Затерянные в джунглях

– Ты говорить, что хотел продать фото. Что теперь?

Именно этот вопрос занимал Быкова, направившегося к стоянке такси. Что теперь? Чем восполнить потери?

В этот момент его телефон зазвонил, точнее засвистел вступительные такты мелодии из кинофильма «Искатели приключений». Взглянув на дисплей, Быков тут же забыл о своих огорчениях. Звонила Камила.

Глава 4

Предложение, от которого невозможно отказаться

В свое время Быков был слегка влюблен в Камилу. А может быть, и не слегка. А может, он и сейчас испытывал к ней прежние чувства? Иначе с чего бы он так заулыбался, что даже челюсти заныли от напряжения?

– Камила, – произнес Быков. – Здравствуй.

Ее фамилия была Джамирдзе. Это единственное, что связывало ее с адыгейским родом, эмигрировавшим в Австралию еще в бытность Советского Союза. Кажется, это произошло в семидесятые годы. С тех пор много воды утекло. Камила родилась в Австралии, выросла там и считала себя настоящей австралийкой.

Возможно, кто-то не назвал бы ее красавицей, но Быкову она казалась неотразимой. Агатовые глазищи, черная как смоль копна вьющихся волос, ослепительно-белые зубы, полная крепкая грудь, глянцевая кожа. Быков был горд и счастлив, что до него снизошла такая замечательная женщина. Ведь, помимо внешней привлекательности, она обладала множеством других замечательных качеств: отвагой, благородством, искренностью, силой характера, способностью не только выживать, но и побеждать в сложнейших условиях. Во всем этом Быков имел возможность убедиться лично – не далее как в прошлом году, во время незабываемых приключений на острове Фрейзер.

Тогда Быков, его племянник Роман, профессор биологии Балтер и его внучка отправились в Австралию, где их ожидала вереница самых удивительных в их жизни событий. Во время этого путешествия каждый преследовал свои цели. Быков делал фоторепортаж для «Нэшнл джиогрэфик»; Роман вроде бы желал научиться у него профессиональному мастерству, а на самом деле пытался побороть наркотическую зависимость; Михаил Иосифович Балтер мечтал обнаружить таинственного зверя буньипа, дабы представить его мировой науке; Аня сопровождала ученого деда, флиртовала с Романом и гасила огонь несчастной любви, тлеющий в ее душе.

Камила держалась в их компании особняком. Она не развлекалась и не искала приключений, она работала. Ее яхта «Амелия» много лет подряд курсировала между континентом и островом, перевозя туристов. Для этого ее и наняла экспедиция. И для Камилы это путешествие стало роковым: ее яхта затонула, столкнувшись с миной во время шторма.

После кораблекрушения пятеро путешественников пережили множество опаснейших приключений и даже отыскали буньипа. Тяжелее всех пришлось Камиле. Яхта была не только ее единственной кормилицей, она также служила австралийке домом. Лишившись «Амелии» (как некогда мужа и сына), Камила осталась у разбитого корыта – без средств к существованию и без крова над головой.

Дмитрий Быков счел своим долгом не только по-мужски утешить австралийку, но и поделиться с ней частью своего гонорара, полученного за снимки буньипа. Это позволило женщине пережить наиболее трудные времена и дождаться страховки за затонувшую яхту.

Поначалу Быкову и Камиле казалось, что они созданы друг для друга, но постепенно начала сказываться разница в мировоззрении, привычках, приоритетах, характерах. Они были порождениями двух разных культур, двух разных цивилизаций. То, что представлялось Быкову важным, совсем не затрагивало его возлюбленную, и наоборот. В постели и на кухне они отлично ладили, а в остальном оставались не то чтобы чужими, но и не родными, не близкими. Оба понимали это и расставались без лишних слез и сожалений. Быкову было некомфортно в Австралии, Камила не собиралась переезжать к нему. «Что ж, прощай», – сказал он. «Прощай», – сказала она.

Прошло много времени. Иногда Быкова подмывало позвонить Камиле, но ему было неловко беспокоить ее. Ведь сама она ему не звонила, значит, не нуждалась в нем. А Быков был не из тех мужчин, которые навязываются. Сначала он терпеливо ждал, а потом и ждать перестал. И вот Камила вспомнила о нем! Его сердце взлетело, как подброшенный мячик.

– Здравствуй, Дима, – сказала австралийка, услышав его приветствие. – Ты можешь говорить?

– Конечно, – ответил он, продолжая улыбаться. – Я могу говорить. Как у тебя дела? Купила дом?

– Да, – сказала Камила. – В кредит. Очень большой дом на берегу залива.

– Прекрасно, – произнес Быков. – Рад за тебя.

– Я тоже рада за себя. Но теперь мне нужны деньги, чтобы гасить кредит.

– Сколько тебе выслать? Хотя что за глупый вопрос! Сбрось мне номер своего счета. Я перечислю все, что у меня есть. Можешь не спешить отдавать. У меня не так уж много расходов.

Мануэль, слышавший этот разговор, досадливо щелкнул языком, как будто речь шла о его собственных деньгах. Быков машинально отметил это про себя и тут же забыл, потому что его внимание было сосредоточено на далеком голосе Камилы.

– Не надо денег, – сказала она. – Я заработаю сама. Но от помощи не откажусь. Ты можешь прилететь, Дима?

Камила говорила по-русски гораздо лучше, чем Мануэль, и правильно произносила его имя, однако совсем не это заставило Быкова кивнуть в ту же секунду, как только он услышал вопрос.

– Конечно, Камила. Сейчас выясню, когда ближайший рейс.

– И куда ты собираешься лететь?

– Как куда? В Сидней, потом в Брисбен.

– Нет, Дима. – По голосу Камилы было слышно, что она улыбается. – Тебе не придется ехать так далеко. Я рядом.

– А откуда тебе известно, где я нахожусь? – недоверчиво спросил Быков.

– Я иногда заглядываю на твою страничку в «Фейсбуке». Как только я поняла, что ты в Перу, мне в голову пришла одна идея…

– Какая? Я слушаю…

Дождь прекратился, выглянуло солнце. В его лучах мокрые пальмы засверкали, словно усыпанные стразами, от луж повалил пар. Мануэль, демонстрируя безразличие к делам Быкова, повернулся к нему спиной. Со стадиона время от времени доносился тысячеголосый рев одобрения: следующий матадор не обманул ожиданий публики.

Машинально отмечая про себя все это, Быков внимательно слушал Камилу. Оказывается, она недавно приехала к знаменитым водопадам Игуасу, расположенным на границе Бразилии и Аргентины, недалеко от границы Парагвая. Ее целью был рекламный полет на воздушном шаре над всеми этими грандиозными пенистыми каскадами. Камила хотела, чтобы Быков сделал фотографии и разослал их в редакции журналов, с которыми сотрудничал.

– Не думаю, что мне за них заплатят большие деньги, – пробормотал он, рассеянно глядя на давно не стриженый затылок Мануэля. – В лучшем случае, тысячу или две. Этого хватит, чтобы погасить кредит?

– Ты не понял, – засмеялась Камила. – Фокус в том, что на куполе шара будет размещен логотип одной известной фирмы. Она – мой спонсор. Мне заплатят столько, что я три года не буду вспоминать о кредите.

– Все это хорошо, – сказал Быков. – Но, наверное, опасно. Просто так никому не платят.

– Риск минимальный, Дима. Кроме того, у меня есть опытный напарник. Он все просчитал, все предусмотрел.

– Напарник?

Быков понял, что ему не нравится ни смысл этого слова, ни его звучание.

– Ну разумеется. – Камила опять засмеялась. – Уж не ревнуешь ли ты?

– Нет! Нисколько!

– Значит, у тебя нет причин отказать не очень молодой, но чрезвычайно привязанной к тебе женщине?

– Я приеду, – пообещал Быков. – Пришли СМС со своими координатами.

– Прекрасно! – обрадовалась Камила. – Пусть тебя не смущают расходы. Я договорилась со спонсорами о твоей премии.

– Мне заплатят?

– И очень даже неплохо. За каждый размещенный в прессе снимок. Но об этом при встрече. Телефон очень быстро разряжается. Я могу остаться без связи.

Они попрощались. Отключив телефон, Быков поймал себя на том, что снова улыбается – улыбка была весьма неуместной и, надо полагать, бессмысленной. Тогда он принялся разглаживать пальцами усы, чтобы прикрыть непослушные губы. Но ему не удалось утаить свою радость от Мануэля. Правда, перуанец истолковал ее по-своему.

– Большие деньги? – спросил он грустно.

– Вряд ли. – Быков пожал округлыми плечами. – Это выяснится в Игуасу.

– Я бывать там часто, – кивнул Мануэль. – Река, водо… водо…

– Водопады.

– Да, водопады. Мне там нравиться. Возьми меня с собой.

Такой поворот был столь неожиданным, что Быков не сразу нашел, что возразить.

– С собой? – переспросил он. – Зачем?

– Я буду твой помощник! – с жаром заговорил Мануэль. – Гид, переводчик, носильщик… В путешествие нельзя один. Опасность каждый шаг.

– Обычно я путешествую без сопровождающих…

– Это плохо, очень неразумно. Южная Америка – не парк развлечений. Воры, бандиты, вымогатели… Я тебе нужен, Дима́. Без меня тебе не обойтись.

– Послушай, Мануэль, – сказал Быков. – Я очень дорожу твоей дружбой, но это не значит, что мы с тобой должны быть неразлучны. И потом… – Он сделал паузу, ища, к чему бы придраться, чтобы иметь возможность решительно отказать знакомому. – Почему ты зовешь меня Дима́, а не Ди́ма? Я тысячу раз тебя поправлял, а ты никак не запомнишь.

После этого гордый Мануэль должен был оскорбиться и уйти, но он поступил совсем не так, как можно было предположить. Вместо того чтобы надуться, он сделал виноватое лицо и смиренно произнес:

– Прости меня, Ди́ма. Проклятая привычка. Я исправлюсь. Мне очень нужно поехать с тобой, Дим… Ди́ма. Мне нужна работа. Мама больной, сестра больной. Я не хочу воровать, но деньги нужны для лекарств. Это важно.

Быков смутился так, что у него запершило в горле.

– Да, – сказал он, вернее, просипел, потому что звуки с трудом протискивались сквозь сузившуюся гортань. – Без проблем, Мануэль. Я тебя беру. Правда, средства у меня ограничены, так что много платить я не смогу…

– Двести доллар меня устроит, – кивнул Мануэль. – Мама очень плохо. Сестра плохо. Отец нет, братья далеко. Одна надежда на меня.

– Нелегко тебе приходится, – пробормотал Быков.

Помимо премии в двести долларов Быкову предстояло оплатить перелет Мануэля, его проживание и питание. Учитывая потерянный фотоаппарат, это означало, что поездка становится не просто убыточной, а разорительной. И все же Быков не нашел в себе сил отказаться от услуг перуанца. Он мог сражаться с крокодилами и акулами, мог безоружным противостоять браконьерам, а вот твердо говорить «нет» всякий раз, когда этого требовали его собственные интересы, пока что не научился.

– Да, друг, – согласился Мануэль. – Жизнь у меня нелегкий. Столько забот, проблем… Но у меня есть ты, Дима́. Я счастлив, что встретил тебя. Это для меня большой честь, большой удача. Спасибо, друг.

– Всегда пожалуйста, – пробормотал Быков, морщась, как от зубной боли.

Мануэль снова переиначил его имя, но это уже не имело значения. Неудобно указывать человеку на одни и те же ошибки. Так думал Быков. А заодно подсчитывал, хватит ли у него денег на карточке или придется привлекать кредитные средства.

Глава 5

На исходную позицию

Следующим утром Мануэль смотался в консульство и вернулся оттуда со списком необходимых документов. Увидев, что там ни много ни мало девять пунктов, Быков испугался, как пугался всегда, когда приходилось иметь дело с тупой и бездушной бюрократической машиной. Но все оказалось гораздо проще, чем можно было ожидать. Мануэль помог ему раздобыть разрешение полиции и справку о якобы сделанных прививках от желтухи. Быков привел в порядок свою вздыбленную шевелюру и сфотографировался на красном фоне. Скопировал авиабилеты. И наконец стал счастливым обладателем визы.

В общем на сборы ушло шесть часов, что по южноамериканским меркам было ничтожно малым сроком. Вылетели из Лимы поздней ночью – с тем, чтобы прибыть в Асунсьон четыре часа спустя, на рассвете.

– Ты бывал прежде в Парагвае? – спросил Быков у Мануэля, пристегиваясь к креслу по просьбе миловидной стюардессы в оранжевом жилете, похожем на спасательный.

– Много раз, – ответил Мануэль гордо. – Это самый бедный страна Южный Америка. Хуже Перу, хуже Боливия.

– Что ты там делал?

– О, разные вещи. Лекарства возил, работа искал, туристов провожал. Большой парк, большой водопады. Гранд. Магнифико.

– Значит, ты знаешь местность? – обрадовался Быков.

Получалось, что непредвиденные расходы имели некоторое оправдание. Это утешало.

– Да, знаю, – важно подтвердил Мануэль. – В джунглях как дома.

– Надеюсь, нам не придется углубляться в джунгли, – пробормотал Быков.

Впрочем, выяснилось, что дикие нравы царят в Парагвае повсюду: для того чтобы убедиться в этом, совсем не обязательно забираться в дебри. Быков пришел к такому выводу, как только они бросили вещи в отеле и вышли прогуляться по Асунсьону. По сравнению с Лимой, этот город производил удручающее впечатление. Несмотря на разгар дня, улицы были пустынны, немногочисленные магазины находились в запустении, а парк на Уругвайской площади был оккупирован какими-то подозрительными личностями, часть которых торчала возле палаток, тогда как остальные сидели прямо на асфальте, пялясь на редких прохожих.

Стояла одуряющая жара, но напиться было негде. Мануэль затащил Быкова в аптеку – там вода имелась, но купить ее не удалось, потому что продавщица отказалась разменивать крупную купюру. Утолить жажду, а заодно и подкрепиться приятели смогли в какой-то забегаловке, где посетители размещались за двумя длинными столами.

– Очень демократично, – прокомментировал Быков, и все взгляды обратились на него.

– Не произноси это слово здесь, – проворчал Мануэль, опасливо косясь по сторонам.

После трапезы настроение приятелей улучшилось, тем более что они отправились к зданию парламента, вокруг которого было чисто. Осмотрев памятник местному президенту Лопесу, Быков увидел широкую дорогу, спускающуюся к реке, и предложил прогуляться по ней.

– Плохая идея, – сказал Мануэль, качая головой. – Нищие кварталы. Оттуда можно не вернуться. Пойдем, я лучше покажу тебе президентский дворец.

Над дворцом развевался флаг Парагвая. Все вокруг было застроено не слишком шикарными виллами, на балконах которых сушилось белье и сидели люди. От всего этого возникало такое ощущение, будто находишься на генеральной репетиции в театре, где идет ремонт, а декорации пока что расставлены лишь частично, из-за чего взору открываются неприглядные закутки.

Идея задержаться в Асунсьоне на сутки, чтобы ознакомиться с местными достопримечательностями, отпала сама собой. Быков позвонил Камиле и сказал, что они выезжают сегодня.

– Вы? – напряженно переспросила она.

– Я тоже с напарником, – пояснил Быков и, не удержавшись, съязвил: – Мужского рода, как у тебя, хотя надо было бы взять с собой представительницу прекрасного пола.

Автовокзал размещался далеко от центра, пришлось добираться туда на такси. При покупке билетов Быкова и Мануэля заставили предъявить документы, а перед посадкой в автобус досмотрели их багаж.

– Борьба с терроризмом, – сердито ворчал Быков, приводя в порядок распотрошенный чемодан. – Город напоминает бандитский притон, а они пассажиров автобуса обыскивают.

– Мы могли перевозить коку или большую сумму наличных денег, – философски заметил Мануэль. – Каждый хочет заработать.

Дорога была узкая и скучная. Изредка попадались дребезжащие грузовики, древние иномарки и автобусы, похожие на промышленные холодильники, которые снабдили колесами и покрасили в яркие цвета, но сделали это много лет назад, так что краска давно облупилась и покрылась пятнами ржавчины. Пару раз Быков видел за окном машины с колонками усилителей, установленными прямо на крыше, чтобы все могли насладиться зажигательными мелодиями, похожими на смесь «Ламбады» с «Эль кондор паса»[8]. В Сьюдад-дель-Эсте добрались под вечер – это был второй по величине город Парагвая с населением более трехсот тысяч человек. Здесь сливались две могучие южноамериканские реки – Парана и один из ее крупнейших притоков, Игуасу. И здесь же сходились воедино границы трех государств – Аргентины, Бразилии и собственно Парагвая, расположенного на левом берегу Параны. Что касается Игуасу, то левый ее берег считался аргентинским, а правый – бразильским. Таким образом, на стыке трех стран находился единый интернациональный город, состоящий из парагвайского, аргентинского и бразильского «секторов». Каждый имел собственное название, свой аэропорт, законы и валюту, но вместе с тем был частью единого целого. Город являлся зоной свободной торговли и Меккой для туристов, прибывавших сюда со всех концов света. «Тройной город» соединялся пограничными мостами и паромными переправами. Чтобы перебраться из одной страны в другую, требовалось минимум формальностей.

Мануэль, измотанный дорогой, выпросил себе картонный пакет дешевого парагвайского вина и остался в гостинице, а Быков, приведя себя в порядок, отправился на свидание с Камилой. Она назначила ему встречу на смотровой площадке, откуда открывался вид на отвесную стену воды, обрушивающуюся со скал в ущелье. До водопадов было далеко, поэтому их шум не мог помешать беседе. И все же рокот доносился до слуха Быкова и Камилы, а под ногами ощущалась дрожь земли, сотрясаемой падающей водой.

– Здравствуй, Дима, – сказала австралийка, приблизившись к нему быстрой, почти мужской походкой.

На ней был походный костюм цвета хаки и шляпа, напоминающая колониальный шлем. Зеркальные очки не позволяли прочитать выражение ее глаз.

– Здравствуй, Камила, – сказал Быков. – Рад тебя видеть. Отлично выглядишь.

Она и в самом деле выглядела так, что хотелось немедленно заключить ее в объятия и не отпускать. Но сделать это было нельзя. На встречу Камила явилась в сопровождении своего напарника, рослого мужественного типа с кирпичным загаром и белыми морщинками в уголках бесцветных глаз. Это был блондин лет сорока, одетый с небрежным шиком бывалого авантюриста. Рядом с ним Быков почувствовал себя грузным, неповоротливым и простоватым. Укол ревности был таким болезненным, словно сердце проткнули самой настоящей шпагой. Быков вспомнил корриду в Лиме и подумал, что, если бы этот загорелый блондин был матадором, он бы ни за что не отступил и не замедлил нанести смертельный удар.

– Ты тоже в хорошей форме, – сказала Камила. – Знакомься, это Виктор Браун. Мы полетим вместе.

– Это я уже понял, – кивнул Быков. – Очень приятно. – Он изобразил нечто вроде улыбки, подозрительно смахивающей на гримасу человека, у которого схватило живот. – Я Дмитрий, Дима. И какую же фирму вы намерены представлять, Виктор?

Чтобы задать этот вопрос, Быков перешел на английский и этим словно бы создал незримую стену между собой и собеседниками. Камила была не с ним. Она осталась по другую сторону.