Пятый жребий Богородицы

– Почему нет? Есть, – Владимир разговорился, – Современный источник возник под горою за аптекой сам, впоследствии был расчищен. И поскольку источник матушки Александры не сохранился, он считается ее источником. Рядом с источником была устроена часовня, освященная в честь преподобной Александры Дивеевской. На Крещение, на праздник иконы Божией Матери «Живоносный Источник», на Преполовение Пятидесятницы сюда совершаются крестные ходы, и освящается вода. В 2003 году попечением коллектива Волгодонской АЭС была благоустроена территория источника, даже построены новые часовня и купальня.

– Отлично, Отлично! – опять сделал пометку Пилигрим. Повернулся к генералу, – Там Борисыч карстовые пустоты. А это значит, есть подземный город, – вернулся к монаху, – А про подземные ходы, что народ говорит?

– Расцвет обители пришелся на середину XVIII столетия, а в это время здесь жила некая легендарная личность – отец Ефрем, – Владимир замолчал, как бы обдумывая, рассказывать про него или нет.

– Рассказывай, рассказывай. Мы сами решим нужно это или нет, – подбодрил его генерал, – В нашем деле ни один Ефрем не лишний.

– Дело в том, – монах замялся, – Что Ефрем скорее связан с Саровом, чем с Дивеево.

– Ты расскажи, а мы поймем. Может это мостик, – поддержал генерала писатель, – А потом молодежь послушает, – кивнул он на студентов, – Кругозор расширит.

– Хорошо, – согласился страж Голгофы, – Отец Ефрем, выходец из тульского купеческого рода. Перед тем, как он стал саровским монахом, довелось ему четыре года мучиться в застенках Тайной канцелярии, а потом еще семнадцать лет отсидеть в каземате Орской крепости. За что? Этого история не сохранила. Человек это был такого закала, что безымянный монастырский стихотворец на его портрете оставил надпись:

Не Сирин ты, но русский ты Ефрем,

Саровской пустыни броня еси и шлем.

– Ты там Борисыч наведи справки про тайное прошлое данного Ефрема, – попросил генерала писатель, – Ваше ведомство, как никак, наследник Третьего охранного отделения.

– А за такие сравнения можно и по шее, – прогудел генерал.

– Продолжайте, – Пилигрим примирительно чокнулся с генералом и опять обратился в сторону рассказчика.

– В грозную годину пугачевщины, принесшей за собой неурожай и великий голод, Ефрем распахнул монастырские житницы, велев кормить всех окрестных крестьян. Сходились за бесплатной едой тысячи, и кое-кто из братии стал роптать. Обратился тогда настоятель к монахам: «Доколе будет Богу угодно за грехи наши продолжить глад, обще и нам с народом страдать… Какая польза пережить нам подобных людей?» Не осталось его великодушие без награды. Вскоре невесть откуда подошел к монастырю хлебный обоз, и угроза миновала. Именно трудами Ефрема встал в пустыни каменный Успенский собор, а самое главное, с его именем связывают сказочный тайный ход из Саровской обители в Дивеевскую.

– Значит, есть там подземный город! – победоносно поднял палец Пилигрим, – Что и требовалось доказать.

– Ну, скорее не там, а в Саровске, – охладил его пыл генерал.

– Тогда мил человек, – повернулся Пилигрим к Владимиру, – Поведайте нам о Саровске.

– Стоп! – осадил его генерал, – О Саровске завтра. На дворе темень тьмущая. Впереди неделя. Да и надо что бы все в голове уложилось. Кроме того, кое о чем информацию получить. И последнее. Я вижу, пельмени не доедены, и водка не допита. Поэтому на сегодня силой даденной мне власти, то есть на правах хозяина, умные беседы завершаю, и переходим к вечерней трапезе. Вопросы есть?

– Вопросов нет, – понятливо ответил писатель, складывая ручку и блокнот. Студентки уже поставили пельмени в печку разогреваться, а Владимир и их однокурсник Леша слегка привели в порядок стол, сполоснув грязные тарелки и добавив соленых грибков и квашеной капустки.

С утра следующего дня Борисыч сел за компьютер, делая необходимые запросы. Пилигрим долго что-то рисовал в блокноте, выстраивая только одному ему понятные схемы. Обе студентки со своим оруженосцем, рыли словари и энциклопедии. Только отец Владимир взял свою огромную лопату и пошел разгребать снег на дорожках сада. Его время еще не пришло. Он должен быть готов к вечеру, укладывая на полочках своей памяти, все то, что он знал о Святых местах.

На развалинах «Золотой сабли»

(Саровский монастырь)

К вечеру все собрались в большой столовой. Сначала каждый рассказал, что он нашел за день по первому рассказу. Улов был не богат. Борисыч получил справку по отцу Ефрему. Легендарная эта личность четыре года провела в застенках Тайной канцелярии, а потом семнадцать лет в Орской крепости по делу, которое сухим языком тюремной канцелярии звучало очень кратко. Государственная измена. Вот так! И без всякой расшифровки. Остальные сведения только подтверждали рассказ Владимира. Когда каждый сообщил то, что он постарался найти за день, Борисыч подвел итог.

– Что ж, главное опровержений не нашлось. Перейдем к теме два. Итак, уважаемый брат Владимир, вам слово. Саровский монастырь, если я не ошибаюсь, – Владимир кивнул, соглашаясь, – Начните с самого начала. Даже я бы сказал так, еще до начала.

– Хорошо, – согласился страж Голгофы, – Первые монахи-отшельники появились в этих местах, в слиянии рек Сатиса и Саровки, еще в XVII веке. Их встретили здесь лишь развалины древней татарской крепости Сараклыч, построенной на рубеже XII–XIII столетий ордынским мурзой Бахметом и разоренной русской ратью вскоре после победы на Куликовом поле. С того времени местность эта опустела и совершенно обезлюдела, заросла густым сосновым бором. Пленительная красота самой местности, ее живописные холмы, с бьющими из недр ключами, да и напоминающие о бренности земного бытия, каменные руины, не могли не привлечь, ищущих уединения и тишины, иноков.

– А вы поэт, – вставил Пилигрим.

– Сначала на Старом Городище около 1664 года поселился в одиночестве пензенский монах Феодосий, ему на смену через пять лет, пришел схимник Герасим из Спасо-Преображенского монастыря под Красной Слободой (ныне Краснослободск). Он и сподобился дивного видения, что знаменовало особое Божие благоволение к этому месту. Основатель Саровской пустыни иеросхимонах Иоанн так передает рассказ инока: «В самый праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, когда исполнял он свое правило, стоя на молитве, внезапно услышал на горе звон, который столь был велик, что, по-видимому, колебалась сама гора», – невозмутимо продолжил Владимир.

– Извините нас атеистов, – прервал его генерал, – Вы можете более подробно рассказать об этом татарском городе?

– Извольте, – кивнул монах, – Я сам интересовался этой легендой, поэтому знаю практически все, что писалось на эту тему.

– Еще раз извините, – генерал приложил руку к груди, – А вы девочки запишите для памяти, что бы мы вернулись к этому звону и колебанию горы.

– Хорошо, – пискнула соседка Маша.

– Так вот есть легенда о городе Сараклыче, – начал Владимир.

– Перебиваю последний раз, – кашлянул генерал, – Это по-русски…?

– По-русски это «Золотая сабля», – пояснил рассказчик, – Продолжим, – рассказ потек плавно.

Саровский монастырь возник у места впадения в реку Сатис реки Саровки. По именам этих двух рек он и получил свое первое официальное название: Сатисо-градо-Саровская пустынь. Слово «градо» в этом названии означало, что монастырь был поставлен на городище, на месте древних, брошенных их обитателями, «градов».

Попытаемся прояснить вопрос о происхождении городища, на котором расположилась Саровская пустынь. К сожалению, к настоящему времени от этого городища не сохранились ни земляные валы, ни рвы. Первым и самым важным источником об истории образования пустыни является сочинение основателя сей пустыни – иеросхимонаха Иоанна. Сочинение называлось «Сказание о первом жительстве монахов и о построении церкви Пресвятой Богородицы, Живоносного Ее Источника, в пустыне, на Старом Городище, где ныне стоит общежительная Саровская пустынь» и было написано между 1710 и 1712 годами. Вот как описывает первоначальник Иоанн место, где был им построен монастырь: «Между бо тех речек бяху горы зело высокия и на тех горах от древних лет от неких человек устроены грады земляные, и около их глубокие рвы ископаны. От самого же устия вверх тех речек, на горах тех устроены же три грады не велики, подле трех тех градов подряд четвертый град зело велик, яко же есть и ныне суть видимы иже их зрящими. Каковые же человецы прежде того в тех градах населены были и в кия времена, и како те грады созданы быша, отнюдь о том не известно».

Владимир перевел дух, выпил соку. Продолжил.

Первый из этих городов шел от места слияния Сатиса и Саровки до первого земляного вала. Второй город – между первым и вторым валами и так далее. Четвертый город, заключенный между третьим и четвертым валами, был действительно самым большим. Четвертый вал существовал еще в конце 1950-х – начале 1960-х годов и был уничтожен при строительстве современного центра города. Его длина составляла 1460 метров.

Примерно так выглядело Саровское городище до заселения его монахами. Эта реконструкция сделана, основываясь на данных современной археологии. И то, что здесь было какое-то городище, сомнений не вызывает. Теперь рассмотрим наиболее распространенную, скажем так, «доархеологическую» версию о происхождении этих валов и руин. Легенду о городе Сараклыче. Сараклыч – название татарское, происходящее от двух слов: сары – желтый и килич – клинок. Поэтически это звучит, как я уже говорил – Золотой клинок или Золотая Сабля.

Историкам известно, что в 1198 году край этот покорен был татарами под предводительством Ширинского князя Бахмета, и на месте, где обитель, построен был ими укрепленный город Сараклыч. Мордва, однако, не переставала враждовать с татарами и осаждала Сараклыч. Наконец он был взят и разорен русскими в конце XIV столетия. С того времени место это опустело и носило название Старого Городища. Последним владетелем Сараклыча и окрестных городов был князь Бехан; по взятии его, он со своими сородичами ушел за Мокшу, с него начинается родословная здешних князей землевладельцев. Откуда это известно? Что за странный год 1198?

Странным это кажется еще и потому, что в письменных источниках золотоордынского и более позднего времени Сараклыч не упоминается, и сведения о нем могли попасть к монахам только через предания местных жителей, мордвы и татар.

Но вот существует такая «Бархатная книга», в которой собраны родословные русских дворянских фамилий. Так вот в ней, а именно в родословной князей Мещерских записано.

«В лето 6706 (1198) Князь Ширинский Бахмет Усейнов сын, пришел из большие Орды в Мещеру, и Мещеру воевал, и засел ее, и в Мещере родился у него сын Беклемиш».

Вот оттуда и почерпнул свои сведения иеромонах Порфирий, когда составлял книгу, посвященную жизнеописанию первоначальника Иоанна, изданную в 1892 году.

«…край этот покорен татарами в 1198-м году, именно под предводительством ширинского князя Бахмета. К этому же времени, вероятно, относится и построение Сараклыча». Так написал он в ней.

Вызывала смущение дата в «Бархатной книге» и в писаниях Порфирия – 1198 год. В это время (до монгольского нашествия) еще не могло быть ни Орды, ни Бахмета. Кто-то предложил исправить год на 1298-й и, таким образом, убрать противоречие. Последующие же переписчики и издатели книг о Саровской пустыни и жизнеописаний Серафима Саровского слово «вероятно», стоявшее в тексте у Порфирия, опустили, предположение тем самым, превратив в утверждение.

Из монастырских книг сведения о Сараклыче перекочевали уже и в исторические издания советского времени.

Так и утвердилось, что стоит обитель на месте золотоордынского города Золотая Сабля.

Владимир перевел дух и закончил.

– Но в подтверждении легенды есть летописные записи, что городок этот преспокойно существовал и после Дмитрия Донского. И только по взятии Казани Иоанном Грозным, Сараклыч подвергся разорению, запустел и стал называться «Старым Городищем». Тогда же, в XVI веке здесь появляются отдельные пустынножители. Имена первых подвижников, спасавшихся в вырытых ими пещерах Саровских лесов, остались неизвестны. Основание пустыни, как монастыря положены иеромонахом Исаакием (в схиме Иоанном), в 1705 году. Вселившись в Саров, он построил для пустынников, с разрешения местоблюстителя патриаршего престола Стефана Яворского, деревянную церковь во имя Пресвятой Богородицы «Живоносный Источник» и ввел устав древних подвижников Востока. Вскоре им положено было основание другой церкви, каменной, во имя Успения Божией Матери, – после этих слов страж Голгофы замолчал.

– Так говорите «…внезапно услышал на горе звон, который столь был велик, что, по-видимому, колебалась сама гора»? – неожиданно спросил Пилигрим, заглянув в свой блокнот.

– То не я, то схимник Герасим глаголил, когда ему видение было, – подтвердил Владимир.

– Это из тех пустынников, что жили в пещерах в лесах Саровских? – опять уточнил Пилигрим.

– Из них, – кивнул монах.

– А обитель организовал Исакий по уставам древнего Востока?

– В схиме Иоанн, – поправил Владимир, но согласно кивнул, – по уставам древних подвижников Востока.

– Тогда расскажите нам брат Владимир про подземный город, о котором вы упоминали, – Пилигрим удовлетворенно что-то записал в блокнот и приготовился слушать.

– Неизвестно, и теперь уж никогда не узнать, кто он был – тот человек, что первый вонзил лопату в зеленый дерн монастырского холма, и принялся копать первую «пещеру» саровских подземелий. Был ли это монах, послушник или крестьянин из какого-либо окрестного села, а может, и разбойник, пойманный в дремучих Муромских лесах и за воровство закованный в черное железо. Более или менее достоверно известно лишь то, что случилось это летом 1692 года при первоначальнике Саровской пустыни иеросхимонахе Иоанне. Но уже к 1700 году саровские подземелья разрослись в целую сеть.

Девять лет спустя была освящена крипта, то есть подземная церковь во имя Антония и Феодосия Киево-Печерских, и в 1711 году в ней начались регулярные богослужения…Примечательно, что уже тогда Саровская обитель была в России на слуху: сестры Петра I Мария и Феодосия подарили саровской крипте священные сосуды, одеяния, иконостас с царскими вратами и кусочки мощей Киево-Печерских чудотворцев…В 1730 году крипту пришлось закрыть – делали свое дело грунтовые воды. Потом в 1780 году ее повторно освятил архиепископ Владимирский Иероним, затем с середины XIX века она служила лишь для экскурсионных целей, а в 50-е годы прошлого «коммунистического» века вход в нее замуровали и все, что связано с саровскими подземельями, стало постепенно отходить в область преданий…

– Извините, дело в том, что у меня друг из этих мест, – неожиданно сказал студент Леша, – И ему дед рассказывал про этот город.

– Ну-ка, молодой человек, поведайте, что там сказывают местные знатоки, – повернулся к нему Борисыч.

– О саровских подземельях, о подземном ходе, якобы проложенном из Саровского монастыря в Дивеевский, легенд и всевозможных историй ходит по Присаровью немало, – немного смущаясь, начал Леша, – Мой товарищ говорил, что дед рассказывал ему, что в тридцатые годы на легендарный ход наткнулись они – деревенские пацаны, и решили его «исследовать». Опустившись в провал в земле, они вроде бы несколько минут пробирались по полуразвалившейся и подтопленной галерее, пока потолок на одном из участков не стал осыпаться. Мальчишки бросились назад, но выскочить успели не все – одного завалило. После этого, утверждал старожил, и вышло указание обрушить, засыпать, замуровать все ходы-выходы. А в шестидесятые в Сарове ходила байка о том, как один из искателей проник в подземелья и нашел там не только ржавое железо. Но и кой-какое золотишко…Отец деда – Павел Васильевич, мальчишкой несколько раз побывал там, на своеобразной экскурсии в сопровождении монаха. Рассказ его, пересказанный дедом, позже мой товарищ восстановил в памяти и записал: «Мальчишкой вместе с взрослыми я ходил в Саровскую обитель молиться. Молились «о дожде», «об урожае». Одевали нас при этом во все новое, чистое, как на праздник. Водили нас и в подземелья. Людей набиралось человек по двадцать – здесь были и татары, и мордва, и русские. По каменной крутой лестнице мы спускались в какой-то подвал, пройдя по которому входили в узкую галерею и шли по ней, то и дело, сворачивая то вправо, то влево. Шли при свете свечей и смоченных в чем-то лучин. Все мы шли, держась за длинную мохнатую веревку. Вел нас старый косматый монах. В какой-то келье все по очереди примеривали чугунные калоши, а на голову надевали чугунный же венец. Видели множество решетчатых дверей, келий, кое-где подземелья были красиво отделаны, а местами в стороны уходили простые пещеры. Нам, мальчишкам, скучно было бродить за взрослыми, и несколько раз мы убегали, за что были нещадно биты веревкой. Однажды монах-экскурсовод остановился у низкой, но широкой арки и сказал, что здесь можно пройти аж до Дивеева, поднявшись на поверхность земли всего два раза. И что якобы есть такой же ход и в сторону Санаксарского монастыря. На просьбу пойти по ходу ответил, что галерея очень старая и местами обвалившаяся, да и заплутать можно.». Это все, – студент замолчал.

– А я вот, очень жалею, что не успел побеседовать с Прасковьей Федоровной Самаровой – тетей Пашей, как ее звали все. Она утверждала, что не только видела этот ход, но и ходила по нему, – после паузы продолжил Владимир, – Еще она рассказывала, что в ранней молодости пришлось ей вместе с матерью совершить эту подземную экскурсию от одного святого места к другому на расстояние более 10 километров. Начинался ход, по ее словам, у Зимней церкви, которая сейчас разрушена. А где кончался? По свидетельству самой тети Паши, в Дивееве под порогом одного из соборов. Внутри ход был земляной, кое-где выложенный кирпичом, а в других местах обшитый лиственничными досками. Вентиляционные люки, они же монтажные отдушины, были выведены в полые стволы вековых ветел…

– Это все? – уточнил Пилигрим, после того как монах замолчал.

– Позднее довелось мне слышать еще и рассказ о подземной речке, которую пересекает загадочный ход. О железном ажурном мостике через нее, о стеклышке в кирпичном своде хода, проходящего под речкой Вичкинзой, в которое видно, как струится вода, – неожиданно улыбнулся Владимир, – Как это должно быть было странно: под ногами подземная речка, а над головой земная.

За столом повисла тишина. Каждый думал о чем-то своем.

– Интерес к саровским подземельям не пропадал никогда. Но в советские времена в закрытом городе Арзамасе-16 говорить об их поиске было бессмысленно, – неожиданно нарушил тишину Борисыч, – Ядерный «объект» напрочь отрицал духовное прошлое святого места, на котором расположился. Храмы взрывались, источники заливались бетоном, выходы в подземелья замуровывались. Так что, когда в девяностые годы энтузиасты начали-таки искать вход в подземелья, оказалось, что уже никто не знает, где оно. Было известно, что входов в подземелья было едва ли не около десяти, но где? Однако. Так не хочется прощаться со старой легендой, с детскими романтическими надеждами, с верой в существование неведомых подземных троп, ведущих к истине и пониманию…

– Бабушка, которая давным-давно, еще в советские времена рассказывала мне о саровских подземельях, уверяла: если ночью тихо-тихо стоять у монастырской горы напротив колокольни, можно услышать, как под землей поют посланники Преподобного Серафима – ангелы, оплакивающие поруганные святыни. Я, тогда правоверный пионер и атеист, посмеялся над старушкой..

А, может быть, они пели. Только я не слышал Глуп был тогда, – поддержал его Владимир.

Пилигрим сосредоточенно чертил схемы в блокноте. Затем оторвался от работы и, удовлетворенно хмыкнув, сказал.

– Что ж, можно составить некоторое собирательное повествование об этих экскурсиях. Вот первое воспоминание, – он прочитал из блокнота, – «В пещеры водил отец монах. Копеечку положишь в кружечку и ведет. Сам впереди, мы за ним, в одной руке свеча толщиной в три пальца, другой держишься за сарафан или рубаху впередиидущего. Одна отпустила и отстала. Монах и кричит: – Стойте на месте, поведу другую артель и возьму». Вот второе. «Перед образами останавливались и молились. В одном месте окно небольшое было с цветным стеклом, за ним видно как бежит вода – метрах в пяти. Отец монах, что это там? Саровка течет». Далее делаем заметки, он отчеркнул карандашом в блокноте, – Сам проход песчаный, шириной в метр, высота в рост человека. Монахи говорят – рыл его князь Сараклыч. Но мы с вами знаем, что Сараклыч – это название города «Золотая Сабля». От основного хода были ответвления, на некоторых были двери. В одной из келий, что под соборной площадью, на деревянном столе лежали металлические вериги, желающие могли их приложить к своему телу. Влажности большой не ощущалось, воздуха хватало всем. В качестве предположения, могу сказать – эта подземная коммуникация была сделана где-то самое раннее в начале XIX века, а комплекс «Ближняя пустынка» выполнял роль сторожевого поста у тайного хода. Так что для нас это большого интереса не представляет. Но вот была еще подземная церковь. Вы о ней что-либо слышали брат Владимир?

– Слышал, – откликнулся страж Голгофы, – О ходе богослужения в подземной церкви известно – до 1852 года. Вторая ранняя литургия по зимам правилась в пещерной церкви, и для удобства, в 1812 году отцом Нифонтом была построена лестница от угла северо-восточной башни к устью пещер. О том, что видели наши предки при посещении пещерной церкви, можно судить по описанию, составленному в 1854 году. Паломников, вступавших в устье подземных галерей, встречал образ Божией Матери, написанный маслом на железе, мерою в 1 аршин. Далее при разделении ходов по пещерам располагалась икона Святителя Николая, на доске. Перед входом в церковь на левой стене – три иконы размером в 1 аршин – Двунадесятые праздники, Дмитрия митрополита Ростовского и Антония с Феодосием Киевопечерских. При входе в саму церковь перед богомольцами вставали два каменных столпа, поддерживающие своды храма. На правом располагалась икона Спасителя, на левом Божией Матери, написанные маслом по железу, в киотах железных, окрашенных голубою краской. Перед ними всегда горели две медные лампады. За столпами располагался предалтарный иконостас, освещаемый еще четырьмя лампадами. Левый верхний угол иконостаса был немного срезан сводом пещеры, а сам подбор икон – довольно редкий – заслуживает описания. Все они выполнены на железе, в греческой манере. По правую сторону Царских дверей иконы размером в 1,5 аршина. Первая икона Господа Вседержителя, вторая – Печерской Божией Матери со всеми Киевопечерскими чудотворцами. Третья – на южной двери – преподобного Иоанна многострадального. Вверху, над этими иконами, в трех клеймах, вылитых из олова и окрашенных желтою краской иконы святых Апостолов: в первом – Симона Зилота и Иуды, во втором – Филиппа и Андрея, в третьем Иакова и Матвея. Внизу, в трех тумбах, изображены – преподобный Антоний молящийся в пещере, преподобный Феодосий в пещере и икона Опаление змием головы преподобного Иоанна-многострадального. По левую сторону от Царских дверей иконы той же меры и письма. Первая – Божия Матерь с «предвечным младенцем». Вторая – Николая чудотворца, Андрея Критского и преподобного Феофана. На северной двери икона преподобного Пимена многоболезненного. Вверху в двух клеймах оловянных изображены Апостолы: в первом Петр и Иаков, во втором Павел и Иоанн. Внизу в трех тумбах три иконы – Марка гробокопателя, преподобного Иеремии, молящегося в пещере и пострижение Ангелом в схиму преподобного Пимена многоболезненного.

– Отлично! – воскликнул генерал, – Значит это еще одно Святое место, связанное с именем Богородицы?

– Да! – ответил Владимир.

– И оно соединяется с первым системой подземных ходов?

– Да!

– А нет ли там ходов еще куда? – спросил Пилигрим.

– Есть…, – согласился монах, – В Санаксарский монастырь…

– Стоп! – поднял руки вверх генерал, – Время позднее. Всем спать. Потом думать. И только потом, к вечеру, милости прошу к нашему шалашу. Все. Это приказ. Приказы не обсуждаются.

Могила адмирала Ушакова

(Санаксарский монастырь)

Мозговой штурм продолжили вечером третьего дня. Стол был, как всегда, по-русски щедр и хлебосолен. Брат Владимир, тем не менее, придерживался поста, ожидая Рождества Христова. Борисыч не препятствовал ему, но буркнул под нос, что они старые атеисты и переделывать их поздно. К вечернему застолью, каждый приготовил маленький сюрприз из тех сведений, что добыл за день.

Генерал сообщил о том, что основатель Саровского монастыря отец Иоанн закончил жизнь свою не в Саровском монастыре, как он мечтал, а в Санкт-Петербурге, в Тайной канцелярии. За что он попал в нее, покрыто мраком. Это была уже вторая загадка из жизни монастырских иноков, связанная с интересом к ним Тайной канцелярии.

Пилигрим коротко поведал, что есть версия о существовании сети подземных городов в центральной части России и их связи между собой. Как ее часто называют в научной среде «Восточнославянской спелестологической страны». Кроме того, это может быть связано с легендами о «чуди белоглазой», ушедшей под землю. Однако, подытожил он осторожно, все это только догадки, только догадки.

Люся и Маша в этот раз поручили говорить от своего имени мужской половине. Видимо на них произвел впечатление рассказ Леши о подземельях Саровска. Информация была короткой. Да, действительно основная масса ходов датируется девятнадцатым веком, но есть предпосылки, что были подземные коммуникации и более раннего периода, может даже времен ордынского пребывания.

Выслушав всех, генерал быстро переглянулся с Пилигримом, продолжавшим чертить свои схемы в блокноте и, получив от него утвердительный кивок, сказал.

– Что ж коллеги, продолжим наше путешествие по следам матушки Александры – Агафьи Мельгуновой, выполнявшей жребий Богородицы, – он повернулся к монаху, – Так говорите, брат Владимир, шел подземный ход от Сарова и Дивеева к Санаксарскому монастырю?

– Шел, – подтвердил Владимир.

– Тогда ждем от вас рассказа об этом Святом месте.

– Об этих Святых местах, – поправил его монах, – Потому, как надо говорить обо всех окрестностях города Темникова.

– Вам виднее брат, – согласился Борисыч, – Вам виднее. Пожалуй, следует начать именно с города Темникова.

– Хорошо, – Владимир слегка задумался и начал, – В 1536 году в «Русских летописях» писалось: «…повелением благочестивого великого самодержца Ивана Васильевича всея Руси и благочестивые и великомудрые государыни Елены, в третье лето его, преставлен город Темников на иное место на реке на Мокше же…».

– То есть? – внимательно слушая его, уточнил Пилигрим.

– Этот документ свидетельствует о перенесении Темникова в 1536 году на новое место. На то, где он находится сейчас, а не о возникновении, не об основании его, – терпеливо пояснил монах, – В некоторых литературных источниках, например, в многотомном издании «Россия» указывается, что Темников упоминается в 1381 году в раздельной грамоте князей Дмитрия Донского и Олега Рязанского. И то, что в этой грамоте Темников не строящийся, а уже существующий населенный пункт, говорит о его еще более раннем возникновении.

– Опять Дмитрий Донской, – задумчиво вслух сказал Пилигрим, делая пометку в блокнот.

– Некоторые исследователи считают, что города Елатьма, Кадом, Темников принадлежат к числу древнейших городов Тамбовского края. Из них Кадом упоминается на страницах летописи в 1209 году… Когда основаны два других города достоверно не известно. Все это дает возможность предположить о возникновении населенного пункта с названием «Темников», наряду с Кадомом и Елатьмой, где-то на грани XII и XIII веков.

– А откуда такое странное название? – уточнил генерал.

– Каких – либо документальных данных об этом пока не обнаружено, – улыбнулся монах, – Есть, однако два предположения, основанных на народных преданиях, легендах. Когда-то в далекие времена большую часть территории Темниковского уезда занимали непроходимые темные леса. Отсюда, якобы, и название Темников. Другая легенда говорит о том, что название города связывается с именем татарского военачальника «темника», основавшего свою стоянку на грани завоеванных татарами мордовских и русских земель. Одно ясно совершенно точно, что Темников был городом-крепостью и нес охранную службу на границе Московского государства от набегов ногайских, астраханских, крымских ханов и кочевых орд, граница набегов которых проходила по реке Мокше.

Пока брат Владимир рассказывал о городе, студенты, о чем перешептывались между собой. Потом спор стал громче. Наконец, Люся не выдержала и, больно ткнув в спину единственного в их компании мужчину, выпихнула его со стула, быстро сказав:

– Мы прошлым летом ходили по Мокше на байдарках. Он сейчас все расскажет.

– Я… я… мы, – начал, заикаясь, Леша.

– Вы спокойнее молодой человек, – подбодрил его Пилигрим, – Здесь ведь не экзамен. Да и вам уже не привыкать докладывать свои версии и мысли.

– Мы действительно прошлым летом ходили в тех краях по Мокше на байдарках, – справившись со смущением, внятно изложил студент, – Мы. Это я, девчонки, – он кивнул на своих однокурсниц, – и тот товарищ из Сарова. Там было кое-что интересное.

– Ну, так расскажите, – опять подбодрил его Пилигрим.