Примкнуть штыки!

– Может, и рядом.

– Да, ребя, хорошо было до войны…

И Воронцова кольнуло это «до войны», произнесённое уже не раз за последние дни. Видать, прав был, дед Евсей: германца скоро не одолеть. Вон он как прёт. Фронт прорвал на всю глубину. Сколько ж у него танков и самолётов, если наши такой силой не смогли остановить его? Если на Десне его не удержали, то что против него мы? На какой-то речке, которую не только танки, но и куры вброд, должно быть, переходят, гузку не замочив. Но об этом лучше помалкивать…

Курсанты уже и не пытались дремать. Постукивали подошвами сапог и прикладами новеньких СВТ по деревянному настилу кузова, ощупывали подсумки и штык-ножи в металлических ножнах на ремнях, поглаживали вещмешки, в которых лежали кое-какие личные вещи: смена тёплого белья, комплект запасных портянок, вафельное полотенце – всё новенькое, выданное старшиною прямо со склада. Там же на самом дне лежали пакеты с сухим пайком. Так, продукты снизу, приказал уложить ранцы помкомвзвода Гаврилов. Теперь они поняли, почему.

Полевой кухни у шестой роты не было. Обещали прислать следом. Будет ли она, кухня? Будет ли горячая каша и кипяток для чая? А сухпай – вот он, в ранце, пощупать можно, погладить, понюхать.

Самозарядные винтовки им выдали совсем недавно. К ним курсанты ещё и привыкнуть как следует не успели. Когда в затворный механизм попадала земля, самозарядки частенько заклинивало. Так что обращения они требовали более нежного, чем старушки с четырёхгранными штыками. Но из новеньких самозарядок взвод палил всё же гуще, веселее, и пули скорее сметали мишени.

Неожиданно грузовик замедлил движение, водитель переключился на пониженную, а вскоре и вовсе притормозил и свернул на обочину. Машину встряхнуло раз-другой на булыжниках, и она остановилась. Мотор заглох. Фары погасли. Мимо в кромешной тьме пробежал вестовой.

– Выходи строиться! – выкрикивал он, стуча по бортам черенком малой сапёрной лопаты.

– Ну, вот и прибыли на войну.

– Наконец-то.

– А где война-то?

– А ну, давай, засранцы, пошустрей! Ничего не забывать!

Стали торопливо выпрыгивать наружу. Загремели сапогами по булыжной дороге. Кто-то неосторожно уронил винтовку.

– Оружие беречь! Разоспались, сучата!

– Ничего не видать…

– Это ж что, братцы, и есть передовая? А где германы? Разбежались, что ли?

– Передовая, а не стреляют. Почему не стреляют?

– Погоди. Не стреляют… Настреляешься.

– Это так. Не спеши, коза, все волки твои будут.

– А говорят, немец ночью не воюет? Так ли, товарищ старший сержант?

– Прекратить разговоры!

Воронцов спрыгнул на дорогу, придержал на весу винтовку и подсумки с патронами. Ноги затекли и закоченели. Многим хотелось сразу же справить маленькую нужду. Но кустов нигде поблизости не наблюдалось. Да и команды на это не было. Значит, сразу куда-то погонят.

– Становись!

– Первый взвод!..

– Второй взвод!..

– Третий!..

– Проверить наличие оружия! Подсумки! Каски! Сапёрные лопаты!

Лейтенанты и сержанты наперебой подавали команды, строили своих людей, проводили перекличку.

Воронцов занял привычное место в строю, посмотрел на левый фланг. Звёзды сияли так ярко, что можно было разглядеть лицо третьего человека. Третьим в строю стоял пулемётчик Селиванов. А дальше, четвёртым, должен был стоять его второй номер – Краснов.

Возле бронемашины ходили Мамчич и начальник штаба передового отряда капитан Челышев с какими-то незнакомыми людьми в бушлатах и лётных куртках. По их поведению и возгласам было понятно, что курсантский отряд с орудиями они ждали давно. В темноте поблёскивали то стволы короткоствольных трофейных автоматов, то длинные плоские рожки, то белые повязки бинтов. Эти люди не были похожи на бойцов регулярных частей РККА, какие всё лето шли и ехали по большаку к фронту мимо Подлесного. Но воевали здесь и удерживали фронт именно они, непохожие на бойцов и командиров. И кто там, среди них, был командир, а кто простой боец, тоже понять было нельзя.

«Они что, раненых не отправляют в тыл?» – подумал Воронцов.

Это были авиадесантники из диверсионного отряда капитана Старчака, та самая группа Старчака, о которой во время короткой остановки в Малоярославце говорил «кожаный реглан».

Старчак едва успел вывести своих людей из Юхнова. К группе десантников пристало подразделение охраны Юхновского аэродрома, а также несколько десятков бойцов комендатуры и различных служб гарнизона. Чуть позже присоединились остатки отряда полкового комиссара Жабенко. Несколько малочисленных групп и одиночки, отбившиеся во время схватки и отхода, все, кто уцелел после ближнего боя с «древесными лягушками».

А произошло здесь вот что.

4 октября 269-й батальон аэродромного обслуживания заканчивал эвакуацию материальной части аэродрома Емельяновка. Одна из его групп неожиданно столкнулась с немецкой разведкой. «Древесные лягушки» вышли из сосняка, гуськом пробежали вдоль огородов и скрылись в зарослях ивняка. Всё произошло так быстро, что бойцы некоторое время молча наблюдали за пробежкой немцев, а потом, когда за теми уже сомкнулись ветви кустарника, открыли беспорядочную стрельбу из винтовок. «Лягушки» ответили несколькими автоматными очередями, тоже наугад. Произошло это на юго-западной окраине Юхнова. К тому времени уже было известно, что под Рославлем немцы прорвали нашу оборону, что колонны их движутся по Варшавскому шоссе сюда, к Юхнову, но что они здесь появятся так скоро, было полной неожиданностью. В тот же день комиссар Жабенко сформировал отряд, расположил его у шоссе. Ждать пришлось недолго. Вскоре на дороге показалась колонна мотоциклистов. Бой длился больше двух часов. Немцы подвезли миномёты и после интенсивного обстрела обошли оборонявшихся с флангов. К Угре из двух рот пробились не больше тридцати человек. Многие были ранены. Мост через Угру в то время охраняли десантники. Они заминировали несколько опор и ждали приказа привести взрывное устройство в действие. По шоссе мимо деревушки к мосту всё время подходили и подходили отступавшие, беженцы, одиночки и группы по два-три человека. Некоторые вели раненых товарищей. Подождали, когда перейдут на левый берег остатки сводного отряда Жабенко, и взорвали мост. Таким образом бойцы, ушедшие из Юхнова, влились в другое сводное боевое подразделение. Так родился миф о «батальоне Старчака». В архивах Министерства обороны историки разыскали приказ по 23-й авиационной бомбардировочной дивизии от 25 сентября 1941 года, в котором говорится: «В соответствии с Приказом войскам Западного фронта от 19 сентября 1941 г. при дивизии сформировать отдельный парашютно-десантный батальон. Батальону дислоцироваться в г. Юхнов при 1-м тяжёлом авиаполку…»

Приказ по дивизии был, но батальона не было.

В последних числах сентября и в начале октября в Юхнов прибывали люди – кандидаты в батальон специального назначения. Принимались во вновь формируемое подразделение не все. Отбор был строгим. Батальон Старчака был сформирован на треть, когда немцы ворвались в Юхнов и напали на близлежащие аэродромы, склады с имуществом, горючим и боеприпасами. Не всё удалось эвакуировать и уничтожить.

У Старчака к тому времени был отряд. Основу его составляли действительно авиадесантники, а точнее, бойцы диверсионных групп, в основном бывшие пограничники. Бывалые воины, за плечами которых сотни прыжков с парашютом, десятки рейдов в немецкий тыл, взорванные мосты, уничтоженные штабные машины, работа по сбору разведданных, корректировка авиационных налётов. Во время летних боёв группы понесли большие потери. Некоторые из них погибли целиком. В Юхнове Старчак, согласно приказу от 25 сентября 1941 года, должен был пополнить их, а также создать новые из только что прибывшего пополнения. Обучить азам диверсионной работы. Потому что на основательное обучение времени не оставалось. Спецподразделение развёртывалось в батальон. Пополнение поступало самое пёстрое. Из пограничных отрядов, отступавших от самой границы. Из числа сотрудников НКВД, имевших опыт диверсионной работы. Спортсмены, специалисты радиодела, сапёры-подрывники, полковые и дивизионные разведчики, не раз переходившие линию фронта с различными заданиями. Прибыли две группы комсомольцев: одна из города Кольчугина, а другая была собрана здесь, в Юхнове. Весь этот разношёрстный состав по ускоренной программе обучался парашютному делу, стрельбе из различных видов оружия, в том числе из трофейного, рукопашному бою, действиям малыми группами и в одиночку.

И когда сапёрные подразделения дивизии «Дас Рейх» и приданный ему взвод из состава полка специального назначения «Бранденбург-800» смели с Варшавского шоссе стрелков сводного отряда комиссара Жабенко, ворвались в оставленный войсками город и, уже не предполагая впереди никаких помех для успешного продвижения вперёд, вышли к мосту через Угру, их встретил такой шквал огня, что они, потеряв немало убитыми и ранеными, вынуждены были отойти назад. В ближнем бою, когда невозможно применение ни пушек, ни миномётов, когда уже нельзя атаковать под прикрытием танков и бронетранспортёров, когда противник находился на расстоянии верного пистолетного выстрела, отряд Старчака дрался не хуже вышколенных, готовых, если надо, идти напролом «древесных лягушек» и острожных, но дерзких и хладнокровных «бранденбуржцев».

Потери несли обе стороны. За сутки почти непрерывного боя на Угре, а затем во время прорыва на новый рубеж, к Извери, отряд Старчака потерял убитыми и ранеными почти половину своего первоначального состава. Кольчугинских добровольцев и бойцов Юхновского истребительного отряда не успели экипировать, и они воевали в гражданском, в чём прибыли сюда из дому.

Остававшиеся в строю вздохнули с облегчением, когда ночью подошло подкрепление. В темноте колонна грузовиков, прибывших из Подольска, казалась огромной, нескончаемой, и хвост её терялся в лесу, быть может, под самым Мятлевом. Ведь это подкрепление им прислала сюда сама Москва, и оно, так казалось десантникам, просто не может быть малочисленным, а значит, бессмысленным. И десантники, несмотря на усталость минувшего дня, сразу же кинулись помогать курсантам разгружать ящики со снарядами и патронами. Переносили к мосту и бродам противотанковые мины – деревянные контейнеры, наполненные тротилом. (Фронтовики их прозвали «детскими гробиками». Если на этот гробик наезжал немецкий танк или бронетранспортёр, его раскалывало пополам. Тяжёлый грузовик размётывало по обочинам, и горе тому, кто находился в это время в кабине или кузове.) Бережно снимали с кузовов пулемёты, коробки с лентами и несли на позиции. Закатывали в березняк и маскировали орудия.

Прибывшее войско оказалось всё же немногочисленным. Но, с артиллерией и крупнокалиберными пулемётами, с большим боекомплектом и обеспеченным тылом, это было уже – войско, внушавшее силу, уверенность и надежду.

ПЛАН ОПЕРАЦИИ «ТАЙФУН»

«Командование группы армий “Центр”

Оперативный отдел, № 1620/41

Секретный документ командования

Штаб группы армий

26.9.1941

15 экз., экз. № 2

Секретный документ командования!

Документ командующего

Передавать только через офицера!

Приказ по группе армий на наступление

После сурового ожидания группа армий переходит в наступление.

4-я армия с подчинённой ей 4-й танковой группой переходит в наступление, сосредоточив главные силы по обе стороны шоссе Рославль – Москва. Добившись прорыва, армия поворачивает крупными силами на автостраду Смоленск – Москва по обе стороны Вязьмы, прикрываясь с востока.

9-я армия с подчинённой ей 3-й танковой группой прорывает позиции противника между автострадой и районом вокруг Белой и пробивается до ж. д. Вязьма – Ржев. Главный удар наносить пехотными частями и поддерживающими их моточастями в направлении Холм. Предполагается поворот на восток у верхнего течения Днепра в направлении автострады у Вязьмы и западнее её, прикрываясь с востока. Обеспечить наступление армии на северном фланге. Дорогу через Еткино на Белой предусмотреть для нашего подвоза.

На внутренних флангах 4-й и 9-й армий между районом Ельня и автострадой имитировать наступление, пока оно не будет предпринято позже, и по возможности сковать противника путём отдельных атак с ограниченными целями.

2-я армия прикрывает северный фланг 4-й армии. Она для этого прорывает позицию на Десне с основным ударом на своем северном фланге и наступает в направлении Сухиничи – Мещовск. Обеспечить армию от действия противника из гор. Брянск-Орджоникидзеград. Использовать возможность захватить город, особенно ж.-д. пути и переходы, не обращая внимания на линию разграничения с 2-й танковой группой.

2-я танковая группа – предположительно за 2 дня до наступления армии – наступает через линию Орел – Брянск. Правый фланг примыкает к Свопе и участку Оки, левый фланг наступает на позицию по Десне с юга и ликвидирует противника в дуге Десны, взаимодействуя с 2-армией.

Разграничительные линии (…).

Группа армий “Юг” выдвигает свой северный фланг (6-я армия) на восток севернее Харькова. Группа армий “Север” прикрывает 16-й армии линию группа озер сев. Желанье – Ильмень.

Усиленный 2-й воздушный флот разбивает русскую авиацию перед фронтом группы армий “Центр” и всеми средствами поддерживает наступление армий и танковых групп.

Перед лицом этих задач бомбёжки Москвы должны отойти на второй план и будут возобновлены только тогда, когда это разрешит наземная обстановка. Для того, чтобы затруднить противнику подвоз снабжения и свежих сил, ж.-д. линии на восток от линии Брянск – Вязьма – Ржев постоянно подвергать налётам.

День и час наступления я укажу в соответствии с отданными мною 24.9 распоряжениями командующим армий и других соединений.

Подписал: фон Бок».

Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Франц Гальдер накануне событий, о которых повествуется в этой книге, а именно 5 октября 1941 года, записал в своём «Военном дневнике»: «Сражение на фронте армий “Центр” принимает всё более классический характер… Танковая группа Гёпнера, обходя с востока и запада большой болотистый район, наступает в направлении Вязьмы. Перед войсками правого фланга танковой группы Гёпнера, за которым следует 57-й моторизованный корпус… противника больше нет…»

В эти же дни член Военного Совета Московского военного округа РККА генерал-лейтенант К.Ф. Телегин записал: «Главная наша надежда и опора в эти часы – Подольские училища… Всё это – цвет нашей армии, завтрашние командиры, комиссары, политруки, фронт в них крайне нуждается, ждёт. Однако… они рядовыми бойцами с винтовками в руках…»

Из книги немецкого генерала Ф.В. фон Меллентина «Танковые сражения 1939–1945»: «Удар на Москву, сторонником которого был Гудериан, и от которого мы в августе временно отказались, решив сначала захватить Украину, возможно, принёс бы решающий успех, если бы его всегда рассматривали как главный удар, определяющий исход всей войны. Россия оказалась бы поражённой в самое сердце, ибо обстановка в 1941 году значительно отличалась от той, которая была в 1812 году. Москва уже не являлась столицей по существу бесформенного государства, стоящего на низкой ступени развития, а представляла собой звено административной машины Сталина, важный промышленный район, а также – что имело, пожалуй, решающее значение – была центром всей железнодорожной системы европейской части России».

Глава вторая

Первая атака

Ещё не рассвело, когда они рассредоточились у деревни Воронки. Из грузовиков, припаркованных в недальнем березняке и тщательно замаскированных, принесли несколько ящиков, и старшина роздал курсантам гранаты. Каждому досталось по две. Пулемётчики получили по нескольку запасных дисков и коробок с лентами. Артиллеристы заняли позиции у шоссе. Старшему лейтенанту Носову было приказано одну из «сорокапяток» своей батареи выкатить на прямую наводку и тщательно замаскировать, чтобы орудие не только в бинокль, но и с двух шагов разглядеть было невозможно.

В расчёте этой дежурной «сорокапятки» были трое друзей – Алексей Хозяинов, Константин Вертелин, и Михаил Сапожников. В июне они праздновали выпускные экзамены в школе, а через три дня пришли в подольский военкомат проситься на фронт. В военкомате им дали направление в Подольское артиллерийское училище. Расчёт должен был двигаться вместе с пехотой, поддерживать её огнём. Им выпала самая сложная задача. Одно дело – вести огонь с закрытых позиций, по сути дела, из тыла, из-за спин стрелковых взводов, а другое – действовать непосредственно из окопов этих взводов.

Другие орудия дивизиона разместили в глубине. Подготовили запасные позиции. Артиллерийские взводы обеих батарей должны были продвигаться уступами, прикрывая огнём и пехоту, и соседние расчёты. Так же, уступами, используя промежуточные позиции, они должны были действовать и в случае отхода.

– Какие у них силы? – спросил Мамчич Старчака. – Кто перед нами?

– Немцы, – неопределённо усмехнулся Старчак. – Те самые, которые турнули нас из Юхнова.

Мамчич выглянул из окопа, прислушался. За Изверью было тихо. Речка неширокая, но довольно глубокая. Правее дороги и моста омуток, левее – каменистый перекат. Слышно, как вода с тихим плеском гуляет по камням. Берега заросли ольхами и ивняком. Здесь траншея тянулась по гребню берега над обрывом. Прямо под обрывом – мост. Настил и дорога белели в темноте накатанными колеями, словно два Млечных Пути.

– Хорошо, что мост не взорвали. Если удастся продвинуться вперёд, легче будет перебрасывать туда орудия.

– Мост заминирован, – отозвался из темноты Старчак. – Взорвать всегда успеем. У меня там пост. Двое надёжных ребят. Если что, от моста и свай не останется.

– Леонтий Акимович, – шевельнулся рядом с Мамчичем капитан Россиков, – я вот что предлагаю: один взвод второй батареи надо оставить здесь. И обязательно выставить боевое охранение с той стороны деревни. На случай, если попытаются обойти.

– Боевое охранение выставлено. Три группы с пулемётами. – Старчак устало опустился на дно окопа, закурил.

– Нужна разведка, – вдруг сказал Мамчич. – Без разведки я свою роту в бой не поведу. Где немцы, какие у них силы…

– Что, ротный, – усмехнулся Старчак, посвечивая со дна окопа угольком папиросы, – не уверен в своей молодёжи? Ничего. Умели бы двигаться в цепи и не боялись бы бросать гранаты. Если атака пройдёт хорошо, оставшиеся в живых сразу же почувствуют себя героями. Это как в любви – только начать, а там само пойдёт.

– Ты меня, товарищ капитан, не агитируй. Я их должен был учить на полигоне, а не здесь. Все они – будущие командиры. И каждый из них знает, что командир, разрабатывающий операцию, прежде чем вести своё подразделение в бой, должен добыть исчерпывающие сведения о противнике: кто перед ним, в какой силе, каким вооружением располагает, какие средства поддержки может использовать и так далее. А мы пока не располагаем никакими сведениями ни о местности, ни о противнике. Я не могу поставить задачу командирам взводов, а взводные, в свою очередь, не смогут согласовать действия своих отделений. Что нас ожидает там, за мостом? Не знаете. И я не знаю. Но должен знать.

– Эх, ротный-ротный, а ты думаешь, мне своих молодцов не жалко? Да каждый из них… Да это же специалисты высочайшей квалификации! А тут положил под пули в открытом бою. Я ведь тоже не для этого их готовил. Любой из них, если бы он выполнял своё дело, а не бегал здесь с винтовкой, может сработать за роту, за полк! А я вынужден положить их в окопы и после каждой стычки слушать доклады о потерях.

– Я высылаю разведку, – твёрдо сказал Мамчич и позвал в темноту: – Лейтенанта Братова ко мне!

И тут же, от ячейки к ячейке, пронеслось:

– Товарища лейтенанта Братова – к командиру роты! Братова – в середину второго взвода!

– Лейтенанта Братова!..

– Братова!..

Через минуту послышались торопливые шаги. В траншею спрыгнул лейтенант Братов, полушёпотом доложил. Мамчич оглянулся на Старчака. Но тот кивнул:

– Давай-давай, ротный, ставь разведке задачу. – И закашлялся.

Мамчич начал ставить разведке задачу:

– Значит, так, Братов… Возьмёте троих-четверых надёжных курсантов из своего взвода, скрытно переправьтесь через реку, углубитесь на ту сторону и выясните, где они, в какой силе, есть ли танки, артиллерия, и в каком они положении. С собою возьмите автоматы и побольше гранат. Но в бой не ввязываться. В самом крайнем случае. В самом крайнем, лейтенант! Через мост не ходить. Видите, как светло? Найдите брод. Через час-полтора вы должны вернуться. В любом случае в шесть ноль-ноль мы начинаем атаку. Атакуем вдоль шоссе. Вон там, левее дороги, видите, перекат, камешки? Там и перейдёте. А на мост – ни шагу… Что-то я не верю в их беспечность.

– Учти, лейтенант. – Старчак придержал разведчика за рукав. – Там, за речкой, ребята серьёзные. Впереди какой-то спецотряд. За ним – ухари из дивизии эсэс. Ростом такие же обломы, как и вы. Так что осторожнее там… Всё время думайте о том, что они могут быть хитрее вас и ждут вас именно там, куда вы направляетесь. Но эти мысли не должны вас угнетать.

– Понял, товарищ капитан.

– Давай, лейтенант. До встречи. Я своих ребят предупрежу. – И Старчак тут же позвал в темноту и отдал какое-то короткое распоряжение.