Гуров против Гурова

– Очень хорошо. – Было слышно, как Гуров посигналил кому-то. – Выходи на угол Шехурдина и Большой Арнаульской. Я тебя подхвачу.

– А что случилось?

– Расскажу при встрече. Надо будет кое-куда прокатиться.

Никаких других объяснений со стороны Гурова не последовало. В трубке раздался щелчок разъединения. Станислав пожал плечами, бросил мобильник в карман и неторопливым шагом двинулся в сторону оговоренного перекрестка.

Напарник подъехал через пять минут. Станислав занял место на пассажирском сиденье, и автомобиль тут же рванул с места.

– Ну и куда мы направляемся?

– Дактилоскописты опознали тело, найденное в лесу, – не поворачивая головы, сообщил Гуров. Перестроившись во второй ряд, он прибавил газу. – Это некто Пименов Виталий Алексеевич. Пенсионер. Семьдесят три года. В прошлом военный. Штабист. Дослужился до генеральского чина… Вдовец. Жена умерла двадцать шесть лет назад. Единственный родственник погибшего – тридцатидевятилетний сын, Семен. Не женат. Детей нет. Последние двадцать лет проживает на территории Польши. В городе Кракове. Пименов-старший, используя свои прежние связи, устроил Семена в один из престижных краковских вузов. Тот выучился, устроился на работу и так там и остался… Виталий Алексеевич, как ты сам понял, в Москве проживал совершенно один. – Гуров излагал факты сухо, мрачно и подчеркнуто официально. – Такая картинка ничего не напоминает, Стас?

– Ты намекаешь на Устьянцева? – изогнул правую бровь Крячко.

Машина остановилась на светофоре.

– Да. Возможно, это не более чем совпадение. – Гуров не любил делать скоропалительных выводов, не имея надежных доказательств. – А возможно, ты был прав, Стас.

– Черт! – поморщился Крячко. – Не хотел бы я в данной ситуации оказаться правым. Если рано или поздно мы обнаружим Устьянцева в таком же состоянии, как и Пименова… для Лены это будет ударом.

Гуров бросил короткий взгляд в его сторону и покачал головой:

– Иногда ты меня удивляешь, Стас.

– Это чем же?

– Своей наивностью. Особенно когда дело касается симпатичных особ противоположного пола. Ты словно другим человеком становишься. Одни эмоции и полное отсутствие логики. В какое место перетекают твои мозги? Впрочем, можешь не отвечать, – усмехнулся полковник, – мне это место хорошо известно…

– Эй! – недовольно вскинулся Станислав. – Попрошу без оскорблений. И без анатомических подробностей. Просто скажи, к чему ты клонишь.

– Ты же опытный оперативник, Стас, с многолетним стажем. И ты действительно допускал мысль, что Устьянцев может быть жив? Серьезно? Человек, который практически не покидал квартиру на протяжении последних лет, а теперь исчез на двое суток?

– Ну… – замялся Крячко. Не признать правоту слов напарника он не мог. – Я старался не думать об этом…

– Вот-вот. О том и речь, Стас. Ты просто не стал думать. А стоило бы. Потому что рано или поздно тебе придется сказать об этом Елене, поставить ее перед фактом.

Крячко ничего не ответил, и оставшуюся часть пути оперативники преодолели в молчании. Автомобиль Гурова заехал в глухой дворик и остановился у крайнего подъезда пятиэтажного дома. Станислав бросил на него взгляд и многозначительно хмыкнул: дом, в котором проживал покойный Пименов, был точной копией дома Устьянцева. Из той же серии. Вряд ли это могло быть очередным случайным совпадением.

Сыщики выбрались из салона.

– Какой этаж?

– Судя по всему, третий. Шестая квартира.

Поднявшись по широкой лестнице с массивными дубовыми перилами, они остановились возле тяжелой металлической двери. Для очистки совести Гуров нажал кнопку электрического звонка, хотя прекрасно осознавал, что в квартире никого нет. Крячко потянул на себя ручку. Дверь была заперта. Он бегло осмотрел замок.

– Следов взлома нет.

Гуров шагнул влево и собрался позвонить в соседнюю дверь, но не успел. Дверь открылась сама, и на лестничную площадку вышел благообразного вида старичок с прической а-ля Владимир Ильич. Для полноты картины ему не хватало клинообразной бородки, зато ее с лихвой заменяли роскошные висячие усы на украинский манер. Вся одежда старичка состояла из семейных трусов в мелкий зеленый горошек и заправленную в них майку.

– Вы кто? – строго спросил он. – Чего нужно?

В правой руке старичок сжимал компактный разводной ключ, который, как догадались сыщики, он готов был использовать в качестве оружия, если возникнет такая необходимость.

– Мы из уголовного розыска. – Гуров предъявил удостоверение. Крячко последовал примеру напарника. – А с кем имеем честь?..

Старичок мазнул коротким взглядом по удостоверениям и спрятал разводной ключ за спину.

– Сергей Антонович, – представился он. – Горенко.

– Очень приятно. Моя фамилия Гуров. Лев Иванович. Это – полковник Крячко. Вы не ответите на пару наших вопросов, Сергей Антонович?

– Ну… Если смогу, помогу. А что за вопросы? О Витале? О соседе моем? Да? С ним что-то случилось?

Вне всяких сомнений, Горенко наблюдал за посторонними в «глазок», как только те появились на лестничной площадке, и прекрасно видел, как они звонили в квартиру под номером «шесть».

– Именно. – Гуров пытался сохранять невозмутимое выражение лица. – Когда вы в последний раз видели Виталия Алексеевича?

– А что с ним?

– Давайте сначала разберемся с нашими вопросами, – вклинился Крячко.

– Да-да. А я что?.. Я как на духу… Отвечу, если нужно… Просто мы с Машкой немного обеспокоены… За Виталика. Машка – это жена моя. Я могу позвать ее, если нужно. Она тоже скажет…

– Пока не стоит, – покачал головой Гуров. – А чем вы обеспокоены, Сергей Антонович?

– Ну… Дело, собственно, вот в чем. – Горенко зачем-то еще выше подтянул семейные трусы. – Виталик нам как родной. У него же у самого никого нет. Сын только, да и то далеко, за границей живет. Вот и случилось так, что мы с Машкой для Виталика самые близкие люди. Праздники вместе… Хоккей посмотреть – тоже вместе… В парк прогуляться – опять же, втроем… Как-то уж повелось так за последние годы. Ну и присматриваем, конечно, друг за другом. Все-таки возраст как-никак… – Горенко откашлялся. – А тут Виталик пропал вдруг.

– В каком смысле пропал?

– Да я и сам толком объяснить не могу… – виновато признался старик. – Мы на майские выходные с Машкой на дачу уехали. Рассаду перевозили. Ну и задержались на все праздники. После зимы-то много чего в порядок приводить надо. Вернулись, а Виталика нет. Звоним – не отвечает, ни в дверь, ни по телефону. Я уж грешным делом подумал, не помер ли он. – Горенко быстро перекрестился. – Решили осмотреть квартиру. Открыли…

– У вас есть ключ от квартиры? – живо отреагировал Гуров.

– Конечно, есть. Я же говорю – возраст уже у нас такой. Так что на всякий случай и у нас от его квартиры ключи имеются, и у него от нашей… Но Виталика дома не было. У меня прямо гора с плеч упала. Поначалу… Да и Кирилловна потом сказала, что видела, как Виталик уезжал…

– Куда уезжал? С кем?

– Не знаю. С людьми с какими-то. Кирилловна сказала, что она их впервые видела. Но Виталик сам сел в машину, стало быть, он их знал. Мы с Машкой подумали, что это могли быть друзья Семена, сына Виталика… и вроде как успокоились слегка. Но с тех пор прошло уже больше двух недель, а Виталик так и не появился.

– Кто такая Кирилловна? – Гуров слегка облокотился на лестничные перила.

– Прасковья Кирилловна. Фамилии ее, если честно, я не знаю. Она в третьем подъезде живет, в двадцать четвертой квартире. Вечерами все время на лавочке сидит, сплетни собирает. Все видит, все слышит, все про всех знает…

– Незаменимый человек, – со знанием дела констатировал Крячко. – Я схожу, навещу ее, Лева.

– Хорошо.

Станислав зашагал вниз по лестнице. Горенко проводил его обеспокоенным взглядом и повернулся к Гурову:

– Так что все-таки случилось? Виталик угодил в какие-то неприятности? Да? Он жив хотя бы?

– Успокойтесь, Сергей Антонович, – ушел от ответа Лев. – И скажите, когда вы входили в квартиру Пименова, вы не заметили никаких следов беспорядка? Вещи все были на месте?

– Беспорядка не было, – уверенно заявил Горенко. – Это точно. В противном случае Машка заметила бы. Она у меня беспорядки на дух не переносит. А вещи… Мы как-то не проверяли…

– Давайте проверим, – предложил сыщик. – Несите ключ от квартиры Пименова, Сергей Антонович, и мы с вами вместе осмотрим ее. Жене пока ничего не говорите. Не стоит ее беспокоить раньше времени.

– Хорошо. Как скажете, – послушно отозвался Горенко.

Он скрылся в недрах собственной квартиры и через минуту вернулся уже с ключом. Ничего поверх трусов и майки он надевать так и не стал. Отомкнул замок и первым переступил порог соседского жилища.

– Я проверю, на месте ли деньги, – предложил он. – Виталик показывал мне, где хранит свои сбережения… Опять же, на всякий случай… А сбережения у него немалые. Он банкам не доверяет. Все капиталы держит у себя в спальне, в верхнем ящике комода. Наличкой и в виде золотых изделий. Я постоянно спорю с ним на эту тему, но разве его переубедишь! Куда там! Он уверен, что золото – самая стабильная валюта в мире. На все времена.

Разговаривая с сыщиком, Горенко прошел в дальнюю комнату и выдвинул нужный ящик. Гуров держался за спиной старика на почтительном расстоянии и заметил, как нервно дернулись плечи последнего. Сергей Антонович растерянно обернулся. Лицо его побледнело.

– Тут ничего нет, – осипшим от волнения голосом произнес старик. – Ни денег, ни драгоценностей… Ничего. Господи, помилуй! Как же?..

– Вы сможете описать, какие драгоценности были в наличии у Пименова, Сергей Антонович? Хотя бы некоторые из них? – приблизился к нему Гуров.

– Ну, я… Я, наверное, не смогу. – Старик был похож на боксера, только что вышедшего из глубокого нокдауна. – А вот Машка… Машка, думаю, сможет… Нам придется ей сказать.

– Придется, – согласился Лев. – Зовите ее, Сергей Антонович. Только постарайтесь особенно не пугать…

Глава 3

Тонкий женский пальчик с острым ярко-красным ноготком неторопливо пробежался сверху вниз по широкой волосатой груди мужчины.

– Я скучала по тебе, – томным голосом произнесла Вероника, и ее голова легла на плечо Иваныча.

– Мы не виделись всего два дня.

– Два дня без тебя – это целая вечность. Где ты пропадал?

– У меня были кое-какие дела. Но если тебя это утешит, мне тоже тебя не хватало. – И палец Вероники достиг нижней части его живота и игриво заполз под простыню. Иваныч, развернувшись вполоборота, приподнял ее голову и впился губами в ее губы. Поцелуй получился затяжным. Вероника запустила пальцы свободной руки в его черные густые волосы.

– Погоди, – отстранился Иваныч. – У меня кое-что для тебя есть.

– А это не может подождать минут сорок?

– Нет, – рассмеялся он, – иначе я снова забуду. Хотел преподнести тебе еще вчера, но весь этот романтический ужин со свечами, который ты организовала, и все, что последовало за ним, совершенно выбили меня из колеи. Ты знаешь, что способна заморочить голову кому угодно?

– Я догадывалась об этом своем таланте. – Вероника вызывающе облизнула пухлые чувственные губы. – Но уверяю тебя, мой господин, что все мои чары предназначены исключительно для тебя. Я не практикую на стороне.

– Отрадно слышать.

Мужчина пружинисто поднялся с кровати, снял со спинки стула свой пиджак, пошарил по карманам и, наконец, отыскав нужную вещь, зажал ее в кулаке и вернул пиджак на прежнее место. Вернувшись к кровати, он присел на самый краешек, протянул руку вперед и, раскрыв ладонь, негромко произнес:

– Это тебе. Скромный презент от безумно влюбленного кавалера.

Вероника села на скомканной постели. При виде двух золотых сережек с мутными изумрудами, зеленые глаза девушки, сами похожие на два гигантских изумруда, засветились.

– Боже! Какая прелесть! – не сдержалась она.

Полковник улыбнулся. Ему стало приятно, что подарок пришелся Веронике по вкусу.

– Прелесть у меня – ты, – сказал он. – А это так… Незначительное дополнение. Штришок…

– Ничего себе, штришок!

– Нравятся?

– Конечно!

– Примерь.

Вероника бережно взяла сережки с его ладони, надела их на себя и слегка покрутила головой из стороны в сторону:

– Ну как?

– Великолепно!

– Пойду посмотрю. – У нее было выражение лица, как у пятилетнего ребенка, неожиданно получившего на день рождения ту самую игрушку, о которой он мечтал, но не смел надеяться. – Жди меня здесь. Хорошо?

– Куда ж я денусь?

Девушка вскочила и бегом устремилась в ванную комнату. Иваныч проводил ее взглядом, в очередной раз отмечая, что рядом с Вероникой он мог позволить себе расслабиться. Все остальное отступало на второй план – тревоги, сомнения, неустроенность в этом мире… В обществе Вероники Полковник хотя бы на некоторое время прекращал жить своим прошлым и полностью наслаждался настоящим. Ну а что касается будущего… Так далеко он никогда старался не заглядывать. Горький опыт предыдущих лет научил Полковника жить исключительно сегодняшним днем. А завтра… будет завтра.

Растянувшись на кровати, Иваныч заложил одну руку под голову и устало смежил веки.

Вероника вернулась в спальню минут через пять. Помимо сережек на ней был воздушный шелковый пеньюар, выгодно подчеркивающий формы женского тела. Иваныч узнал его, он сам подарил ей этот пеньюар пару месяцев назад.

Вероника покрутилась на месте, затем бросилась на постель, накрыла любовника своим телом, и их губы вновь слились в долгом страстном поцелуе.

– Спасибо, милый.

– Всегда пожалуйста.

Иваныч опрокинул девушку на спину, и бесконечные поцелуи посыпались на ее лицо, шею, мочки ушей…

Время остановилось для них обоих. Они потеряли ему счет. Возможно, прошло чуть больше минуты, возможно, минула целая вечность… Наконец Иваныч, тяжело дыша, опустился на локти, чувствуя, как девушка продолжает мелко дрожать под ним. Его губы мягко коснулись ее губ. Умиротворенная тишина окутала спальню, как саван. Минут десять ни он, ни она не произносили ни слова.

– Боже, – прошептала Вероника так тихо, словно боялась спугнуть момент. – Ты не представляешь, как мне хорошо.

– Ну, почему же? – Он откатился в сторону и занял место на соседней половине кровати. На могучей шее проступили блестящие бисеринки пота. – Очень даже хорошо представляю. Во-первых, потому, что испытываю то же самое, а во-вторых… Это моя заслуга.

– А ты – циник. – Вероника выхватила из-под головы подушку и швырнула мужчине в лицо. – Напыщенный, самодовольный циник.