Помоги проекту - поделись книгой:
Сделав глубокий вдох, она свернула карту в трубочку и аккуратно уложила обратно в тубус, довольная тем, что выполнила хотя бы один пункт из списка намеченного на сегодня.
Что ж, это чувство было хорошо знакомо Эбби.
Зазвонил телефон.
– Архив, слушаю вас, – сказала она своим самым подходящим для телефонных разговоров голосом. – Алло?
В трубке было слышно чье-то тяжелое дыхание, приглушенная болтовня и смех. Она догадалась, что звонит ее босс, который, понимая, что ланч затянулся, хочет проявить заинтересованность делами на работе.
– Эбигейл, это Стивен. Ты меня слышишь?
Эбби удалось улыбнуться. Стивен Картер, директор архива ККИ, в телефонных разговорах был безнадежен и всегда вел себя как джентльмен викторианской эпохи, впервые пользующийся этим диковинным аппаратом.
– У нас там все в порядке?
Эбби оглянулась на шаткую гору картонных ящиков.
– Ничего такого, с чем бы я не справилась самостоятельно.
– Это хорошо, хорошо, – торопливо сказал Стивен. – Я просто хотел тебе сказать, что вряд ли появлюсь сегодня, – сама знаешь, как проходят эти совещания.
Да, это она знала хорошо. Язык у него уже немного заплетался.
– Впрочем, у нас тут отличные новости, – продолжал он. – У Кристины есть потрясающая информация насчет выставки, и мне уже не терпится тебе об этом рассказать.
Сегодня Стивен отправился на свою ежемесячную встречу за ланчем с директором коллекций Кристиной Вей – напыщенной дамой, которую ККИ не интересовал совершенно, зато очень интересовало собственное продвижение по карьерной лестнице. Грандиозные планы Кристины всегда вызывали у Эбби чувство неловкости и никогда не сулили ничего хорошего сотрудникам института.
– Меня это как-то касается? – спросила она.
– Поговорим об этом завтра, – ушел от прямого ответа Стивен. – Мы должны знать, каково положение дел на сегодня. Кристина хочет получить полный обновленный отчет в письменном виде. Она действительно очень рисковала, соглашаясь на эту выставку, так что мы не должны ее подвести. Мы с тобой поняли друг друга?
– Конечно, – пробормотала Эбби, одновременно быстро печатая общий имейл трем своим лучшим подругам – Анне, Джинни и Сьюз, чтобы они были готовы вечером отправиться куда-нибудь выпить.
– Завтра утром мы первым делом пройдемся по окончательной подборке картинок, а затем ты сможешь отнести слайды и негативы в лабораторию, – продолжал тараторить Стивен, явно торопясь побыстрее закончить разговор. – Все, я должен лететь. Ох, а можешь подготовить того Джонсона 1789 года для мистера Брамли? Ты же знаешь, как он по-особому к этому относится.
– Уже подготовила, – сказала она, читая мгновенно пришедший ответный имейл от Сьюз.
– Замечательно, ты просто сокровище!
И в трубке раздались короткие гудки.
Эбби положила трубку на аппарат и взглянула на часы. Не было еще и половины пятого – целая вечность до того момента, когда она сможет безболезненно уйти с работы, даже если Стивен до конца дня так и не появится.
Кроме того, нужно было подготовиться к отчету. Стивен Картер был неплохим начальником, но большим педантом в отношении всяких мелочей и очень любил угодить сильным мира сего, и Эбби понимала: несмотря на то, что она была временным работником, за любые просчеты, ошибки или несоответствия в архиве козлом отпущения сделают именно ее.
Теперь, когда она была одна, без поддержки родственников или любимого человека, она могла рассчитывать только на себя; в этой ситуации даже думать не хотелось о том, что будет, если она потеряет работу.
Почувствовав, что на глаза наворачиваются слезы, Эбби быстро заморгала, чтобы прогнать их, и прошла в фотокомнату, к длинным рядам синевато-серых металлических полок, на которых стояли десятки картотечных ящиков с негативами, слайдами и оттисками.
Она двинулась вдоль ряда, проводя пальцами по торцам деревянных ящиков. Собственно говоря, эту часть своей работы она любила больше всего. Карты особых чувств в ней не вызывали: ну кого может завести, скажем, плохо выполненное схематичное изображение Ланкашира? Но с фотографиями все было по-другому. В них ощущалась какая-то особая магия. Это были сокровенные свидетельства тех давних времен, когда о мире было известно не так много, но находились люди, которые отваживались отправляться в неизведанные уголки дикой природы. Она села в офисное кресло и выдвинула ящик. Если в общих чертах, в ее обязанности входила каталогизация всего архива. Она должна была описать, что находится в каждом ящике: экспедиция, год, часть света, имена участников и достижения – такие вещи, которые потом можно было внести в компьютер, а впоследствии находить по ссылкам.
Но была у нее и другая задача: ей предстояло заставить эти призраки прошлого заговорить. Ее пригласили и для того, чтобы она курировала выставки экспонатов из хранилищ и представляла эти давно забытые снимки публике.
Первая такая выставка, посвященная двухсотлетию института, должна была состояться через три недели, и у Эбби не было полной уверенности, что они к ней готовы. Выбрать снимки для показа было легко. Называлась экспозиция «Великие британские путешественники», и выбирать можно было из весьма впечатляющих экспедиций: покорение Эвереста и К2[8], освоение обоих полюсов, даже путешествие Левенгука вверх по Нилу. Но чего-то все-таки не хватало, так что в центре экспозиции, образно говоря, оставалась дыра. Эбби до сих пор плохо себе представляла, что бы это могло быть, и только надеялась, что поймет это, если оно попадется ей на глаза.
Набрав побольше воздуха в легкие, она потянула на себя узкий ящик и открыла его. Внутри лежала подборка слайдов. Она взяла первый и посмотрела его на свет. Несколько маленьких фигурок на фоне снежных вершин. Взяла следующий: снятая с небольшого расстояния группа носильщиков, улыбающихся невидимому фотографу. Она взглянула на надпись на боковой стенке ящика. Там значилось:
Монохромное изображение зазубренных пиков Гималаев производило сильное впечатление, но не слишком отличалось от десятков других подобных снимков снежных вершин, которые Эбби уже отобрала. В этом и была проблема: экспозиция выглядела очень уж снежной, очень горной и очень белой. Все в одном ключе.
Она надула щеки и подумала, что хорошо бы сейчас выпить чашку чаю. Но брать чай в это вызывающее клаустрофобию помещение, чем-то напоминающее внутренности подводной лодки из старого кинофильма, запрещалось.
«Похоже, только без неунывающих морских волков», – угрюмо подумала Эбби.
Она пожалела, что работает в таком мрачном и уединенном месте. Когда она ушла из Музея Виктории и Альберта, где работала полный день, ее друзья наверняка решили, что она сошла с ума. Но никто не знал истинных причин ее ухода и даже не догадывался, почему она предпочла должность внештатного сотрудника в ККИ.
Эбби и Ник Гордон никогда не афишировали свое стремление иметь ребенка. Несмотря на то, что из их компании они поженились первыми, никто у них не спрашивал, почему в их доме все еще не слышен топот детских ножек. Им обоим было за тридцать, жили они в Лондоне, развлекались и все силы отдавали карьере. Для них это стало запретной темой. И даже, пожалуй, их интимной тайной. Если ты подозреваешь, что у друга проблемы с потомством, ты же не спрашиваешь его об этом! Разве что он сам решит с тобой поделиться наболевшим.
Эбби и Ника предупредили, что ЭКО – экстракорпоральное оплодотворение – дело непростое. Но она не подозревала, сколько эмоциональных и физических сил для этого потребуется. Именно поэтому она устроилась в институт на должность с гибким графиком работы. Но ребенка все не было. А потом не стало и мужа.
Она вытащила следующий ящик, на этот раз с черно-белыми фотографиями. Надпись на нем гласила:
Она попыталась сосредоточиться и отогнать образ Ника, время от времени возникавший в ее сознании.
Сев, она поставила ящик на колени и начала осторожно перебирать фотографии.
На первой был изображен мужчина, присматривающий за несколькими мулами, на фоне длинной долины, покрытой буйными зарослями влажного тропического леса. Вторым оказался прекрасный снимок колибри крупным планом; на третьем была запечатлена группа носильщиков с усталыми обветренными лицами, которые тащили на себе громадные корзины.
«По крайней мере тут хоть снега нет», – подумала она, чувствуя, что может найти здесь что-нибудь подходящее.
Она стала быстро просматривать старые снимки, пока один из них не привлек ее внимание. На нем были запечатлены мужчина и женщина, стоявшие вплотную друг к другу. Он касался пальцами ее щеки, она положила ладонь на его руку, и со стороны это выглядело как сцена нежного прощания. У Эбби перехватило дыхание, и она от неожиданности прижала пальцы к губам. Все это было так красиво и трогательно, хотя она не смогла бы толком объяснить, почему именно. Вроде бы ничего такого уж необычного, нечто подобное каждый день можно увидеть на вокзалах и в аэропортах.
И все же здесь было что-то другое, чувствовались напряжение и душевная боль. Женщина, казалось, потеряла голову от горя. Но почему? Кто был этот мужчина и кем была его возлюбленная?
Она быстро перевернула фото. На обратной стороне было написано:
Судя по остальным фотографиям, мужчина собирался отправиться в джунгли. Может быть, она умоляла его остаться, но он все равно туда пошел? «Интересно, – подумала Эбби, – сколько лет этим влюбленным сегодня, живы ли они и не расстались ли?»
Она снова посмотрела на снимок. Господи, он был действительно хорошим! Эбби была уверена, что он будет прекрасно смотреться в экспозиции. У нее было достаточно впечатляющих, ударных снимков, от которых у зрителя отвисала челюсть, – крошечные фигурки, карабкающиеся по высоченной отвесной стене, или увешанные сосульками корабли, зажатые льдами посреди бескрайних белых полей. Но этот был совсем другим. В нем чувствовались эмоции, он наводил на мысль, что отправиться в опасное путешествие – это не просто встать и пойти. В реальном мире это граничило с геройским поступком, что заставляло задуматься: «А что, если бы идти нужно было мне? Что бы я чувствовал при этом? И что чувствовал бы тот, кто оставался ждать?» Эта фотография красноречивее любых слов говорила о силе любви и страхе потери.
То, что она плачет, Эбби сообразила, только когда на стекло проектора упала крупная слеза.
«Недопустимо заливать своими слезами бесценные артефакты!» – отчитала она себя, выскакивая из фотокомнаты за салфеткой.
– Эбигейл, с вами все в порядке?
Обернувшись, она увидела, что на нее пристально смотрит мистер Брамли. Кристофер Брамли был одним из их постоянных клиентов, и он часто спускался в архив за дополнительными материалами для своих исследований. Седовласый и сгорбленный, он редко заговаривал с ней, разве что просил найти какой-нибудь документ или карту.
– Да, спасибо, все в порядке, – быстро ответила Эбби, вытирая мокрые щеки.
Старик поднял брови.
– Надеюсь, что это действительно так, – мягким тоном произнес он.
Она подумала, что он знает о ее жизни. Может быть, что-то слышал о ней.
– Вам сюда. Карты, за которыми вы пришли, здесь, – уже более бодро сказала она.
– Думаю, на сегодня я ваш последний посетитель. В институте уже давно пусто, – улыбнулся мистер Брамли; порывшись в кармане, он вытащил салфетку и протянул ей. – Я уверен, что мистер Картер не имел бы ничего против того, чтобы вы сегодня заперли тут все пораньше и пошли домой.
Она кивнула, подумав, что именно так она и поступит, после чего вернулась в фотокомнату, чтобы закончить начатое.
Фотографию Блейка она сунула в конверт из плотной бумаги, решив, что завтра спросит насчет нее у Стивена. В конце концов, он проработал в хранилище более десяти лет и обладает энциклопедическими знаниями обо всех путешественниках и составителях карт за последние три сотни лет.
Она выключила свет и, убедившись, что все заперто, надела жакет и набросила ремешок сумочки на плечо.
– Увидимся завтра, мистер Брамли, – сказала она, проходя через комнату, где он работал.
– О, я этому не удивлюсь, – отозвался старик. – Собираетесь куда-то сегодня?
– Собственно, да. Хотим с подругами немного выпить где-нибудь.
Он улыбнулся:
– Желаю вам хорошо провести время, Эбигейл. Вы это заслужили.
Она усмехнулась в ответ. До сих пор она не особенно ждала вечера, который намеревалась провести с подругами, но теперь поняла, что это как раз то, что ей сейчас необходимо. Она взбежала по ступенькам из полуподвала на первый этаж, в залитый светом атриум института. «Назад, в цивилизацию!» – подумала она и, взглянув на экран своего мобильного, обнаружила, что пропустила один звонок – в цокольном этаже сигнал был слабым.
Она набрала номер голосовой почты, чтобы прослушать сообщение, и почувствовала, как у нее тоскливо засосало под ложечкой, когда услышала знакомый голос:
– Эбс, это я, Ник. Перезвони мне. Нужно поговорить.
Глава 2
– Нет, вы представляете – он
– Как думаешь, что он скажет в свое оправдание? – спросила Сьюз, накалывая зубочисткой ярко-зеленую оливку.
– Ничего такого, что я хотела бы услышать, – ответила Эбби, которая из-за звонка своего мужа распалялась все больше и больше.
– Смотрите, администратор нашел нам свободную кабинку! – воскликнула Анна, соскакивая с табурета и хватая свой стакан с «Пиммс»[9]. – Побежали, пока нас не обскакала толпа теннисистов. Они все такие сексуальные!
– Такой шанс не стоит упускать, – улыбнулась Эбби, хотя на душе у нее было отнюдь не весело.
Поскольку две недели бал в этом районе Лондона с почтовым индексом SW19 правил один из самых престижных теннисных турниров мира, после окончания игрового дня на кортах Всеанглийского клуба лаун-тенниса и крокета здесь всегда можно было встретить каких-нибудь знаменитостей или спортивных звезд.
Три ближайшие подруги Эбби, Анна, Сьюз и Джинни, дружно решили, что она и так уже слишком долго бездействовала и что вечер, проведенный в одном из заведений в разгар «Уимблдона», может стать отличным шансом для реанимации ее личной жизни.
В обычных условиях она бы согласилась с этим. В обычных условиях это было ее самое любимое время года, время, когда можно было сидеть в уличных кафе, беззаботно перешучиваться с подругами и наблюдать за тем, как мимо тебя проходит весь мир. Но этим вечером у нее было сильное искушение, выйдя из метро, отправиться прямиком домой, в свой маленький коттедж ленточной застройки, находившийся у подножия холма по дороге в Виллидж, – как она делала каждый день в течение последних шести недель.
Уходя с работы, Эбби еще испытывала энтузиазм по поводу сегодняшнего выхода в свет с подругами, но, оказавшись тут, поняла, что у нее нет настроения смеяться, пить коктейли и изображать безмятежность. Она никого не хотела видеть, ни с кем не хотела разговаривать. Конечно, в глубине души она соглашалась с тем, что нельзя вечно оставаться затворницей. Нужно возвращаться в большой мир и принимать какие-то решения. Также было ясно, что она должна собраться с духом и поговорить все-таки со своим мужем, потому что нельзя бесконечно игнорировать его послания. Но, если время выяснить отношения с Ником Гордоном на самом деле пришло, она все равно не знала, что ему сказать, и очень надеялась, что общение с подругами поможет дать какие-то ответы на ее вопросы.
– А вот и Джинни, – заметила подругу Сьюз, когда они проскользнули в кабинку, отделанную кожей кремового цвета.
Увидев входящую в бар высокую брюнетку, Эбби мысленно застонала. В другой раз она была бы очень рада увидеть свою старинную подругу. Анна, юрист высокого полета, и Джинни, серьезный и успешный финансист, были ее главной опорой, людьми, которых в период кризиса лучше иметь в своей команде. Однако Джинни была сестрой Ника, и, хотя после происшедшего она постоянно и заслуженно поносила своего «идиота братишку», звонила Эбби минимум раз в два-три дня, сообщала координаты разных адвокатов и психологов, а также присылала ей небольшие упаковки миндального печенья и бисквитов, у Эбби не было уверенности, что та всецело на ее стороне.
– Что я пропустила? – спросила Джинни, усаживаясь рядом с Анной.
– Ник звонил, – сказала Сьюз, поднимая глаза от своего коктейля.
– Ты говорила с ним? – суровым тоном поинтересовалась Джинни, как будто обращалась к совету директоров.
Эбби вжалась в стул и отрицательно помотала головой.
– На этой неделе он звонил уже шесть раз. Я с ним не говорила, но он просто так не отстанет. На данном этапе мне не развод нужен, а постановление суда, чтобы он оставил меня в покое.
Подружки начали было вежливо хихикать, но произнесенное вслух слово «развод» произвело эффект разорвавшейся гранаты.
– Ты говорила хоть с кем-нибудь из тех консультантов, которых я тебе рекомендовала? Особенно хороша в таких вопросах Мелани Нейлор, – сказала Джинни тоном, не терпящим возражений. – У нее очень высокопоставленные клиенты.
– Если бы я обратилась за консультацией, это означало бы, что я хочу сохранить наш брак.
– Ты должна была хотя бы попытаться, – резко отозвалась Джинни.
– Я не говорю, что ты повела себя слишком грубо, Эбби… – начала Сьюз, наливая «Пиммс» в свой бокал, пока до края не остался миллиметр.
– Но на самом деле именно это ты и хочешь сказать, – огрызнулась Эбби, чувствуя себя загнанной в угол.
– Ты не можешь всю жизнь бегать от него, – более мягко произнесла Анна. – Если ты не будешь отвечать на его звонки, это не значит, что так ты сможешь стереть из памяти все, что произошло.
– Разве я смогу когда-нибудь забыть такое? – воскликнула Эбби, в очередной раз вспоминая момент, взорвавший всю ее жизнь.
О том, что муж изменяет ей, она узнала благодаря СМС. Они ехали на машине на обед к друзьям и остановились на заправке, чтобы залить в бак бензин. Ник побежал платить, оставив свой телефон на сиденье; ее сотовый разрядился, и она минут десять назад звонила с его телефона их друзьям, чтобы предупредить, что они задерживаются. Когда же на него пришло сообщение, Эбби ожидала прочесть какую-то банальность от ждущих их хозяев, что-нибудь вроде
Но это оказалось послание от какой-то женщины, имя которой Эбби не было известно. Несколько слов, взорвавших их семейную жизнь, как ядерный заряд.
Из-за вероломства этих фраз и удушливых испарений бензина ее едва не вырвало прямо в салоне автомобиля. Подняв глаза, она увидела Ника, бегущего к машине с двумя ее любимыми шоколадными батончиками в руке и улыбающегося, несмотря на хлещущий весенний дождь. На миг она подумала, что, может быть, ей нужно сделать вид, будто она не видела СМС. Что нужно просто продолжать жить дальше, невзирая на то, что она прочла.
Выбор был сделан в считаные секунды, и, как только он сел в машину, она тут же протянула ему его телефон.
– Тебе пришло сообщение, – просто сказала она, заметив тень паники, промелькнувшую на его лице; еще до того, как он прочел СМС, она уже знала, что все в их жизни безвозвратно изменилось.
Поделиться книгой: