Помоги проекту - поделись книгой:
Тайна «Лузитании»
7 мая 1915 года немецкая подводная лодка топит «Лузитанию» с гражданами США на борту. В этот день у юго-западного побережья Ирландии стоял густой туман. Командир немецкой подлодки У-20 капитан-лейтенант В. Швингер решил возвращаться в Вильгельмсхафен. Этим курсом лодка шла до 14 час 20 мин. Туман к этому времени рассеялся. В 14 час 20 мин в вахтенном журнале капитана появилась запись:
«Прямо перед нами я заметил четыре трубы и мачты парохода, под прямым углом к нашему курсу, шедшего с зюйд-веста и направляющегося к Галлей Хед. В нем был опознан пассажирский пароход…15 час 10 мин. Выпущена торпеда с дистанции 700 метров… Попадание в центр парохода, сразу за мостиком. Необычайно большой взрыв с громадным облаком дыма и обломками, подброшенными выше труб… На борту наблюдается большое смятение».
Лайнер пошел на дно за 20 минут. Катастрофа произошла столь внезапно, что спасательные суда, поспешившие к месту гибели лайнера, смогли подобрать только 800 человек, а 1198 нашли свою смерть в холодных водах Атлантики. 128 из них были американцами.
Двумя днями ранее английская подводная лодка без всякого предупреждения отправила на дно Эгейского моря турецкое пассажирское судно «Стамбул». При этом погибли сотни мирных жителей, но среди них не было американцев.
Русский посол в Вашингтоне Ю. П. Бахметьев сообщал:
«Безжалостное потопление громадного парохода „Лузитания“ и гибель более полутора тысяч пассажиров, между которыми, может быть, половина была американцы, как громом поразила всю страну».
Специальный представитель Вильсона полковник Хауз писал 9 и 11 мая:
«Я полагаю, что необходимо потребовать от Германии обещания, что этого больше не случится. Если она этого обещания не даст, я поставил бы ее в известность, что наше правительство предпримет все меры, необходимые для обеспечения безопасности американских граждан… Мы больше не можем оставаться сторонними наблюдателями».
Но 28 мая Берлин в ответной ноте заявил, что «Лузитания» была вспомогательным крейсером британского флота и перевозила боеприпасы. Однако командирам германских подводных лодок 6 июня был приказ, предписывающий щадить нейтралов, но зато топить все без исключения суда англичан.
В 2009 году водолазами были исследованы останки «Лузитании», после чего были получены свидетельства тайной перевозки на этом гражданском лайнере боеприпасов, что ранее отрицалось правительствами США и Великобритании. «То, что мы обнаружили, – заявил один из водолазов Тим Кэри, – не оставляет сомнений в том, что „Лузитания“ доставляла боеприпасы из США европейским союзническим войскам».
Тайна отравляющих веществ
Германия, опираясь на свою развитую химическую промышленность, стала инициатором начала химической войны. Немцами снаряды со слезоточивым газом впервые были использованы 27 октября 1914 года в районе Нев-Шапель. Профессор Вальтер Нернст предложил заменить в 105-мм снарядах взрывчатку на раздражающее слизистую оболочку вещество – сернокислый дианизидин, одновременно экономилась дефицитная к тому времени взрывчатка. К тому же густое облако облегчало пристрелку. 3000 снарядов были выпущены по британским солдатам, но те даже не заметили химической атаки.
Профессор фон Таппен предложил 150-мм гаубичный снаряд специальной конструкции с 8 фунтами (3,6 кг) слезоточивого газа лакриматор. Чтобы обойти Гаагскую конвенцию 1899 года, запрещавшую снаряды, содержащие только отравляющие газы, снаряд содержал и взрывчатое вещество для осколочного эффекта. 31 января 1915 года более 18 000 снарядов были выпущены по русским позициям у Болимова. Но низкая температура затрудняла распространение газа, да и слезоточивый газ в качестве отравляющего вещества был неэффективен.
Профессор Фриц Габер, ассистент Таппена и будущий нобелевский лауреат 1918 года (за предвоенные исследования по синтезу аммиака), предложил использовать для атак баллоны, содержащие большое количество газа. При этом не нарушалась буква Гаагской конвенции, где речь шла только о химических снарядах. Габер предложил использовать хлор, производимый в большом количестве и дающий немедленный эффект, газ летучий и одновременно достаточно плотный.
В Англии тоже задумывались о химической войне. В январе 1915 года британцы испытывали на полигоне гранаты со слезоточивым газом (этил йодацетат), а в марте – 115-мм снаряд с тем же наполнителем. К 10 марта 1915 года немцами на Западный фронт были доставлены 1600 больших и 4300 малых баллонов со 168 т хлора. Но пришлось больше месяца ждать подходящего направления ветра. При установке часть баллонов была пробита артобстрелом союзников, погибло 2 человека и отравилось 50.
В конце апреля немцы, в свою очередь, предприняли наступление у Ипра с тактическими целями и впервые осуществили масштабную газобалонную атаку. От хлора пострадало 15 тысяч англичан, 5 тысяч из которых погибли. Немцам удалось воспользоваться паникой, вызванной газовой атакой, прорвать фронт и выйти к Изерскому каналу, но форсировать его они не смогли. Брешь закрыли переброшенные на грузовиках английские и французские резервы.
Немецкое командование, в свою очередь, также не верило в возможности нового оружия, предполагая в лучшем случае срезать выступ у Ипра. Не была еще разработана и тактика наступления в условиях химической войны. Примитивные респираторы были неэффективны. Когда германские солдаты дошли до ближайшего намеченного рубежа, они стали окапываться, а не развивать прорыв дальше, и прорыв фронта не был осуществлен.
Повторив газовую атаку двумя днями позднее, немцы уже утратили внезапность, и, несмотря на вдвое более высокие потери обороняющихся (в совокупности около 6000 человек) и еще четыре газовые атаки вплоть до начала мая, продвинулись на сотни метров. Англичане и французы, наученные горьким опытом, использовали примитивные маски – первые меры противодействия начали разрабатываться уже 23 апреля. Два канадских офицера-медика, полковник Нэсмит и капитан Скримджер, сумели вовремя опознать хлор и сообщить солдатам о мерах противодействия (тряпка или платок с мочой). 27 апреля был захвачен пленный с респиратором, и 3 мая был отдан приказ о производстве респираторов для союзников. Еще ранее, утром 30 апреля, французы и англичане отправили на фронт 2800 гранат с бромацетатом и 3500 – с хлорацетоном, а также шахтерские кислородные маски для офицеров и пулеметчиков – как важнейших фигур. 1 мая немцы не смогли даже захватить траншеи – обороняющиеся взобрались на возвышенности и смогли отразить атаки, дыша через влажные маски, хотя на ногах осталось только 38 человек из роты. Первые 150 000 респираторов для французской армии были отправлены 12 мая.
Пуск хлора на русском фронте 31 мая 1915 года также не дал ожидаемых результатов. 56 немцев было поражено хлором при смене ветра. Хотя русские уже знали о первой атаке на французском фронте и командование 55-й дивизии на всякий случай заказало в Москве противогазы, прибыли они только под вечер 31 мая, уже после атаки. Участок фронта у Болимова был выбран немцами благодаря сближению окопов, ровной и открытой местности, выпуклому в сторону русских фронту, что давало возможность выпускать газы почти в секторе 180°, пользуясь господствующими ветрами. В 3.20 31 мая появился зеленоватый дым, принятый за дымзавесу. Поэтому передовые окопы стали усиливаться дополнительными войсками, а резервы – подтягиваться поближе. Несмотря на поражение хлором, солдаты оставались в окопах. В 4 часа утра начался артобстрел и наступление немецкой пехоты на участке у Воли-Шидловской. Однако русские войска, при поддержке легких и крепостных батарей, отразили атаку, заставив противника отойти. В 6 часов была отбита вторая атака, а затем и атака на соседнем участке. Около 14–15 часов было предпринято еще две атаки, но к тому времени действие газов уже прекратилось, и обороняющиеся с помощью подошедшего резерва снова отбили наступление. Пятая, ночная атака также была отбита. Общие потери русских составили 26 офицеров и 3070 солдат, из них 34 солдата убитыми, 1 офицер и 70 солдат ранеными, 2 офицера и 290 солдат умерли от газов на позиции, 23 офицера и 2070 солдат были отравлены газами и эвакуированы.
На Западном фронте союзники решили нанести ответный удар осенью 1915 года. 5,5–6 тыс. газобаллонов, содержавших 150 т OB, были доставлены в окопы и благополучно установлены, однако для непрерывного пуска OB в течение 40 минут – а это время требовалось, чтобы нейтрализовать кислородные аппараты вражеских пулеметчиков, – необходимо было примерно вдвое больше газобаллонов. Поэтому приходилось выпускать OB с перерывами, симулируя отравляющие газы дымовыми шашками.
24 сентября газовая атака началась. Но ветер оказался слабым и неустойчивым, газовое облако продвигалось слишком медленно, поэтому хлор почти не оказал действия на немцев, а в некоторых местах, когда ветер гнал OB назад, оказались отравленными свои же войска, не готовые к воздействию газов. Потери французов в полтора, а британцев – в два-три раза превосходили немецкие. К тому же в последующие за первой атакой три недели 2000 британских солдат доложили о поражении «дружественными ОВ». 55 случаев признали серьезными, 10 человек умерло.
22 июня 1916 года под Верденом немцы выпустили не менее 100 000 химических снарядов (по другим данным – 110–116 000) и столько же 11 июля.
Французы столкнулись с проблемой высокой летучести синильной кислоты (т. н. винсеннита или венсинита – по производителю, джеллит – у англичан) – даже при высокой концентрации она рассеивалась, не успевая причинить существенного вреда. Частично эту проблему пытались решить присадками – треххлорным оловом, мышьяком и хлороформом, и использованием вместо синильной кислоты менее летучего хлорциана. Только за ночь 9-10 октября 1916 года было выпущено 4000 75-мм и 4400 155-мм снарядов с венсинитом. Англичане в июле запрашивали 30 000 газовых снарядов в неделю, хотя промышленность еще не справлялась с заказами.
Слезоточивый газ применялся англичанами для «обезлюживания» обороняемой территории на длительное время, джеллит – для наиболее быстрого эффекта непосредственно перед атакой, хлорпикрин – для временной нейтрализации после атаки, и смесь хлора с фосгеном («Белая звезда») – для наибольших потерь в живой силе. По опыту середины войны, для нейтрализации стандартного укрепленного пункта в теории требовалось 4950 115-мм снарядов со слезоточивым газом, 6200 – с хлорпикрином и 7425 – с джеллитом, или «Белой звездой».
К 1917 году у немцев появился фосген («зеленый крест»). Он отличался замедленным действием, что усиливало психологический эффект, но увеличивало потери своих войск, не замечавших первые легкие симптомы отравления. Кроме того, вначале применение газовых снарядов как обычных – неинтенсивно, по площадям, способствовало рассеиванию газа.
В ночь на 13 июля 1917 года немцы у Ипра выстрелили 50 000 снарядов с ипритом («желтым крестом»). За 10 дней было выпущено порядка миллиона снарядов с 2500 т иприта. 20 августа, готовя оборону против французского наступления, на фронте шириной в 30 км и глубиной в 4 км было выпущено уже 300 000 снарядов. Недостатком иприта было то, что пораженные им солдаты могли сражаться еще несколько часов, а заметить симптомы только спустя дни, тогда как свои атакующие войска тоже могли подвергнуться воздействию газа.
Первые противогазы так затрудняли дыхание, что иногда солдаты рисковали обойтись без них.
В 1916 году английский капитан Уильям Говард Ливенс, работавший в Специальной химической роте, во время битвы на Сомме использовал против окопавшихся немцев импровизированный огнемет с 15 л нефтяной смеси. Двумя залпами было уничтожено порядка 40 солдат. Затем он изобрел простой метатель, выбрасывавший снаряд с 12 л смеси на 180 м. Потом снаряд с нефтью был заменен на газовый баллон, а позднее на специальный снаряд с зарядом ВВ и головным взрывателем, метавшийся выстрелом из 200-мм ствола. Испытания прошли в сентябре и ноябре 1916 года. Вес баллона составлял около 60 кг. Он содержал от 9 до 28 кг отравляющего вещества, в основном удушающего действия – фосген, жидкий дифосген и хлорпикрин. Теперь высокая концентрация OB, делавшая бесполезными большинство фильтрующих противогазов, могла быть создана за считанные секунды на расстоянии до 1900 м. Также метались заряды белого фосфора и термита.
Немцы, в свою очередь, быстро скопировали газометы. В сражении при Капоретто залпом в 894 химических мин и 2 залпами в 269 бризантных мин был полностью уничтожен итальянский батальон численностью в 600 человек, занимавший позиции в горных пещерах и прежде недосягаемый для артиллерийского огня. В результате немцы впервые добились оперативного успеха благодаря газовой атаке. Однако последующие 16 газометных атак на английском фронте, с 11 декабря 1917 года по 31 мая 1918 года дали всего 444 отравленных, из них 81 умерших.
В ночь с 10 на 11 июля 1917 года против англичан близ Ньюпорта во Фландрии были применены арсины (или «голубой/синий крест») – раздражающие «чихательные» твердые вещества, обычно дифенилхлорарсин, дифенилцианарсин и адамсит. Проникая через противогаз, они вызывали сильное чихание и рвоту и вынуждали противника сбросить противогаз, подвергая его действию других OB. Однако на практике такая комбинация срабатывала редко. Тем не менее немцы произвели до конца войны 10 млн снарядов с «голубым крестом».
При первой ипритной атаке 12–13 июля 1917 года общие потери англичан, застигнутых врасплох и без противогазов, составили 2143 отравленных (86 умерших), у французов – 347 отравленных (всего 1 смертельно). В ночь на 21 июля при обстреле Армантьера потери англичан составили 2821 человек (17 умерших). В ночь на 29 июля последовал внезапный артиллерийский налет на Ньюпорт. Потери 5-й английской армии – 2821 отравленный и 17 убитых. В ночь на 29 июля подверглись заражению ипритом Ньюпорт и Армантьер. Англичане потеряли 3019 человек (из них 53 умерших). Кроме того, потери среди гражданского населения Армантьера составили 675 человек (из которых 86 умерли).
5 октября французы произвели одну из своих наиболее удачных химических стрельб у Суассона, создав фосгенное газовое заграждение, изолировавшее полосу наступления в течение 7 суток. Одновременно передовые окопы германцев подверглись химическому обстрелу легкой артиллерии, что заставило защитников быть в противогазах днем и ночью целую неделю (с учетом времени пребывания в укрытиях). 1 декабря британцы выстрелили 2300 бомб из 44 газометов всего за 15 минут, сначала выжигая немцев термитом из укрытий, затем используя фосген, хлорпикрин для снятия противогазов и снова фосген.
В 1918 году использование химических снарядов достигло максимума – в мартовском наступлении против одной только 3-й британской армии немцами было выпущено до 250 000 снарядов с ипритом, заставляя неприятельских солдат по несколько дней не снимать противогазы или отсиживаться в убежищах. В свою очередь, англичане 23 мая на участке в 2 км выпустили 120 т фосгена. Британцы, использовав трофейные снаряды с ипритом в конце ноября 1917 года, начали свое производство иприта в апреле 1918 года и применили его в бою в сентябре (французы – в июне), но английский иприт был примерно на 30% слабее германского. В августе в бой пошли усовершенствованные 16-см газометы, с дальностью стрельбы до 3,5 км. Только за последнюю неделю сентября французы выпустили почти 1000 т иприта.
Всего за войну Германия произвела 58 100 т хлора, 18 100 т фосгена и 7600 т иприта. Франция ответила – 12 500 т хлора, 5700 т фосгена и 2000 т иприта, а Великобритания -20 800 т хлора, 1400 т фосгена и 500 т иприта.
Россия стала на путь применения в артиллерии химических снарядов с 1916 года, изготовляя 76-мм и 152-мм химические гранаты двух типов: удушающие (хлорпикрин с хлористым сульфурилом, хлорацетон, хлористый метилмеркаптан и хлористая сера) и ядовитые (медленно отравляющие – фосген с хлорным оловом, скоро отравляющие – венсинит, состоящий из синильной кислоты, хлороформа, хлорного мышьяка и олова). Действие их вызывало поражение организма и в тяжелых случаях смерть. Была принята норма для непрерывного обстрела – один 76-мм химический снаряд на 40 кв. м площади и один 152-мм снаряд на 80 кв. м, затем для поддержания нужной концентрации количество выпускаемых снарядов уменьшалось вдвое.
Одной из первых попыток применения химического оружия русской армией стала газобаллонная атака, проведенная 9-й химической командой в начале Брусиловского наступления – утром 22 мая на фронте 9-й русской армии в районе Чарны Поток на участке 41-го и 42-го пехотных полков. Однако подувший с юга ветер направил часть газов на русские окопы. Хотя солдаты обоих русских полков были в противогазах, 54 солдата оказались отравлены, из них 3 впоследствии умерли, большинство же вскоре возвратились в строй. Хотя у австрийцев первоначально возникла паника, потери от газов оказались невелики – отравлено было только 14 человек, умерли 2. Таким образом, и здесь первый блин оказался комом.
Применение отравляющих веществ русской артиллерией так и осталось экзотической редкостью. Практически не использовался горчичный газ (иприт) и так и не было осуществлено массовое изготовление артиллерийских снарядов со стойкими отравляющими веществами. Слабо были развиты и средства защиты от современных отравляющих веществ. Всего в русской армии от отравления газами умерло около 11 тыс. человек.
26 февраля 1918 года американские части впервые попали под газовую атаку. Участок фронта в 600 м был накрыт 150–250 минами с фосгеном и хлорпикрином. Из 225 неукрытых солдат были поражены 85, из которых умерли 8. Всего за время войны непосредственно на поле боя погибли 34 249 американцев, из них от отравляющих газов – около 200. Хотя отравленные составляли порядка трети санитарных потерь (70 500 из 224 000), из них умерли 1221 человек.
Всего за войну от OB пострадало порядка 1,3 млн человек, но при этом умерло только 91 000. Эффективные средства защиты, подготовка солдат и своевременная медицинская помощь позволяли спасти и даже вернуть в строй большинство пораженных.
В британской армии пострадал от ОВ 188 706 человек, из них умерли 8109.
Во Франции из 190 000 отравленных умерли 9000.
В России из 475 340 отравленных умерли 56 000.
В США – 72 807, умерли 1462.
В Италии жертв ОВ насчитывалось около 60 000, из них умерли 4627.
В Германии из 200 000 отравленных умерли 9000.
Австро-Венгрия потеряла от ОВ 100 000 человек, из которых умерли 3000.
Тайна первых ракет
В Первой мировой войне впервые нашли свое боевое применение ракеты. В начале 1916 года лейтенант французского флота (соответствует армейскому капитану) Ив Пьер Гастон Ле-Приер предложил сжигать баллоны ракетами, способными воспламенить водород, которым в те годы наполнялись аэростаты и дирижабли.
Ракета Ле-Приера представляла собой картонную трубку длиной чуть более полуметра с запрессованной пороховой шашкой – двигателем и заостренным металлическим наконечником, способным проткнуть оболочку аэростата. Водород в баллоне ракеты поджигали своей реактивной струей.
Сбоку к ракете крепилась длинная деревянная рейка – хвост, служившая для стабилизации в полете. Эти рейки при заряжании вставлялись в пусковые установки – металлические трубки диаметром 25 миллиметров, которые крепились с наклоном вверх к межкрыльевым стойкам истребителей-бипланов. Обычно истребитель нес по шесть-восемь ракет, но иногда их количество доходило до десяти. Ракеты запускались летчиком поштучно или попарно с помощью электрозапала. Пилот осуществлял наведение с помощью простейшего рамочного прицела или просто «на глаз».
Для предохранения от струй раскаленных газов при пусках полотняную обшивку нижнего крыла в районе стоек заменяли алюминиевыми или жестяными листами, а деревянные стойки защищали металлическими накладками.
Максимальная дальность полета ракеты достигала 450 метров, но двигатель полностью выгорал на расстоянии 100–120 метров, а дальше снаряд летел по инерции. Именно на дистанции в 100–120 метров ракета могла гарантированно поджечь вражеский аэростат или дирижабль, но здесь существовал риск столкновения с объектом атаки. К тому же самолет могло зацепить разлетающимися горящими обрывками ткани при взрыве водорода внутри баллона. Для тогдашних аэропланов, обтянутых полотном, пропитанным нитролаком, это было смертельно опасно.
Весной 1916 года первые партии ракет были изготовлены во французских мастерских и установлены на самолеты «Ньюпор-16». 22 мая истребители-ракетоносцы впервые вступили в бой и сожгли ракетами пять из шести немецких привязных аэростатов, осуществлявших наблюдение на фронте в районе Вердена, а сами потерь не имели.
Через месяц такие ракеты появились у англичан, а через два месяца – у русских. Также и немцы, захватив трофейный «Ньюпор» с ракетными установками, стали производить это оружие. У англичан ракеты стояли на истребителях Сопвич «Пап», «Де-Хэвилленд» DH.2 и ночных перехватчиках RAF BE. Немцы же поставили ракеты на истребители «Альбатрос» и «Хальберштадт». Но ракеты стреляли гораздо менее точно, чем пулеметы и авиационные пушки. Ими невозможно было поразить самолет, да и маневрирующие аэростаты и дирижабли были для них очень трудной мишенью. Ни одного цеппелина за всю войну ракетами сбить так и не удалось, поскольку они летали на таких высотах, на которые ракетоносец, более тяжелый, чем обычный самолет, просто не мог подняться. Эффективнее всего ракеты действовали против неподвижных аэростатов наблюдения. Кроме того, истребитель, вооруженный ракетами, сильно терял в скорости и не мог вести маневренный воздушный бой, поэтому при появлении в воздухе вражеских самолетов «охотникам за аэростатами» нередко приходилось отказываться от выполнения задачи и давать залп впустую, чтобы освободиться от лишнего груза и снизить аэродинамическое сопротивление. И воздухоплаватели в конце концов нашли действенное «противоядие» от ракет. Когда наблюдатели замечали приближение к аэростату истребителей противника, стартовые команды с помощью механических лебедок спешно подтягивали «баллоны» к земле. Быстрое вертикальное перемещение со скоростью 5–6 метров в секунду сбивало с прицела вражеских летчиков, а по аэростатам, висящим у самой земли, применение ракет было невозможно, поскольку их пусковые установки могли стрелять только вверх, так как при пикировании ракеты вываливались из пусковых трубок под действием собственного веса.
Аэростатные позиции стали прикрывать зенитными орудиями и пулеметами, а экипажи аэростатов стали брать с собой в кабину ручные пулеметы, что значительно усложнило задачи ракетоносцев. К концу 1917 года эффективность ракетных атак против аэростатов резко снизилась, а потери атакующих истребителей возросли. В 1918 году выпуск неуправляемых авиационных ракет был прекращен.
Тайны радио
К началу войны русская армия имела около 100 полевых радиостанций «С и Г» и «РОБТ и Т», а также свыше 30 легких кавалерийских радиостанций «РОБТ и Т» и 20 базисных и крепостных радиостанций. Немецкая армия имела примерно 40 тяжелых и легких радиостанций с дальностью действия 50-300 км, а также несколько автомобильных радиостанций. Британский экспедиционный корпус, высаживаясь на побережье Франции, имел лишь 12 полевых радиостанций.
Однако русское командование неохотно пользовалось радиостанциями. Одной из причин такой настороженности стал легкий перехват и чтение немцами русских радиограмм, в том числе во время неудачной Восточно-Прусской операции. Благодаря этому немцы заранее знали о перемещениях русских частей и их целях. После директивы Верховного главнокомандующего, требовавшей более осторожно пользоваться радиосвязью и запрещавшей передавать нешифрованные радиограммы, радио стали считать основной причиной, погубившей армию Самсонова, и почти перестали им пользоваться. В конце февраля 1915 года пришлось издать новую директиву, где говорилось: «Радиотелеграф является единственным техническим средством связи при нарушении других и пользоваться им надлежит до последней возможности, не боясь потери материальной части, если тем могут быть достигнуты важные результаты в общем ходе боя».
Но и сами немцы на Западном фронте из-за путаницы в шифрах, когда радиограммы почти невозможно было прочитать, часто прибегали к передаче нешифрованных радиограмм, особенно в кавалерии. В 1915–1916 годах в Великобритании, России, Германии и Австро-Венгрии был созданы радиопеленгаторы. Они позволяли путем радиоперехвата контролировать дипломатический радиообмен. В Русской армии при штабах армий были радио-разведывательные группы. Но радио использовалось главным образом для обеспечения связи своих войск и лишь во вторую очередь для выявления каналов связи противника и перехвата передаваемой по ним информации.
Тайна Маты Хари
Мата Хари (Маргарета Гертруда Зелле) была простой голландской танцовщицей. Сначала она выступала как цирковая наездница под именем «леди Греша Мак-Леод». С 1905 года начинается её громкая слава как танцовщицы «восточного стиля», выступавшей под псевдонимом Мата Хари. Ее услугами как куртизанки не брезговали представители высшего света обеих враждующих коалиций.
В 1916 году у французской контрразведки появились первые указания на причастность Маты Хари к работе на Германию. Узнав об этом, артистка сама явилась во французские спецслужбы и предложила им свои услуги, случайно назвав, между прочим, имя одного из своих любовников, хорошо известного её собеседникам как немецкого агента-вербовщика. В итоге французы отправили её в начале следующего года с незначительной миссией в Мадрид, и подозрения в шпионаже окончательно подтвердились: был перехвачен радиообмен немецкого агента в Мадриде с центром, где тот указал, что перевербованный французами агент H-21 прибыл в Испанию и получил от немецкой резидентуры указание вернуться в Париж (есть вероятность, что радиоперехват был специально рассекречен немецкой стороной, чтобы избавиться от двойного агента, выдав его противнику).
13 февраля 1917 года Мата Хари, тотчас же по возвращении в Париж, была арестована французской разведкой и обвинена в шпионаже в пользу противника в военное время, что гарантировало смертную казнь. Ей инкриминировалась передача противнику сведений, приведших к гибели нескольких дивизий солдат. Она была признана виновной и приговорена к смертной казни.
Перед казнью, когда Мата Хари находилась под стражей, её адвокат подал апелляцию, но она была отклонена, равно как и прошение о помиловании президенту Р. Пуанкаре. Расстрел произошёл на военном полигоне в Венсене 15 октября 1917 года. После казни какой-то офицер подошёл к ее трупу и для верности сделал контрольный выстрел из револьвера в затылок.
Тело Маты Хари не было востребовано никем из её родственников и поэтому было передано в анатомический театр. Её голова была забальзамирована и сохранена в Музее анатомии в Париже. Однако в 2000 году архивариусы обнаружили, что голова исчезла; по мнению специалистов, пропажа могла произойти ещё в 1954 году, когда музей переехал.
До сих пор существуют серьезные сомнения, действительно ли Мата Хари была германской шпионкой, или ее дело было сфабриковано французской контрразведкой, чтобы продемонстрировать эффективность собственной работы. Во всяком случае, Вальтер Николаи, руководитель германской разведки в годы Первой мировой войны, в своих послевоенных работах никогда не упоминал Мату Хари в качестве своего агента. Доказательства ее вины не считались бесспорными, да и по своему положению она никак не могла получить какой-то сверхсекретной информации.
Тайны Сарыкамышского сражения
Саракамышское сражение, продолжавшееся с 9 (22) декабря 1914 года по 4 (17) января 1915 года, стало первым крупным поражением турецкой армии в Первой мировой войне.
Получив от Энвера-паши приказ овладеть Сарыкамышем и крепостью Карс, а затем и всем Южным Кавказом, турецкие войска оказались не в состоянии его выполнить. У них не было теплой одежды, не хватало продовольствия, медикаментов и боеприпасов. Оперативный замысел турок предусматривал окружение основных сил Кавказской армии русских. Он был рассчитан на быстроту и скрытность обхода и энергичные демонстративные действия 11-го корпуса. При этом 9-й и 10-й корпуса выдвинулись на русскую территорию со слабо организованными тылами в расчёте на получение продовольствия от местного мусульманского населения. Последний расчет был явной авантюрой. Немногочисленное местное население при всем желании не могло обеспечить своим продовольствием и фуражом армию в несколько десятков тысяч человек.
12 (25) декабря турецкие войска, совершавшие обходной манёвр, заняли Бардус и повернули на Сарыкамыш. Морозная погода, однако, снизила темпы наступления и привела к большим потерям обмороженными.
В телеграмме начальника Сарыкамышской группы войск генерала Г. Э. Берхмана от 22 декабря 1914 года, адресованной командующему Кавказской армии генерал-адъютанту И. И. Воронцову-Дашкову, говорилось: «Безмерно счастлив от лица всех чинов вверенных мне войск горячо поздравить Ваше Сиятельство с большой и славной победой. Доношу: сегодня, 22 декабря, в 5 час веч., решительно определилось полное поражение 9 и 10 турецких корпусов под Сарыкамышем. Командир 9-го корпуса Исхан-паша, 3 начальника дивизий – 17, 28 и 29 и 2 заместителя Начальников дивизий со своими штабами, более 100 офицеров и 1000 нижних чинов взяты в плен. Правый фланг турок – 9 корпус уничтожен бесследно, часть 10-го ещё пытается спастись через Эшак-Майдан, но наперерез им выдвинута конница, а преследуют их части 3-й стрелковой бригады и Гунибцы…» В вечернем донесении 23 декабря Берхман уточнил данные о разгроме турок: «За день выяснилось полное уничтожение 9-го корпуса. Он оставил в наших руках всех своих генералов, 200 с лишком офицеров, около 6000 нижних чинов… После многодневных боёв под Сарыкамышем. Отряд генерала Баратова горячо преследует отступающие в беспорядке части 10-го корпуса, стараясь перехватить их как можно глубже в тылу…» Один из турецких офицеров так подвел итог Сарыкамышского сражения: «…9-й корпус перестал существовать. Также надо было вновь формировать 30-ю дивизию 10-го корпуса и 34-ю дивизию 11-го корпуса. Третья армия в этих боях потеряла 80 тысяч человек». Русская Кавказская армия потеряла с 18 октября 1914 года по 3 января 1915 года убитыми, ранеными, обмороженными и без вести пропавшими около 35 тыс. человек.
В результате Сарыкамышского сражения турецкая 3-я армия потеряла 23 тыс. убитыми, 10 тыс. ранеными, 7 тыс. пленными и 10 тыс. умершими от ран и болезней. Русские потери были значительно меньше – 16 тыс. убитыми, 6 тыс. умершими от ран и болезней и 14 тыс. ранеными. К тому же турки потеряли весь обоз.
Тайна осады Перемышля
Русские войска дважды осаждали Перемышль – сильнейшую австрийскую крепость в Восточной Галиции на реке Сан (ныне на территории Польши). 4 (17) сентября передовые отряды 3-й русской армии под командованием генерала Радко-Дмитриева подошли к крепости. Русская артиллерия, стрелявшая по Перемышлю в течение четырех с половиной часов, по отзывам современников, «производила лишь моральное впечатление». По отзывам австрийцев, приводимых Барсуковым, «полная безвредность действия снарядов по броне рассеяла подавленное моральное состояние, возникшее с началом бомбардировки». После боя начальник 69-й дивизии доносил генералу Щербачеву о действиях артиллерии: «При образцовой меткости разрушения никакого». Например, батальон 240-го полка, залегший перед укреплением Разубовице в ожидании, когда рабочие команды про чистят проходы в проволоке, был забросан ручными гранатами из укрепления и обстрелян с соседних фортов, причем потерял убитыми 224, ранеными 24 и взятыми в плен 86 человек. Между тем укрепление защищалось лишь одним взводом пехоты и 80 артиллеристами.
22 сентября (5 октября) – 24 сентября (7 октября) войска 11-й осадной армии предприняли штурм, но были отбиты, потеряв 896 убитыми, 6141 ранеными и 3016 пропавшими без вести, а всего 10 053 человека. Гарнизон потерял 212 убитых, 587 раненых и 153 пропавших без вести, а всего 952 человека. Наиболее трагической сложилась судьба 73-го пехотного Крымского полка 19-й дивизии. 24 сентября утром его роты пошли на штурм высоты 231 и попали на фугасы. Ножниц для резки проволоки не хватало, ее рубили лопатками и рвали штыками, проделав 5 проходов. Бетонированные окопы атаковали в штыки и на плечах отступающих австрийцев ворвались по мостику во внутренний двор и ров. Но мостик рухнул, и русские солдаты были отрезаны во рву, где попали под пулеметный и пушечный огонь. Солдаты, как говорилось в полковом донесении, «вынуждены были лечь на землю, тщетно пытаясь найти укрытое место или окопаться в покрытом тонким слоем земли бетоне. Почти все они полегли смертью храбрых на глазах у товарищей, бессильных им помочь».
Поделиться книгой: