Предвидение

Как только он это произнес, на его голове появилась пара плавок.

Ник стащил их, зарычав.

— Теперь я понимаю, в кого Артемида такая меткая. Вы вместе тренировались?

Ашерон пробормотал что-то на атлантстком, уходя. Но в этом не было ничего удивительного. Ник же замер от того, что понял слова, как будто это был английский или каджунский язык.

«Парень, не упоминай Арти. Мне вовсе не хочется иметь с ней дело этой ночью. Не буди рыжего дракона. Она может услышать и прийти на зов».

По крайней мере одна из его способностей Малачая работала как следовало. Но это даже напугало его. Он к такому не привык, обычно все шло наперекосяк или вообще не работало.

Когда он посмотрел на статую, то впервые увидел сестер Кириана не бледными кусками мрамора, а такими, какими они были в его время. Фаедру, которая была моложе всего лишь на год. Она пела ангельским голосом. Алтею — младшую в семье, любимицу Кириана. Он избаловал ее до такой степени, что даже родители возмущались на это. Хотя всю их семью ошеломила его смерть, она восприняла ее хуже всех. Это так ранило ее, что она даже сбрила свои светлые, как у Кириана волосы и отказывалась разговаривать.

И Диану. Эта сестра была так на него похожа, что они постоянно ссорились по всевозможным причинам. Оба были упрямыми и несгибаемыми. Забавно, но в итоге она вышла за одного из его лучших друзей, похожих по темпераменту на Кириана, как будто она так сильно скучала по брату, что искала кого-то, кто бы напоминал его.

Ник не только видел их, но и чувствовал любовь Кириана к ним и их к нему. Она была так сильна, что эфир перенес ее и создал защиту для его босса даже спустя две тысячи лет.

Не удивительно, что Кириан хотел пронести эту память сквозь время.

Кириан прав, его благословили боги. Его семья сделала все, чтобы защитить сына. Даже когда он настоял на том, чтобы сражаться, как солдат, его отец окружил его личной охраной, состоящий из лучших солдат, которых смог отыскать, и отправил его учиться к Юлиану Македонскому — самому опытному и уважаемому греческому командующему того времени. Алкис Фракийский шел на все, чтобы защитить единственного сына. Он бы сделал для Кириана все.

И когда Кириан женился на проститутке против его желания, Алкис всеми силами пытался открыть правду о ней неразумному сыну.

Кириан сопротивлялся. Влюбившись в образ, который она создала для него, в плену ее лжи, он слышал лишь Теону. Ничто не могло заставить его отпустить ее, даже отец, который лишил его наследства, наказав. Теона была его жизнью, и он бросил свои войска, услышав, что она в опасности. Он ехал день и ночь, чтобы спасти ее, а она отдала его врагам, которые мучали и пытали его.

Его семья делала все, чтобы спасти его. Алкис предлагал передать Фракию под контроль римлян. Сестра Кириана Алтея предлагала себя в качестве рабыни ненавистному врагу Валериусу Магнусу Старшему. Это была истинная, не знающая границ любовь. Даже после горьких слов, сказанных Кирианом отцу, король Алкис изо всех сил пытался исправить последствия предательства Теоны.

К сожалению, римляне не собиралась его отпускать. Он был слишком хорошим командующим. Они знали, что если выпустят его, он уничтожит их империю. В исторических хрониках писали, что когда Кириан Фракийский вел свои войска на войну, римляне падали, как подкошенные.

И когда гордый король Алкис узнал о его казни, то убил себя.

Ник смахнул слезы, задыхаясь от горя. Он чувствовал муку и чувство вины, которые испытывал Кириан каждый день. Ища счастье и доверившись вероломной женщине, он уничтожил свою семью и нацию.

Мгновение слепого эгоизма…

Не удивительно, что он об этом не говорил. Не удивительно, что Кириан никому не доверял. Как бы он смог?

Но в том то и загадка жизни. Как понять, что на сердце у другого? Кто живет ради тебя, а кто лишь ради себя. Скорее всего это узнаешь лишь когда тебя повесят, как Кириана.

Ник дотронулся до руки Алтеи. На мгновение ему показалось, что она сжала его пальцы.

Жутковато.

— Не волнуйтесь, — прошептал он им. — Я уберегу вашего брата. Прикрою ему спину ради вас.

«Но кто прикроет твою?»

Ник подпрыгнул, услышав бестелесный голос, шепчущий ему на ухо.

Какого черта?

Он просканировал комнату с помощью демонических глаз.

Ничего. Тишина в эфире. Никакого запаха…

Но он точно слышал женский голос, говоривший на английском.

«Блин», — за последние годы Ник понял одно…

Бестелесные голоса, шепчущие уму на ухо — предвестники беды. И к тому же Война и Смерть объявили ему войну. Жнец Грим сказал ему приготовиться.

Похоже, все началось.

Глава 2

— Ух ты, Готье! Ты сегодня дерганней обычного, учитывая, что ты чаще всего скачешь, как гиперактивная белка.

Ник поморщился, когда у его шкафа остановилась Брайнна Аддамс и ЛаШоннда Тибидокс.

— Я решил, что это крадется Калеб, чтобы сделать какую-нибудь глупость, например, вытянуть мои трусы при всем классе, — солгал он, надеясь, что Брайнна примет такое объяснение. Хотя Калебу для этого и красться бы не пришлось.

Злобный демонюга мог бы это сделать усилием мысли с другой стороны класса. Так он и поступал, когда находился в дурном настроении.

Однажды Ник превзойдет его и вернет должок. А потом сбежит в другое измерение, где будет надеяться, что Калеб никогда его не найдет.

— Ну, все ясно, — Брайнна невероятно изящно подошла к шкафчику. Она была обычной компанейской девчонкой, которая была одета в штаны с заниженной талией цвета хаки и строгую рубашку, ЛаШонда же — ее яркая лучшая подруга одевалась в стиле аниме. Сегодня на Шон была сексуальная японская школьная форма, которая напомнила Нику комиксы манга — отделанная рюшами белая блузочка, ярко-красный галстук и слишком маленький джемпер, который явно подчеркивал выступающие части ее тела, на которые он не смотрел, чтобы не схлопотать пощечину за приставания.

Но не только поэтому… И не потому, что он был холоден.

Однако, он был самым счастливым приличным парнем, если бы его девушка иногда заимствовала вещички у ЛаШонды.

Да, Коди выглядела бы чудесно.

И как обычно, Шон подошла к вопросу со всей серьезностью. Она даже надела поверх своих косичек повязку в морском стиле, белые чулки до колен и туфельки Мэри Джейн.

Ник поморщился, когда осознал и жутко испугался того, что знает, как называются эти черные блестящие туфли. Но все же Коди по-тихоньку знакомила его с подобными вещами. Сейчас он уже ел с тарелки и пил из стакана, как нормальный человек.

Но если честно, обучение он проходил без желания. Он по-прежнему не понимал, зачем женщинам больше двух пар туфель — тех, что носишь ты, и тех, что заставляет тебя надевать в церковь мама и по особым случаям, потому что твоя обычная обувь заставляет желать лучшего.

Покраснев, он отошел, чтобы Брайнна смогла открыть шкафчик и взять книги.

— Ты вчера успела прочитать все, что нужно?

— Нет! — раздраженно рявкнула Брайнна. — Это же так много. А ты? Если скажешь да, я тебя ударю.

— Я смухлевал и попросил Кириана мне все пересказать. Замечательно работать с древнегреческим боссом. Он знает «Илиаду» назубок, и ему даже нравилось просвещать меня. Кажется, он лично знал Ахиллеса.

Она фыркнула.

— Он не такой старый.

— Нет, но Эш — да.

Она рассмеялась

— Вообще-то… — Шон сжала книги покрепче, огляделась и зашептала. — Мама мне поведала слух, что Кириан спал с внучкой королевы Амазонок, которая сражалась при Трое.

Ник недоверчиво фыркнул.

— Да ну!

Она прижала правую руку к сердцу.

— Так говорят.

— Кто говорит?

— Другие греческие Темные Охотники, — Шон перекинула волосы через плечо. — Зои была одной из них. И она достаточно старая, чтобы знать… и была принцессой Амазонок.

Ник обдумал это. Шон может знать правду. Как и Брайнна, она была из одной из самых старейших семей Оруженосцев, многие поколения скрывавших существование Темных Охотников и служащих им. Кроме того, отец Шон многие годы был Главным Историком и Хранителем архивов Совета Нового Орлеана. И он был непревзойденным экспертом во всем, что касалось истории Темных Охотников — что они делали и кого знали.

— Я спрошу Кириана, но он злится, когда я лезу в личное… Хотя, может, Эш знает.

— Вполне, — Брайнна вытащила книги из шкафчика и захлопнула его. — Он знает все.

Не совсем. Он понятия не имел, что Ник — Малачай, и что Коди — его племянница. Удивительно, что при всей силе Ашерона, от него удалось сохранить в тайне столько вещей.

Но Ник не стал ее поправлять. Он быстро понял, что у всех есть свои слабости. Природа всегда предусматривает какой-нибудь выключатель.

На каждый Титаник есть свой айсберг.

Так объяснил ему Кириан смысл «Илиады». Баланс и умеренность. Регрессия до средней величины. У каждого Гектора есть свой Ахиллес. У каждого Ахиллеса — Парис. У каждого Приама — Агамемнон, а у Агамемнона — Клитемнестра.

Рано или поздно каждый заплатит за неправильные поступки по отношению к другим. И когда расплата приходит в дом, она приводит с собой гадких друзей с копьями.

Кстати о…

Он повернулся, почувствовав присутствие сверхъестественного существа, которое всегда вызывало на его губах мечтательную улыбку. Как только он увидел зеленоглазую Коди в обтягивающей красной футболке, то понял, что стоило бы надеть штаны посвободнее. К счастью, на нем была мешковатая гавайская рубашка.

— А вот и моя малышка.

Ее чудесная улыбка только ухудшила его положение.

— Когда-нибудь мне придется выучить каджунский, — она нахмурилась. — Кто знает, может под вашим акцентом скрывается оскорбление.

Ник спокойно скинул рюкзак с плеча и выставил его перед собой, на всякий случай.

— Нет, милая. Я бы никогда так не поступил с моей красавицей.

Брайнна засмеялась:

— Не знаю, девочка. Я тут провела уже столько времени, но все равно к нему не привыкла.

Шон цыкнула на нее.

— Ты разбиваешь мое патриотическое сердце!

Ник выдал самый сильный каджунский акцент:

— Они не понимают, милая… не понимают. И что нам с ними такими делать?

— А давай скормим их крокодилам, — Шон подмигнула ему.

Брайнна хмуро посмотрела на Коди.

— Тебе не хочется увидеть субтитры, когда он так делает?

— Нет, я могу его понять, если только он не говорит на каджунском на самом деле, пусть даже слова он произносит быстро и с акцентом. Но вот Баббу и Марка… Мне точно нужны субтитры, когда они чем-то возбуждены и тараторят. Понятия не имею, на каком языке они говорят.

— Это старый добрый акцент Теннеси, — поддразнил ее Ник. — И у них он не сильный.

— Для тебя, — ответила Коди. — Но следует помнить, что мой родной язык не английский.

Глаза Брайнны расширились.

— Нет?

Коди побледнела, когда поняла, что проговорилась перед Брайнной и Шон.

— Хм, нет. Я родилась в Греции и моя мать египтянка.

— Правда? — ахнула Брайнна и посмотрела на Ника. — А мы только про Грецию говорили. Так первым ты выучила греческий или арабский?

Ник приподнял бровь, ожидая ее ответа… Хотя в современном Египте и говорили по-арабски, мать Коди была древней богиней. Так что она росла, разговаривая на иератическом и демоническом египетском — мертвых и забытых языках. Даже ее греческий — произошедший от койне-греческого диалекта Кириана, отличался от современного.

— Греческий, — сказала она быстро.

«Дешево отделалась».

Коди бросила на него раздраженный взгляд.

«Не говори со мной в таком тоне. К твоему сведению, по-арабски я тоже говорю свободно. Мой отец несколько лет прожил среди кочевых племен Северной Африки».

Странно, но этого он не знал.

— Впечатляет, — сказала Шон. — У тебя совсем нет акцента. И как тебе так повезло?

Коди пожала плечами.