Помоги проекту - поделись книгой:
- Если дружба идет в ущерб королевскому венцу, ее приходится отбросить, милорд, - заметил герольд.
- Да, это верно, я не могу считать своими друзьями тех, кто стоит на стороне моих врагов. Если ваш господин желает и дальше помогать самозванцу Фестилу, который пытается отвоевать престол, по праву принадлежащий нашему роду, тогда он и сам станет моим врагом. Передайте ему мои слова и предупредите Марека Фестила, что я не дам никакой пощады ни ему, ни его близким. Вы можете удалиться.
На этом он развернулся и уверенным шагом вышел из зала. Катан с Фульком последовали за королем, и едва не уперлись ему в спину, ибо тот, едва лишь за ним опустился бархатный занавес, внезапно остановился на полпути, чтобы перевести дыхание и унять внутреннюю дрожь.
- Отлично сказано, сир, - с горячностью прошептал Фульк.
Катан поспешил отвести короля подальше, чтобы дать дорогу сановникам. Обернувшись, Райс-Майкл еще успел заметить, как торентцы в растерянности уходят прочь из зала, обнаружив, что аудиенция внезапно подошла к завершению.
- Все прошло превосходно, ваше величество. - Это Хьюберт, неожиданно оказавшийся рядом, тронул короля за локоть. - Почему бы вам не отдохнуть с полчасика. Можете не тревожиться, лорд Альберт убедится, чтобы наши гости благополучно покинули Ремут. А пока я попрошу лорда Таммарона созвать совет. Мы позовем вас, когда будем готовы. Теперь, когда решение принято, полагаю, что войска смогут выдвинуться на рассвете. Полагаю, вам следует обо всем сообщить королеве. Фульк, Катан, прошу вас, сопроводите его королевское величество в его апартаменты.
Если в душе Райс-Майкл и был возмущен столь дерзким обхождением, внешне он этого никак не выдал, лишь крепче стиснул рукоять меча и двинулся вперед по винтовой лестнице, что вела к его покоям. Хьюберт, проводив короля взглядом, обернулся затем к своему брату, который пристально наблюдал за происходящим.
- Он справился лучше, чем я ожидал, - заметил Манфред.
- Да, кровь Халдейнов говорит сама за себя, - заметил Хьюберт. - Даже когда ей не дают воли. Представь себе, каковы будут его сыновья, если только воспитать их должным образом.
Манфред задумчиво кивнул.
- Может статься, что с ним мы успели вовремя, в отличие от старшего брата. Хотя начало было отнюдь не столь обнадеживающим. - Он ухмыльнулся. - Впрочем, у него нет другого выбора. Он должен слушаться нас во всем, ведь это только ему на благо.
- И нам тоже, - напомнил Хьюберт.
- Конечно, и нам тоже, - согласился Манфред. - Но это также и на благо всему Гвиннеду. Ведь мы должны были окончательно очистить страну от деринийской заразы. А это означает также и борьбу с Фестилами.
Хьюберт мрачно кивнул.
- Да, что угодно будет лучше, чем вновь позволить Фестилам вернуться к власти. Но теперь ступай и помоги Таммарону созвать совет. Возьмите с собой архиепископа Орисса… Мне нужно перемолвиться парой слов с Полином, а затем я присоединюсь к вам.
Полин уже ожидал Хьюберта в приемной рядом с тронным залом, а с ним и несколько рыцарей
Этот последний был в черной накидке с капюшоном, внешне почти не отличаясь от остальных Монахов, однако он не являлся клириком, не принадлежал ни к их ордену, ни, строго говоря, даже к их вере. Более того, по их меркам, он даже не был человеком, ибо принадлежал к расе Дерини.
Именно по этой причине
- Что ты можешь сказать о герольде и его сопровождающих? - без лишних предисловий спросил его Полин. - Все они Дерини?
- Да, милорд. Но они вели себя достаточно скромно, - отозвался Димитрий с глубоким поклоном. Затем он опустился на колени и, наконец, сел на пятки, сложив руки. - Такое впечатление, будто они чувствовали присутствие другого Дерини в зале. Нет, речь не обо мне; милорд, - поспешил он добавить, предваряя вопрос Полина. - Я постарался убрать свои защиты, и они никак не могли признать меня. Увы, это означает, что я мог воспользоваться при них лишь простейшими чарами истины… Но они тоже не решились ни на что большее. Именно это я имею в виду, когда говорю, что они вели себя очень скромно. Более того, к чарам истины прибег лишь один герольд. Я ожидал большего. Возможно, попытку прочесть истинные намерения короля, распознать намеренный обман…
- А возможно ли, что он сам блефовал? - спросил один из монахов в черной рясе. - Я имею в виду посланника.
Димитрий медленно покачал головой.
- Не думаю, - промолвил он в задумчивости. - По крайней мере, герольд верит, что принц Миклос захватил Кулликерн именно для сына самозванца. И речь идет лишь о том, чтобы оспорить владение замком.
- Тогда, возможно, они хотят оттянуть наши силы к Келдору, в то время как основные торентские войска нападут в другом месте? - предположил темноволосый рыцарь
Димитрий пожал плечами.
- Из того, что мне удалось уловить, милорд, я не могу сделать подобных выводов, - признал он. - Чтобы подтвердить или опровергнуть такую возможность, вам придется прибегнуть к обычным методам получения информации. Я могу утверждать лишь то, что герольд не лгал, когда говорил с королем, и не старался использовать магию для иных целей, кроме как убедиться, что король также говорит ему правду.
Хьюберт поморщился.
- Ну, а как начет короля? Возможно ли, - начал он медленно, - что он сам каким-то образом способен противодействовать силам Дерини? Ты только что упомянул о возможном присутствии кого-то еще из вашего племени в тронном зале. Мы всегда полагали, что эта скверна не затронула Райса-Майкла, и все же его брат Джаван, или кто-то из его свиты, в свое время обладал достаточным талантом, чтобы управлять моим сознанием.
Озадаченный, Димитрий покачал головой.
- Почему вы продолжаете задавать мне эти вопросы, милорд? Вы ни разу не позволили мне и близко подойти к его величеству… И я прекрасно понимаю ваши опасения. Ведь вы боитесь, что я каким-то образом могу установить контроль над его сознанием, а затем манипулировать им в собственных целях, хотя меня огорчает подобная подозрительность после стольких лет верной службы вам… Тем не менее, и у обычных людей порой встречаются защиты, это не такая уж редкость, особенно если человек какое-то время общался с Дерини. Учитывая, что в раннем детстве все трое принцев Халдейнов находились под опекой наставников и Целителей Дерини, именно это и могло дать им небольшое преимущество.
- Ну, я лично бы это преимуществом не назвал, - пробормотал Полин.
Димитрий пожал плечами.
- Если герольду это помешало употребить нам во вред свои таланты, то я все же склонен считать это преимуществом, милорд, - возразил он. - Однако, должен заметить, что подобные слабые защиты, которые порой встречаются у людей, легко поддаются при телесном контакте. Если бы у герольда возникла возможность прикоснуться к королю, исход встречи мог быть совсем иным… Хотя, разумеется, для того чтобы всерьез внедриться в чужое сознание, нужно довольно много времени, в особенности, если эти усилия должны остаться незамеченными.
Если Дерини и хотел развеять возникшие опасения у собравшихся, то едва ли он в этом преуспел. Из всех них один лишь Хьюберт остался невозмутимым.
- Король не так глуп, чтобы позволить Дерини коснуться его, - ровным голосом заметил архиепископ. - Торентцев он опасается куда сильнее, чем нас.
- Пусть лучше боится и тех, и других, - пробурчал Полин, недовольно покосившись на Хьюберта. - Не пора ли нам отправиться в зал Совета? Должно быть, там уже все собрались, а нам предстоит еще выработать план действий, прежде чем мы позовем короля.
- Совершенно верно, - согласился Хьюберт, с трудом поднимаясь на ноги. - Димитрий, позже к вечеру ты нам еще понадобишься, но сейчас можешь идти.
Они с Полином двинулись прочь из комнаты, и двое
Глава третья
А если прилично будет и мне отправиться, то они со мною пойдут.[4]
Тем временем в королевских апартаментах Райс-Майкл наслаждался обществом жены в ожидании, пока советники позовут его в зал заседаний. Когда он вошел в гостиную, соединявшую покои супружеской четы, то обнаружил Микаэлу у окна. Она наслаждалась солнечным светом, в то время как самая младшая и хорошенькая из горничных расчесывала ее свежевымытые волосы.
- Милорд, - лицо ее озарилось радостью, и молодая женщина вскочила на ноги. Платье ее, темно-синего цвета, было чуточку темнее глаз Микаэлы, а влажные волосы, доходившие ей ниже поясницы, ниспадали тяжелой волной.
Три придворные дамы, занятые вышивкой и болтовней в широкой оконной нише, поспешили подняться, завидев короля. Все они были избраны сановниками, - их собственные жены и дочери, назначенные шпионить за королевской четой. Замолкнув при виде Райса-Майкла, они склонились в поклоне, и маленькая горничная также поклонилась и попятилась прочь, опустив глаза и прижимая к груди гребень.
- Приветствую вас, сударыни, - произнес король негромко.
Он позволил себе слегка улыбнуться, но не произнес ни слова, пока они с Микаэлой не удалились в опочивальню. Корону он вручил Катану в своих собственных покоях, однако на нем до сих пор был алый плащ, заколотый фибулой Халдейнов.
- Я уезжаю, - объявил он коротко, и жена почувствовала в его словах невысказанную угрозу. Они рядышком присели на край широкой кровати.
Как и все при дворе, она знала, что рано поутру прибыли гонцы из Истмарка, и потому сейчас не сводила взволнованного взора с лица Райса-Майкла, пока тот рассказывал ей обо всем, что произошло в тронном зале и после. Она не промолвила ни единого слова, Но он чувствовал, как в душе ее нарастает страх.
- Вот и все, что мне известно, - заключил он наконец, обрисовав свои планы на будущее. - Не думаю, что нам грозит настоящая война. Марек Фестил никогда бы на это не решился, пока у него нет второго наследника. И все-таки опасность несомненна, поэтому я должен отправиться туда самолично. Даже сановники не осмелились возражать. Обещай мне, что будешь очень храброй, пока останешься здесь в одиночестве, ведь если… что-нибудь случится, ты должна стать сильным регентом при Оуэне и…
Голос его прервался, и дрогнувшей рукой он погладил ее по округлившемуся животу. Подавив рыдания, она притянула мужа к себе, а затем оба опустились на постель, в поисках утешения друг у друга. От влажных волос Микаэлы исходил слабый аромат, и он зарылся в них лицом и руками, стараясь утопить собственные страхи в ее любви. Однако сейчас не время было поддаваться искушению, ибо в любой момент за ним могли прислать советники, поэтому он с сожаление выпустил жену из объятий и слегка отстранился, а затем, приподнявшись на локте, сжал ее бледную руку и нежно поцеловал в ладонь.
- Господи, Мика, я тебя обожаю, - прошептал он, глядя в ее голубые глаза. - Я так желаю тебя, что едва могу дышать, но Катан или Фульк в любой миг могут постучать в дверь. Именно этого я и ждал так долго. Заседания Совета, на котором они будут вынуждены прислушаться к моим словам… Но это означает также, что нам придется разлучиться, и возможно даже, навсегда.
Она отважно заставила себя улыбнуться, и дрожащими пальцами провела по его щеке, а затем коснулась броши на плече.
- Мы же молились о том, чтобы этот день настал, любимый, - прошептала она. - Не о разлуке, конечно, но о том, чтобы получить шанс обрести истинную свободу. Однако все произошло так внезапно… Осталась всего одна ночь. Неужели тебе обязательно уезжать так скоро?
Он на миг прикрыл глаза, силясь подавить нарастающий страх, а затем со вздохом сел на постели, вполоборота к жене.
- Если я позволю им отложить отъезд, они могут отыскать какой-нибудь повод, чтобы не отпустить меня совсем, - сумрачно произнес он. - Кроме того, если Кулликерн и впрямь был захвачен, в чем уже можно не сомневаться, то ситуацию следует разрешить прежде, чем торентские силы соберутся там и успеют закрепиться на позициях.
- Я понимаю, что ты должен ехать, - прошептала она, поглаживая его по плечу. - Я бы с радостью отправилась с тобой, ты же знаешь.
- Да, любовь моя. И я был бы счастлив взять тебя с собой, - ответил он. Ненадолго Райс-Майкл опустил взор, а затем вновь обнял возлюбленную. - Боже, Мика, а что, если я не вернусь? Что станет с тобой? Что станет с нашими сыновьями?
- Я попытаюсь… быть сильной, ради них и ради тебя, - промолвила она ласково, смаргивая слезы. - Если нужно, ради них я пожертвую жизнью. Только бы они не забыли о своем наследии. Рано или поздно их корона станет свободной, клянусь тебе.
- О, моя гордая королева, - прошептал он. - Вот теперь я уже точно не хочу уезжать, и в особенности завтра, хотя шесть долгих лет ожидал этого дня… Шанса стать
- Я бы очень хотела оказаться там, - промолвила она чуть слышно. - Я бы хотела быть с тобой рядом сейчас… и завтра. Но нам осталось лишь одна ночь, и постараемся сделать так, чтобы ее нам хватило на все дни.
Она хотела сказать еще многое, но неожиданно широко зевнула. В последний раз притянув к себе мужа, она крепко поцеловала его, а затем улыбнулась счастливой извиняющейся улыбкой.
- Мне надо непременно немного подремать, - сказала она. - Честное слово, не потому что мне с тобой скучно, просто этот ребенок, похоже, отнимает у меня куда больше сил, чем Оуэн…
Оба застыли, услышав стук в дверь, и Райс-Майкл неохотно повернулся в ту сторону, хотя по-прежнему не выпустил жену из объятий.
- Войдите.
Катан просунул голову в двери и немедленно принялся извиняться, завидев королевскую чету. В одной руке он держал меч Халдейнов в ножнах, а в другой тонкий золотой обруч с кельтским орнаментом.
- Прости, Мика, - бросил он сестре. - Райсем, они ждут нас.
На мгновение зажмурившись, король тяжело вздохнул и поднялся на ноги, заставляя встать и Микаэлу.
- Не хочу идти, - прошептал он.
- Ты должен, любовь моя, - отозвалась она, поднимая к нему лицо. - Ступай, и пусть с тобой пребудет моя любовь и мои молитвы.
Поскольку из посторонних здесь был лишь ее брат, Райс-Майкл не отказал себе в удовольствии проститься с женой настоящим поцелуем. Прижавшись губами к ее устам, он на несколько блаженных мгновений полностью отдался этому ощущению, с особой остротой сознавая, что это прощание вполне может стать для них последним, если так пожелают люди, которые управляют их судьбами. Когда он наконец оторвался от Микаэлы, все тело его горело от желания. Он еще несколько секунд смотрел на нее, ощущая, как сильно бьется ее сердце под его ладонями, затем решительно чмокнул в кончик носа и, наконец, коснулся губами лба.
- Ну что ж, тогда я пошел, - голос его звучал чуть хрипловато. - Думаю, сегодня мы поужинаем вдвоем. Будет только Катан, потому что я понимаю, тебе захочется проститься и с ним тоже. Но к счастью, он ложится рано, - Райс-Майкл улыбнулся. - Непременно выспись сейчас. Я вернусь через пару часов.
Мужественно сглатывая слезы, Микаэла проводила супруга в гостиную и не сводила с него взгляда, пока дверь королевских апартаментов не закрылась за ними с Катаном. Любовь ее была так велика, что от нее сжималось горло. Подавив рыдания, она отвернулась от закрытой двери, твердо решившись не показывать своим придворным дамам всей глубины и безысходности своего отчаяния.
В нише у окна дамы поднялись с места, когда король проходил по комнате, но теперь, по знаку королевы, они вновь принялись за вышивание. Одна из них поднесла моток шелка к свету, вытягивая длинную нить. Ей помогала юная горничная королевы. Вопросительно покосившись на свою госпожу, она взяла в руки гребень из слоновой кости и подошла к королеве, пробуя на ощупь прядь влажных волос.
- Почти высохли, моя госпожа, - промолвила она. - Давайте, я еще немного их порасчесываю.
- Да, спасибо, Лизель, - отозвалась королева. Девушка принялась за работу, и ее госпожа с удовлетворенным вздохом прикрыла глаза.
- Как приятно, - промолвила она через пару мгновений, не поднимая век. - Я бы могла так сидеть с тобой до конца дня.
При этих словах на розовых губках Лизель заиграла слабая улыбка. Очаровательная и живая, она была чуть моложе королевы и ниже ее на целую голову. Волосы ее были пшенично-золотистого оттенка, заплетенные в косу и спрятанные под белым платом. Светло-серое скромное платье едва ли украсило бы большинство женщин, - впрочем, именно поэтому сановники выбрали такой цвет и покрой для женской прислуги замка, - однако, в случае с Лизель, оно лишь оттеняло ее созревающую красоту. Глаза в солнечных лучах казались золотистыми, и во взоре ее читалась искренняя любовь к женщине, чьи волосы она продолжала расчесывать с величайшим тщанием и нежностью.
- У моей госпожи восхитительные волосы, - произнесла она негромко. - Мне доставляет удовольствие заботиться о них.
- Правда? - сонно улыбнулась Микаэла, по-прежнему не открывая глаз. - Да, это должно быть все равно, что гладить кошку, - нравится и кошке, и тому, кто ее гладит.
- Они как тяжелый шелк, и отражают солнечный свет, моя госпожа, - вымолвила Лизель. - Не удивительно, что королю так нравится, когда вы их оставляете распущенными.
- Ты права.
Улыбка исчезла с лица Микаэлы и, открыв глаза, она с внезапным испугом покосилась на горничную.
- Лизель, сегодня вечером ты должна мне помочь мне сделать какую-то особую прическу, - прошептала она. - Король будет ужинать со мной, а завтра он отправляется в Истмарк. Одному Богу известно, увижу ли я его когда-нибудь еще в этой жизни.
Лизель прекратила причесывать волосы, и в золотистых глазах ее мелькнула жалость.
- О, моя госпожа, - выдохнула она.
Микаэла потрепала девушку по руке и заставила себя храбро улыбнуться, внезапно ощущая навалившуюся усталость.
- Ну-ну, не вздумай хныкать, а то и я тоже расплачусь, - прошептала она. - Он не должен знать, как я сильно за него беспокоюсь. - Она словно хотела добавить что-то еще, но только тяжело вздохнула и вновь пощупала свои волосы. - По-моему, они достаточно высохли. Пора мне, и в самом деле, вздремнуть.
- Да, моя госпожа, - чуть слышно отозвалась Лизель, не поднимая глаз.
Изящным движением руки прикрывая зевок, Микаэла приблизилась к женщинам, что сидели в оконной нише.
- Дорогая леди Эстеллан, почему бы вам с Лирин и Аделисией не прогуляться в саду, скажем, час или два? Я немного посплю, поэтому вы мне не понадобитесь. Лизель поможет мне раздеться.
Она не стала ждать, пока они удалятся, и ушла в опочивальню. Собственно, ей не было до них никакого дела, и они ей не слишком нравились, но нужно было поддерживать приличия. В спальне Лизель откинула покрывало на просторной постели под балдахином, и ее госпожа вновь широко зевнула.
- Сама не могу понять, почему во время этой беременности мне все время так хочется спать, - пробормотала она, пока служанка помогала ей снять платье. - Оуэн меня так не утомлял.
- Может быть, на сей раз госпожа больше тревожится, - отозвалась горничная, помогая королеве забраться в постель. - Но теперь ложитесь и немного поспите, ваше величество. Сон - лучшее лекарство от многих недугов.
Вновь зевнув, Микаэла покорно закрыла глаза. Вскоре дыхание ее сделалось ровным и неглубоким, и девушка, разложив синее платье на спинке кресла, неслышным шагом подошла к кровати и склонилась над спящей госпожой.
- Теперь засни покрепче, - прошептала она, едва заметно касаясь лба королевы.
На несколько мгновений она и сама закрыла глаза, а затем, тряхнув головой, вновь обеспокоенно уставилась на королеву.
- Да подарит вам Господь добрые сны, моя славная госпожа, - прошептала она, убирая руку. - Спите крепко, и проснитесь посвежевшей. Вы дали мне разрешение уйти и принести книгу стихов из библиотеки. Если вы проснетесь до моего возвращения, вспомните также, что вы просили меня нарвать свежих цветов, чтобы вплести их сегодня вечером вам в волосы.
Когда Лизель осторожно вышла из королевской опочивальни, придворные дамы уже удалились, и лишь другая горничная, Элспет, дремала в кресле, наслаждаясь солнцем, но она даже не пошевельнулась, когда Лизель прошла мимо. В коридоре дежурили те же стражники, что и обычно.
- Доброго вам дня, госпожа Лизель, - воскликнул их капитан, широко улыбаясь девушке.
Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть на него, ибо она доставала стражнику лишь до плеча, однако его она хорошо знала и прекрасно умела с ним управляться.
Поделиться книгой: