Вильгельм Молчаливый

Инквизиторы застывают, уставившись на светских судей.

Второй судья (очень спокойно). Наши полномочия окончены, господа! В городе мятеж. Гражданская власть тут бессильна. Остается ждать прибытия правительственных войск. Они сумеют восстановить спокойствие и справедливость!

3. Брюссель. В уличном тупике идет представление. Актер, наряженный дьяволом, ведет под уздцы деревянную лошадку. На ней восседает детина в красном кардинальском облачении. Следом крадется третий актер с большим лисьим хвостом в руках.

«Дьявол» (обращаясь к кардиналу).

Любезный сын мой, преданный и верный!Я вижу, у тебя стальные нервы!Ведь все фламандцы растерзать тебя готовы,А ты и в ус не дуешь, право слово!

«Кардинал» (замогильным голосом).

Любезный дьявол, добрый мой папаша!Я спину гну во имя ваше!Хочу во Фландрии я выполоть пшеницу,Чтоб было сорнякам просторней колоситься!

Кардинала начинают стегать лисьим хвостом. Он кубарем катится с лошади и на карачках уползает со сцены. Публика громко аплодирует.

Граф Бредероде встает и хлопает громче всех.

Бредероде. Браво! Браво! Великолепно! (Достает флягу.) А теперь, друзья, я предлагаю вам выпить за погибель красной собаки и за здоровье нашего доброго короля, который (многозначительно закатывает глаза) и не подозревает о бесчинствах своего министра!

Все. Здоровье короля!

Голос. Здоровье графа Бредероде!

Бредероде. Благодарю! Благодарю!

Он направляется к повозке актеров. За ним следует человек свирепого вида (Люмей де ла Марк).

Бредероде (к «кардиналу»). Послушайте, метр, продайте мне этот костюм! Я очень боюсь, что вам он недолго прослужит. А мне он так нравится, что я бы его просто не снимал!

Актер. С удовольствием, граф! Для пользы общего дела! (Бредероде напяливает облачение поверх своей одежды. Оно трещит, но не налезает.)

Люмей. Вот здорово! А я тогда буду дьяволом! (Второму актеру.) Сколько вы хотите за ваш костюм?

Второй актер. Очень жаль, сударь, но я не могу его продать. Мне его одолжили в одном риторическом обществе.

Третий. Сударь, возьмите этот лисий хвост! Я отдаю его даром. Эти хвосты бесят кардинала больше всего на свете! Вокруг Брюсселя уже ни одной лисы не осталось!

* * *

Дворец Нассау. Челядь принца Оранского толпится на лестницах. Бредероде – «кардинал» носится по залу, хватая всех, кто под руку подворачивается. За ним неотступно следует Люмей с хвостом.

Бредероде. Берегись! Я кардинал Гранвелла! Дорогу красной собаке! Укушу! Задушу!

Все смеются и аплодируют ему. К Бредероде подходит Людвиг, обнимает его и уводит.

У Людвига. Бредероде рассматривает свой наряд в зеркало, затем поворачивается к Людвигу.

* * *

Бредероде. Какие новости из Франции?

Людвиг. Дела у наших не блестящие. Боюсь, что сейчас для них самое лучшее – как-то замириться с правительством и еще подождать.

Бредероде. Эх! А как все хорошо начиналось! – Нет, ты только подумай, до чего нас тут довели! Сидим и пальцем не можем шевельнуть в помощь тем, кто воюет за нашу же свободу!

Людвиг. Это еще что! Король Филипп требует, чтобы Нидерланды немедленно послали во Францию две тысячи конных для расправы с гугенотами.

Бредероде. Ой-ей-ей-ей! А ты знаешь, в народе давно уже говорят, что испанский и французский короли заключили тайный договор, чтоб истребить всех, кто имеет хоть какое-то касательство к протестантской вере. От мала до велика! И не только в своих странах, но и во всем мире!

Людвиг. У них ничего не получится!

Бредероде. Мне самому на днях один кузнец рассказывал, что покойный король Генрих однажды заманил твоего брата в темный лес и просил его придумать, как бы им все это проделать половчей. И в награду обещал ему свою дочь. А принц на это ответил – не продаю христианской крови!

Людвиг (смеясь). Не знаю, Бредероде, меня там точно не было!

Бредероде. Как прошли крестины?

Людвиг (кисло). Ох, это было так давно.

Бредероде. Но все было строго по-католически?

Людвиг. Вы стали агентом инквизиции, граф?

Бредероде. Я сам кардинал Гранвелла! Гав-гав-гав! (Снимает красное облачение, оправляет свой потертый костюм.) – Я хочу засвидетельствовать почтение ее светлости, твоей невестке!

Людвиг (неохотно). Ох, Бредероде, боюсь, ты недостоин предстать пред очами столь знатной дамы.

Бредероде (тоном обиженного ребенка). Вам что, граф, неизвестно, чей род самый древний в этой стране?

Людвиг. Но ведь это еще и очень богатая дама, Бредероде!

* * *

4. Обед в роскошной зале. За спинами гостей снуют слуги.

Музыка, возгласы, смех, звон стаканов и проч.

Гоохстратен (обращаясь к величественному старику). Ну что, дядюшка, когда выступаем во Францию? Завтра? Или прямо сегодня?

Старик. Милый мой, вы что же, сговорились вот так реагировать на любой шаг правительства? Боюсь, что ничего хорошего из этого не выйдет!

* * *

Один из гостей (другому). Нет, видимо умственные способности кардинала пошли на убыль! Прислать мне приглашение на обед! Что он, решил, что я умираю с голоду? Что мне больше некуда пойти пообедать?

Голос. Здоровье адмирала де Горна!

* * *

Принцесса Анна, нарядная и веселая, подымает стакан, улыбаясь своему соседу, галантному кавалеру.

Другой гость (своему соседу). А я-то был уверен, что Горна из Испании не выпустят!

Сосед. А за что, можно полюбопытствовать?

Гость. Но ведь столько времени не выпускали!

* * *

Гоохстратен. Прошу вас не забывать, дорогой дядя, что принц Оранский – мой друг!

Старик. Это прекрасно! Но почему вам так хочется отпраздновать эту дружбу на эшафоте?

* * *

Третий гость (говорит своей даме, глядя на хохочущую Анну). Смотри-ка, маленькая принцесса Оранская после второго стакана делается очень даже ничего!

Дама. В самом деле? Ну что ж, пусть выпьет целую бочку! Может быть, станет красавицей!

При этих словах Анна поднимается со своего места и направляется к этой даме.

Анна. Сейчас же повторите, что вы сказали!

Дама (смущенно). Принцесса, простите, я не понимаю!

Анна. Я требую, чтобы вы повторили свои слова!

Дама. Извините, ваша светлость, я не знаю, какие именно мои слова вы подслушали!

Анна дает ей пощечину. Все ахают. За спиной у Анны появляется Вильгельм.

Вильгельм (хватая ее за руки). Нам надо немедленно ехать домой!

Анна (вырываясь). Пустите меня сейчас же!

Вильгельм (пытается вести ее к выходу). Принцесса, мы едем домой!

Анна. Пустите меня! Вы не смеете! Да кто вы такой! Перед моим отцом дрожал император, которому вы сапоги подавали!

* * *

На улице. Принц и один из его людей усаживают Анну в карету.

Анна (со слезами). Проклятые паписты! Вы все будете гореть в аду!

* * *

В карете. Анна дрожит и всхлипывает. Наконец, она с рыданиями бросается на шею принцу.

Анна. Я не виновата! Я не виновата! Это не я! Это болезнь!

Вильгельм (гладя ее по голове). Ну ничего, ничего! Ну успокойся, бедняжка!

Анна. Я так хочу сдержаться! Я каждый раз хочу сдержаться! Но мне так трудно! Так трудно!

Вильгельм. И все же надо стараться! Вдруг получится?

Анна (уже придя в себя). Это так ужасно! Вы мне этого не простите! Вы больше не будете меня любить!

Он целует ее в знак прощения.

* * *

5. Заседание Государственного совета.

Эгмонт (грозно). Хотел бы я знать, что за негодяй подал королю такой чудовищный совет! Мы и так на грани катастрофы, видно, кто-то хочет сделать ее неминуемой! Казна пуста, пограничные крепости в развалинах, народное недовольство растет! То, что случилось в Валансьене – это еще цветочки! Как же можно сейчас лишать страну войска, когда оно в любой момент может понадобиться нам самим?

Маргарита. Мне глубоко прискорбно, граф, что вы не хотите вникнуть в существо дела. Вы же видите – король настаивает на посылке войск во Францию, он готов подвергнуть риску свои Нидерланды – почему? Потому что он преследует цели, которые выше любых расчетов и опасений! Во Франции идет непростая война! Сам дьявол ополчился на святую церковь и повел на нее своих сподручных – еретиков! Неужели мы станем сидеть сложа руки, чтобы навлечь на себя гнев Божий и своего земного властелина?

Горн. А вы подумали, мадам, кто станет защищать церковь здесь, в Нидерландах, когда наши войска будут во Франции, а германские протестанты захотят отомстить нам за своих единоверцев?

Берген. А наши собственные реформаты! Французские события и без того уже подали им соблазнительный пример! – Нет, самым благоразумным было бы не влезать в эти распри, а подождать, пока французское правительство как-то договорится со своими гугенотами.

Гранвелла. А вам бы очень этого хотелось!

Маргарита. А почему молчит наш кузен принц Оранский?

Вильгельм. Обсуждаемый вопрос и проблемы, которые неизбежно с ним связаны, представляются мне настолько серьезными, что я не вижу возможности их разрешения в таком узком собрании! Есть только один выход – созвать Генеральные штаты!

Выкрики (сторонников Оранского). Правильно! Правильно! Таков обычай!

Гранвелла. Мне кажется, принц, что вы лучше чем кто-либо должны понимать, что в такие тяжелые, критические моменты крайне неуместно выносить действия правительства на всенародное обсуждение!

Эгмонт. Правильно! Надо подольше растянуть этот критический момент, чтобы все решать единолично!

Гранвелла. За это положение надо благодарить интриганов, которые из презренного честолюбия заигрывают с врагами своей матери-церкви!

Выкрики. Опять та же демагогия! – Нас и так заставляют истреблять своих соотечественников! – Мы не испанцы!

Маргарита шепчется с Гранвеллой и Вилиусом.

Вилиус. Господа! Заседание затянулось! Ее высочество утомлена! Надо надеяться, что завтра мы сумеем найти конструктивное решение вопроса!

* * *

Маргарита, Гранвелла и Вилиус входят в кабинет правительницы. Гранвелла хватает лист с королевским посланием и бегает глазами по строчкам.