Создана для любви

– Нет… не ошиблись. Боюсь… боюсь, Чарльз выпил лишнего и… и… одним словом… стыдно-то как.

– Оставьте объяснения, миледи. У меня два зорких глаза и два чутких уха. Я знаю, что делал ваш жених, и не могу сказать, будто виню его.

Подобные льдинкам глаза сверкнули в лунном сиянии, остановившись сначала на пышной груди, которая почти полностью лишилась покрова одежды, а потом на стройных ножках и обольстительных бедрах. Руки Алексы тут же метнулись приводить платье в порядок. Девушка повернулась к Адаму спиной, пытаясь прикрыть груди остатками корсажа и расправить юбки на бедрах.

Громкий стон заставил обоих отвлечься. Чарльз не без труда и страданий, но все-таки поднялся с пола, куда его бесцеремонно швырнул Адам.

– Что… что случилось? – ошарашенно спросил он.

Увидев Адама, он понял, что произошло, и побагровел от возмущения.

– Как вы смеете вмешиваться?! – рявкнул Чарльз. – Мы с невестой беседовали наедине. Вы должны перед нами извиниться, лорд Пенуэлл.

– Оттуда, где я стоял, создалось впечатление, что вы не намеревались ограничиваться одной только беседой, – многозначительно сказал Адам. – Когда леди воспротивилась, я решил, что обязан вмешаться.

– Вы, колонисты, слишком много на себя берете, – яростно возразил Чарльз. – Вам не место в культурном обществе, вы ничем не лучше дикарей!

С опаской наблюдая за сценой, Алекса заметила, что губы Адама изогнулись в натянутой улыбке. Ее не покидало чувство, что, если она не вмешается, случится нечто ужасное. Но что она могла сделать?

– Чарльз, пожалуйста, – взмолилась она. – Я не хочу никаких неприятностей. Лорд Пенуэлл поступил так, как считал нужным в сложившихся обстоятельствах. Уверена, утром ты на все посмотришь по-другому.

При упоминании утра Чарльз побагровел от гнева.

– Вероятно, вы забыли, Алекса, что утром я уплываю, и это был наш последний шанс… э‑э… поговорить наедине. В конце концов, я ваш жених. Какого черта этот колонист суется, куда его не просят? Думаю, надо преподать ему урок.

Невзирая на свой пьяный вид (или же благодаря ему), Чарльз очертя голову кинулся на ничего не подозревавшего Адама, однако молодой граф, проявив отличную реакцию, ловко увернулся. Не думая сдаваться, Чарльз изготовился к новой атаке, но на сей раз его встретил увесистый кулак Адама, природные рефлексы которого потребовали самозащиты. Чарльз осел на пол, будто мешок картошки, а лорд Пенуэлл задумчиво потер костяшки пальцев.

Алекса остолбенела. С той минуты, как она вышла из стеклянных дверей вместе с Чарльзом, события развивались настолько быстро, что она была способна лишь стоять над обмякшим телом жениха и ловить губами воздух.

– Вы его убили! – ахнула Алекса, когда к ней наконец вернулся дар речи.

– Если бы! – язвительно усмехнулся Адам. – Ваш юный щеголь оправится и утром уйдет в море.

– Необязательно было так сильно его бить, – укорила Адама Алекса.

– Я мог бы просто уйти и позволить ему насиловать вас, – цинично возразил тот.

– Пожалуй, мне лучше отправиться в дом за помощью, – сказала Алекса, пропуская мимо ушей укол Адама.

– В таком виде? – спросил мужчина, многозначительно поводя красивой бровью. – Фурор вам будет обеспечен.

Посмотрев на свое изорванное, мятое платье, Алекса поняла: лорд Пенуэлл говорит правду. Придется как-нибудь незаметно проскочить к себе в комнату и передать отцу, что у нее внезапно разболелась голова.

– Я могу попасть к себе в комнату через черный ход, но как быть с Чарльзом? – спросила Алекса. – Нельзя оставлять его здесь.

Если бы в этот миг Алекса посмотрела Адаму в глаза, она бы бросилась бежать со всех ног. Серебристые зеницы вспыхнули неестественным огнем, и граф улыбнулся так, будто вот-вот свершится рок.

– Мой друг доставит его на корабль в целости и сохранности. Завтра он будет настолько занят поисками Лиса, что начисто забудет о сегодняшнем вечере. Подозреваю, он в любом случае слишком пьян, чтобы что-то помнить.

– Я… не знаю, – колебалась Алекса, оказавшаяся между Сциллой и Харибдой. – Надо же кому-то сказать.

– Чтобы сплетники разнесли по всему городу, что ваш жених напился в стельку и домогался вас? А потом его нокаутировал какой-то безвестный граф? Как угодно, миледи.

– Нет… нет, – всполошилась Алекса, представив, насколько унизительно будет вернуться в бальный зал практически голой. – Ваш вариант гораздо деликатнее. Помиримся с Чарльзом, когда… когда он вернется. Он бы ни за что себе такого не позволил, если бы не выпил лишнего.

– Вы здраво рассуждаете, миледи, – язвительно сказал Адам. – Подождите здесь, пока я позову друга. Потом проведу вас к черному ходу.

Граф так тихо выскользнул за дверь, что Алексе пришлось долго вглядываться в полумрак, прежде чем она убедилась – он ушел.

Тяжело вздохнув, Алекса присела, силясь понять, когда же вечер пошел под откос. Вроде бы только что смеялась и танцевала со своим неотразимым женихом, а тут приходится отбиваться от пьяного насильника, едва знакомого ей. И как случилось, что лорд Пенуэлл появился в столь критичный момент? В таком глухом уголке сада гости просто так не прогуливаются. Потому Чарльзу и приглянулся этот летний домик. Что-то не сходилось, но Алекса ума не могла приложить, что именно.

На удивление скоро Адам вернулся с рыжеволосым мужчиной, которого Алекса видела с ним в бальном зале.

– Леди Алекса, разрешите представить вам моего друга, Логана МакХага. Все зовут его Мак. Он любезно согласился доставить вашего… э‑э… жениха на корабль.

Алексе показалось, что у Мака несколько нерешительный вид, но она отнесла это на счет необычной ситуации. Смущенная растрепанным видом своего наряда, Алекса сказала:

– Рада познакомиться, Мак. Я благодарна вам за помощь.

Покосившись на Адама, Мак ответил:

– Я всегда к услугам дамы, попавшей в беду, миледи. Надеюсь только, вы не возненавидите меня за это впоследствии.

Не понимая истинного значения его слов, Алекса с благодарностью улыбнулась.

– Как можно? Вы пришли на помощь другу и тем самым помогли мне выйти из щекотливой ситуации. Мой жених увлекся спиртным, для всех будет лучше, если он вернется на корабль, пока его действия не привели к скандалу.

– Я позабочусь о нем, миледи, – пообещал Мак. – Скоро он будет преспокойно отсыпаться на своей койке.

С поразительной легкостью Мак взвалил обмякшее тело Чарльза на плечо и вышел из летнего домика, растворившись во мраке ночи. Теперь Алекса могла думать лишь о том, чтобы поскорее пробраться к себе в комнату незамеченной и послать горничную к отцу с сообщением – дочери нездоровится. Она выжидающе посмотрела на Адама.

– Пожалуй, нам лучше уйти, – предложила она, с тревогой вглядываясь в темноту, – пока кому-нибудь не пришло в голову сюда заглянуть.

Впервые с тех пор, как лорд Пенуэлл неожиданно появился в летнем домике, он медленно подошел к Алексе и остановился всего в нескольких дюймах от стройной девушки, теплым дыханием лаская ее шею. Не слушая голоса разума, Адам привлек Алексу к себе. Их тела соприкоснулись, спелые груди девушки интимно прижались к серому пиджаку, рты замерли в паре дюймов друг от друга. Завороженная, Алекса ждала, что граф поцелует ее, и по какой-то необъяснимой причине сердце девушки затрепыхалось в предвкушении.

Но когда она дерзнула посмотреть на него, увидела, что его серебристо-серые глаза горят плохо скрываемым презрением. Алекса инстинктивно попятилась, отгоняя чары. Ее васильковые глаза взирали на графа со смущением. На мгновение граф смягчился, и его лицо стало ласковым, но это выражение быстро сменилось холодной насмешливостью и чем-то еще, чего Алекса расшифровать не смогла.

– Пойдемте, леди Алекса, – сказал он, крепко сжимая локоть девушки. – Разумеется, вы правы, нам лучше уйти.

Они молча покинули летний домик, и граф повел Алексу к тыльной стороне особняка потаенной тропкой, где мрак окружил их непроглядной пеленой. Девушка так сосредоточилась на цели попасть в дом незамеченной, что упустила из виду закрытый экипаж, стоявший неподалеку от черного хода.

Шум вечеринки доносился сюда приглушенно, и о веселье, царившем в бальном зале, можно было только догадываться. Слуги, по всей видимости, были заняты в парадной части здания, ухаживая за множеством гостей. Алекса вздохнула с облегчением и уверенным шагом направилась к двери. По какой-то необъяснимой причине на душе у нее было неспокойно. Красавец Пенуэлл хоть и нравился ей, но доверия не вызывал. Подчиняющий взгляд его серых глаз оказывал на нее странное воздействие, которого она не понимала и боялась.

– Благодарю вас, милорд, – сказала Алекса, поворачиваясь к Адаму. – Теперь я справлюсь. Не смею вас больше задерживать.

Пальцы графа сжались на ее локте крепче, и она запаниковала. Паника возросла и усилилась, когда ладонь Адама легла на ее талию и повлекла назад, прочь от дома и безопасности.

– Что это значит, сударь? – в смятении крикнула она. – Немедленно отпустите меня!

– Прошу прощения, миледи, но вы пойдете со мной. Ваша семья задолжала мне, и я пришел забрать свое.

– Тогда поговорите с отцом, – сказала Алекса. – Уверена, он будет рад с вами расплатиться.

– О да, он заплатит, не сомневайтесь. Тем, что дороже денег, – загадочно ответил Адам. – Не пытайтесь кричать, и вам не причинят вреда.

Первой мыслью Алексы было – ее похищают ради выкупа. Но она быстро отбросила это предположение, после того как лорд Пенуэлл сказал, что ищет большего, чем деньги. «Что ему могло понадобиться?» – со страхом думала Алекса. Какая-нибудь услуга? Он сказал, что ей не причинят вреда. Можно ли ему верить? Не придумав ничего лучшего, Алекса решила закричать, но Адам предвидел это и зажал ей рот рукой.

– Я же просил не кричать, – с досадой укорил Алексу Адам. – Боюсь, вы вынуждаете меня действовать жестче.

В следующий миг он сунул в рот Алексе кляп, перебросив девушку через широкое плечо, и она беспомощно повисла вниз головой на спине Адама. Она молотила руками и ногами по мускулистому телу графа, но тот не обращал внимания. Дойдя до экипажа, незамеченного Алексой, Адам швырнул девушку на сиденье и сам плюхнулся рядом. Почти в ту же секунду коляска рванула с места. Алекса бросила последний отчаянный взгляд на дом, который исчезал в окне набиравшей скорость кареты.

Она не могла этого знать, но с той минуты ее жизни уже никогда не суждено было стать прежней.

2

Обнаружив, что руки свободны, Алекса вытащила кляп изо рта и принялась откашливаться, хватая губами воздух в попытке восстановить дыхание. Гнев и страх комком сплелись у нее в груди, и ее затрясло от жутких картин, замелькавших в воспаленном воображении.

В том, что лорд Пенуэлл опасен, Алекса не сомневалась ни минуты. Каждая его пора излучала силу и властность. Само его присутствие взывало к уважению и вниманию. У Алексы почти не было сомнений: в гневе этот человек может быть жестоким. «Но что ему от меня нужно?» – спрашивала себя озадаченная девушка. По скудным репликам графа Алекса догадывалась: похищение как-то связано с ее отцом. И матерью, хотя бедная женщина умерла и предана земле уже пятнадцать лет назад.

Сидевший рядом граф был напряжен. Он следил, нет ли погони, готовый в любой момент отреагировать на это. Адам сомневался, что Алексы уже хватились, тем более последний раз ее видели вместе с женихом. И, если Мак сделал свое дело, Чарльз должен сейчас мирно похрапывать в корабельной койке. В случае удачи он проспится, только когда «Кавалер» выйдет в море в поисках неуловимого Лиса. Чарльз даже не узнает о таинственном исчезновении своей невесты.

Наконец они достигли заброшенной пристани и Адам, вздохнув с облегчением, повернулся к разгневанной Алексе.

– Мы почти приехали, миледи, – холодно сообщил он.

– Приехали куда? – бросила в ответ Алекса, вглядываясь в темноту. Резкий запах моря щекотал ей ноздри, но она не собиралась доставлять графу удовольствие и показывать, будто знает, где они.

– Скоро поймете, – ответил граф, когда экипаж резко затормозил и остановился.

Схватив Алексу за тонкое запястье, Адам выволок ее из коляски и потащил по длинному причалу, в конце которого тихо покачивался на якоре едва различимый во мраке корабль. Осознав, куда ее ведут, Алекса заартачилась, упершись пятками в гнилое дерево пристани.

– Нет! – задыхаясь от ужаса, выкрикнула она. – Я не пойду! Зачем вы так со мной поступаете, лорд Пенуэлл?

– Привыкайте называть меня по имени, – произнес Адам, не обращая внимания на ее вспышку. – Я Адам, Адам Фоксворт. Лорд Пенуэлл чересчур новая для меня роль, и мне в ней неуютно. В Америке титулы ничего не значат.

– Пожалуйста, лорд Пенуэлл… Адам. – «Все что угодно, лишь бы разжалобить его», – подумала Алекса и добавила: – Если вы отпустите меня сейчас, я никому не скажу о том, что случилось. Я тихонько вернусь к себе в комнату, а вы займетесь своими делами.

– Мое дело – вы, миледи, – натянуто улыбнулся Адам. – Я слишком долго ждал часа расплаты.

С этими словами он сгреб Алексу в охапку и поспешил со своей отбивающейся ношей к концу пристани, пропуская мимо ушей громкие крики возмущения и жалобные всхлипывания и говоря себе, что одна несчастная женщина – ничто по сравнению с его грандиозными планами. Только через дочь он мог отомстить человеку, которого презирал почти полжизни.

Когда показался конец причала, Алекса заметила: трап призрачного корабля опущен, и глухой к ее мольбам Адам идет прямо к нему. Паника, какой девушка прежде никогда не знала, сдавила ей горло. Не верилось, что с ней может происходить подобное. Разве она не дочь сэра Джона Эшли, влиятельного человека при дворе? Что именно собирается делать с ней Адам Фоксворт? Эта тревожная мысль терзала Алексу.

Вот они поднялись по трапу вроде бы заброшенного корабля, пересекли палубу и спустились по ступенькам в темный коридор. Потом открылась дверь, и Алекса очутилась в ничем не примечательной, тесной, сырой каюте. С крюка в потолке свисал фонарь, медленно раскачивавшийся взад-вперед в унисон с волнами, которые мягко плескались в темный борт загадочного корабля. Это судно и должно было стать тюрьмой Алексы. Войдя в каюту, Адам поставил Алексу на ноги. Девушка, глядя на графа, ничего не могла прочесть в его лице, ибо оно превратилось в каменную маску.

– Ваш зáмок, миледи, – сострил он, опускаясь в преувеличенно глубоком поклоне.

Начисто позабыв о том, как должна вести себя леди, Алекса взорвалась от ярости.

– Черт бы вас побрал! – вскричала она. – Вы за это заплатите! Мой отец не успокоится, пока вас не поймают и не накажут за столь подлый поступок!

– Пускай сначала поймает, – угрюмо усмехнулся Адам, темное лицо которого имело дьявольское выражение.

С дрожью заметив тесно сомкнутые губы графа и пелену в его глазах, Алекса пала духом. Она инстинктивно поняла: человека такого типа, как Адам Фоксворт, не проймет ни хитрость, ни гнев.

– За что вы ненавидите моего отца? – спросила Алекса в порыве негодования. – Уверена, он даже не знает о вашем существовании.

– Узнает, после сегодняшней ночи точно узнает. И вспомнит больше, чем вы думаете, – уверил ее Адам. – А теперь я пожелаю вам доброй ночи, сударыня. Надеюсь, вам будет комфортно.

Судя по тону графа, его мало волновал ее комфорт.

– Вы уходите? – в смятении спросила Алекса. – Куда? Вы же не оставите меня здесь одну, верно? – И как будто в подтверждение своих слов судорожно схватила затянутую в атлас руку графа.

– Я думал, вы обрадуетесь моему уходу, – ухмыльнулся Адам. – Не волнуйтесь, о вас позаботятся в мое отсутствие. Никто не причинит вам вреда.

Но Алекса продолжала держаться за него, ее потемневшие от страха васильковые глаза были широко открыты, и решимость Адама чуть не пошатнулась, ибо близость девушки начинала действовать на него странным образом. Она казалась такой беспомощной, растерянной, что ему хотелось защитить ее, обезопасить, даже от самого себя, однако это было невозможно. По какой-то непонятной причине Адам не желал, чтобы к Алексе прикасались другие мужчины, даже достопочтенный Чарльз, особенно Чарльз, угрюмо думал он. Адам хотел сам пробудить ее к любви, разжечь ее желания, услышать, как она в горячке страсти выкрикивает его имя.

Пронзенная взглядом серых, словно буря, глаз, Алекса не могла ни пошевелиться, ни сделать вдох. Во рту пересохло, дыхание твердым комом застряло в горле. На лице графа играла улыбка, какая бывает у волка за миг до того, как он жадно всаживает зубы в кролика. В его выражении была жесткая, надменная мощь, сдерживаемое насилие, вызывавшее у Алексы чувства, которых она никогда не знала прежде.

И вдруг в разгоряченном, трепетном и жадном порыве губы Адама поймали ее уста. Столь глубокий поцелуй изумил Алексу. Никогда раньше ее так не целовали. Даже Чарльз. Когда язык лорда Пенуэлла вторгся во влажную каверну ее рта, она ощутила потрясение… и кое-что еще. Томление в потаенных уголках юного тела. Почти как пробуждение.

Адам заскользил губами по нежной коже шеи, лениво касаясь ее языком, и Алекса ахнула, почти не в силах бороться с накатывавшей на нее волной. Этот звук помог ей прийти в себя. Он также напомнил Адаму о течении времени, и тот неохотно отстранил обмякшую Алексу от своего твердеющего тела. Сейчас не время флиртовать с дочерью врага, с грустью подумал Адам. Он наиграется вволю, когда уплывет и опасный Лондон останется далеко позади.

Обнаружив, что ей не на что опереться, Алекса тяжело опустилась на узкую койку и с опаской взглянула на поправлявшего одежду графа.

– Все это очень приятно, сударыня, но вам придется немного подождать моих… ухаживаний. Мне необходимо вернуться на вечеринку, чтобы меня не связывали с вашим исчезновением. Кроме того, нужно доставить вашему отцу записку. До встречи, леди Алекса.

Адам ушел, громко лязгнув на прощание ключом в замочной скважине.

– Стойте! – крикнула Алекса. – Не уходите! Не бросайте меня здесь одну!

Ее слова разнеслись по каюте гулким эхом.

Удрученная, Алекса до крови кусала губы. Ее мука была острой, как физическая боль, но она отказывалась признавать поражение. Она будет держаться, пока не узнает, что задумал Адам. И если представится случай сбежать, она должна быть готова. Слезами ничего не поправить. Кроме того, нужно бороться со странным влечением, которое внушает ей красавец похититель. Бесполезно спорить с фактом: Адам Фоксворт – это человек, который всегда добивается своего.

Заставив себя сохранять спокойствие, Алекса легла на койку, позволив сну завладеть ее изнуренным телом и умом. Она понятия не имела, что несколько часов спустя одетый в черное незнакомец в маске тихо открыл дверь и остановил на ней взгляд затененных глаз.

Первые лучи показавшегося на горизонте солнца пробивались сквозь грязное стекло круглого иллюминатора, вонзаясь Алексе в глаза, пока она не проснулась. Она потянулась и охнула, удивляясь, как это ее мягкий пуховый матрас вдруг сделался таким скомканным. Повернувшись за колокольчиком, чтобы вызвать горничную, Алекса едва не свалилась с узкой койки. Ее глаза широко открылись, и она сдавленно вскрикнула, вспомнив все случившееся прошлой ночью.

Нетвердо стоя на ногах, Алекса расправила порванное, мятое платье, как могла пригладила волосы, подошла к двери и с замиранием сердца повернула ручку. Разумеется, по-прежнему заперто, с досадой подумала она. Разгневавшись, принялась молотить по двери, не обращая внимания на боль, которую ей это причиняло, и громко требуя к себе внимания. Ответом ей была тишина. Потирая разбитые кулаки, Алекса с отвращением сдалась и вернулась на койку ждать, чтобы к ней кто-нибудь пришел.

Судя по шуму, доносившемуся через перегородки, на корабле она была не одна. Где-то над ней работали люди. «Знает ли кто-нибудь, кроме презренного Адама Фоксворта, что меня держат взаперти на этом судне?» – уныло подумала Алекса, встав и принявшись мерить каюту шагами.

Внезапно шум за дверью привлек ее внимание, и она резко повернулась, готовая встретить своего похитителя. Но когда дверь отворилась, вошел высокий рыжеволосый мужчина с обезоруживающей улыбкой на губах.

– Надеюсь, вы хорошо спали, миледи, – сказал Мак. В уголках его широкого рта таилось добродушное веселье.