Помоги проекту - поделись книгой:
С непринужденностью, не свойственной выходцам из подземных глубин, йотуны и турсы вступают в споры и состязания с богами и восседают с ними за пиршественным столом. Жителей Йотунхейма не назовешь ни мудрецами, ни глупцами. Они переняли у предков их знания, но не умеют ими пользоваться. С другой стороны, они коварны и трусливы, доверчивы и наивны, однако не в той степени, что персонажи саг и сказок, чья глупость вошла в поговорку: «Мы одурачим их всех, как великанов» (Сага о Ньяле, 151). В общем, они очень похожи на людей.
Древняя мудрость была скрыта в источнике, текущем из-под корней Мирового древа Иггдрасиль в земле великанов, а источник охранял Мимир (имя, родственное разным индоевропейским словам со значением «память»), дядя Одина. Племянник Мимира черпал вдохновение из этого источника, оставив в залог свой глаз (Прорицание вёльвы, 28), а после смерти дядюшки советовался с его черепом (Сага об Инглингах, 4).
Один вступил в спор с Вафтрудниром и одержал победу. Пусть и с опозданием, но Вафтруднир догадался, кем был его соперник (Речи Вафтруднира, 55). Великан мудр, но далеко не всеведущ. А вот Скрюмир перехитрил Тора и его спутников, подвергнутых испытаниям в Утгарде. Безымянный великан, строивший стены Асгарда для защиты богов от других великанов, хотя и владел тайными знаниями, оказался в итоге одураченным Локи. Кстати, в уплату за работу он просил солнце и месяц, столь ненавистные волкам, а также богиню Фрейю в жены (Видение Гюльви).
К числу персонажей среднего ума относятся Суттунг, одураченный Одином, который добыл мед поэзии, соблазнив охранявшую его дочь великана Гуннлёд (Речи Высокого; Язык поэзии); Хюмир, не только лишившийся пивного котла, но и перетрусивший, когда Тор ловил Мирового змея Йормунганда; Гейррёд, который хитростью добился, чтобы Тор пришел безоружным в Йотунхейм, но все-таки был им побежден (Язык поэзии).
Безнадежными глупцами выглядят Хрунгнир, соревновавшийся в конной скачке с Одином и убитый Тором (Язык поэзии), и Трюм («грохот»), принявший наряженного в женское платье Тора за свою «невесту» Фрейю и вернувший ему украденный молот Мьёлльнир, которым тут же получил по лбу (СЭ, Песнь о Трюме).
Ничто так не роднит великанов с богами и людьми, как их взаимоотношения с противоположным полом. Эдды богаты на рослых женщин, не отстающих от мужчин ни мощью, ни умом, а красотой и вовсе их превосходящих. Среди них попадаются как монстры вроде Ангрбоды, Хримгерд и Хель, так и красавицы, притягивающие к себе взоры богов.
Весьма устойчива связь чудовищных великанш с волками. Ангрбода рожала волков, царство Хель охранял пес Гарм, сопоставляемый с волком Фенриром и тоже названный турсом (Прорицание вёльвы, 47). На волках со змеиными поводьями разъезжали могучая великанша Хюррокин («сморщенная от огня»), столкнувшая в воду погребальную ладью с телом Бальдра (Видение Гюльви), и ночные всадницы, именуемые троллями. Всадница, которую встретил Хедин накануне праздника Йоль (Святки), сопровождаемого разгулом нечистой силы, навязывалась ему в компаньонки. Она являлась духом-двойником или фюльгьей («спутницей») Хельги, единокровного брата Хедина, и, чувствуя приближение его смерти, искала себе другого хозяина (Песнь о Хельги сыне Хьёрварда, 34–35). Однако допустима иная трактовка ее поведения: перевозчик Харбард (Один) говорит, что он «соблазнял искусно наездниц ночных» (СЭ, Песнь о Харбарде, 20).
«Злые псы», то есть волки сопровождают трех норн (СЭ, Речи Хамдира, 29), чье название означает «смерть, умерщвлять». Норны ведают судьбами людей, величаются добрыми и злыми, происходят от альвов или асов (СЭ, Речи Фафнира, 13). В Прорицании вёльвы упоминаются три великанши, явившиеся перед концом золотого века (8), но были ли они норнами, неизвестно, поскольку ниже говорится о возникновении трех мудрых дев из источника под Мировым древом (20). Известны также три девы, парящие в поднебесье: «Для людей эти девы – духи благие, хоть предки их – турсы» (Речи Вафтруднира, 48–49).
Великаны не умели подобно своему праотцу Имиру рожать детей ногами и подмышками и очень скоро перешли к естественному способу размножения. В Йотунхейме великан Нёр (Нарви, Нерви) имел дочь, «от рождения черную и сумрачную, по имени Ночь». Эта любвеобильная великанша, побывав замужем за человеком Нагльфари, человеком (?) Анаром и асом Деллингом, родила троих детей: сына Ауда, дочь Землю (Ёрд) и светлого и прекрасного сына по имени День (Видение Гюльви). Если День был порождением великанши, откуда у сородичей его матери возникла боязнь дневного света и солнечных лучей? Не переняли ли они ее у подземных жителей – карликов, мертвецов, демонов?
Боги постоянно зарятся на дочерей великанов и даже вступают с ними в брак. Великанша Грид величается матерью сына Одина – Видара, победителя волка Фенрира. Получается, Один имел любовную связь не только с Гуннлёд. Грид подарила Тору, сыну Одина от Ёрд, железные рукавицы, Пояс Силы и волшебный посох, благодаря которым он одолел Гейррёда. Великанша Ярнсакса родила Тору сына Магни. На великаншах асы не женились, но их законные жены Фригг и Сив именуются «соперницами» Грид, Ёрд, Гуннлёд и Ярнсаксы (Язык поэзии). Женитьба на великаншах – прерогатива ванов: Ньёрд взял в жены Скади, дочь великана Тьяцци, а их сын Фрейр высватал-таки себе капризную Герд.
Но великанам-мужчинам доступ к девам Асгарда категорически воспрещен. Фрейя смертельно оскорбляется, узнав о сватовстве Трюма: «Меня бы распутной назвать пристало, коль в Ётунхейм я поеду с тобою!» (Песнь о Трюме, 13). От ее гнева сотрясаются чертоги Асгарда, а с шеи срывается ожерелье Брисингов, которое щепетильная богиня получила, проведя четыре ночи любви с карликами (Прядь[8] о Сёрли, или Сага о Хедине и Хёгни). Для Тьяцци похищение Идунн, жены аса Браги, заканчивается летальным исходом, равно как и для Хрунгнира – его застольные речи, задевающие честь Фрейи и Сив (Язык поэзии).
Аналогичная ситуация складывается в позднейших сагах. В хронике Саксона Грамматика датский король Грам и его сын Хаддинг спасают шведскую и норвежскую принцесс от домогательств великанов. При этом Хаддинг воспитывался в Швеции у великанов, а затем вступил в связь с великаншей Хардгрепой, обучившей его магии и некромантии. Хардгрепа мотивирует свои любовные притязания тем, что вскормила юношу своей грудью (!), и тем, что умеет изменять рост, становясь рослой для битвы и миниатюрной для мужа-человека:
А мы все же подивимся. Ведь Эдды не заостряют внимания на этом качестве великанов, роднящем их с духами, но оно подразумевается, например, у Скрюмира.
Позднее Хардгрепа погибла, защищая Хаддинга от других великанов, чьи габариты превышали ее собственные: «…огромная рука проникла в хижину эту. Ужаснувшись сим знаком, Хаддинг молил помочь свою кормилицу. Тогда Хардгрепа, расширив свои члены и увеличив до громадного размера, стремительно схватила руку и держала до того, как ее воспитанник не отрубил это». Из отрубленной руки полилась не кровь, а мерзостная жижа, а тело Хардгрепы было растерзано когтями напавших врагов. Уж не были ли враги чудовищами вроде отпрысков Ангрбоды, лишь условно именуемых великанами?
В Пряди о Ёкуле сыне Буи две сестры-великанши Гейт и Гнипа, двенадцати и тринадцати лет (!) соответственно, с длинными носами и верхней губой, свисающей на грудь, пытаются соблазнить героя. Они одеты «в кожаные куртки, длинные спереди… но сзади они доходили лишь до ягодиц», и призывно хлопают себя по бедрам. Ёкуль оскорблен в своих лучших чувствах. Он отрубает голову Гейт и вступает в жестокую схватку с Гнипой. Единоборство человека и великанши знакомо нам по исландским сказкам. Оно знаменует собой сексуальную игру, вот почему поверженная на землю Гнипа предлагает Ёкулю: «Воспользуйся этим падением, мужчина»[10]. Ёкуль, однако, не столь всеяден, как Хаддинг. Он воротит нос от Гнипы, но та помогает ему победить своих родичей с помощью кольца-невидимки. Благодарный Ёкуль выдает ее замуж за нового правителя Йотунхейма.
В сагах великаны часто наряжаются в козлиную кожу, шкуру диких животных, как тот похотливый великан, которому подражал король Грам у Саксона Грамматика. Аналогичную форму одежды носят пастухи, берсерки, члены лесных братств. Некоторым героям саг присущи безобразность, высокий рост, экстраординарная сила и ловкость, так что не всегда ясно, о ком идет речь – человеке или волшебном существе.
Финнбоги Сильному противостоит не только «человек-тролль» Торвальд Бородатый, но и Альв Косматый, в чьем имени совмещены эльф и зверь. Это человек с демоническим нравом, но отнюдь не демон. Нельзя, впрочем, исключить его родство с альвами, которое имел и знаменитый герой германо-скандинавского эпоса Хёгни (Хаген). Берсерки в своих шкурах «ростом и видом больше похожи на великанов, чем на обычных людей». Среди прочего берсерков не берет железо (Сага об Эгиле сыне Скаллагрима, 9, 25), а это свойство троллей: «Ты тролль, раз тебя не берет железо» (Сага о Битве на Пустоши, 30).
Рендольва из Саги о Хрольве Пешеходе «по справедливости можно было назвать троллем за его рост и силу». Кроме того, он владеет непробиваемым для оружия плащом и дубиной длиной в шесть локтей. Эти данные не спишешь на гиперболизацию, поскольку здесь же сказано о родственниках матери Рендольва, происходящих «из Алуборга, что в Ётунхейме» (30).
Чертами берсерков, а значит, и великанов наделяются известные скандинавам негры: «Этот негр был высок, как великан, огромен, как бык, и черен, как Хель. У него были такие большие когти, что скорее напоминали железный гребень, нежели ногти человека» (Сага о Стурлауге Трудолюбивом). Интересно, от кого именно достались негру «железные» когти? В этой же саге присутствует храмовая жрица, «огромная, как великан, темно-синяя, как Хель, толстая, как кобыла, с огромным ртом, черными глазами и злобная на вид». Соти из Саги о Хрольве Пешеходе походит на «огромного тролля», а его имя переводится как «сажа» (17).
Косматость, когтистость, чернота, неуязвимость практически не имеют параллелей в Эддах. Ну а колоссальный рост в сагах имеют не только великаны и уподобляемые им воины, но и мертвецы, чье сродство с гигантами мы констатируем не впервые. На увеличение объема и веса покойников из саг обратила особое внимание Н. В. Березовая.
Пастух Глам из Саги о Греттире погибает в стычке с неким злым духом (троллем?), живущим в скалах и оставляющим после себя следы величиной с бочку. Тело погибшего пытаются отвезти в церковь на лошадях. Некоторое время лошади везут его со спуска, но как только спуск заканчивается, они не могут сдвинуть с места труп, и люди засыпают его грудой камней. Мера не помогает – Глам ходит по ночам и ездит верхом на коньке крыши, так что крыша едва не рушится. Лежащее на земле тело Глама описано теми же словами, что и облик негра-берсерка: «Он был мертв и черен, как Хель, и огромен, как бык» (32). Перед схваткой с Греттиром Глам входит в дверь и выпрямляется, доставая головой до самой крыши (35).
В Саге о людях из Флои мертвец, пытающийся разломать крышу дома, кажется гигантом. Тело могущественного Стюра Убийцы так и не могут довезти до построенной им церкви и погребают в безлюдном месте: «Когда день клонится к вечеру, лошади больше не могут тащить труп и злобно огрызаются. Труп сделался таким тяжелым, что они оставили его на песчаном холме возле какого-то заброшенного дома, принесли туда камни и засыпали его». На сей раз камни помогли – Стюр никого не потревожил, и весной его перезахоронили в храме (Сага о Битве на Пустоши, 9).
Огромным и черным, навевающим ассоциации с быком и Хель выглядит тело Торольва Скрюченной Ноги, не успокоившегося в могиле. Его дважды выкапывают из могильной ямы и, наконец, сжигают на костре, ссыпав пепел в море. Однако Торольв возрождается. Корова, облизавшая место кострища, зачинает и рожает телочку и теленка. Теленок удивляет всех своей необыкновенной красотой и статью, но когда он начинает мычать, мудрая старуха говорит: «Это голос тролля, а вовсе не зверя. Зарежьте, прошу вас, эту зловещую тварь!» (Сага о людях с Песчаного Берега, 34, 63).
Сопоставления живых и мертвых людей с великанами и троллями дали повод Ф. Д. Батюшкову уподобить деятельность Финнбоги и других героев саг подвигам Тора. Тор сражался с йотунами и турсами, а позднейший герой – с унаследовавшими их черты берсерками, дикарями и т. п. Однако враждебные персонажи из саг выглядят куда более зловеще, чем эддические великаны. Похоже, исландские скальды знали о существах, превосходящих по возрасту население Йотунхейма. Часть их свойств авторы Эдд приписали великанам, а часть – хтоническим тварям, порожденным Ангрбодой. Скажем, эддического йотуна можно счесть обыкновенным обжорой, а не людоедом, турс же – законченный кровопийца, поэтому его именем назван Гарм (Фенрир). Волки охочи до трупов, пожирает их и Хримгерд, окаменевающая подобно карликам, но птицеобразный Хресвельг всего-навсего сравнивается с некрофагом.
«Мерзостный тролль» ближе к волкам Ангрбоды, чем к великанам. Великаны антропоморфны, а тролль зооморфен, и эту его особенность, минуя Эдды, переняли антигерои саг. Возможно, корни скандинавского чудовища следует искать не в Йотунхейме, а в Железном Лесу, царстве Хель и могильных курганах. Интересно, что Скирнир, чьими ругательствами открывалась эта глава, помещает троллей под землю, а не в горы (Поездка Скирнира, 35). Обратимся же непосредственно к образу тролля, каким он известен из саг, баллад, сказок и быличек.
Великан или тролль?
Происхождение слова «тролль» (
Исландское слово «трётль» (tröll) прилагается к великану, но, по замечанию М. И. Стеблина-Каменского, «трётль» не всегда сопоставим с «троллем»: «Соответствиями этого слова в разных скандинавских языках и в разные эпохи обозначались очень разные сверхъестественные существа, отнюдь не всегда великаны». Ну а «тролль», по версии большинства ученых, ассоциируется именно с великаном. Стеблин-Каменский опровергает представление о тролле-карлике как не соответствующее скандинавским народным верованиям: «Тролли – это всегда великаны мужского или женского пола, как правило, безобразные, глупые и свирепые». Мы попытаемся систематизировать сведения о троллях по их близости к великанам, другим чудовищам и людям.
Сразу заметим, что тролль бывает не только гигантом от трех до восьми метров, но и тварью размером с высокого человека и с самого маленького эльфа. Гиганты живут в Исландии и Норвегии, рослые человекоподобные особи – повсюду, а малютки – в Дании.
Стеблин-Каменский не одинок в своем нежелании признавать датских троллей троллями. Классик норвежской литературы Б. Бьернсон в свое время писал: «Тролли в Дании не уживаются. Случается, конечно, время от времени какому-нибудь троллю перейти вброд море и окинуть взором безлесные, озаренные солнцем датские земли. Но покачает он своими многочисленными головами – и снова переходит вброд море, вскипающее пеной под его тяжелыми шагами. Он возвращается в Норвегию, потому что там – его родина».
Тролли с большим количеством голов и вправду водятся преимущественно в Норвегии, хотя эту страну не назовешь родиной многоголовых турсов из Эдд. В Дании такому троллю делать нечего, поскольку там обитает другой тролль, который бывает… не больше муравья, как в датской балладе «Элайн из Вилленокора»:
Правомочно ли лишать его звания тролля на основании того, что тролли
Помимо обилия голов распространенным дефектом тролля служит огромный нос в бородавках: «А нос у него был такой длинный, как хороший багор» (норвежская сказка «Пер Гюнт»). Менее устойчивыми признаками являются бугры на теле и голове, широкий рот, желтые кривые клыки, сморщенная кожа, напоминающая по цвету скалы и мшистый покров лесов. Свойства глаз меняются в зависимости от региона обитания тролля. Глаза бывают маленькими и узенькими или наоборот – огромными, как блюдца. У норвежского тролля зачастую один глаз, расположенный посреди лба (об этой особенности предстоит отдельный разговор). Подобно великанам северный тролль ревет от гнева, громогласно хохочет, сотрясая горы и лес, или хрюкает, как свинья.
В Саге о Гриме Мохнатые Щеки женщина-тролль, чья оболочка скрывает заколдованную принцессу, не превышает ростом семилетнюю девочку. Она чрезвычайно толстая, у нее мрачное и черное лицо, кривой нос, широкие плечи, ввалившиеся щеки, остриженные спереди волосы. Из носа свисают сопли, а меховая куртка едва прикрывает зад. Особо отмечена чернота волос и кожи, ассоциирующаяся с царством Хель.
Удлиненную спереди и укороченную сзади куртку носит троллиха Грид (Сага об Иллуги зяте Грид), тезка возлюбленной Одина и помощницы Тора. В сагах отсутствуют светлые образы великанш-красавиц. Здешние троллихи сладострастны, но отнюдь не привлекательны. Вот и Грид заливается соплями, имеет бороду, проплешины на голове, зеленые глаза, низкий лоб, длинный нос и огромные уши. Она вся черная, а кисти ее рук напоминают орлиные когти.
Жены троллей, которых в Исландии называют скессами, а в Норвегии – гюграми, намного отвратительнее своих мужей. Нос гюгры длинный, крючковатый, покрытый бородавками, седые волосы торчат пучками во все стороны, а над седой бородой выступают черные острые зубы. Между тем среди троллей-мужчин также попадаются заколдованные принцы, с которыми героини сдружаются и находят общий язык (например, в исландской сказке «Хельга-Замарашка»). Когда именно свершилась инверсия и женщины превзошли в уродливости мужчин? О красоте эддических великанш напоминают разве что поздние легенды о юных прелестных гюграх, в которых влюбляются юноши. Но в них гюгра подменяет хорошо известную в Скандинавии горную ведьму хульдру, принимающую облик красавицы. Гюгра может богато вырядиться и тем самым выдать себя, ибо какая же крестьянка отправится в горы и лес в пышном платье?
В датской быличке молодой крестьянин Ганс, проходя мимо холма в поле, заметил резвящихся троллей, среди которых выделялась симпатичная девушка. Она завлекла юношу в хоровод и одарила его поцелуем, после чего Ганс обезумел и разорвал в клочья свою одежду. Хоровод исчез, а Ганс вернулся в деревню и с тех пор не давал прохода местным красавицам. Бывало, остановится рядом, почмокает губами и вдруг начнет рвать на себе одежду! Девушки потребовали принять меры, и Гансу сшили жакет из грубой кожи. Пока он дергал его, покраснев от натуги, девушка успевала убежать.
Постепенно слово «тролль» становится синонимом всего того, что вызывает отвращение. Жители Йотунхейма не занимались мелкими пакостями, в отличие от бруннмиги («мочащийся в источник») – тролля, загрязняющего питьевую воду. Конунг Хьёрлейв даже не хочет с ним сражаться, а отгоняет, словно паршивую собаку:
Датская баллада «Святой Олав и тролли», повествующая о подвигах норвежского короля (995—1030), описывает тролля следующим образом:
Как видим, признаков, присущих выходцам из ада, прибавилось. Появились длинные когти, известные Саксону Грамматику, и длинный хвост, который служит отличительной чертой всей скандинавской нечисти, в первую очередь хульдры.
Хвост и косматая шкура – не единственные проявления зооморфизма тролля. Тролль принимает облик кабана, дерущегося с псом конунга (Сага о Хрольве Жердинке и его витязях, 43), собаки, черного козла (популярный средневековый образ), лошади.
В деревне Линге возле города Сорё (Дания) рассказывают историю о молодом тролле, изгнанном из горы своим ревнивым соперником Кнурремурре. Изгнанник принял вид желтого кота и поселился в доме состоятельного крестьянина, ежедневно кормившего его овсяной кашей. Однажды владелец кота встретился в горах с незнакомым троллем, попросившим его передать своему питомцу известие: «Кнурремурре умер». Крестьянин не имел привычки беседовать с котом и поделился новостью с супругой. Во время их разговора кот, скучавший около миски с кашей, вскочил на задние лапы, поднял миску, запустил ее в хозяина с криком: «Сам жри свою овсянку!» – и выбежал за дверь. После инцидента с взбесившимся животным крестьянин принялся потчевать кашей жену, пока бедная женщина не подалась к троллям. А ее муж отбыл в Англию, где нанялся дворецким в одно поместье в Девоншире.
Жена фермера из провинции Вермланд (Швеция) сжалилась над беременной лягушкой и обвязала ее шерстяным шарфом. Лягушка оказалась вовсе не принцем, а супругой тролля. Жалость фермерши была так велика, что несчастная троллиха не могла разродиться, пока узел не ослабили. Крестьянка из Углерупа (Дания), сгребавшая сено в копну, освободила застрявшую в граблях жабу. Это была троллиха, совершавшая вечерний променад под видом квакушки. В знак благодарности она снабдила женщину золотом.
Обернувшийся оленем тролль украл у епископа Тронхейма (Норвегия) триста голов скота, превратив коров в крохотных мышек. Будучи колдунами, тролли могли создавать иллюзию присутствия животных. В знаменитой сказке «Пер Гюнт» из долины Гудбранд (Норвегия) они морочат голову герою, принимающему стаю медведей за стадо коров. Когда он подходит ближе, звери исчезают, а перед ним вырастает огромный лохматый медведь с оскаленной пастью. В шведской сказке «Два брата» волоски из шкуры тролля или три соломинки, принадлежащие троллю, обращают собак в камень или убивают их.
Истории о датском народном герое Бондеветте содержат намек на невидимость троллей. Обыкновенные люди их не замечают, но Бондеветте, рожденный от связи русалки и человека, наделен способностью видеть невидимое другими и поэтому побеждает троллей.
Сказка «Пер Гюнт» открывается знаменательным эпизодом, помещенным в начало этой книги. Склизкое тело, которое в сгустившейся тьме нащупывает Пер Гюнт, принадлежит чудовищу по имени Кривой. Герою становится не по себе, он обходит хижину с другой стороны, но вновь натыкается на Кривого. Тогда он догадывается, что это «тролль, который змеей улегся вокруг хижины». По просьбе Пера Гюнта змей-тролль раздвигает свои кольца и впускает его внутрь. Но и там обнаруживаются части тела Кривого. Устав играть в прятки, Пер Гюнт выходит с ружьем из хижины и окликает тролля. Тролль с готовностью отзывается: «Я самый старший Кривой из Этнедаля». Определив по голосу, где находится голова чудовища, юноша трижды выстреливает ему в лоб.
Пер Гюнт считается одним из наследников Тора. Ну а первоисточник случая с Кривым читатель определит и без моей помощи. Да, это встречи Тора с его вечным противником, Мировым змеем Йормунгандом. Сначала, приняв змея за кошку в гостях у Скрюмира (Утгарда-Локи), он безуспешно пытался приподнять его от земли, потом чуть было не вытащил из воды, отправившись на рыбалку с Хюмиром, и, наконец, убил в последней битве, а сам пал мертвым от змеиного яда.
По какому праву тролль занял место Мирового змея? По праву родства. «Мерзостный тролль» является братом Йормунганда, а сам змей, возможно, является троллем. Вот почему Кривой называет себя «самый старший». Метаморфозы, на которые способен фольклорный тролль, под силу детям Ангрбоды, но не великанам из Йотунхейма.
Габариты тролля зависят от его местожительства. В горах живут в основном гиганты, в лесных пещерах – те, кто похож на человека. Есть и те, кто плавает в море, как Мировой змей. Им будет посвящена отдельная глава. Подобно великанам тролли сбиваются в группы и живут семьями, лишь в исключительных случаях нарушая границы отведенной им территории. Рассадником норвежских троллей считаются Доврские горы, прославленные именем Пера Гюнта. Хозяин дома у подножия Доврских гор жалуется: «Каждый год на Рождество в наш дом являются тролли и празднуют всю ночь, и их так много, что нам ступить некуда и приходится самим уходить из дому» (сказка «Большая кошка из Довре»). В 1021 г. жители Довре были обращены в христианство королем Олавом: «Он велел схватить всех лучших людей в Лесьяре и Довраре, и они должны были либо принять христианство, либо лишиться жизни, либо бежать, если это им удавалось» (Сага об Олаве Святом, 110).
Очеловеченные тролли из норвежских сказок живут в волшебной стране Троллеботен, в волшебном замке Сория Мория, а также «к востоку от солнца, к западу от луны».
Всего неожиданнее застать тролля живущим под мостом. Подменяет ли такой тролль великана? Не думаю. Великаны строят мосты, чтобы попасть на небо, на другой берег и в объятия возлюбленной, как йутул из Эльсрудколле (Дания). Они сооружают их, состязаясь с героями легенд, как великанша из Стеена (Норвегия), поклявшаяся возвести мост через фьорд раньше, чем святой Олав построит местную церковь. В сказках огры и дэвы не в состоянии пройти по мосту «тонкому как волос».
Тролль же чувствует себя под мостом вольготно, взимает плату за проход по нему или просто не разрешает пройти. В очень редких случаях тролль покидает мост ради постройки нового, но обычно с разрушением моста он тоже гибнет. В норвежской сказке «Три козла Граф и злобный тролль» (АТ 122E[12]) тролль «с огромной уродливой головой, с длинными запутанными волосами, с ужасными, горящими злобой глазами, красным носом, большими клыками и острыми когтями» преграждает путь братьям-козлам, и старший брат скидывает его в воду. В сказках этого типа мост охраняет только тролль; преобладающий в них волк, как правило, сидит на дороге в лесу.
В сказках с участием людоедов мост соединяет мир мертвых с миром живых, поэтому огры и дэвы не могут ступить на него. Пребывание же тролля под мостом и на мосту относится к мотиву связи с мостами и переправами сказочных чудовищ, породившему обычай украшать входы на мост фигурами зооморфных стражей. В адских реках под мостом правосудия плавают инфернальные твари, пожирающие упавшие вниз души. В славянских поверьях под мостами обитают души убийц. В Бретани у мостов околачиваются черные псы. В позднем Средневековье возникают легенды о чертях, построивших мост и готовых схватить душу первого живого существа, вступившего на него. Чертей обманывают, подсовывая им петуха, козла, собаку, кошку и т. д.
Итак, внешний облик и среда обитания троллей далеко не всегда свидетельствуют об их сродстве с великанами. У великанов они переняли капризность, глупость, жонглирование камнями, владение сокровищами, похищаемыми людьми, и, как следствие, вражду с похитителями, многие из которых являются профессиональными истребителями троллей.
Тролли любят перекликаться на плоскогорьях. Голоса чудовищ звучат как гром небесный или стоны из земных недр, а эхо разносит их далеко в горах. Брошенные ими валуны образуют горные завалы и скалистые островки в море. Чаще всего тролли швыряются камнями в христианские церкви. Камни ни разу не попали в цель, зато обрели статус местных достопримечательностей. На камнях в окрестностях города Энчёпинга (Швеция) можно видеть отметины, оставленные пятью гигантскими пальцами.
Троллю, потревоженному строительством церкви в соседней деревне и начавшему метать в нее камни, удавалось лишь приостановить работы на непродолжительный срок. Затем они возобновлялись, колокола на новенькой колокольне начинали громко звонить, и тролль, сетуя на свой глазомер, покидал обжитое место. Шведские и датские тролли, привыкшие общаться с людьми, перед уходом жаловались им на свою судьбу: «Я ухожу из этой страны, поскольку теперь никто из нашего народа не может оставаться здесь из-за звона колоколов». Они обещали вернуться спустя долгие годы, как тролль из горы около церкви Лагга (Швеция), и отдавали распоряжения, как тролль из Дисхёе (Дания). Он вручил одному крестьянину ключи от двери, за которой хранились сокровища. Едва тролль отбыл, взволнованный крестьянин кинулся в горы на поиски двери, а обнаружив ее, пустился на радостях в пляс. Пока он плясал, дверь исчезла. Крестьянин долго бился ногами и головой о голый утес.
Поделиться книгой: