тобой, Сталин». Написанный в 1950 г., он был издан в Украине только в 1989 г.
Владимир Винниченко умер 6 марта 1951 г. во Франции, так и не увидев перед смертью Родину.
Фигура Винниченко по праву является одной из ведущих в истории политики и культуры Украины XX века. Вся жизнь этого выдающегося человека, полная взлетов и падений, радости творчества и крушения надежд, была подчинена одной-единственной цели – служению отечеству. И где бы ни был Винниченко – в тюрьме, ссылке или в эмиграции, – он всегда думал об Украине. Таким он и остался в памяти своего народа.
Владимир Великий
(род.? – ум. в 1015 г.)
«Удивления достойно, сколько добра сделал он Русской земле», – писал автор «Повести временных лет» о князе Владимире Святославиче. И действительно, время его княжения – это расцвет древнерусского государства, укрепление его международного положения. При нем развивались земледелие и ремесла, начала развиваться и русская культура. Владимир основал на Руси первые школы для детей киевской знати, при церквах и монастырях стали собирать библиотеки, появились каменные строения. Ну а принятие христианства стало настоящим переворотом, обновившим Киевскую Русь и укрепившим центральную власть князя. Христианство принесло новую мораль и культуру и дало возможность русскому государству на равных войти в число крупнейших и влиятельнейших стран Европы.
Владимир был незаконнорожденным сыном воинственного Святослава, киевского князя, который предпринял поход на хазар и на обратном пути из Болгарии в Русь был убит печенегами. Матерью Владимира, согласно летописи, была ключница княгини Ольги Малуша. Ее происхождение остается загадкой. По версии академика А. Шахматова и историка Д. Прозоровского, она приходилась дочерью древлянскому князю Малу, который был причастен к смерти Игоря и впоследствии сватался к Ольге. В свете этой гипотезы становится понятным тот факт, что, будучи рабыней, Малуша сумела достигнуть такой значительной должности при княжеском дворе, как ключница, т. е. хозяйка ключей от всех кладовых и начальница над слугами.
Вероятно, Ольга была недовольна любовью сына к рабыне, пусть даже и знатного происхождения, поэтому и услала Малушу в село Будутино, где у нее и родился сын. Малолетний Владимир воспитывался при дворе Ольги, под присмотром своего дяди Добрыни, воспетого в былинах под именем Добрыни Никитича. В возрасте семи лет отец посадил Владимира наместником Великого Новгорода, где он провел около восьми лет, обучаясь тонкостям управления.
После смерти Святослава между его детьми началась междоусобица. Старший сын Ярополк, посаженный на княжение в Киеве, возмутился тем, что брат Олег не выказывает ему должного уважения и не присылает дань. В 977 г. Ярополк пошел на брата войной и убил его. В древлянской земле был посажен наместник киевского князя. Узнав об убийстве Олега, Владимир, как утверждает Нестор-летописец, испугался и сбежал в Скандинавию, а Ярополк завладел и новгородским княжеством. Однако через год Владимир, наняв за морем дружину и, вероятно, пообещав воинам богатую добычу, возвратился в Новгород, изгнал наместников Ярополка и приказал им передать хозяину: «Владимир идет на тебя, готовься к бою с ним». Новгородский князь собрался воевать с Ярополком, опираясь на союз с полоцким князем Рогволдом. На это же рассчитывал и его брат. И каждый из соперников старался для укрепления союза сосватать половецкую княжну Рогнеду. В этом деле удача сопутствовала Ярополку – законному киевскому князю, а Владимиру отказали в довольно оскорбительной форме, что ускорило развязку конфликта. Владимир молниеносно собрал войско и немедленно двинулся на Полоцк. Нападение было неожиданным для Рогволда. В результате полоцкий князь и его жена были убиты, а Рогнеду Владимир взял в жены, тем самым лишив полоцкую землю самостоятельности и даже автономии в составе складывающегося древнерусского государства. Впоследствии от этого варварского брака у Владимира родилось шестеро детей.
Покорив Полоцк, младший Святославич затем овладел Киевом и расправился с Ярополком. Теперь ничто не мешало ему взойти на престол. Вокняжение Владимира в столице Руси, согласно Иакову Мниху, произошло 14 июня 978 г. В то время феодализм у восточных славян только начал зарождаться, активизировалось формирование классов и усилилась социальная поляризация. Государство превращалось в раннефеодальную монархию с еще несовершенным механизмом принуждения. Поэтому часто единство огромной территории держалось только на личном авторитете князя. Первым единоличным правителем русской земли летописец называет Ярополка, а Владимир еще более усилил авторитарность княжеской власти.
Сев на престол в Киеве, Владимир первым делом решил избавиться от варяжских наемников, с помощью которых захватил власть. Дело в том, что варяги, поверив в свою незаменимость, повели себя крайне возмутительно. Они потребовали от Владимира наложить на киевлян дань в свою пользу – по две гривны с человека (1 гривна = 204,7 г серебра). Но Владимир сумел отправить варягов в Византию и только незначительную их часть влил в ряды своих дружинников. К византийскому императору он направил послов с такими словами: «Вот идут к тебе варяги, не решайся держать их в столице, иначе принесут тебе столько зла, сколько и мне, но рассели их по разным местам, а сюда ни одного не пускай».
Освободившись таким образом от варягов, Владимир в своей внешней и внутренней политике стал опираться на дружину, которая в своей массе состояла из русичей. Летописи изображают великого князя идеальным дружинным командиром: «Владимир то любил дружину и с ней советовался про устройство и порядки земли и про войны». И такое положение вещей было характерно для многих зарождавшихся монархий Европы. Ведь родоплеменные пережитки были еще сильны, да и класс крупных феодалов формировался в основном из тех же дружинников.
Свою государственную деятельность молодой князь, как и его предшественники, начал с присоединения к Киеву восточнославянских союзов племен, которые или еще не вошли в состав государства, или отпали в связи со смертью предыдущего киевского князя. Первой военной акцией Владимира стал поход против тулибов и хорватов в 981 г. Их тогда окончательно ввели в состав Киевской Руси. Потом были подавлены восстания вятичей и радимичей в 982 – 984 гг. Одновременно были покорены Закарпатская Русь и Тмутаракань. Во время правления Владимира все основные восточнославянские союзы племен были включены в состав государства. Процесс создания Киевской Руси практически завершился. Границы страны в основном совпадали с этническими границами восточнославянской общности. На востоке Киевская Русь достигла междуречья Оки и Волги, на западе – Днестра, Карпат, Западного Буга, Немана и Западной Двины, на севере – Чудского, Ладожского и Онежского озер, на юге – Дона, Роси, Сулы и Южного Буга.
Закончив собирание земель, выдающийся политик и администратор Владимир осуществил ряд реформ: административную, военную, судебную и религиозную. В период проведения административной реформы с целью укрепления центральной власти киевского князя Владимир раздал удельные земли в управление своим двенадцати сыновьям. Тем самым ликвидировалась автономность удельных княжеств и власть племенных князьков. Причем наместники рассылались Владимиром в те города, которые стояли на окраинах Русской земли и требовали защиты от внешних врагов – Тмутаракань, Муром, Ростов, Новгород, Псков, Полоцк, Владимир-Волынский. Великий киевский князь мог смещать наместников по своему усмотрению, предотвращая возможность превращения их в удельных князей.
Для предотвращения конфликтов и сближения с местной администрацией и боярами Владимир устраивал в Киеве так называемые «Владимировские банкеты» – пиры, куда приглашались дружинники, бояре, знатные горожане и представители разных областей. Эти банкеты были своеобразными собраниями, где проводились консультации и принимались важные решения.
Вместе с административной была проведена и судебная реформа. Владимир Святославич хотел разделить «епископский» и городской суды, разработав законы, которые регулировали отношения в обществе на основе обычного устного права. Свод законов, названный «Уставом Земляным», был направлен на укрепление власти феодалов над общинниками-данниками, способствовал развитию вотчинного хозяйства на землях, которые перешли во власть князя, и впоследствии лег в основу первого письменного свода древнерусского законодательства – «Русской правды» Ярослава.
Военная реформа Владимира заменила племенную организацию войска на феодальную, когда владельцы земельных наделов с прикрепленными к ним крестьянами были обязаны выступать в поход в полном боевом вооружении по первому требованию князя.
А воевать тогда приходилось много. На протяжении почти всего своего правления Владимир вел упорную борьбу с печенежскими ханами, орды которых кочевали в Северном Причерноморье. Печенеги постоянно совершали набеги на южнорусские земли, вытаптывали посевы, грабили и жгли города и села, убивали и брали в плен тысячи русичей. Для защиты от кочевников киевский князь приказал создать мощную оборонительную систему. Строительство многочисленных укрепленных городов вокруг Киева потребовало сил и средств всего государства. Ведь тогда строили не только сами крепости, но и огромные земляные стены с густым дубовым частоколом на них. Эти земляные насыпи располагались вдоль рек и усиливали природные преграды на пути кочевников. В народе их прозвали «Змеевыми валами».
Тяжелая борьба Киевской Руси с печенегами в годы правления Владимира отобразилась в «Повести временных лет». Нестор упоминает о трех больших набегах (в 992, 996 и 998 гг.), которые закончились полной победой русских воинов. Под 992 г. летописец сообщает: «Пришли печенеги по берегу Днепра от Сулы, а Владимир выступил против них и встретил их на Трубеже возле брода, где сейчас Переяславль. Стал Владимир на одном берегу, а печенеги – на другом, и не решались наши перейти на тот берег, а те – на этот». Как всегда, наверное, печенеги имели численное преимущество, но русские воины находились за укреплениями. Поэтому никто и не решался начать битву первым. Тогда исход сражения решил поединок двух богатырей, вошедший в народный эпос как былина о Никите Кожемяке. Печенеги были посрамлены и с позором бежали.
Проводя административную и правовую реформы, возводя поражающие воображение «Змеевые валы», древнерусское правительство не забывало и об идеологии. Развитие феодализма требовало соответствующего идеологического обоснования и утверждения. Язычество с его многобожием и многочисленными волхвами не могло освящать княжеский авторитет, а значит, не отвечало требованиям времени. Жрецы различных культов выступали против закрепощения свободных общинников и часто сами соперничали с князьями за влияние на общество. Поэтому первоочередной задачей для Владимира стала реформа языческих верований и культов. Согласно все той же «Повести временных лет», взойдя на престол, Владимир приказал поставить на горе рядом с княжеским замком пантеон и поместить туда языческих идолов во главе с Перуном – богом грозы и молнии. Возможно, интуитивно князь ощущал, что единоличному способу правления должен соответствовать единый верховный бог. Однако попытка ввести единый для всей страны культ не принесла желаемых результатов. Тогда взоры Владимира Святославича обратились к христианству, уже известной на Руси монотеистичной религии, которая постепенно распространялась среди славян благодаря политическим, экономическим и культурным связям с Византией.
После долгих раздумий Владимир окончательно склонился к новой вере. Принятию важного решения способствовала и международная ситуация. В Византии вспыхнула гражданская война, войска восставших феодалов приближались к Константинополю, а императорские легионы бежали от плохо вооруженных крестьян Болгарии и Сербии. Соправители – императоры Василий II и Константин – послали в Киев посольство с просьбой о помощи. Владимир помощь пообещал, но взамен просил руки сестры императоров Анны. Византийцы вынуждены были смириться с перспективой такого родства, но со своей стороны выдвинули требование, чтобы Владимир перешел в христианство и крестил свой народ. Это условие соответствовало желаниям самого князя, поэтому в том же 988 г. русские войска разгромили восставших заговорщиков в битве под Хрисополем. Однако византийские правители не спешили выполнять обещание и отдавать принцессу Анну в жены киевскому князю. Тогда, чтобы заставить византийцев сдержать слово, Владимир отправился в Крым и осадил Херсонес (на Руси его называли Корсунь). Хитростью взяв город, Святославич мог диктовать Византии условия мира. Император Василий II немедленно отослал Анну к Владимиру в Херсонес, где и был заключен торжественный брак. Как выкуп за невесту киевский князь великодушно отдал императору этот крымский город, о захвате которого своими силами Василий и мечтать не мог.
Сразу после возвращения Владимир начал повсеместно на Руси вводить христианство. «И когда пришел, – говорит Нестор, – повелел свергнуть идолов, – одних порубить, а других сжечь. А Перуна приказал привязать к лошадиному хвосту и волочить его по Боричевому узвозу». Вслед за этим приказано было строить церкви и приводить людей на крещение во всех городах и селах. В Киеве руками греческих мастеров была поставлена церковь Пресвятой Богородицы, названная позже Десятинной, так как на ее содержание Владимир дал десятую часть своих доходов.
Надо сказать, что население Киевской Руси крестилось постепенно и не оказывало явного противодействия. Отчасти потому, что большинство еще не осознавало смысл новой религии, а отчасти потому, что она не мешала русичам сохранять языческие суеверия.
Для прочного утверждения новопринятой религии Владимир приказал построить в Киеве школу для детей знати. Таким образом, вырастало поколение людей, которые стали проводниками образования, государственности и права на Руси.
Христианство укрепило государство, освятило власть князя и его «божественный авторитет», внесло новую мораль и культуру и способствовало укреплению политических, экономических и культурных связей с европейскими государствами.
Поделиться книгой: