Морские волки. Навстречу шторму (сборник)

В 1-й день октября вместе с естествоиспытателями Тилезиусом[22] и Лангсдорфом[23], взяв с собой надворного советника Фоссе[24], я отправился к медному руднику Долкуту. От Фальмута он находится в 12 милях [22 км], а от города Редруфа – в 3 милях [5,5 км].

Долкут разрабатывается ныне обществом купцов. В длину он простирается на 1 милю [1,8 км], а в глубину на 180–190 сажен [от 330 до 350 м]. Здесь работает до 1000 человек, из которых одна половина трудится внутри, а другая – на поверхности рудника. Надзиратель уверял меня, что двенадцатая доля добываемой здесь руды перерабатывается в металл, приносящий хозяевам прибыли около 4000 фунтов стерлингов. Работники здесь, как и на многих английских рудниках, договариваются с хозяевами с публичного торга. Некоторые из них получают пять, шесть, а иные и восемь шиллингов с каждого фунта стерлингов из вырученной за металл суммы. Следовательно, они в какой-то мере являются соучастниками с хозяевами, а потому и работают прилежнее. Расчет с ними производится два раза в месяц, и если кто по своему договору ничего не выработает, то обычно получает от хозяев для своего содержания некоторую небольшую плату в зачет будущих трудов. Рудник окружают главные корнвалисские рудники Кукс-кичен, Дрюйд, Тин-крафт и Канберенвин. Говорят, что они принадлежат лорду Донстанвилю.

Фальмут, хоть и небольшой город, но по удобству и местоположению своей гавани заслуживает внимания. В нем каждый мореплаватель может получить нужные для себя запасы гораздо дешевле, чем в других английских портах, особенно рыбу, которая ловится там в изобилии. Фальмутская гавань служит пристанищем для пакетботов[25], ходящих в Лиссабон, Северную Америку и Западную Индию. Вход в гавань защищается с западной стороны крепостью Пенденисом, а с восточной – С.-Мосом и весьма удобен для судов благодаря тихому приливу и отливу.

Корнвалис[26] совершенно не похож на те прекрасные места, каких великое множество в Англии. Там встречаются повсюду горы и дикий камень, пашни попадаются весьма редко, и вместо плодородных садов путешественник видит одни только кустарники. Несмотря на это, Корнвалис обогащает государство не менее прочих. Англия получает от него жесть и медь. Около корнвалисских берегов ведется весьма изобильная рыбная ловля, которая не только воспитывает расторопных и сильных матросов, но и приносит великую прибыль. Рыба пильчард (мелкая сельдь) ловится здесь в таком изобилии, что за одно лето ее заготовляют до 60 000 бочек. Она походит на сельдь, но несколько меньше и жирнее. Из нее добывается жир, который успешно используется во многих случаях. Сама же рыба обычно вывозится в страны Средиземного моря, ее очень любят испанцы.

Глава вторая. Плавание корабля «Нева» из Фальмута к Канарским островам

Прибытие посланника из Лондона. – Отплытие корабля «Нева» из Фальмута 6 октября. – Описание чрезвычайного воздушного явления. – Прибытие к острову Тенерифу. – Санта-Крус. – Город Лагона

6 октября, 1803 г. немедленно по прибытии нашего посланника из Лондона на корабль «Надежда» мы снялись с якоря. Пользуясь попутным ветром и морским отливом, мы пришли к Лизарду – самому южному мысу Англии в 11 часов вечера, и с полуночи русский флаг развевался уже в открытом океане.

6 октября. Ветер дул восточный, погода стояла прохладная. Поскольку в этих местах алжирцы и другие морские наездники (алжирские и другие пираты – прим. ред.) нередко нападают на суда, то из предосторожности мы зарядили все пушки ядрами.

10 октября. От самого Лизарда ветер дул свежий, а сегодня сделался тише. С 8-го начали показываться птицы, буревестники, которые могут быть названы жителями океана, а сегодня появились небольшие птички, по-видимому, отнесенные от берегов юго-восточными ветрами. Их налетело на корабль столько, что наши кошки многих успешно переловили. В 11 часов я измерил несколько расстояний луны от солнца, а перед тем – высоты[27] для хронометров. По первому наблюдению, сделанному в полдень, западная долгота (долгота во всем описании путешествия считается от Гринвичского меридиана. Когда же она показана по хронометрам, то означает среднюю между тремя, находящимися на корабле) вышла 13° 55´, а по последнему – 13° 28´. Найденная же по наблюдениям северная широта оказалась 38° 44´. Вечером, при частом блистании зарниц между югом и востоком, показалось весьма удивительное воздушное явление; оно прошло по горизонту почти целую четверть неба и потом скрылось за облако, оставив после себя тонкую огненную полосу, которую можно было видеть весьма явственно около 10 минут (вероятно, комету).

17 октября. С самого нашего выхода из Фальмута продолжал дуть свежий переменный ветер с юга, и погода стояла сырая. Однако нам иногда удавалось делать наблюдения, из которых было видно, что мы неизменно двигались тогда по южному течению, продвинувшему корабль «Нева» на расстояние около 50 миль [90 км]. Сегодня небо прояснилось, и мы отовсюду были окружены морскими хищниками (дельфинами), которые, как бы желая разделить с нами радость, вызванную прекрасной погодой, все время играли вокруг.

Приближаясь к умеренным широтам, я между прочими распоряжениями приказал людям, чтобы они, высушив свое теплое платье, убрали его в сундуки, а оставили бы только по одной паре для холодных ночей. Было приказано также, чтобы во время нашего пребывания в жарком климате каждое утро одна вахта непременно окатывалась морской водой, чтобы каждый матрос помылся два раза в неделю. Я был уверен, что это послужит сохранению здоровья и, кроме чистоты, укрепит тело.

18 октября. Ветер был легкий, с северо-запада; погода стояла приятная. В полдень, по наблюдениям, мы находились под 30° 8´ с. ш. и под 15° 14´ з. д. Течение здесь оказалось несколько медленнее, со вчерашнего полудня мы продвинулись вперед только на 8 миль [15 км] к югу и на 13 миль [24 км] к востоку. В 3 часа пополудни с марса[28] в северо-западной стороне замечены острова Салважи (из группы Канарских островов), которые могли бы мы видеть в полдень, если бы не мрачная погода.

Сегодня, учитывая теплое время, я велел выдать команде французскую водку, смешанную с водой, или грог.

19 октября. На самом рассвете мы увидели остров Тенериф, находившийся от нас на юго-западе в 45 милях [83 км]. Но поскольку в это время над высотами стоял еще туман, то Пик показался нам только в 7 часов утра, и потом до самого полудня эта славная гора почти не исчезала из нашего поля зрения. Покрытая снегом, ее вершина, освещенная солнечными лучами, представляла прекрасное зрелище. Признаюсь, что вид этого исполина привел меня в восхищение. Хотя прежде я и проходил мимо острова Тенериф, но из-за пасмурной погоды мало видел его берега.

С самого утра показался большой трехмачтовый корабль, который приблизился к нам лишь около 5 часов пополудни и поднял французский флаг. Мы, так же подняв свой флаг, подошли к нему для переговоров. Корабль оказался французским корсаром[29] «Эжилсьен», который, приняв нас за англичан, приготовился к сражению. Хотя от якорного места мы были и недалеко, но при наступлении ночи решились лавировать до рассвета.

Взяв пеленг[30] северного мыса Тенерифа, я нашел, что мое измерение, сделанное в полдень, отклонилось к западу от настоящего пункта на 1° 21´. Со вчерашнего дня нас увлекло на 8 миль [15 км] к югу и на 9 миль [16,7 км] к востоку. Хронометры же оказались весьма верными.

20 октября. С рассветом я спустился к Санта-Крусу и около полудня прибыл туда. Еще до опускания якоря капитан порта, подъехав к нашему кораблю, показал нам место для стоянки. Бросив якоря, мы вместе с Крузенштерном посетили губернатора маркиза де ла Казы Кагигала. В то же самое время пришел и вчерашний корсар с испанским бригом. Последний привез от своего двора наказ, чтобы, в случае нашего прибытия на Тенериф, нам было оказано гостеприимство и помощь. Вскоре после этого американский бриг стал на якорь возле наших судов. Он уведомил нас, что на Мадере дней десять тому назад разразился жесточайший ураган, во время которого сорвало множество домов и почти все находившиеся там корабли разбросало по берегам. Его же самого, сорвав с якорей, потащило было прямо на камни, называемые Лок-рокс, где он неминуемо бы погиб со всем экипажем, если бы, к счастью, внезапно не подул западный ветер, который и спас его от угрожавшей ему гибели. Мы благодарили Бога, что сами не зашли, или, точнее говоря, встречный ветер не допустил нас дойти до этого острова, у которого, оставив Европу, предполагали простоять несколько дней; в противном же случае, могло статься, здесь и завершилось бы наше плавание.

Основная причина, побудившая нас зайти на Тенериф, заключалась в том, чтобы запастись вином, пресной водой и свежими съестными припасами для команды. Поэтому мы немедленно обратились к местному купцу Армстронгу, к которому имели письма. Он тотчас разослал людей по окрестным местам для заготовки как можно скорее всего, что нам было нужно. Между тем, он принял все меры, чтобы пребывание на берегу сделать для нас приятным. Г-жа Армстронг, прекрасно воспитанная женщина, этому активно способствовала. Великолепно разбираясь в музыке, она часто занимала нас ею по вечерам со своими приятельницами и, доставляя нам многие другие удовольствия, обеспечила нам приятное и веселое времяпрепровождение в таком месте, где из-за весьма уединенной жизни тенерифских испанцев ничего, кроме скуки, нас бы не ожидало.

Город Санта-Крус заслуживает полное право носить имя столицы Канарских[31] островов. В нем находится губернатор островов и производится самая большая торговля. Город состоит из каменных строений, лежит у подошвы горы и с моря представляет прекрасный вид. Он невелик, улицы в нем очень чистые. На берегу построены три крепости: Сан-Педро, Сан-Рафаель и Сан-Кристобал. Из последней ядром была оторвана рука у славного лорда Нельсона[32] во время его нападения в прошедшую войну. Укрепления весьма исправны и достаточно снабжены медными пушками.

Число жителей в Санта-Крусе достигает 5000 человек. Нижнее сословие живет весьма бедно. Главная его пища состоит из соленой рыбы с весьма неприятным запахом. Многие жители спят по ночам на улицах на открытом воздухе. Я не могу ничего сказать о жителях высшего сословия. Но судя по тому, что в городе нет ни одного общественного места, даже порядочного сада, который мог бы защитить человека от зноя, должен согласиться с теми, кто уверял меня, что и они проводят свои дни весьма скучно.

В городе можно легко снабдить себя съестными припасами. Вода весьма хороша; живность, плоды и зелень изобильны. Однако все дорого, кроме виноградного вина.

Стоять на якоре здесь не очень спокойно, а зимой даже опасно, так как рейд совершенно открыт для юго-восточных ветров, которые иногда дуют чрезвычайно жестоко. Можно еще добавить, что грунт во многих местах каменист, а потерянных якорей на дне такое множество, что непременно надо подвязывать бочки к канатам, чтобы их не перетереть.

Приближаясь к Санта-Крусу, следует держаться как можно ближе к берегу. Обойдя северо-восточный мыс острова и подходя к городу, надо стараться не терять глубины. Берега от самого мыса кажутся весьма близкими. Полагая, что мы находились от них в 4 милях [7,3 км] по ходу корабля, я увидел, что ошибся наполовину. Возле берегов так же чисто, как и в отдалении от них, следовательно, опасаться нечего.

Гору Пик[33] во время нашего пребывания мы видели только два раза, да и то недолго. Вершина ее покрыта снегом, от которого избавляется только в июне и июле.

Должен заметить, что вид острова Тенерифа с северной стороны, находящийся в Ост-Индийском английском атласе, весьма не похож на действительный.

При нашем отправлении в дальнейший путь г-жа Армстронг подарила мне несколько очень редких раковин, привезенных сюда с острова Ямайки. Наш посланник также получил в подарок довольно совершенную мумию и две ноги старинных жителей Тенерифа. Видно, что они с древних времен владели искусством бальзамирования или погребали тела умерших в таких местах, где сама природа сохраняла их от истления. Здесь мне удалось достать также несколько кусков лавы, выброшенных из Пика.

Мичман моего корабля Берг, побывав в Лагоне, сделал некоторые заметки и познакомил с ними меня. Здесь прилагается краткая выписка из них.

Город Лагона лежит в 3 милях [5,5 км] от Санта-Круса. Ведущая к нему дорога так гориста, что по ней не может ехать никакая повозка, а потому используются только верховые лошади и ослы. Домов в нем насчитывается до ста. Жители, по-видимому, весьма бедны. Там находится пять монастырей, из которых два девичьих. Берг был в С.-Августанском монастыре, который, как и другие, выстроен довольно хорошо, его церковь имеет множество сокровищ. По всей же дороге, кроме нескольких скудных садов и диких растений, ничего не видно, но окрестности города, по его словам, прекрасны.

Глава третья. Плавание корабля «Нева» от Тенерифа до острова св. Екатерины

Отплытие из Тенерифа. – Остров Св. Антония. – Переход через экватор. – Оба корабля «Нева» и «Надежда» отправляются для отыскания острова Ассенцао. – Мыс Фрио. – Остров Алваредо. – Остров Св. Екатерины

Октябрь 1803 г. Лишь только мы отдали марсели 27 октября, нас посетил тенерифский губернатор. При отъезде на берег корабль «Надежда» салютовал ему девятью выстрелами, на которые последовал ответ тем же числом выстрелов с городской крепости. Я же, со своей стороны, проводил его, поставив людей по вантам и приказав прокричать «ура». По окончании этого обряда оба корабля при тихом южном ветре снялись с якоря.

Миновав Канарские острова, мы оставили умеренный климат и страны, наслаждающиеся чистой атмосферой. С 30-го числа духота воздуха заметно усилилась, отчего каждый из нас чувствовал некоторый дискомфорт. В связи с этим я приказал давать команде иногда виноградное вино, а иногда в их грог подмешивать лимонный сок, которым мы достаточно запаслись в Санта-Крусе. Мы должны были избавиться от теплой одежды и всячески старались укрыться от зноя. Широкая парусина была развешена над шканцами; я запретил матросам находиться без необходимости на солнце или спать на открытом воздухе.

Попутные ветры дули тихо и постоянно, так что мы почти не трогали парусов, поставив их надлежащим образом. Большие касатки (морские млекопитающие из отряда китообразных, семейство дельфинов – прим. ред.), акулы и дельфины постоянно окружали корабль. Последние нравились всем своей красотой и проворством, особенно когда им предшествовали лоцманы (рыба величиной с макрель, полосатая. Она почти всегда плавает перед морскими хищниками и потому называется лоцманом).

6 ноября в 5 часов утра мы увидели к югу в 20 милях [37 км] остров Св. Антония (один из островов Девердских или Зеленого мыса[34]). Ориентируясь на середину острова, я измерил несколько высот по хронометрам, из которых № 50 показал долготу 25° 11´, пенингтонов 25° 45´, а № 136 – 26° 23´. Я изменил ход первых двух, так как изменение в их ходу немалое. Меня оно не удивило бы, если бы случилось с одним только пенингтоновым хронометром, потому что он подвергался необыкновенным движениям при переноске в обсерваторию на Санта-Крус. Но № 50 привел меня в изумление. Признаюсь, что на новый ход я решился очень скоро, потому что № 136 остался без изменения. К этому надо добавить и то, что суточное сравнение часов, которое я вел и записывал в особый журнал, также близко совпадало с ежедневными наблюдениями.

Не имея никакой другой цели быть на виду Зеленых островов, кроме проверки своих хронометров, от острова Св. Антония мы взяли такой курс, чтобы, подвигаясь к югу, можно было удалиться и от берегов. Поскольку юго-восточные ветры дули тихо, корабль «Нева» не мог пройти всей гряды островов до 10-го числа и находился тогда только под 13° 35´ с. ш. и 27° 13´ з. д.

Если нет никаких особенных причин, то гораздо лучше оставлять острова Зеленые по восточную сторону и не подходить даже к острову Св. Антония ближе 10 или 12 миль [18 или 22 км], так как нередко случается, что когда в море дует свежий пассатный ветер, то у берегов бывает совершенная тишина. Некоторые суда, плывя к мысу Доброй Надежды, оставляют острова Св. Антония, Св. Луции и Св. Винцента с западной стороны, но многие из них платят за это весьма дорого. В 1797 году я был на военном английском корабле «Резонабль». Капитан его вздумал было пройти между островами. Но корабль, войдя в середину между ними, из-за абсолютной тишины или безветрия, совсем остановился. А потому, потеряв целый день, мы очень радовались, что нам удалось выбраться назад. Правда, плывя по восточную сторону островов Зеленого мыса, можно выиграть 150 миль [280 км], идя к мысу Доброй Надежды. Но если принять во внимание тихую погоду, встречные ветры и часто возникающие между островами течения, можно видеть, что нет никакой причины подвергаться явной опасности. По моему мнению, при выходе из Ламанша все острова, как-то: Дезертиры, Мадеру и Тенериф, лучше оставлять с восточной стороны, если нет никакой крайней надобности к ним заходить.

16 ноября, достигнув северной широты 6° 00´ и западной долготы по хронометрам 21° 08´, мы потеряли северо-восточные пассатные ветры. Начались переменные ветры, и наступила несносная погода. Она началась еще вчерашнего числа шквалами с громом и молнией и сопровождалась дождем, который беспрестанно нас мочил. Поэтому мною было приказано развесить жаровни с каленым углем на палубе и накурить купоросной (серной) кислотой. Эта погода продолжалась от 25-го числа. В это же время мы вошли в северную широту 1° 34´ и западную долготу 22° 37´. Тогда начал дуть свежий юго-восточный ветер и очистил атмосферу. В продолжение прошедших девяти дней у нас было много работы, так как каждую минуту были готовы бороться с сильными вихрями, которые находили часто и всегда сопровождались проливным дождем. Столь ненастная погода принесла, по крайней мере, ту пользу, что мы накопили около 30 бочек воды для стирки одежды и для варки елового пива, эссенции (эта эссенция делается из еловых шишек и держится весьма долго в любом климате). Я запасся этим пивом в довольно большом количестве.

Неудивительно, что при столь жестокой погоде мы почти ничего возле себя не видели, кроме тропической птички (она похожа на небольшую чайку, кроме хвоста, который издали кажется как бы одним округленным пером. Прежде, хотя я видал их много, но всегда на дальнем расстоянии, а эта летала мимо нас весьма близко. Возле глаз у нее черноватые пятна, перья на спине буроватые, все остальное белое) и нескольких дельфинов. Последние, подобно морским разбойникам, немилосердно гоняли бедную летучую рыбу[35], которая, не зная, куда укрыться от неприятеля, то погружалась в воду, то выпрыгивала в воздух. Но этим они только утомляли себя и напоследок, выбившись из сил, становились жертвой своих гонителей. Одна из них взлетела к нам на корабль. Она походила на сельдь, длиной в 10 дюймов [25 см], но голова у нее несколько круглее и толще, чем у сельдей.

26 ноября. В 10 часов утра перешли экватор, а в полдень, по наблюдению, мы были под 10´ ю. ш. и под 24° 09´ з. д. по хронометрам. Удостоверившись в этом, я немедленно приказал поднять на своем корабле флаг, гюйс[36] и вымпел[37] и, подойдя к своему товарищу, поздравил его с благополучным прибытием в южное полушарие. В это время мои матросы были расставлены по вантам и прокричали несколько раз «ура». То же самое делали матросы корабля «Надежда».

27 ноября. Вчерашний обряд служил только введением к сегодняшнему празднику. Поутру после парада команда и офицеры собрались на шканцы. Поздравив их с благополучным прибытием в южную часть света, я пил вместе со всеми.

Поскольку еще ни один русский корабль, кроме «Невы» и «Надежды», не проходил экватора, то, желая отметить столь редкий случай, я приказал на каждую артель зажарить по две утки, сделать по пудингу и сварить свежий суп с картофелем, тыквой и прочей зеленью, которая у нас сохранилась от самого Тенерифа, прибавив к этому по бутылке портера на каждых трех человек. В 3 часа пополудни мы сели за стол, в конце пили опять. В это время был поднят военный флаг и производилась стрельба из всех пушек. Вечером вся команда выражала свое настроение песнями, и мы проводили время в приятных разговорах и в воспоминаниях о своих родственниках и знакомых.

Мореплаватели, совершавшие путешествие вокруг света, тщательно занимались наблюдением морских течений. Будучи уверен, что такие наблюдения, наконец, когда-нибудь приведут нас к важным открытиям, я с начала своего плавания начал учитывать дневную разность между вычислениями и наблюдениями и поставил себе за правило в соответствующих местах этих записей помещать свои замечания. Со времени нашего отплытия от Канарских островов до прибытия в полосу переменных ветров или в северную широту 6° морское течение было направлено к югу и к западу. Потом оно переменило направление на северное и восточное и продолжалось до 1° 34´ с. ш., когда подул юго-восточный пассатный ветер. С этого времени морское течение устремилось большей частью к западу и продолжалось до самого экватора. Из взятых разностей между указанными переменами направления воды видно, что корабль «Нева» на всем упомянутом пространстве увлекло течением около градуса к югу и на столько же к западу.

После перехода экватора юго-восточный пассатный ветер постепенно усиливался, по мере того как мы подвигались к югу, и в то же время отклонялся все более к востоку. Следовательно, он весьма благоприятствовал нашему плаванию.

5 декабря мы были под 16° 30´ ю. ш. и под 31° 18´ з. д. Ветер перешел в северо-восточную четверть. Поутру я измерил несколько расстояний луны от солнца, по которым полуденная долгота оказалась 30° 38´. Следовательно, от показанной хронометрами она отличалась на 40´. Но так как на точность лунного наблюдения полагаться нельзя, то вероятно, что мы в это время находились близ пункта, указанного хронометрами.

Сегодня капитан Крузенштерн был на моем корабле и предложил мне отправиться на поиски острова Ассенцион[38]. Я тем охотнее согласился на это предложение, что не нужно было далеко уклоняться от настоящей дороги. Главное намерение этого предприятия заключалось в том, чтобы решить сомнительный вопрос, существует ли остров Ассенцион или нет? Итак, оба корабля взяли надлежащий курс.

9 декабря. До 9-го числа мы старались продолжать свои поиски. Но видя, что все принятые нами меры остаются тщетными, и убедившись, что около 20° 30´ ю. ш. и между западными долготами 30° и 37° острова Ассенцион нет, мы решили продолжать свой путь. Заключая по дувшим тогда ветрам, что в скором времени мы можем прийти к гавани, я начал заранее готовиться к запасу водой, для чего и велел собрать все бочки и принял все возможные меры, чтобы во время пребывания нашего в Бразилии предохранить команду от болезней.

12 декабря. Всю минувшую неделю ветры большей частью дули северные и довольно свежие, благодаря чему шли весьма успешно. В 5 часов утра в 80 милях [55 км] на западе показался мыс Фрио.

Мы находились тогда у глубины 40 сажен [73 м], грунт представлял собой ил с песком. Его появления мы ожидали заранее, так как накануне были окружены бабочками разных цветов, а к вечеру достали лотом дно на 55 саженях [100,6 м], грунт – ракушки, крупный песок с камнями и кораллом. На рассвете небо покрылось туманом, так что астрономические наблюдения были невозможны. Впрочем, по произведенному мной вчера наблюдению я мог заключить, что хронометр № 136, на который я более всех надеялся, несколько отстал. Пролежав на юго-западе до четырех часов пополудни, мы легли к юго-востоку. Поскольку ветер около 10 часов усилился, мы взяли по два рифа у марселей[39]. Приближаясь к берегам, я пытался достать чего-либо со дна и для того неоднократно опускал дрожд (так называется сетка с железными граблями, которой в Англии ловят устриц), но без успеха: изловил только несколько дюжин животных, похожих на речных раков, длиной около 1/5 дюйма [в 4 или 5 мм]. Они весьма проворны. Около нас их было такое множество, что, когда мыли палубу, то в каждое ведро попадалось от 5 до 10 этих животных. Дельфины также окружали нас весь день. С корабля «Надежда» убили одного из них, который, как говорят, имел в длину до 3 футов [1 м] и был весьма вкусен.

Итак, сегодня благополучно и в полном здравии мы достигли Америки. Плавание наше от экватора было довольно быстрым. Кроме ветров, этому способствовало и морское течение. С 27 ноября оно подвинуло корабль «Нева» на 62 мили [115 км] к югу и на 75 миль [139 км] к западу. Направление же его было юго-западное при юго-восточном пассатном ветре, или до 15° широты, а потом, при северных ветрах, переменилось на северо-восточное и продолжалось до самого берега.

13 декабря. Ветер дул южный, небо было ясное. Поутру я измерил десять, а вечером восемь высот для хронометров и, находясь весь день в виду мыса Фрио, нашел, что №№ 50 и 136 показывали около 70 миль [130 км] восточнее, особенно последний, считая, что долгота мыса западная 41° 43´. Вчера вечером найдено по азимуту склонение компаса[40] 4° 00´, а сегодня 5° 10´.

Перед заходом солнца ветер повернул к востоку, и мы легли курсом к острову Св. Екатерины.

14 декабря. Берегов еще не было видно; в полдень делали измерения на южной широте 24° 14´ и западной долготе 42° 17´, по хронометру № 50, который оказался точнее остальных, и по пеленгам мыса Фрио. Так как сегодня солнце было в зените, то мы измерили высоты его на обе стороны и потому нашли наклонение горизонта[41] 4´ 38˝.

16 декабря. Полагая, что мы находимся недалеко от берега острова Св. Екатерины, перед обедом привязали канаты к якорям и легли в дрейф около 8 часов вечера с намерением удержаться до утра на одной глубине, которая была 30 сажен [55 м], а грунт – точно такой же зеленоватый ил, как у мыса Фрио.

17 декабря. Перед рассветом мы опустились на юго-запад и в начале пятого часа увидели на юго-юго-западе небольшой, но высокий остров. Вскоре потом открылся другой гористый остров на западе-юго-западе. Чем ближе мы подходили, тем больше открывали новых высот, а в 8 часов с половиной появился весь берег. Полагая, что к югу надлежало быть острову Алваредо, я повернул корабль на северо-запад и пошел вдоль берега на расстоянии 7 миль [13 км]. Глубина по нашему пути была 25, 23 и 22 сажени [46, 42 и 40 м], грунт – крупный песок с цельной ракушкой и мелкий песок с такой же примесью. Около 10 часов наступила пасмурная погода. Не имея полуденного наблюдения, мы лавировали у берега до самого вечера, а на ночь повернули в море. Дул северо-восточный ветер. Направляясь к востоку до 10 часов, мы шли при глубине от 20 до 22 сажен [от 36 до 40 м]. С того времени по румбу северо-северо-восток к северу она начала увеличиваться и за полночь была уже 30 сажен [55 м], грунт везде темный, зеленоватый ил.

18 декабря. С утра небо казалось яснее вчерашнего, но при этом некоторые берега не были видны. В полдень найдена южная широта 26° 59´. Лишь только я начал спускаться на широту острова Алваредо, как увидел под берегом судно, за которым и погнался, но после того как я прошел около 8 миль [15 км] на юго-запад, мне показалось, что оно находится слишком близко от берега. Поэтому я вынужден был взять курс к кораблю «Надежда». В 3 часа я подошел к Крузенштерну для переговоров и решил с ним осмотреть берега к югу. Через час наступила самая тихая погода; берега заволокло туманом, и над горами, лежащими южнее, загремел гром. Приняв это за признак наступающей бури, я приказал убирать паруса. И в самом деле, около 4 часов налетел вихрь с дождем, который вскоре перешел в шторм. Поэтому и оставили мы только грот-марсель[42], зарифленный всеми рифами, фок и бизань, все остальное закрепили. В 10 часов ночи случайность сблизила было нас с кораблем «Надежда» так, что если бы он немного замедлил спуститься, то столкнулся бы с нами. Об этом приключении мне сказали лишь тогда, когда уже оба корабля почти касались друг друга бортами, однако же, к счастью, разошлись без последствий. Я убрал фок[43] и пошел ближе к линии ветра, а корабль «Надежда» поставил фор-стеньги-стаксель[44]. Описывать чувства, которые мы испытали при этом, излишне. Скажем только, что как офицеры, так и матросы показали величайшую расторопность, которая спасла корабль почти от неизбежной гибели.

20 декабря. С полуночи ветер начал понемногу стихать, однако все еще дул сильно и отнес нас в море так далеко, что только 20-го числа на рассвете мы увидели опять землю и в полдень пришли на то же место, где находились третьего дня. В 2 часа пополудни я измерил расстояние между солнцем и луной, по которому западная долгота составила 48° 20´. В то же время хронометры показывали: пенингтонов 48° 4´, № 50 47° 31´, № 136 46° 33´. В 4 часа пополудни к нам приехал лоцман и подтвердил, что остров, который мы считали островом Алваредо, он и есть (на некоторых картах этот остров показан лежащим по южную сторону острова Св. Екатерины, однако это неверно). Всю ночь лавировали под парусами.

21 декабря. Вместе с восходом солнца приближались мы к берегам, а около 6 часов пополудни стали на якорь у крепости Санта-Крус. Корабль «Нева» проходил между Алваредо и Галом. Идти этим проливом без лоцмана я бы никак не отважился, так как Лаперуз в своем путешествии называет его весьма трудным. Но опыт показал обратное. Я никогда не видывал лучшего пролива. Проходя всю его ширину, мы не нашли менее 21 сажени [38 м] глубины; грунт был везде ил. Для того, чтобы еще больше убедиться в безопасности этого пролива, я послал подштурмана на ялике промеривать глубины. Он нашел у самых бурунов Гала 14 сажен [25,5 м], а около Алваредо – 11 сажен [20 м], грунт – темноватый ил. Для судов, идущих в гавань Св. Екатерины, нужно только войти в середину между означенными островами, а потом править к юго-юго-западу и держаться на глубине не менее 5 сажен [9 м], если корабль будет большой. Мы было вошли на глубину 4½ сажени [8,2 м], но, держась к западу, тотчас прибавили до 5 сажен [9 м]. Глубина от Алваредо уменьшается постепенно до крепости Большого мыса, где она определена нами в 5 сажен [9 м], грунт – мелкий песок. С этого места до Санта-Круса глубина увеличивается до 6 сажен [11 м], грунт – ил. Я остановился почти на том же месте, где некогда стоял корабль Лаперуза. При нашем приближении к Санта-Крусу, где живет комендант, на всех крепостях были подняты португальские флаги. Едва мы успели стать на якорь, как к нам приехал офицер, который, получив от нас сведения, кто мы, откуда идем, куда и зачем, тотчас отправился с донесением к губернатору. Мне весьма приятно было видеть его удивление, когда он услышал, что русские идут вокруг мыса Горн. Решив простоять в этой гавани несколько дней, чтобы запастись водой и подкрепить силы людей, находившихся на корабле «Нева», которым впоследствии предстояло затратить немало труда, я желал, насколько возможно, избавить их от излишней работы. Но при осмотре такелажа[45] вышло совсем иначе.

Обе мачты, грот и фок, были так повреждены, что обязательно требовалось поставить новые. Не имея никаких возможностей сделать это своими силами в скором времени, я прибегнул к помощи губернатора, который принял нас весьма приветливо и обещал помочь во всем. Тотчас он приказал городовому тимерману доставить нам нужные для корабля деревья. Но, при всем старании португальцев, на восстановление корабля «Нева» ушло около месяца. Между тем мы заботились о заготовке других необходимых вещей и запаслись водой. Португальцы доставили на оба корабля дрова. Эта услуга была для нас тем важнее, что рубка дров и доставка их в знойное время могла бы расстроить здоровье матросов. Кроме того, и сами леса кишели опасными гадами.

1804 год

1 февраля. Поставив на корабль «Нева» две новые мачты, мы уже 1 февраля были готовы к отправлению в дальнейший путь. Обе мачты сделаны были из дерева олио (здесь растет три рода олио: черный, белый и красный. Первый из них самый крепкий, но весьма тяжелый, второй – хрупкий, а третий – самый удобный для мачт. Он красноватого цвета, растет в великом множестве по берегам. Он столь высок и прям, что может быть использован для цельных мачт самых больших кораблей. Доставлять этот лес весьма трудно из-за отсутствия удобных дорог. Деревья, полученные нами, срублены были в 2 милях [3,7 км] от берега, но на доставку их к морю пришлось затратить семь дней[46]); дерево это, хотя и не такое гибкое, как сосна, и на целую треть тяжелее ее, но чрезвычайно крепкое. Чтобы эти мачты имели положенную тяжесть, я велел сделать их на метр короче прежних, а потому фок-мачта была длиной в 59 футов [18 м], а грот-мачта – 63 фута [19 м]. Мы могли отправиться в путь 1 февраля, но так как губернатор и многие наши знакомые из жителей города желали нас посетить, то пришлось простоять на якоре до 4 февраля. Губернатор с несколькими офицерами на короткое время посетил оба корабля. При этом в знак уважения к нашему посланнику, который прибыл вместе с губернатором на корабль «Надежда», была произведена с крепости пушечная стрельба.

В то время как мы приводили «Неву» в порядок, подготавливая к продолжению дальнейшего плавания, астроном корабля «Надежда» Горнер, устроив свою обсерваторию на острове Атомирисе, на котором находится крепость Санта-Крус, проверил мои хронометры. По его наблюдениям, они весьма ощутимо изменили свой ход. Замеченная в хронометре № 136 чрезвычайная перемена меня весьма удивила, и я не знал, чему ее приписать. Горнер снял несколько лунных расстояний, по которым и определил, что обсерватория его находилась под 48° 00´ з. д. и под 27° 22´ ю. ш. Очень жалко, что мне самому не удалось заняться здесь астрономическими наблюдениями и поделиться ними с читателями. Постараюсь, однако, заинтересовать их чем-нибудь иным.

Остров Св. Екатерины находится близ бразильских островов и принадлежит Португалии. В длину он простирается не более чем на 30 миль [55 км], а в самом широком месте составляет 10 миль [18 км]. Леса острова изобилуют плодовыми деревьями, а поля почти без всякой обработки дают весьма полезные растения. Первыми поселенцами острова стали, как говорят, выходцы из окружающих мест. Ныне на нем живет множество семейств, по собственному желанию переселившихся из Европы. Число жителей, по сообщению губернатора, достигает 10 143 человек. Среди них – около 4000 негров. Эти несчастные, хотя и содержатся здесь, как и в других местах, в неволе, но, кажется, в лучшем состоянии, чем в Западной Индии[47] или в других европейских колониях, в которых мне случалось быть самому. Португальцы успели почти всех своих невольников обратить в христианскую веру.

Вся военная сила этого острова состоит из одного тысячного полка строевых войск и трехтысячного корпуса милиции. Первые разделяются на отряды. В то время когда один из них несет стражу, все остальные занимаются хлебопашеством. Однако это бывает только в мирное время. Главный город острова, в котором живет губернатор, называется Ностра-Сеньора-дель-Дестере. Он построен близ берега, в том месте, где остров отстоит от материка только на 200 сажен [366 м], и содержит немалое число жителей. Путешественники могут запасаться в нем всякой провизией и весьма хорошей водой. Европейская и индийская пшеница, сарацинское пшено, сахар, ром, кофе и плоды имеются там в изобилии, причем многие из этих продуктов весьма дешевы.

В этой части Бразилии производится хлопчатая бумага, кофе, выращивается сарацинское пшено, растут самые крепкие деревья, имеется множество других весьма полезных и дорогих вещей, но нет никакой торговли с иностранцами. Поэтому, несмотря на все преимущества, остров пребывает в бедности. Если бы португальское правительство позволило жителям острова Св. Екатерины торговать прямо с Европой, а не через Рио-де-Жанейро, то они вскоре могли бы значительно разбогатеть. Если там при немалом угнетении имеется множество богатств, то чего же можно было бы ожидать без этого угнетения? Нет сомнения, что Португалия знает о всех названных выгодах. Но, давая преимущество одному Рио-де-Жанейро, она, конечно, руководствуется особенными немаловажными обстоятельствами.

Однако поскольку на земном шаре нет почти ни одного места без каких-либо недостатков, то и остров Св. Екатерины не лишен некоторых из них. На нем, как и по всему бразильскому берегу, кишит великое множество змей и вредных насекомых. Хотя местные жители и имеют надежные средства излечения от их укусов, однако чужестранцам следует быть весьма осторожными. Я нередко удивлялся многим из наших спутников, которым удалось избежать несчастного случая, когда они каждый день гонялись за бабочками. Здесь их несметное множество, причем самых прекрасных на свете. Губернатор уверял меня, что посылаемые им курьеры в Рио-де-Жанейро, избегая укуса ядовитых змей, лежащих иногда поперек дороги целыми стадами, вынуждены бывают скакать на лошадях верхом с предельной скоростью. С наступлением вечерних сумерек повсюду слышен ужасный шум. В одном болоте голоса лягушек похожи на собачий лай, в другом их звуки напоминают удары часовых по доскам, в третьем – скрипят, а в четвертом – раздается дикий свист. Мне часто случалось проходить мимо таких мест, где были слышны все эти голоса. Такое, например, болото, находящееся близ губернаторского дома, да и многие другие не отстают в этом. Офицеры наши назвали их адмиралтействами. В самом деле, иностранец, проходя ночью мимо этих мест, может подумать, что там занимаются срочной работой тысяча человек.

Я не знаю, водятся ли около берегов этого острова морские змеи, как у Коромандельского[48] берега или в других местах жаркого климата, где мне приходилось бывать. Но могу уверить в существовании аллигаторов (род крокодилов, водящихся в Америке), ибо мы сами поймали одного молодого и отослали его на «Надежду» к натуралисту Тилезиусу, который весьма искусно срисовал его, а кожу положил в спирт. Хотя это животное было длиной не более аршина [0,7 м], чешуя на нем была такой крепкой, что пробить ее острогой мы никак не могли и вынуждены были втащить его на корабль петлей.

Из насекомых больше всего забавляли нас огненные мухи, которых здесь два вида. Одни походят на обычных мух, отличаясь лишь тем, что у них нижняя часть зада издает блеск или некоторый свет. Другие подобны продолговатым козявкам. На голове у них два желтых круглых пятнышка, удивительно светящихся в темноте. Взяв в руки трех из них, можно читать книгу ночью. Мне самому случалось однажды с помощью такой мухи отыскать в темноте платок. Этими светящимися насекомыми так наполнены здешние места, что от вечерней до утренней зари повсюду бывает довольно светло. К ним можно причислить также и червя, похожего на гусеницу, середина которого имеет блестящий желтый цвет, а голова и хвост – красно-огненный.

Кажется, что укреплений в гавани и городе настроено гораздо больше, чем требуется, и притом ни на одной батарее нет порядочной пушки. Почти все они, кроме используемых для салютования, лежат на козлах.

Жители острова Св. Екатерины вежливы и принимали нас везде очень любезно. Я согласен с мнением Лаперуза, который называет их чрезвычайно честными и беспристрастными, хотя среди них, как и во всех других местах, есть люди, обладающие и противоположными качествами.

Гостеприимство и помощь, оказанные нам губернатором острова Св. Екатерины, Франциском Шевером Курадо, обязывают меня выразить ему мою горячую благодарность, тем более что его обхождение с нами было основано не на расчете, а на искреннем к нам расположении. Он не только охотно удовлетворял все мои запросы, но и сам всячески старался познакомить меня со всем, что заслуживает особенного внимания любознательного путешественника.

Проводя большую часть времени на берегу, я имел возможность наблюдать, каким образом здешние жители, как белые, так и черные, празднуют святки. Первые организовывали свои увеселения по обычаям европейских католиков, последние – по африканским обрядам. Разделившись на разные партии, они веселились до самого крещения, на улицах не прекращались пляски, были представлены их сражения. Не знаю, когда эти люди отдыхали, ибо шум не унимался повсюду как днем, так и ночью. Впрочем, мне нигде не случалось видеть столь тихих и порядочных невольников, как на этом острове. Во все время моего пребывания я не видел ни одного пьяного или распутного человека.

Настоящих американцев видеть нам не случалось. Они, по словам губернатора, не имеют никаких отношений с португальцами. Как меня уверяли, американцы вообще всех арапов считают обезьянами и, встречаясь с ними, подчас убивают.

Кажется невероятным, чтобы люди могли быть столь ограниченными. Басня эта, по моему мнению, выдумана только для того, чтобы удержать арапов от побега.

Главную пищу здешних жителей составляет корень маниок[49], поэтому его разводят в большом количестве. Он полезен для здоровья, питателен и приятен на вкус. Из него делается мука, которую можно употреблять с молоком или с водой, наподобие толокна, и для выпекания хлеба. Белизной он не уступает нашему крупчатому, но на зубах жесткий.

Кораблям, требующим ремонта или нуждающимся в снабжении жизненными припасами, предпочтительнее останавливаться на том месте, где мы стояли на якоре, чем у Бон-Порта или близ города. Здесь нет угрозы от ветров, хороший грунт, вода очень близко. В окрестностях можно легче достать все припасы, которые мы, по нашему неведению, заказали в Ностре-Сеньора-дель-Дестере. Водой можно там запасаться или возле острова Атомириса или в гораздо более удобном местечке, называемом Св. Михаил, которое, правда, далеко расположено.

Когда мы пришли к этому острову, погода была весьма умеренная. Но с половины января стало теплее, до самого нашего отправления. Термометр на корабле все время показывал от 21 до 29°[50]. В последнем случае жара была несносная.

Хотя в это время ветры дуют здесь вообще с северо-востока (на острове Св. Екатерины ветры бывают периодические. С мая по ноябрь дуют южные, а с ноября по май – северные), но бывают также и южные ветры с дождем, продолжающиеся до двух суток. С начала нашего прибытия эти ветры дули изредка, а затем участились и несколько мешали нам в работе.

Приливы и отливы при острове Св. Екатерины невелики, если только ветры умеренные. Первые идут с северо-востока, а последние с юга. Повышение и понижение уровня воды в обычное время составляет около 3 футов [1 м], а в прошедшее полнолуние было отмечено в 5 футов [1,5 м].

Наслышавшись разных мнений, я опасался этой местности, однако опыт показал, что бояться вовсе не стоило. Занимаясь постоянно работой с утра до вечера в такое время, когда солнце находилось почти в самом зените, мы не испытывали ни малейших отклонений в своем здоровье. Несмотря на это, однако, следует поначалу остерегаться употребления воды и сна на открытом воздухе. В первые две недели на моем корабле от трех до шести человек болели, страдая резями в животе и небольшой лихорадкой. Но все это проходило через двое-трое суток. Наверное, чай, который я велел давать матросам каждое утро, и слабый грог вместо воды были для них весьма полезны.

Глава четвертая. Плавание от острова св. Екатерины до острова св. Пасхи

Отплытие от острова Св. Екатерины. – Обход мыса Сан-Жуана. – Обход Огненной Земли. – Разделение кораблей вследствие бури и чрезвычайно туманной погоды. – Остров Св. Пасхи. – Его описание

Февраль 1804 г. Четвертого числа в 2 часа пополудни ветер подул с юго-востока, и мы, снявшись с якоря, прошли между островами Алваредо и Св. Екатерины. Во время нашего приближения к северной оконечности последнего ветер усилился и заставил нас взять по два рифа у марселей, а около 6 часов мы были уже вне опасности.

Этот пролив столь же хорош, как и между Галом и Алваредо. Мы более придерживались острова Св. Екатерины, опасаясь шквалов с востока. Однако находились на большой глубине, которая от нашего якорного места увеличивалась от 5 до 15 сажен [от 9 до 27,5 м]. Грунтом сперва был песок, а потом – ил. К 7 часам все небольшие острова остались к западу от нас.

В первые два дня нашего плавания свежий ветер дул с юго-востока, потом начал поворачивать к северу и перешел в северо-восточный ветер. Поэтому корабли шли с такой скоростью, что 11-го числа достигли 38° 19´ ю. ш. и 50° 47´ з. д. Проходя устье реки Лаплаты, мы чувствовали довольно сильное течение на северо-восток, но так как мы это предвидели, то направили свой путь ближе к юго-западу.

12 февраля. Ветер дул юго-западный, с порывами; погода пасмурная. Такое обстоятельство, конечно, для нас было весьма неприятно, ибо не только предстояла задержка в пути, но и давала знать себя чувствительная стужа. Сегодня появились большие касатки и альбатросы (альбатросы – большие морские птицы, они водятся в холодном климате, а иногда скапливаются около мыса Доброй Надежды в таком множестве, что в час можно наловить их на удку до дюжины. Самый большой альбатрос пойман нами при моем возвращении из Индии в 1799 году. От конца одного крыла до другого он достигал длины в 10 футов [3 м]). Один из пойманных нами альбатросов был черный, кроме перьев под брюхом и крыльями, которые были белыми.

18 февраля. На 45° 29´ ю. ш. и 58° 32´ з. д. мы делали астрономические наблюдения. В 6 часов пополудни снято несколько лунных расстояний, по которым долгота оказалась 58° 55´ и, следовательно, на 22 мили [41 км] западнее долготы, которую показывали хронометры. Около 9 часов, занимаясь чтением в каюте, я вдруг почувствовал удар в подветренном борту. Думая, что это произошло от излишнего и внезапного наклона корабля, я тотчас вышел наверх, но увидел позади судна беловатое тело. Судя по удару и по множеству летавших вокруг птиц, я принял его за мертвого кита, которого мы зацепили. К счастью, это чудовище не попалось под нос нашему кораблю, в противном случае, при нашем быстром ходе, мы могли бы потерять мачты.

19 февраля. Хотя и начали показываться птички, предвестники бури, однако, поскольку барометр стоял высоко, мы не испугались. Мореплаватели называют этих птичек бурными потому, что нередко своим появлением они предвещают плохую и ветреную погоду. На самом деле правильнее называть их морскими ласточками, так как они очень похожи на береговых ласточек, только крупнее их. Они черного цвета, около хвоста у них белое пятно, а на концах крыльев с обеих сторон белые полосы. Во время бури держатся обычно в струе корабельного пути и, летая, очень часто машут крыльями. В 4 часа пополудни мы были на глубине 70 сажен [130 м], а в 8 часов – 50 сажен [92 м]; грунт – мелкий песок.

22 февраля. Мы переходили из одной широты в другую с такой скоростью, что чувствовали частую перемену и в климате. Но с 19-го числа, когда мы пришли на измеримую глубину, температура вдруг понизилась и наступил чувствительный холод. Сегодня около нашего корабля появилось множество китов средней величины. Один из них подошел почти к борту. Они забавляли нас больше всего тем, что постоянно гонялись за образованными сплетшейся травой островками, которые мы начали проходить, начиная с широты 40°.

25 февраля. В 4 часа утра мы увидели землю Штатов[51]. Погода была пасмурная, позже, хотя несколько и прояснилось, берег едва можно было рассмотреть. В 9 часов мы находились на глубине 45 сажен [82 м], грунт – песок, мелкий камень и коралл. В 11 часов мы могли пеленговать мыс Сан-Жуан. По замеренному румбу оказалось, что из наших хронометров №№ 136 и 50 отличались от истинной долготы на 1° 1´ к востоку. До 3 часов пополудни наш курс был на юг, но так как ветер начал поворачивать к северо-западу, то мы легли к юго-востоку. Все утро у нас из виду не выходили беленькие птички, величиной с бурных. Они летали большей частью около плавающей травы, которой наши корабли были окружены гораздо больше прежнего. В 6 часов мы прошли через полосу сильного течения, простиравшуюся с востока к западу. Хотя море по обе стороны ее пенилось и волновалось, но сама она, как бы составленная из особенного вещества, оставалась тихой и гладкой. Это явление, возможно, объяснялось встречей двух противоположных течений.

Неусыпно заботясь о сохранении здоровья людей, я приказал с этого дня класть в горох сушеный бульон, с соленой же пищей употреблять тыкву и лук, а на завтрак давать чай или пивное сусло. Такая пища и теплая одежда, уже заблаговременно выданная, без сомнения, предотвратила многие болезни, на которые обычно жалуются прежние мореплаватели в подобном климате.

О морском течении скажу здесь только то, что все время оно было переменным и что южное и западное оказались на расстоянии около 25 миль [46 км] от земли Штатов. В первые три дня после нашего отплытия от острова Св. Екатерины течение несло нас к юго-востоку, а против устья реки Лаплаты – к северо-востоку. За этим устьем, шириной около 140 миль [260 км], между мысами Св. Марии и Св. Антонио, течение устремилось к югу, но потом отклонилось к северу. При этом последнем течении корабль «Нева» обошел мыс Сант-Жуан.

Еще не успели мы, так сказать, осмотреться в пространстве южной части океана, как встретились с противоположными ветрами и плохой погодой. 26-го числа начал дуть юго-западный ветер с порывами, на 27-е число превратившийся в шторм. Поэтому мы вынуждены были идти на весьма малых парусах. На 28-е ветер стих, но сильное волнение продолжалось по 29-е число.

29 февраля. Сегодня вторично разразилась жестокая буря. Море бушевало, а волны ударяли в наш корабль с такой свирепостью, что выломали почти все наши шхафуты (шхафут – часть ограды корабля, лежащая между грот-и фок-мачтами, по верхнему деку). Если бы к полудню несколько не утихло, то, конечно, мы лишились бы всех гребных судов, хотя они и были прикреплены к палубе. Легко представить, в каком неприятном положении мы тогда находились. Кроме ужасного волнения и жестокого ветра, нас чрезмерно беспокоили еще непрестанный дождь, снег и град.