Психологический портрет убийцы. Методики ФБР

И он выбрал самый легкий для себя и безболезненный для жертвы способ убийства. Вероятно, у него не было оружия – он не собирался угрожать жертве. Он задушил ее в фургоне, а потом избавился от трупа. Местонахождение трупа имеет такое же значение, как любая другая сторона преступления, и многое говорит о НС. Как только полицейские привезли меня в парк, я понял, что преступником был местный житель, хорошо знакомый с окрестностями. Он привез Элисон туда, где чувствовал себя свободно. Должно быть, ему пришлось идти пешком вечером, среди деревьев, с трупом в руках. Это было бы невозможно, если бы он не знал здешние места, не представлял, чего следует ожидать, и не рассчитал заранее, что ему не помешают.

Оказавшись в глубине парка, он мог поступить по-разному. Мог бросить труп в реку, протекающую через парк, – труп обнаружили бы значительно позднее, а вода устранила бы большинство свидетельств преступления. Он мог унести труп в глубину леса, где его никогда не нашли бы или нашли уже после разложения.

Но преступник оставил труп возле тропы, где его должны были вскоре найти. Он не обращался с трупом, как с ненужным мусором, – так поступают некоторые из подобных убийц. Он хотел, чтобы девочку нашли, позаботились о ней и похоронили надлежащим образом. Мне все эти признаки показались обнадеживающими: убийца явно раскаивался в содеянном. Ни один человек, совершивший убийство, не в состоянии забыть о нем. Только садист, обожающий мучить детей, гордится своей «работой», с удовлетворением вспоминает о своем искусстве манипулировать, издеваться над жертвами и подчинять их своей воле, осуществляя свои омерзительные намерения. Но человек, мечтавший о «нормальных» любовных взаимоотношениях с двенадцатилетней девочкой, который струсил, как только понял, что фантазии и реальность не всегда совпадают, просто не может не испытывать угрызений совести. Такой человек не станет гордиться совершенным убийством, он чувствует свою вину.

Все это представляло возможность применить активный метод поиска, сыграть на чувствах убийцы, чтобы обнаружить его.

Я не считал похитителя Элисон Пэрротт серийным убийцей, но его изощренность свидетельствовала о том, что он наверняка способен убить вновь, если представится случай, и исследование поведения серийных убийц оказало мне огромную помощь. Когда имеешь дело с таким преступником, профиль личности может пригодиться для того, чтобы сузить круг подозреваемых или выявить преступника среди субъектов, появляющихся в ходе расследования. По мнению моих коллег, наиболее полезно сочетать профиль преступника с активными методами поиска, и это следует подчеркнуть особо.

Специфические подробности профиля НС здесь можно опустить. Единственное, что нам требовалось знать, и что мы уже твердо знали, исходя из деталей преступления и вида места преступления, – убийцу тревожит совершенный поступок. Потому я сообщил полицейским, что надо попытаться поймать его на том месте, где он оставил труп жертвы. Наше исследование показало, что убийцы приходят на могилу жертвы по двум причинам, обычно исключающим друг друга: во-первых, их влечет туда раскаяние, а во-вторых, они пытаются воскресить испытанное возбуждение, так сказать, символически «поваляться в собственной грязи». Если этот человек и придет к могиле, то только из чувства раскаяния, и на этом можно сыграть разными способами.

Я предложил опубликовать в газетах статьи с подробностями жизни Элисон и ее спортивных успехов, «оживить» ее для этого человека, который на все готов, лишь бы вычеркнуть из памяти. Кроме того, я предложил устроить панихиду на могиле или месте, где было обнаружено тело. В надежде, что кто-нибудь опознает или назовет особые приметы преступника, я предложил пустить слух, что он, вероятно, будет и впредь убивать детей. Я считал, что после убийства он наверняка топит совесть в крепких напитках, пытаясь избавиться от стресса, и кто-нибудь из окружения постоянно видит его пьяным. Друзья, родные, коллеги могли бы обратить внимание на заметную перемену в его внешности и поведении, которой он выдаст себя.

И еще, поскольку я почти был уверен, что у преступника есть фургон, я предложил заронить зерно сомнения в его душу, опубликовав заявление полиции о том, что фургон подозрительного вида был замечен возле стадиона или в парке, и мы попросим всех, кто видел эту машину, оказать нам содействие. Могло случиться, что НС выдаст себя, попытавшись нейтрализовать подозрения насчет фургона. Он мог обратиться в полицию, представившись владельцем упомянутого фургона, но назвать законную или безобидную причину своего пребывания в этом районе. Таким образом, он попал бы прямо в руки полиции. Убийцу Элисон Пэрротт так и не удалось найти – несмотря на то, что полицейское управление Торонто предложило вознаграждение в 50 тысяч долларов за помощь при его аресте. Мы испытали немало угрызений совести. Меня и моих коллег из Квонтико всегда раздражает невозможность проследить большинство дел до конца и оказать своими предложениями помощь в расследовании. Я не виню полицейское управление Торонто – организацию ничем не хуже других, с которыми мне приходилось сотрудничать. Во время совершения этого убийства раскрываемость преступлений у них достигала твердых девяноста процентов, а годом раньше они раскрыли все преступления, кроме одного. Это замечательная, преданная своему делу команда мужчин и женщин. Они проверили все фотоателье в этом районе, пользуясь профилем личности для описания разыскиваемого преступника. Но многие из остальных моих предложений так и не удалось осуществить. У каждого свои методы и излюбленные приемы работы, и когда консультант уезжает, его предложения могут быть с легкостью отвергнуты. Я до сих пор уверен, что этого преступника можно поймать, хотя, разумеется, теперь, по прошествии нескольких лет, сделать это будет гораздо сложнее. Когда мы считаем, что убийство совершил местный житель, можно применить более консервативный подход; список потенциальных подозреваемых ограничен. Но в расследовании убийств, совершенных приезжими, зачастую полезным оказывается более радикальный, творческий подход.

Я бы порекомендовал попытаться найти слабые места преступника. Разумеется, когда отсутствуют подозреваемые, это нелегко. Но в данном случае я был уверен, что слабость преступника – угрызения совести, и потому следует применить психологический прессинг. Я бы отмечал дни рождения Элисон или годовщины ее смерти, чтобы заставить убийцу выдать себя, стал бы напоминать ему о значении этого дня. Можно предположить, что вооруженный моей стратегией убийца сумеет избежать расставленных нами ловушек, но по длительному опыту я могу утверждать: чем больше он старается избежать их, тем сильнее выдает себя, и тем больше информации у нас появляется. Такой вещи как идеальное преступление или идеальный преступник не существует.

По-моему, смерть Элисон – трагедия вдвойне. Не только потому, что эта юная жизнь, полная любви и обещаний, была грубо оборвана, и убийца остался безнаказанным, но и потому, что этой смерти можно было бы избежать. Если бы родители Элисон или кто-нибудь из взрослых сопровождал ее на встречу с фотографом-самозванцем, ничего бы не случилось. Вероятно, он сделал бы снимки, которые потом не продал бы в журнал, а оставил для своих фантазий, а затем убрался восвояси. Грустно думать о том, что этот извращенец мастурбировал бы перед фотографиями детей, радуясь тому, как близко сумел подобраться к ним, но зато эта девочка до сих пор была бы жива. Мне кажется, он был откровенно изумлен, увидев, что она приехала на встречу одна, и потому счел ее независимой, взрослой и зашел дальше, чем собирался.

Мы, родители, не всегда способны предотвратить все беды, угрожающие нашим детям. Но избежать некоторых из них в наших силах – если мы попытаемся понять сущность угрозы, типы личности и мотивацию тех, кто им угрожает. Нам надо это понять. Мне неприятно говорить, что мы должны быть недоверчивыми, досадно внушать это своим детям, но нам не остается ничего другого, кроме как смириться с реалиями нашего времени. Нам незачем сходить с ума от страха, будто за каждым деревом прячется убийца, – это не так. Численность похищений детей статистически невелика, большинство их совершают родители, лишенные права видеться с ребенком. Нам незачем сходить с ума, но вместе с тем мы должны быть осторожными и наблюдательными.

Примерно в сорока милях от места, где было найдено тело Элисон Пэрротт, преступник, относящийся к другому типу личности – настоящее чудовище, – стал повинен в смерти Кристен Френч и, как выяснилось, еще по меньшей мере двух человек.

Кристен Дон Френч из Сент-Кэтринс, Онтарио, городка близ Ниагарских водопадов и границы с Нью-Йорком, была во всех отношениях незаурядной девушкой. Эту красавицу с длинными, блестящими черными волосами обожали родственники, друзья и учителя из школы Святого Креста, где она была одной из лучших учениц. Кататься на коньках она начала еще в детстве и стала отличной спортсменкой. Подруги говорили, она всегда улыбалась, всегда была готова помочь и была неподдельно счастлива в своей первой любви.

16 апреля 1992 года, накануне Страстной пятницы (оставался месяц до шестнадцатилетия Кристен Френч), в дождливый четверг, около трех часов дня, девушка исчезла по дороге домой из школы. Дуг и Донна Френч твердо знали, что их дочь никогда не опаздывает, а задержавшись, непременно звонит и объясняет, почему так получилось. Поначалу они подумали, что их дочь, должно быть, оставили после уроков в наказание за какой-нибудь проступок, но это было настолько не в характере Кристи, что родители отвергли подобное предположение. К половине шестого, так и не дождавшись Кристен, Донна позвонила в Ниагарское региональное полицейское управление и сообщила об исчезновении дочери.

По крайней мере, полиции было с чего начать. Пятеро отдельных свидетелей сообщили, что видели девочку, похожую на Кристен. Одноклассник Кристен, подходя к углу Линуэлл-роуд в 14.50, заметил, как она вышла из школы в своей форменной зеленой клетчатой юбке, плотных колготках, джемпере поверх белой рубашки и темно-красных ботинках. Второй свидетель сообщил, что видел кремовый «Шевроле-Камаро» со следами ржавчины сзади и пятном свежей краски на боку, машина остановилась перед лютеранской церковью Милосердия двумя минутами позднее. А через три минуты двое мужчин, сидящих в машине, заговорили с Кристен. Стекло в окне машины было опущено, на вид темноволосому водителю было от двадцати четырех до тридцати лет. Третьей свидетельнице, подъезжавшей в это время к школе, чтобы забрать дочь, показалось, будто девушка боролась с пассажиром той же машины, он пытался затащить ее на заднее малиновое сиденье. Свидетельница решила, что это дурачатся или ссорятся влюбленные. Четвертым и пятым свидетелями были водители, которые чуть не столкнулись с мчащимся «Камаро» вскоре после того, как он двинулся со стоянки перед церковью, – это случилось около трех часов дня. Еще несколько человек подтвердили, что видели похожий автомобиль в том же районе, рядом со школами Святого Креста и Лейкпорт за несколько дней до похищения. Это навело полицию на мысль, что за Кристен или другими ученицами, должно быть, следили, и что похищение было скорее запланированным, нежели случайным.

В ходе расследования психологи из полиции применили гипноз, чтобы помочь потенциальным свидетелям вызвать воспоминания о том дне. Некоторые из них сообщили, что видели пожилую пару, проходившую мимо церкви как раз в момент похищения и в ужасе уставившуюся на машину и Кристен. Возможно, эти люди и существовали в действительности, но они так и не обратились в полицию.

Вся эта информация имела огромное значение. Однако я нередко убеждался: подобная информация могла и не помочь расследованию. Если она недостоверна или абсолютно неверна, она заведет расследование в тупик. Вот почему я всегда рекомендую сосредоточиться на общем анализе преступления, а не на какой-либо из возможных улик.

На стоянке у церкви были обнаружены следы шин, найдены потертая, свернутая карта Канады и клочок волос, напоминающих волосы Кристен. В Страстную пятницу близкая подруга Кристен и тоже спортсменка Мишель Тусинан проезжала вместе с матерью по Линуэлл-роуд, торопясь на службу, и заметила темно-красный правый ботинок – вроде тех, что носила Кристен. Мишель подобрала его и отдала двум детективам, тщательно обследовавшим обычный путь Кристен домой из школы. Донна Френч опознала ботинок дочери – внутри его был супинатор.

Начались тщательные поиски и расследование. Ученики школы Святого Креста все еще на что-то надеялись. Они привязывали зеленые ленты к веткам деревьев и шестам как символы надежды и памяти. Дуг Френч молился о благополучном возвращении любимой дочери, его жена терпела непрестанные муки при мысли о том, что происходит сейчас с Кристен. Почти каждую ночь она видела во сне плачущую Кристен, но, несмотря на все усилия, не могла обрести ее. Существовало и еще одно пугающее обстоятельство, связанное с исчезновением Кристен Френч, оно свидетельствовало о том, что в этом сравнительно мирном и безопасном округе Канады орудует серийный убийца. Год назад, 14 июня, в 7 часов вечера Лесли Эрин Махаффи, которой, как и Кристен Френч, через месяц должно было исполниться шестнадцать лет, вышла из дома в Берлингтоне, на западном берегу озера Онтарио, напротив Сент-Кэтринса. Этот район известен под названием «Золотая подкова».

Лесли, миловидная ученица девятого класса берлингтонской школы, отправилась попрощаться с Крисом Эвансом, своим школьным товарищем, погибшим в автокатастрофе вместе с тремя другими подростками. Лесли пообещала своей матери Дебби, учительнице в соседнем Холтоне, вернуться домой к одиннадцати часам вечера, установленному для нее «комендантскому часу».

Этот «комендантский час» указывал на существование некоторых проблем и конфликтов между матерью и дочерью. Лесли была веселой, смелой и самостоятельной девочкой, но незадолго до пятнадцатилетия в ней начали проявляться обычные для подростков эмоциональность и упрямство. Она нарушала установленный родителями «комендантский час», иногда пропадала целыми ночами. Однажды она попалась на краже в магазине. Проблему осложняло то, что отец Лесли, Роберт (его чаще называли Дэном), нередко бывал в отъездах – он работал океанографом в одной из правительственных организаций.

Тем вечером после прощания с погибшим сверстником Лесли с несколькими друзьями отправилась на поляну в лесу, популярную среди местных подростков, – выпить пива и утешить друг друга. Когда Лесли и ее приятель, провожавший девушку, добрались до дома, было уже почти два часа ночи. В доме было темно. Лесли объяснила приятелю, что родители наверняка поднимут крик, так что ему будет лучше сразу уйти. Молодой человек пожелал ей спокойной ночи и сказал, что завтра утром зайдет за ней по пути на кладбище.

Но, толкнув дверь, Лесли обнаружила, что она заперта – как и все остальные двери в доме. Мать решила как следует проучить ее. Теперь, чтобы попасть в дом, Лесли пришлось бы позвонить в дверь и разбудить мать. В этом случае девочке не удалось бы отложить до утра скандал и последующее наказание. Тогда Лесли вышла на Аппер-Миддл-роуд и позвонила подруге Аманде Карпино, спросив, нельзя ли переночевать у нее. Но Аманда боялась попросить разрешения у своей матери Жаклин, зная о неладах Лесли с родителями, на которые миссис Махаффи часто жаловалась миссис Карпино. По случайному совпадению младшая сестра Аманды осталась ночевать у подруги, но ночью позвонила домой, сообщив, что заболела. В половине третьего Жаклин Карпино оделась и отправилась за дочерью. Зная о звонке Лесли, она завернула на Аппер-Миддл-роуд, чтобы найти девочку и отвезти ее домой.

Видимо, к тому времени Лесли уже направлялась к себе, примирившись с неизбежным скандалом с матерью. Только потом выяснилось, что девочка так и не зашла в дом: когда Дебби Махаффи проснулась утром, Лесли дома не было. Такое случалось и прежде, Лесли ночевала у подруг, и потому Дебби не особенно тревожилась – пока не выяснилось, что Лесли не пришла на похороны Криса Эванса. Подобный поступок со стороны Лесли оказался совершенно неожиданным: Лесли просто не могла пропустить похороны друга. В половине пятого охваченная паникой Дебби Махаффи позвонила в полицию Холтона и сообщила об исчезновении дочери. В последующие несколько дней родственники и друзья Лесли расклеили по всему Берлингтону и Холтону более пятисот объявлений о пропаже, надеясь хоть что-нибудь узнать о девочке. 29 июня 1991 года, через две недели после исчезновения Лесли, ее расчлененный труп был обнаружен в нескольких бетонных глыбах, сброшенных недалеко от берега в соседнее озеро Гибсон. Результаты вскрытия свидетельствовали о жестоком сексуальном нападении.

Каждый раз, встречаясь с близкими ребенка, ставшего жертвой насильственного преступления, я видел, как родители мучаются угрызениями совести, упрекают самих себя, страдают, мысленно перебирая возможные способы предотвратить случившееся. Деби Махаффи не была исключением. Сразу после исчезновения Лесли ее начали терзать мысли о том, что если бы она не заперла дом в ту ночь, дочь по-прежнему была бы рядом.

Но еще до того, как ушла из жизни Лесли, погибла другая местная девочка, Нина Девильерс. Между этими случаями не было очевидной связи, но две насильственные смерти девочек-подростков в одном и том же районе уже не казались совпадением. В ноябре прошлого года Терри Андерсон, прилежная пятнадцатилетняя ученица, лидер спортивной команды школы Лейкпорт, расположенной по соседству со школой Святого Креста, исчезла приблизительно в два часа ночи, возвращаясь с вечеринки, на которой она, очевидно, впервые попробовала ЛСД.

Полные мучений дни проходили, сливались в недели, а вестей о Кристен Френч так и не появилось. Полиция составила подробное описание кремового «Камаро». Еще до начала расследования по всей Оттаве были расклеены объявления с изображением разыскиваемого автомобиля и контактным номером. Каждый кремовый «Камаро» или похожую на него машину останавливали, допрашивали водителя и наклеивали на стекло регистрационную карточку.

Но утром 30 апреля 1992 года, спустя две недели после исчезновения Кристен, сорокадевятилетний торговец металлоломом по имени Роджер Бойер ужаснулся, наткнувшись на обнаженный труп в кустах у обочины дороги, через которые он пробирался за брошенным каким-то фермером неисправным оборудованием. Труп лежал в позе плода в чреве матери. Черные волосы были подстрижены коротко, как у мальчика, но по форме тела и маленьким ногам и рукам Бойер догадался, что это, вероятно, тело женщины или девочки.

Только узкая лесополоса отделяла это место от кладбища Холтон-Хиллз в Берлингтоне, где была похоронена Лесли Махаффи. Полиция немедленно отреагировала на звонок Бойера и оцепила территорию. Вскоре о находке узнали представители средств массовой информации. О ее значении строили беспорядочные и страшные догадки. Детективу из Холтона Леонарду Шоу выпала участь подтвердить худшие опасения. В результате детской травмы у Кристен отсутствовал кончик мизинца на левой руке. Едва подняв левую руку трупа, Шоу увидел идентичный изъян.

Отчет судебно-медицинской экспертизы вселял ужас. Причиной смерти была названа лигатурная асфиксия. Как и Лесли Махаффи, Кристен подверглась избиению и сексуальному насилию. Целостность трупа предполагала, что Кристен еще несколько дней назад была жива, может, скончалась менее суток назад, пробыв в плену у похитителя полторы недели.

Более четырех тысяч скорбящих собралось на похоронах Кристен 4 мая в церкви святого Альфреда в Сент-Кэтринс. Горе было так велико, что просторная церковь была заполнена до отказа. Свыше тысячи людей слушали панихиду на улице. Девочку похоронили на семейном участке кладбища Плизентвью, рядом с бабушкой и дедушкой. Вскоре стало ясно, что почти каждого, кто имел отношение к делу Кристен, – от детективов до судебно-медицинских экспертов – эта трагедия глубоко взволновала. Страх охватил весь район «Золотой подковы». Обнаружение тела Кристен Френч привело к разработке и осуществлению операции «Зеленая лента» – одной из крупнейших охот на человека в истории канадского правоприменения. Эту команду, объединяющую представителей разных организаций и названную в честь «кампании надежды», начатой одноклассниками Кристен, возглавил ветеран ниагарской полиции, инспектор Вине Беван. Весть о преступлениях, известных под общим названием «убийства школьниц», разнеслась по всей Канаде.

21 мая труп Терри Андерсон был обнаружен плавающим в гавани Порт-Долхаузи озера Онтарио. Причина смерти осталась неясной. В конце концов полиция решила, что смерть наступила случайно и была связана с употреблением наркотиков. В СМИ то и дело вспыхивали догадки о связи смертей Андерсон, Махаффи, Девильерс и Френч, хотя полиция старалась держать это в тайне. У инспектора Бевана, преданного своему делу, серьезного следователя, не хватало ни времени, ни терпения на представителей прессы. Это вызвало у следственной группы дополнительные проблемы с общественностью. У холтонской полиции стало традицией обращаться к общественности за информацией в надежде, что кто-нибудь подаст дельный совет или намек. Ниагарское же управление редко по своему желанию распространялось о ходе расследования, что побуждало СМИ начинать собственные, независимые расследования важных дел.

Мой опыт подсказывал, что общественность нередко оказывается полезным партнером для полиции в деле свершения правосудия над опасными преступниками. Так что, хотя я и полагал, что часто бывает полезно утаивать определенные специфические факты или информацию от широкого круга людей, я считал, что полиции следует работать в тесном контакте с представителями СМИ и позволять общественности оказывать максимальную помощь следствию.

Вдобавок к разрабатываемым версиям и отслеживанию улик следственная группа «Зеленая лента» поддерживала связь с ФБР, а именно с особым агентом Чаком Вагнером из периферийного отделения в Буффало, Нью-Йорк. Буффало расположено по другую сторону границы, напротив южного окончания «Золотой подковы», и у периферийного отделения ФБР давно сложились добрые, взаимовыгодные отношения с канадской полицией, а также с КККП – Королевской канадской конной полицией. Чак, координатор команды по анализу профиля личности в периферийном офисе, в свою очередь, обратился к Греггу Мак-Крэри из вспомогательного следственного отдела в Квонтико. Наш отдел организован так, что каждый из агентов несет ответственность за определенную часть территории страны. Грегг, бывший учитель старших классов, имеющий черный пояс по азиатским боевым искусствам Сериндзи Кемпо, работал агентом в Нью-Йорке, прежде чем мы пригласили его в Квонтико.

Едва ознакомившись со всеми случаями, Грегг обратил внимание на то, что тело Кристен Френч было оставлено совсем неподалеку от могилы Лесли Махаффи. Лесли была похищена из Берлингтона, а ее труп оставили вблизи Сент-Кэтринса. Кристен похитили в Сент-Кэтринсе, а труп увезли к Берлингтону. Грегг полагал, что это не случайное совпадение. Преступления были либо действительно связаны между собой, либо НС хотел убедить полицию в том, что между ними существует связь. Во всяком случае, убийца Кристен наверняка знал об убийстве Махаффи.

Грегг пришел к выводу, что оба убийства совершил приезжий. Ничто не указывало на то, что убийца или убийцы были лично знакомы с кем-нибудь из девочек, хотя наблюдали за ними или выслеживали их заранее. Преступления относились к категории высокого риска. Кристен похитили среди бела дня, со стоянки у церкви, на виду у многочисленных свидетелей. Лесли увезли от собственного дома, схватив буквально под окном спальни родителей. При столкновении с преступлением такого рода первой нам в голову приходит мысль о молодом, неискушенном, вероятно, неорганизованном преступнике с яркими сексуальными фантазиями, вызывающими все большее стремление осуществить их. По этой причине, расследуя рискованное преступление, мы считаем, что жертва какое-то продолжительное время останется жива – так, по мнению медицинского эксперта, случилось с Кристен Френч.

Но очевидцы сообщали о двух преступниках, и это в корне меняло дело. Если два человека решились на чрезвычайно рискованное, открытое похищение, все оценки менялись, и уровень изощренности НС значительно повышался. Фантазии по-прежнему играли большую роль, но их планировал, организовывал и воплощал в реальность более зрелый и, очевидно, имеющий больший криминальный опыт человек. В пользу этого свидетельствовало и выслеживание девочек у школ. Преступление такого типа, совершенное в одиночку, наверняка было бы у похитителя первым. Но то же преступление, совершенное двумя лицами, свидетельствует о более развитом МО.

Методы сокрытия трупов в двух основных рассматриваемых убийствах были совершенно различными, что предполагало наличие двух отдельных убийц. Но обдумав все обстоятельства, Грегг счел это маловероятным. Скорее всего, убийца просто осмелел и/или стал хитрее. Очевидно, он столкнулся со значительными затруднениями и приложил немало усилий, расчленяя труп, замешивая раствор, погружая бетонные глыбы в машину и выбрасывая их в озеро Гибсон. И несмотря на это, труп довольно быстро обнаружили и опознали. Так зачем беспокоиться в следующий раз? Еще одним возможным объяснением такого изменения в МО могла стать растущая наглость убийцы, который предъявлял результаты своего «труда» полиции, давая ей понять, что именно он убил Лесли Махаффи и потому «похоронил» последнюю добычу поблизости. Но какое бы из объяснений ни оказалось верным, ясно было одно: убийца понемногу распалился, он начал реализовывать свои фантазии и убедил – или вынудил – кого-то помогать ему.

Отрезанные волосы Кристен и свидетельства сексуального нападения на трупе указывали на мужчину, испытывающего ненависть или презрение к женщинам, эмоциональную потребность унижать их, чтобы чувствовать себя всесильным или хотя бы просто нормальным. У этого человека наверняка возникали затруднения с сексуальными функциями, и в длительных отношениях с женой или подругой он должен был ощущать потребность в сексуальном насилии и грубо унижать их.

Два года назад Грегг анализировал профиль личности НС по делу о серии убийств проституток и бездомных женщин в Рочестере, Нью-Йорк. На основании известных ему фактов Грегг предсказал, что убийца страдает каким-то нарушением сексуальных функций, скорее всего недостаточностью эрекции. Дальнейшее усиление действий преступника в этом направлении побудило Грегга предложить установить наблюдение за местом, где был обнаружен труп, – Грегг предчувствовал, что убийца вернется туда. В результате Артур Шоукросс, которому было предъявлено обвинение в многочисленных убийствах второй степени, был пойман. Его приговорили к заключению сроком на 250 лет. Проститутки, которых посещал Шоукросс, рассказали: ему удавалось сохранять эрекцию и достигать оргазма только в том случае, если они притворялись мертвыми.

Грегг рассудил: если два убийцы работают в паре, как в данном случае, тогда один из них должен быть главенствующим лидером, а второй – зависимым, подчиненным последователем. Такое партнерство в изнасиловании и убийстве на сексуальной почве – редкость, но мы встречались с подобными случаями; изучали их, например, в деле Кеннета Бьянки и его двоюродного брата Анджело Буоно – они вдвоем терроризировали Лос-Анджелес в конце 70-х годов и прославились под прозвищем «хиллсайдский душитель», а еще раньше – в деле Джеймса Расселла Одома и Джеймса Клейтона Лоусона-младшего – те познакомились в психиатрической лечебнице Атаскадеро в Калифорнии, где оба отбывали срок за изнасилование. Некоторое время Клей Лоусон развлекался, описывая Расселлу Одому пытки, которым он станет подвергать попавшихся ему женщин, когда выйдет из лечебницы. Возможное партнерство его не интересовало – в отличие от Одома, который после освобождения в 1974 году разыскал Лоусона в Южной Каролине. Через несколько дней они похитили, изнасиловали и, жестоко изуродовав, убили молодую женщину, работавшую в «7—11», где они остановились. Труп жертвы был оставлен на видном месте, а через несколько дней убийц арестовали. Перепуганный, покорный Одом признался, что изнасиловал женщину, но всячески отрицал свою причастность к убийству. Он был признан виновным в изнасиловании, незаконном ношении оружия и соучастии до и после совершения преступления. Надменный лидер Лоусон, жевавший мел в зале суда во время процесса, начисто отрицал свою причастность к изнасилованию, повторяя: «Я хотел только пришлепнуть ее». Он был обвинен в совершении убийства первой степени и казнен на электрическом стуле в тюрьме штата Южная Каролина в 1976 году.

Но если и встречается более порочное партнерство, то пример тому – альянс Лоуренса Биттейкера и Роя Норриса. Подобно Одому и Лоусону, они познакомились за решеткой, в калифорнийской мужской колонии в Сент-Луис-Обиспо, где выяснили, что разделяют общее пристрастие к насилию, причинению боли и сексуальному унижению молодых женщин. Будучи оба освобождены досрочно в 1979 году, они отправились в Лос-Анджелес, замышляя похитить, изнасиловать, подвергнуть пыткам и убить по одной девочке-подростку всех возрастов – от тринадцати до девятнадцати лет. Они успешно осуществили свои планы в отношении пяти девочек, действуя с ужасающей жестокостью, а шестая ухитрилась убежать после того, как ее изнасиловали, и обратилась в полицию. В этой команде подчиненным был Норрис, и именно он раскололся на допросе, признался в содеянном и рассказал о преступлениях своего главенствующего партнера, лишь бы избежать смертной казни. Он также показал полиции, где спрятаны трупы. Из ушного отверстия одного из скелетов торчал штык ледоруба, принадлежавшего Биттейкеру. А так и не раскаявшийся Биттейкер, одно из самых гнусных человеческих существ, с которым мне только доводилось сталкиваться, стал чем-то вроде знаменитости среди преступников Калифорнии. Когда восхищенные заключенные в тюрьме просили у него автограф, он расписывался «Клещи Биттейкер» – в честь одного из своих излюбленных пыточных орудий.

Но несправедливо было бы утверждать, что преступник подобного типа не способен на глубокие и подлинные чувства. Нам с особым агентом Мэри Эллин О'Тул представилась возможность побеседовать с Биттейкером в Сан-Квентине. Мы отметили, что за несколько часов беседы Биттейкер ни разу не взглянул в глаза Мэри Эллин. Он не мог смотреть на нее. Но когда мы принялись перечислять совершенные им преступления, он разрыдался. Огромный, безжалостный Лоуренс Биттейкер проливал слезы скорби. Но оплакивал он не свои жертвы, а то, что теперь, после ареста, его собственная жизнь навсегда погублена. Греггу Мак-Крэри лидер пары убийц Кристен Френч представлялся похожим на Биттейкера. Скорее всего, ему было лет двадцать пять – тридцать, что соответствовало описаниям свидетелей. Наверняка он был прежде всего хищником в человеческом обличье, прирожденным манипулятором, который живет припеваючи, эксплуатируя людей и системы. Как Лоуренс Биттейкер или Клей Лоусон, и в отличие от убийцы Элисон Пэрротт, он не испытывал ни чувства вины, ни раскаяния за то, что причинил страдания жертве, ее родным или обществу. Каждое удачное убийство только разжигало его аппетит, вызывало стремление причинять еще больше боли и проливать больше крови.

Потребность в проявлении силы должна была распространяться и на его личную жизнь. Немало сексуальных садистов женаты или связаны длительными отношениями с женщинами. Если это справедливо для НС, наверняка он избивал и подвергал сексуальному насилию свою подругу. Незначительных мелочей вроде вопросов о том, куда он идет или где он был, вполне могло хватить, чтобы воспламенить его гнев. Вероятно, за спиной у него были проступки на сексуальной почве – приставания на улицах, подглядывания, постепенно дошедшие до сексуальных нападений – за них он мог подвергнуться и аресту И кто-то, например его жена, подруга или сообщник, должен был знать о его прошлом. Грегг считал, что разыскиваемый преступник занят делом, требующим навыков ручного труда, – возможно, починкой электроинструментов или металлических изделий, и у него дома есть мастерская. И вот какая-то стрессовая ситуация пробудила в нем первоначальную ярость убийцы. Возможно, жена в конце концов вышвырнула его из дома. Или он потерял работу, пострадал от профессиональной неудачи, а может, и то и другое сразу. Пока полиция разыскивала кремовый «Камаро» и отрабатывала каждую из версий, расследование тянулось без заметного успеха. Не желая допустить, чтобы дело перешло в разряд нераскрытых, группа «Зеленая лента» решила обратиться к общественности, к чему ее уже давно призывали мы, консультанты из Квонтико.

Вечером 21 июля 1992 года телеканал CHCH-TV из Гамильтона, Онтарио, показал программу, которую одновременно передавали другие станции по всей Канаде. В этой программе, названной «Похищение Кристен Френч», выступили глава «Зеленой ленты» Вине Беван, сержант Кейт Каванаг, психолог из полицейского управления полиции Онтарио, а также Чак Вагнер и Грегг Мак-Крэри от имени сотрудников Квонтико.

С помощью отчетов полиции, схем, показаний очевидцев и демонстрации предполагаемого положения «Камаро» в различные моменты преступления программа «Похищение Кристен Френч» задалась целью наконец посвятить общественность в основные подробности этого дела – в надежде, что кто-нибудь из зрителей обладает информацией, способной сдвинуть следствие с мертвой точки. В первый раз полиция публично заявила о том, что свидетели видели в машине двух мужчин – предполагаемых похитителей. Телефон, обслуживаемый подготовленными добровольцами, принимал звонки на протяжении всей программы и еще неделю спустя. Помня о карте, найденной на месте преступления, Беван и ведущий программы Дэн Маклин обратились к зрителям с вопросом, не видел ли кто-нибудь из них в указанном районе мужчину, который мог вызвать у них подозрение, расспрашивая о том, как куда-нибудь проехать или прося помощи. Одной из главных задач было выяснить местонахождение машины, а потом установить ее владельца.

Когда во второй половине передачи дошла очередь и до Грегга Мак-Крэри, он начал с основных сторон выстроенного им профиля, объясняя: поведение НС указывает на то, что им был двадцатипяти-тридцатилетний мужчина, ранее совершавший преступления на сексуальной почве. Отрезанные красивые волосы Кристен свидетельствовали о его потребности унижать женщин и издеваться над ними, чтобы скрыть собственную личную и сексуальную неполноценность. Затем Грегг обрисовал типичные взаимоотношения между ведущим, главенствующим, и подчиняющимся ему партнером по половому преступлению. Он объяснил, чего следует ожидать в поведении преступника, и упомянул, что перемены, произошедшие в нем после похищения Кристен, должны были броситься в глаза окружающим.

Самое главное – ритм его нормальной жизни должен был нарушиться с 16 по 30 апреля, день, когда был найден труп девочки. Мы знали, Кристен оставалась в живых вплоть до этого дня – НС держал девочку взаперти и неоднократно насиловал ее согласно потребностям своих фантазий, но в то же время он должен был кормить, ухаживать и следить за ней. Ритм его привычной жизни был нарушен, это не обязательно означало его отсутствие на работе, если он имел постоянную работу, но вызывало у него беспокойство, стресс и поступки, неожиданные для его друзей и коллег. Вероятно, он пристально следил за ходом расследования и сообщениями в прессе, часто заводил разговоры об этом случае и успехах в расследовании – или их отсутствии. Если он находился в близких отношениях с женщиной, они должны были стать более натянутыми: возможно, у него участились и усилились вспышки гнева, он стал еще грубее обходиться с партнершей.

Главная задача наших профилей – позволить наблюдателям узнать особенности поведения и помочь идентифицировать НС. Увеличивая объем информации, доступной общественности, мы потенциально даем возможность людям из окружения НС самим проанализировать профиль личности преступника. Почти все серийные убийцы на сексуальной почве, особенно люди организованные, пристально следят за сообщениями о расследовании в СМИ. Получив ордер на обыск, мы не удивляемся, обнаружив газетные вырезки и видеозаписи выпусков новостей в квартире обвиняемого. Вот почему мы полагали, что убийца или убийцы Кристен смотрят сейчас программу, о которой было сообщено заранее. Неожиданно ведущий Дэн Маклин спросил у Грегга, как должен чувствовать себя в этот момент убийца?

– У него стресс, – ответил Грегг, – и это не угрызения совести или раскаяние – это неподдельная боязнь того, что его найдут и накажут. Если вы смотрите эту передачу, – продолжал Грегг, обращаясь к неизвестному убийце Кристен Френч, – запомните: вас все равно найдут. Это лишь вопрос времени. Если кто-нибудь узнает преступника по поведению, описанному им и сержантом Каванагом, и позвонит в студию, тогда арест неминуем в самое ближайшее время.

Он все равно будет осуществлен, подчеркнул Грегг, чтобы НС не успокаивался. Он говорил далее, что с ростом уровня стресса НС его близкие друзья и родственники окажутся в опасности. Преступник будет испытывать все большую ярость, совершать необдуманные поступки, утрачивать контроль над своим страхом и гневом. Но наибольшей опасности подвергнутся два человека, предположительно осведомленных о его преступлениях: его подчиненный-сообщник и его жена или подруга. В отличие от убийцы, оба они с трудом справляются с чувством вины, вызванным участием в убийстве ни в чем не повинного человека. Грегг и полиция призывали этих двух соучастников обратиться к ним, пока еще не поздно, иначе кто-нибудь из них может оказаться следующей жертвой.

Вине Беван произнес:

– Если вы слушаете нас, пожалуйста, позвоните – ради своего же блага!

Такие методы в прошлом приносили неплохие результаты. Стенографистка Донна Линн Веттер, работавшая в одном из периферийных отделений ФБР на юго-западе страны, была изнасилована и убита с особой жестокостью преступником, ворвавшимся в ее квартиру на первом этаже. Тогдашний директор Бюро высказался решительно: тот, кто убил кого-либо из персонала ФБР, не останется безнаказанным. Двое лучших, самых опытных агентов из Квонтико – Рой Хейзлвуд из отдела поведенческих наук и Джим Райт из вспомогательного следственного отдела – немедленно вылетели на место происшествия.

После осмотра места преступления и предварительного сбора улик Рой и Джим сошлись во мнении, что изнасилование было неудачным; убийца явно не планировал его и действовал непреднамеренно. Кроме того, агенты хорошо представляли себе общий облик преступника – его прошлое, образование, то, насколько близко он жил от квартиры жертвы, сдержанный гнев и личную неполноценность. Агенты считали, что он признается в том, что совершил преступление, кому-то из близких – либо товарищу по работе, либо женщине, с которой он поддерживает отношения и от которой зависит. Теперь, как считали агенты, этот человек находится в опасности. За краткое время, проведенное в городе, они дали интервью представителям местных СМИ, сообщив большинство (хотя и не все) деталей составленного ими профиля и призвав доверенное лицо НС связаться с полицией, пока оно не стало следующей жертвой.

Через две недели в полицию позвонил партнер убийцы по вооруженному ограблению. Подозреваемый был арестован, отпечаток его ладони совпал с найденным на месте преступления, ему было предъявлено обвинение. Как выяснилось, профиль оказался на редкость точным почти во всех значительных деталях. Убийцей был двадцатидвухлетний мужчина, он жил с сестрой и зависел от нее в финансовом отношении. Во время совершения убийства он находился под надзором за изнасилование. Его судили, признали виновным, приговорили к смертной казни и казнили два года спустя.

Подобного результата мы ждали от телевизионной программы, переданной по всей Канаде. Убийца Кристен Френч действительно смотрел передачу и записывал ее. Его звали Пол Кеннет Бернардо, и во время передачи он испытывал надменную радость: профиль, по его мнению, оказался неточным. Ему было двадцать восемь лет, и он не занимался ручной работой. Этот интеллигентный мужчина специализировался на бухгалтерии в колледже и работал младшим бухгалтером в «Прайс Уотерхаус», пока не был уволен после широкомасштабной ревизии. Последние несколько лет он зарабатывал себе на хлеб, и часто неплохо, контрабандой, перевозя блоки американских сигарет через канадскую границу и перепродавая их – чаще всего жуликам. Он не имел и не водил кремовый «Шевроле-Камаро». Он ездил на пикапе «Ниссан-2405Х» цвета шампанского, которым и воспользовался для похищения девочки на стоянке у церкви. Трудно найти даже двух свидетелей, которые совершенно одинаково восприняли бы происшедшее: вот почему я никогда не принимаю на веру показания очевидцев. Более того, у Бернардо не было подчиненного сообщника. Заговорить с Кристен Френч и затащить ее в машину Бернардо помогала его молодая жена, двадцатидвухлетняя красавица-блондинка Карла Лиэнн Гомолка. Именно к Карле Пол привез Лесли Махаффи в ту ночь, когда она не смогла попасть в запертый родительский дом. Пол долго следил за Лесли. Увидев девочку на веранде, Пол заговорил с ней. Она объяснила, в чем дело, попросила сигарету и села к нему в машину поболтать. Угрожая ножом, Пол завязал ей глаза и повез к себе.

Полиция искала несуществующего сообщника и несуществующую машину.

«Им меня никогда не поймать!» – заявил Бернардо Карле, сидя перед телевизором. Заявление агента Мак-Крэри о том, что рано или поздно преступник будет найден, показалось Бернардо смехотворным.

Пол Бернардо не обратил внимания на то, что во многих отношениях профили Каванага и Мак-Крэри попали в точку. Нет, он не зарабатывал себе на жизнь ручным трудом, но устроил в подвале дома мастерскую, инструментами из которой он пользовался, расчленяя труп Лесли Махаффи и замуровывая части тела в бетонные блоки. Он постоянно издевался над своей женой и унижал ее – избивал, прибегал к садистской сексуальной практике. Он запирал ее в чулан или заставлял спать на полу возле его постели. Ему требовалось постоянно поддерживать уверенность в своей мужской силе, чтобы справиться с неполной эрекцией и рецидивами импотенции; он требовал, чтобы Карла и все его предыдущие подруги и жертвы называли его «королем» и «повелителем», пока он совершал ритуальный акт насилия или иначе показывал свою власть над ними.

Кроме того, ему уже случалось сталкиваться с законом. И хотя полиция так ничего и не знала о нем, он успел завоевать дурную славу. Он был «насильником из Скарборо».

«Насильник из Скарборо» терроризировал северо-восточный пригород Торонто, отчего и получил такое прозвище, с мая 1987 по май 1990 года. Чаще всего он преследовал женщин, выходящих из автобусов – обычно поздно вечером, нападал на них и насиловал. При этом он подвергал жертву психическим пыткам, уверяя, что убьет ее, называя ее шлюхой, потаскухой, сукой или еще хуже. Грегг Мак-Крэри побывал тогда в Торонто, и мы вместе с ним составили профиль личности насильника, придя к описанию, почти полностью совпадающему с описанием человека, который так злорадствовал, сидя перед телевизором. У нас не было весомых оснований, чтобы связать «насильника из Скарборо» с «убийцей школьниц», поскольку МО заметно отличался. Насильник подстерегал жертвы на автобусных остановках, нападал на них сзади. И не убивал. Второй убийца похищал свои жертвы среди бела дня, с веранд их собственных домов. Полиция не учла, что между первыми изнасилованиями в Скарборо и убийством Лесли Махаффи прошло несколько лет: мы предсказывали, что ярость насильника будет нарастать, и что постепенно он осмелеет.

Несмотря на то, что Пол Бернардо не имел судимостей, в полиции оказалось его досье. 29 мая 1990 года газета «Торонто Сан» опубликовала приблизительный портрет «насильника из Скарборо», сделанный на основании показаний последней жертвы, единственной, которой удалось как следует рассмотреть преступника. Лицо на портрете настолько напоминало лицо Пола Бернардо, что некоторые из друзей в шутку начали звать его насильником. Один из них отнесся к этому сходству более серьезно и обратился в полицию. Полиция нанесла визит Бернардо. Пол держался дружелюбно, охотно отвечал на вопросы и согласился сдать пробы крови, волос и слюны.

Официально с него так и не было снято подозрение, дело осталось нераскрытым. Анализ ДНК – трудоемкий и длительный, возможности же лаборатории были ограничены настолько, что понадобились бы годы, чтобы обработать все пробы по каждой версии или улике. Пол Бернардо не имел судимостей и никогда не занимал первых мест в списке подозреваемых. Вот почему его пробы так и не подвергли анализу. Иначе и Лесли Махаффи, и Кристен Френч остались бы живы.

Существовала и еще одна жертва, которую группа «Зеленая лента» не принимала в расчет, ибо никто не знал, что она была жертвой. Ею оказалась младшая сестра Карлы Гомолки, Тамми.

Пятнадцатилетняя Тамми Лин Гомолка, белокурая красавица, похожая на старшую сестру, рано утром в сочельник 1990 года скончалась в больнице Сент-Кэтринса, после того как при загадочных обстоятельствах потеряла сознание в доме своих родителей. В то же время в доме находились Пол и Карла – они рассказали, что задремали перед телевизором и проснулись, услышав хрипы Тамми, которые быстро перешли в общий респираторный дистресс-синдром. Пол и Карла вызвали «скорую». Полиция сочла, что смерть наступила в результате несчастного случая.

Но на самом деле Тамми стала предметом сексуальной одержимости жениха ее сестры, Пола, который заставил Карлу помочь ему одурманить Тамми наркотиком, чтобы заняться с ней сексом, пока она пребывала в обмороке. Находясь под воздействием наркотика, Тамми захлебнулась собственной рвотой. В июне Пол и Карла поженились, устроив пышную церемонию и многолюдный прием. Это случилось в тот самый день, когда расчлененный труп Лесли Махаффи был обнаружен в озере Гибсон. Возникает очевидный вопрос: как могла интеллигентная молодая женщина выйти замуж за человека, виновного в изнасиловании и смерти ее сестры, как она могла терпеть его побои, физическое и эмоциональное унижение и даже участвовать в задуманных им похищениях, нападениях и убийствах невинных детей?

На первый взгляд ответить на этот вопрос легко и просто. Но многолетнее изучение феномена сексуальных садистов и их покорных жертв показывает, что такое нередко случается. Под руководством Роя Хейзлвуда мы определили пять последовательных этапов в сексуальных садистских взаимоотношениях, которые зачастую начинаются как сравнительно нормальные.

На первом из них сексуальный садист выбирает наивную, зависимую или уязвимую женщину. В сущности, она может быть уязвима потому, что в настоящее время связана унизительными для нее взаимоотношениями и потому видит спасителя в новом мужчине. На втором садист очаровывает женщину мягкостью обращения, подарками, эмоциональной или финансовой поддержкой, физической защитой – тем, в чем она нуждается. Она считает его любящим и внимательным партнером и в ответ влюбляется в него. Пол Бернардо был обаятельным, красивым и приятным в обращении человеком. Он с легкостью покорял женщин.

На третьем, добившись своего, садист начинает побуждать или уговаривать женщину заняться видами секса, которые она, возможно, считает необычными, странными или извращенными. Поначалу это происходит случайно, но в конце концов становится постоянной практикой, помогающей сломить волю женщины, изменить систему ценностей и норм, которые были ей привиты воспитанием. А это, в свою очередь, помогает отделить ее от родственников и всех людей, с которыми она могла бы выговориться, поскольку ей не захочется упоминать об этой сексуальной практике.

На четвертом этапе садист завершает изоляцию, препятствуя всяческим контактам женщины с ее родственниками или друзьями. Во всех своих поступках, любых повседневных делах она должна искать одобрения только у него. Садисту необходимо стать центром ее вселенной, исключив все остальные связи. Он может отобрать у нее кредитные карточки, контролировать расходы и выдавать наличные, настаивать, чтобы женщина приходила домой в определенное время и строго наказывать ее за опоздания. Практически на любое проявление непослушания или недостаток преданности он отвечает наказаниями.

И на пятом этапе, когда женщина отрезана от остального мира, садист становится ее единственной опорой. Она вынуждена добиваться его любви и внимания, избегать его гнева, хотя всплеск его раздражения вызывает не она, а его настроения и прихоти. Все, что делает садист, все, что он говорит, имеет одну цель: в своих собственных глазах новая жертва должна казаться себе дурной, неумелой, глупой, неполноценной женщиной, постоянно виноватой и заслуживающей наказания. Нами были обнаружены сотни открыток, писем и записок, в которых Карла извинялась перед Полом за свои проступки и обещала больше их не повторять.

Во всех отношениях все эти пять этапов, определенных Роем, оказались очень точной характеристикой жизни Карлы Гомолки после знакомства с Полом Бернардо. Позднее стало известно: пока Кристен Френч держали в плену, умная и находчивая девочка пыталась убедить Карлу помочь ей и бежать вместе. Но Карла к тому времени была уже настолько запугана, одинока и одержима унынием, что не думала ни о чем, кроме гнева Пола и сурового наказания, которое ждет ее за непослушание. Страх пересилил ее отвращение, вспыхивающее при виде изнасилований и унижений невинной девочки, помешал спасти ее, хотя Карла была твердо уверена: Кристен погибнет.

Некоторые родственники и друзья Карлы знали, что Пол иногда поднимает руку на жену, но никто не догадывался о силе этих побоев. Карла всегда изворачивалась, находила причины, объяснявшие появление ссадин и синяков у нее на теле: то упала, то попала в аварию, то в ветеринарной клинике, где она работала, на нее набросилось какое-нибудь животное. Еще до замужества, когда Карла примеряла свадебное платье, двое ее подруг заметили огромные синяки на ее исхудалом теле, но промолчали. Пол постоянно намекал, что когда-нибудь убьет Карлу. Во время своих жестоких эротических игр он даже душил ее той же веревкой, которой задушил двух девочек. Он заставлял Карлу молчать, угрожая, что расскажет ее родителям правду о Тамми. Думать об этом Карле было невыносимо.

Большинство сексуальных садистов – самовлюбленные нарциссисты, и Пол Бернардо не был исключением. Он обожал модную одежду, называл себя творческой личностью и обвинял других в своих неудачах.

Он полагал, что всю жизнь будет идти выбранным путем, подчеркивая свое полное превосходство и контроль над некогда общительной и жизнерадостной женой частыми связями с другими женщинами и приключениями с похищенными девочками-подростками. Он даже мечтал создать колонию рабынь. Прежде чем совершить первое изнасилование, он приобрел привычку подолгу сидеть по вечерам в машине, поставленной так, чтобы смотреть в окна домов, наблюдая, как девочки раздеваются в спальнях. Часто ему удавалось заснять происходящее на видеопленку. Насколько нам известно, никто не замечал подобных поступков Пола и не сообщал о них в полицию. Но, с другой стороны, разве такое сообщение восприняли бы всерьез?

Пола Бернардо погубило обстоятельство, которое мы предсказывали, хотя вряд ли Карла вспомнила о словах Грегга Мак-Крэри, когда связалась с полицией через посредников. Опасность стала для нее неизбежной, а проявления садизма со стороны мужа – очевидными для ее родителей и друзей. И тем не менее, Карла долго колебалась, прежде чем предпринять решительный шаг.

Адвокат начал переговоры об освобождении Карлы под залог в обмен на показания против ее мужа. В течение нескольких недель ее обследовали психиатры из Северо-Западной больницы. Окончательным результатом переговоров стало тюремное заключение сроком на двенадцать лет, одобренное родными Лесли Махаффи и Кристен Френч. Пола Бернардо арестовали 17 февраля 1993 года. Как и следовало ожидать от сексуального садиста, он также оказался эгоистичным трусом. Едва успев попасть в тюрьму, он, как выразился Грегг Мак-Крэри, начал «выбивать слезу»: жаловался властям, заявлял, что боится, как бы другие заключенные не расправились с ним, и просил изолировать его от остальных обитателей тюрьмы – якобы с целью защиты.

Последующий процесс, о котором судья наотрез отказался беседовать с представителями прессы – это разрешено канадским законом, – стал «процессом века». Совершенные преступления приковали внимание канадцев в той же мере, как дело О. Дж. Симпсона в тот же период времени в 1995 году. За долгие недели показаний Карла развернула перед судом всю историю своих взаимоотношений с Полом, упоминая о таких ужасающих подробностях как видеозаписи, которые Пол делал не только в минуты, когда унижал ее, но и когда насиловал и мучил девочек-подростков. Карла рассказала о том, как Пол заставил Кристен смотреть запись изнасилования Лесли, чтобы вызвать у нее страх и сделать послушной. Это Карле Пол велел отрезать длинные черные волосы Кристен. Карла сообщила, что Пол пристально следил за расследованиями дел «насильника из Скарборо» и позднее – «убийцы школьниц», что мы и предполагали.

И как предрекал Грегг, очерчивая его профиль, Бернардо выслушивал все показания без какой-либо эмоциональной реакции или малейшего проявления угрызений совести или других человеческих чувств. Он сожалел только о том, что его в конце концов поймали, и что жена, личная сексуальная рабыня, предала его. Пол признался, что участвовал в изнасилованиях, но заявил, что на самом деле девочек убила Карла. 1 сентября 1995 года, после однодневного совещания, суд присяжных вынес обвинительный приговор по всем девяти пунктам. Два наиболее серьезных – тяжкие убийства первой степени, убийства Лесли Махаффи и Кристен Френч, – заставили присяжных почти автоматически приговорить преступника к пожизненному заключению без возможности досрочного освобождения в течение по меньшей мере двадцати пяти лет.

Преступления, связанные с именем Пола Бернардо, выявили многочисленные упущенные возможности: возможность распознать первые признаки личности преступника, сексуального садиста; возможность поймать «насильника из Скарборо», установив его личность по ДНК, пока он не расхрабрился и не начал убивать; возможность для его измученной жены бросить мужа, пока она сама не стала преступницей; возможность для ее друзей и родственников увидеть то, что было очевидно; возможность для Карлы бежать вместе с Кристен и, самое главное, возможность для двух прелестных и умных девушек вырасти, влюбиться, создать семьи и исполнить многочисленные обещания юности. Увы, возможности эти не были реализованы, и это привело к величайшим трагедиям. Учимся ли мы, аналитики профиля личности, на собственных ошибках? Разумеется. Способны ли мы вновь повторить прежние ошибки? Вполне возможно. Учитывая улики и показания очевидцев, мы бы до сих пор искали двух мужчин – лидера и подчиненного.

Но теперь, думаю, мы по крайней мере запомним, что безропотная женщина-жертва способна стать сообщницей в омерзительном преступлении.

Как я уже упоминал, полиция Торонто вызывала нас по делу об изнасилованиях в Скарборо, и мы с Греггом Мак-Крэри в отдельных случаях давали предварительные консультации. Среди активных методов, которые мы выдвигали в то время, был план «определения мишени», им можно было бы воспользоваться в раскрытии серийных ограблений банков. Этот план вынуждает НС наносить следующий удар там, где этого ждет полиция. Возможно, такая тактика сработала бы, но ее так и не применили. Я упоминаю об этом не для того, чтобы свалить вину на конкретное лицо или учреждение. Я просто предполагаю: если бы все мы были более бдительными, внимательными к событиям, которые не укладываются в общую схему или кажутся странными, возможно, некоторых трагедий удалось бы избежать.

Один из элементов такой бдительности – знание объекта поисков, знание своего реального противника. В 50-х годах, когда нравы были попроще, а Дж. Эдгара Гувера изображали не только неизменно суровым парнем с квадратным подбородком, непримиримым борцом с преступностью, но и в виде строгого, но любящего отца всей американской молодежи, ФБР пользовалось плакатами, чтобы предупреждать детей о возможной опасности. Помню, на одном из этих плакатов изображался мужчина, выходящий из-за дерева и предлагающий пакетик конфет невинному и доверчивому ребенку. Смысл рисунка был ясен: остерегайтесь брать конфеты у незнакомцев.

В то время как намерения, стоящие за этим плакатом, смехотворны, а опасности 50-х годов более очевидны, боюсь, мы на собственном опыте убедились: у нас гораздо больше причин для беспокойства, чем конфеты, предлагаемые незнакомыми людьми. Таков был итог третьего канадского дела, в котором я участвовал. Подобно убийствам Пэрротт, Махаффи и Френч, это дело включало изнасилование и убийство невинного ребенка. Однако обстоятельства и уроки преступления оказались иными, отличаясь друг от друга так же, как первые два дела.

В январе 1985 года, пока я находился в Торонто, давая советы о стратегии обвинения во время процесса по делу Тьен По Су, детективы Джон Шепард и Бернард Фицпатрик из следственного отдела Даремской региональной полиции обратились ко мне с вопросом: не смогу ли я проехать вместе с ними к месту, где недавно был обнаружен труп, и высказать свои мысли по этому поводу? Я смертельно устал, весь день проведя в суде, и теперь мечтал только об одном: вернуться в отель, выпить и отключиться. Детективы уже связались по поводу этого дела с особым агентом Оливером Зинком, затем с координатором группы анализа профиля личности из периферийного отделения в Буффало, и я полагал, что в конце концов дело будет передано в Квонтико. Но услышав подробности, я понял, что должен участвовать в его раскрытии.

3 октября прошлого года девятилетнюю Кристину Марион Джессоп видели покупающей жевательную резинку по дороге домой из школы в городке Куинсвилль, Онтарио, к северу от Торонто. В тот день ее видели в последний раз. Многодневные тщательные поиски, предпринятые полицией и добровольцами, не дали никаких результатов.

Страх сковал маленький мирный городок. Предполагалось, что кто-то, проезжая через город, похитил девочку и увез ее. Мэр и власти города советовали родителям постоянно напоминать детям о том, что следует остерегаться незнакомых людей, не принимать от них ни подарки, ни конфеты. Исчезновение Кристины вызвало ужас. Рождественские праздники в этом году выдались в Куинсвилле невеселыми.

А в самый канун Нового года, когда фермер и две его дочери направились полем в Сандерленд, разыскивая владельца замеченной ими бродячей собаки, все трое наткнулись на маленький труп ребенка, почти разложившийся, раздетый ниже пояса, если не считать белые носки с синей каемкой. Труп лежал в позе лягушки. Остальная одежда, скомканная и разорванная, а также пара кроссовок «Найк» была найдена поблизости. А в холщовой сумке, лежавшей в сухой траве, обнаружили записывающую пластиковую флейту с кусочком липкой ленты, приклеенной ниже микрофона, – ту самую, которую Кристине выдали на занятиях по музыке в день ее исчезновения. Обследование трупа подтвердило: почти разложившиеся останки принадлежали Кристине. Ее несколько раз ударили ножом, а пятна крови и спермы на белье указывали, что девочка подверглась сексуальному насилию. Моя старшая дочь, Эрика, была ровесницей Кристины. По пути к месту обнаружения трупа в полицейской машине два детектива посвящали меня в подробности дела. В тот день в доме Джессопов никого не было. Мать Кристины, Дженет, и ее сводный четырнадцатилетний брат Кеннет отправились к дантисту, а затем проведать главу семьи, Роберта, – он отбывал срок за так называемое «беловоротничковое преступление», преступную махинацию, совершенную лицом, занимающим высокий пост.

Мы знали, что Кристине в день ее похищения была выдана флейта, и ее учительница подтвердила полиции, что девочка обрадовалась этому. Было известно также, что девочка покупала жевательную резинку, а служащий куинсвилльского универмага вспомнил, что видел темную машину чуть поодаль – в ней, как считал весь город, и находился подозрительный незнакомец, похитивший Кристину. Я решил, что этот факт не имеет ничего общего с этим делом. Девочку похитили не с улицы. Мы знали, что она добралась до дома – она поставила велосипед в гараж. Дом находился в семидесяти пяти ярдах от дороги, и, на мой взгляд, незнакомец вряд ли решился бы въехать на подъездную аллею, рискуя быть замеченным, к тому же он понятия не имел, есть ли кто дома. Люди искренне хотели помочь следствию и вспоминали все детали, которые считали относящимися к делу. Это важно, мы благодарны за такую помощь. Но мы должны уметь просеивать все услышанное и отделять настоящие улики от случайных подробностей.

Меня привезли в дом родителей Кристины, которые подробно описали, какой была их дочь. Помню, позднее, в тот же вечер, я сидел на заднем сиденье машины. Вспоминая об осмотре места обнаружения трупа, дома и других мест в городе, относящихся к делу, я сказал детективам:

– Это убийство совершил вовсе не приезжий. Убийца живет здесь, в этом городе. Он давно знал Кристину и жил в нескольких минутах ходьбы от ее дома.

Оба полицейских переглянулись, а затем уставились на меня.

Один спросил:

– А вы не могли бы изложить все это в письменном виде?

Я ответил:

– Сейчас уже час ночи. Я здорово вымотался.

Но, очевидно, для них этот отчет имел большое значение. Поэтому я взял у них диктофон и попросил подвезти к отелю. В номере я улегся в постель, обложился со всех сторон листами отчета судебно-медицинской экспертизы и принялся наговаривать на диктофон свои соображения.

Возможно, причиной тому была усталость, но временами я замечал, что впадаю в транс. Мысленно я живо представлял себе это преступление. О самой Кристине я знал, что она была смышленым, любознательным, полным энтузиазма ребенком. Я понял, что, возвращаясь из школы, девочка искренне радовалась новой флейте, а дома не оказалось никого, с кем она могла бы поделиться восторгом. И она отправилась на поиски кого-нибудь из соседей, чтобы рассказать об этом событии. Ей нужен был слушатель, способный оценить ее успехи в музыке. И кем бы ни был этот человек, заключил я, он и стал убийцей. НС втащил девочку в машину. Он либо отправился окольным путем, либо рискнул проехать через город, где его могли заметить. Так или иначе, он точно знал, куда едет. Ему были хорошо знакомы здешние места, иначе он не выбрал бы пустынные поля в соседнем Сандерленде.

По-моему, то, что случилось дальше, во многих отношениях напоминало трагедию Элисон Пэрротт. В какой-то момент пути Кристина поняла, что они едут вовсе не туда, куда НС пообещал отвезти ее – возможно, проведать отца. Она испугалась, и, наверное, в этот момент преступник вытащил нож, чтобы заставить ее замолчать. Но он не сумел справиться даже с этой невысокой, худенькой девятилетней девочкой, и это свидетельствует о том, что преступник не был профессиональным убийцей. Ситуация возникла случайно, когда сама Кристина предоставила преступнику возможность совершить насилие.