Кондор умеет ждать

— Оу, русские бейсджамперы! Эксклюзив! Мы с телевидения, — еще пуще засуетилась девица, но Орехов непреклонно покачал головой.

— Никаких съемок, сеньора! Немедленно удалите кадры, — и пояснил задохнувшейся от возмущения девушке: — У нас уже есть строжайшая договоренность с одной из известных TВ-компаний — все до единого кадра с нами и нашими прыжками принадлежат им. Таковы условия наших спонсоров. Простите, сеньора, но вы должны нас понять — это бизнес.

— Нам только на местном ТВ засветиться не хватало, — ворчал майор, возвращаясь к своим бойцам. — Сохранишь тут секретность, блин, — фотографы на каждом шагу…

В зале пассажиров рейса встречала небольшая толпа суетливых и нетерпеливых мужчин и женщин, чуть в стороне от которых переминался флегматичный невысокий крепыш — естественно, смуглый и усатый. В руках крепыш держал самодельную табличку, извещавшую, что встречает он именно экстремалов из далекой России.

— Буэнос диас, амиго! Нас встречаешь? — Орехов протянул мужчине руку, тот без каких-либо заметных эмоций ответил на рукопожатие и кивнул.

— И куда дальше? Как вас величать прикажете, кстати?

— Педро. У меня на стоянке машина. Сейчас поедем в гостиницу. Идемте, сеньоры…

Не первой молодости «форд»-микроавтобус бодро катил по бетонной автостраде, минуя туннели, один из которых протянулся почти на два километра, мосты-виадуки и минут через двадцать уже въехал в пределы столицы. Однако в сторону центра не поехал, а какими-то запутанными петлями проскочил на одну из городских окраин и вскоре притормозил у входа в довольно скромный отель со слегка вызывающим названием «Эксельсиор».

— Слышь, дон Педро, у вас, наверное, все названия если не «Симон Боливар», то «Эксельсиор» или «Эспаньола», да? — выбираясь из сумрачного нутра микроавтобуса, проворчал Троянов.

— Я не дон. Просто Педро. У нас, сеньор, много разных названий… — водитель с легкостью подхватил две сумки гостей и решительно двинулся к стеклянным дверям гостиницы.

— Ты бы со своим юмором поосторожнее, — недовольно посмотрел на товарища Катков. — Все-таки испанец! Выхватит кабальеро шпагу и проткнет твое нахальное сердце. Так что, на всякий случай, базар фильтруй, как говорят наши любители экстрима с синими наколками… Ох, сейчас в душ и спать! Часиков пять, а, Тритончик?

— Я, дядя Слава, не тритончик, я — бейсджампер Валера Троянов, ферштейн? — немедленно отомстил лейтенанту Валерий. — А вообще-то, поспать бы не мешало.

Водитель подождал, пока гости оформят свои бумаги у портье, все так же молча помог донести сумки до дверей номера и, прощаясь, улыбнулся неизвестно чему и коротко бросил:

— Удачи вам, кабальерос!

Номер был, в принципе, таким же, каким он был бы хоть в Риме, хоть в Стокгольме — шкафы, кровати, столики-кресла, телевизор. Естественно, душевая, холодильник и кондиционер. Последний был весьма кстати, поскольку после московской серенькой прохлады на улицах Каракаса, приткнувшегося всего лишь в десятке градусов от экватора, было жарковато — сезон дождей закончился и наступала традиционная зимняя жара. Как когда-то отметил в своих записях синьор Робинзон, томившийся на острове примерно в этих же краях: «Зима. С ноября по март — сухо и жарко!»

И все же в этом номере было одно небольшое отличие от обычно пустых, прибранных и приготовленных для приема жильцов гостиничных каморок и апартаментов. Орехов, вошедший в гостиную первым, неожиданно притормозил на пороге, и его товарищи едва успели остановиться и не ткнуться в напрягшуюся спину майора.

— Да у нас гости, ребята…

13

Если уж быть совсем точным, то это были не гости и даже не гость, а гостья. Весьма и весьма миловидная темноволосая девушка лет двадцати пяти непринужденно расположилась в одном из кресел и без особого любопытства рассматривала появившихся на пороге гостиной мужчин.

— Босс, это что еще за смуглянка-молдаванка, а? — Троянов, вытягивая шею, заглядывал через плечо майора и недоумение на его лице как-то само собой за какую-то долю секунды сменилось легкомысленной улыбкой. — Или это у них тут такой типа сервис? Я — за, пацаны!

— Охолони маленько, Казанова, — Орехов с мягким стуком поставил на пол сумку и на довольно приличном испанском поинтересовался, учтиво улыбнувшись даме: — Простите, сеньора, это ведь 237-й номер? Вероятно, произошла какая-то путаница, небольшое недоразумение…

— Буэнос диас, сеньоры! — девушка тоже изобразила некое подобие улыбки. — Нет, никакой путаницы не произошло. Этот номер действительно забронирован для вас. Меня зовут Мария Габриэла — точно так же, как и одну из дочерей нашего Президента. Фамилия, полагаю, для вас необязательна. Я — лейтенант департамента общественной безопасности, буду помогать вам в вашей… работе. Вы позволите узнать ваши имена и звания?

— Сеньора Мария, лейтенант, вы ничего не путаете? По-моему, ни о каких кураторах договоренности не было.

— Простите, вы не назвали ваше звание…

— Майор, если вас устроит, — сдержанно ответил Орехов и рукой поочередно указал на своих товарищей: — Это — лейтенант, тениенте по-вашему, а этот — что-то вроде маэстро технико дель секундо — прапорщик.

— Мичман, — вполголоса поправил Тритон и тут же получил ощутимый тычок от Каткова, мол, уймись и не лезь поперед батьки в пекло.

— Так вот, господин майор, речь не идет о каком-либо кураторстве или оскорбительном контроле! Вам, несмотря на то, что вы прекрасно говорите по-испански, может понадобиться переводчик и человек, хорошо знающий местные условия. А если уж совсем честно и между нами, — неожиданно широко улыбнулась Мария, — неужели власти вашей страны позволили бы абсолютно бесконтрольно бегать по своей территории группе коммандос из другой, даже очень дружественной страны? Так что, это даже не обсуждается!

— А если мы все же не согласимся? — решил расставить все точки над «i» Орехов.

— Тогда не будет никакой работы, — сердито тряхнула прической девушка. — Если же вы, майор, полагаете, что я буду в тягость вашей группе, то, поверьте, вы очень заблуждаетесь!

— Хорошо, — Орехов и оба пловца наконец-то прошли в гостиную и расселись по креслам и диванам.

«Девчонка права. КГБ — он и в Африке КГБ. Их служба безопасности естественно хочет знать, что будет твориться на их земле. У нас их вообще дальше гостевой трибуны не пустили бы, — размышлял майор, профессионально отмечая и спортивную фигурку венесуэльского лейтенанта, и скрытую уверенность, сквозившую как в словах, так и в скупых, несуетливых движениях, свойственных хорошо тренированным людям. — Ладно, посмотрим, какой это товарищ Сухов…»

— Что ж это мы, товарищи гусары… У нас дама в гостях, — спохватился Орехов, без особого энтузиазма поднялся с диванчика и, открыв дверцу холодильника, с интересом оглядел содержимое и буркнул по-русски: — Не шибко-то густо. Что будет пить сеньора?

— Сеньора будет пить сок. Если можно.

— Да вам здесь все можно — вы же, чай, дома, — майор налил в стакан апельсинового сока, бросил несколько кубиков льда, подал Марии. Затем налил себе минералки, а Скату и Тритону заявил: — Сами, ребятки, сами… Хорошо, лейтенант…

— Думаю, вам будет удобнее, если вы будете звать меня просто Мария.

— Ну да, «просто Мария» — пусть так. Если уж нам работать вместе, то я хотел бы знать все, что вашей конторе известно о гибели русских геологов и их помощников из местных. Что, как, где и тому подобное. Карта у вас есть?

Мария кивнула и, отставив стакан, из обычной дамской сумочки извлекла армейскую топографическую карту и привычным движением раскинула на столе.

— Вот, это здесь, у излучины реки, — смуглый палец с коротко остриженными ноготками без видимых признаков лака ткнул в синюю полоску реки. — Здесь был их лагерь и здесь же…

— Понятно, лейтенант, — Орехов в задумчивости потер подбородок и заскользил профессионально цепким, запоминающим взглядом по карте. — Речь шла еще и о какой-то гипотетической базе субмарин. Ориентировочно вот в этом районе Ориноко, нет?

— К сожалению, у нас нет точной информации, — нахмурилась девушка и едва заметно смутилась, что не ускользнуло от приметливого майора, понимающе кивнувшего.

Девушке было немного неловко перед спецназовцами из-за недостатка достоверной информации и эта ее неловкость, по мнению Орехова, была совершенно неуместна. Лишь непосвященный обыватель любой страны по простоте душевной считает, что спецслужбы знают решительно все и про всех. Но, к сожалению, это далеко не так — иначе все бандиты и террористы давно бы получили по осиновому колу в сердце.

— Слышь, командир, ты скажи ей, чтобы они обязательно связались с картографическим управлением ВМС, или как это там у них называется, и достали лоции Ориноко, — Скат профессиональным глазом моряка окинул на карте участок реки, граничащий с Колумбией. — Вот, смотри… Вот в Ориноко впадает слева Мета, так? До этого участка на реке куча порогов и водопадов — то есть, ни о каком судоходстве не может быть и речи. А ниже по течению Ориноко судоходна до самой дельты.

— Ты хочешь сказать, что если база существует, то, скорее всего, она прячется где-то…

— Вот именно, майор, — Катков провел пальцем по карте короткую черту. — Удобнее места, чем участок между точками впадения Меты и немного дальше — Апуре, не найдешь! Там, на границе Льянос, думаю, такие заросли, что десять танковых дивизий спрятать можно, не то что небольшую базу подводных лодок. И вот еще что… Прикинь, сколько мини-субмарине пилить от колумбийской границы до океана? Ладно, вниз течение слегка помогает, а назад?

— Ты про палево? — заинтересованно кивнул Орехов.

— Да, майор, у них где-то посередине пути просто обязана быть промежуточная база! Горючее, смазочные масла, компрессорная, аккумуляторная — без этого лодка сдохнет и до пункта назначения просто не дойдет, — лейтенант повернулся к девушке, внимательно слушавшей рассуждения русских спецназовцев. — Мария, как вы полагаете, возможно ли сегодня построить у вас на Ориноко довольно-таки приличных размеров объект так, чтобы этого никто не заметил? Ни местные жители, ни армейская авиаразведка, никто?

— Думаю, нет, лейтенант, — Мари с новым интересом начала разглядывать карту. — Но тогда получается, что…

— Да, сеньора, — очень серьезно кивнул Катков, — значит, они используют базу, построенную давным-давно и так же давно забытую и заброшенную. Такое возможно, Мари?

Девушка недоуменно пожала плечами и отрицательно покачала головой.

— Ни о чем подобном я никогда не слышала…

— Скат, ты что, на немцев намекаешь? — наконец-то решился подать голос и Троянов. — Я в детстве книжку одну читал. «Секретный фарватер» называлась. Так там фашисты для своих подлодок на реках Южной Америки базы строили в глухой сельве. Подожди, лейтенант, ты что, серьезно, что ли? Это ж сколько лет прошло?!

— А почему бы и нет? Немцы строили основательно, на века…

— Ладно, берем как рабочую версию — чем черт не шутит, — Орехов свернул карту и подал Мари. — И каковы наши дальнейшие планы, сеньора лейтенант?

— Сегодня вы можете отдохнуть после перелета и выспаться, — девушка сунула карту в сумочку и посмотрела на часики, блеснувшие на смуглом запястье. — Завтра в пять тридцать у нас вылет. Вертолет уже заказан. Так что будьте готовы!

— Вертолет военный?

— Нет! И аэродром частный, и вертолет гражданский, — Мари насмешливо прищурилась: — Не слишком ли много чести для каких-то там бейсджамперов сумасшедших — военный борт им выделять? Все, господа, до завтра… Да, насчет базы. Я постараюсь навести справки…

14

Гражданский вертолет, отдаленно напоминавший модификацию штатовского геликоптера «Чинук», больше всего напоминал одышливого хромого деда, поскольку в полете постоянно куда-то вилял, проваливался и двигатель его работал с какими-то странными всхлипами и замираниями. Судя по всему, ветеран голубых дорог был списан на металлолом еще десяток лет назад. Но, было похоже, что в этой стране, как и в России, техника, безнадежно мертвая по одним бумагам, по другим непостижимым образом превращалась практически в новенькую.

Все время перелета на какой-то промежуточный частный аэродром Скат переглядывался с Трояновым и нарочито трагически закатывал глаза, явно намекая, что «лучше сто раз утонуть, чем всего лишь разок гробануться в подобной летучей кастрюле». Недобрые предчувствия у Каткова возникли сразу же после того, как Мария, заявившаяся ни свет ни заря в гостиницу, привезла группу спецназовцев на небольшой частный аэродром и они увидели, на чем им предстоит лететь. На вопрос, зачем нужна посадка на каком-то промежуточном аэродроме, Мария пожала плечами и недоуменно ответила:

— Не можем же мы здесь, у всех на виду грузить оружие и снаряжение для вас? Все это еще вчера доставлено именно на тот аэродром…

Все когда-нибудь заканчивается — вертолет все-таки дотащился до аэродрома, затерявшегося где-то посередине между столицей и местом впадения в Ориноко притока Апуре. Парочка ангаров, какие-то мастерские, сараи, несколько жилых домиков и самая настоящая «башня» авиадиспетчерского пункта. Пыль, солнце, жара.

Орехов, щурясь и прикрывая ладонью лицо от пыли, поднятой еще не закончившими вращение винтами, спрыгнул на землю и облегченно потянулся, прогибаясь в затекшей от долгого сидения пояснице. Следом за ним из салона появились Катков с Трояновым, причем последний не упустил случая проявить некое подобие галантности и подал руку Марии, покидавшей вертолет последней.

— Благодарю, — девушка осмотрелась и кивнула вправо, где рядом с одним из ангаров виднелся полотняный навес и лениво дымилась какая-то труба. — Нам туда. Перекусим, а вертолет пока заправят. Потом погрузим наш багаж и снова в путь. Идемте…

Пока спецназовцы вместе с Марией без особого аппетита перекусывали каким-то нещадно переперченным местным блюдом из фасоли с мясом, вертолетчик, вызывавший у Ската стойкие ассоциации с известным перевозчиком голландских кур Мимино, о чем-то лениво переругивался с водителем топливозаправщика. Вероятно, договаривался о цене. Наконец, похоже, ударили по рукам и водила, тяжко вздыхая, полез в кабину своего бензовоза, списанного, похоже, еще лет на пяток раньше их вертолета.

— Кажется, я понимаю, почему мы так с венесуэльцами закорешились, — хмыкнул Троянов, отодвигая опустевшую тарелку. — Такие же разгильдяи и лентяи, как и мы… Эх, как говорил один известный капитан: «А что, Шарапов, хорошо бы сейчас навернуть щец с потрошками?» Вместо этой мешанки с перцем. А еще лучше окрошечки ледяной… Ну что, пойдем багаж грузить?

Ответить Троянову ни Мария, ни Орехов не успели, поскольку среди сонной и вялой тишины аэродрома вдруг раздался тугой грохот взрыва и на месте, где только что стоял их закопченный трудяга-вертолет, вспухло черно-оранжевое огненное облако…

— Командир, это что за хрень? — оторопело переглянулись пловцы, и Троянов, глядя, как нереально медленно, словно в замедленной съемке, на землю падают черные обломки их винтокрылой машины, ядовито добавил: — Я чувствовал, что эта корыто долго не протянет!

И тут же осекся, сообразив, что около вертолета никого не было, никто там не курил, а бензовоз — повезло обормоту! — только собирался трогаться с места. Посмотрел на Ската — тот молча кивнул. Общий итог подвел Орехов, с сигаретой в зубах задумчиво взиравший на густо коптящее пламя, объявшее обломки вертолета:

— Та-ак, мы еще и войну не начинали, а нас уже убивают…

15

— Что будем делать, командир? — спросил Скат, заметив, что майор уже не обращает внимания на догоравший ком искореженного металла, а что-то внимательно изучает на карте, разложенной на столе. — Будем просить новый борт?

— Нет, не будем, — думая о чем-то своем, рассеянно ответил Орехов и подозвал Марию, все еще не сводившую недоуменно-завороженного взгляда с безнадежно мертвого геликоптера. — Мария! Да встряхнись ты — подумаешь, вертушка гавкнулась… Смотри: мы сейчас здесь, так? А попасть мы должны примерно вот сюда. Вопрос: на каких ослах нам теперь туда добираться, а?

— Я полагаю, что мы немедленно должны сообщить командованию о том, что произошло, — Мария, слегка растерявшаяся и даже не заметившая майорского «ты», неуверенно посмотрела на спецназовцев. — Нам, наверное, дадут новый вертолет…

— Я уже сказал «нет», — спокойно возразил майор. — Неужели ты не понимаешь, что мы со своей просьбой можем запросто попасть опять на того человека, который приказал заложить взрывчатку в этот? И он обязательно попытается исправить свою промашку и довершить начатое.

Орехов кивнул в сторону взорванной машины.

— Вы уверены, что нас…

— Именно! Сколько человек знали о вашем задании и о том, что вы летите с нами?

— О задании в департаменте знали несколько человек, а о том, что мы полетим именно на этом вертолете… тоже не меньше пятерых.

— То есть продать нас или сдать тем, кто очень не хочет, чтобы мы маленько пошарили в вашей сельве, мог любой из них, — Орехов прикурил новую сигарету и, щурясь от дыма, снова уткнулся в карту. — Нет уж, уважаемая, умерла так умерла — мы пока побудем «погибшими». С начальником этого аэродрома мы договоримся, и он, если спросят о нас, сообщит, что борт такой-то здесь и не появлялся — скорее всего, пропал где-то на полпути, в глухой сельве. Пусть ищут. Только вряд ли кто и искать будет… Так что повторяю вопрос: как до нашей реки добираться будем?

После подробного обсуждения создавшейся ситуации, в котором принял участие и владелец аэродрома, без лишних разговоров согласившийся за вполне умеренную плату некоторое время подержать язык за зубами, был выработан новый план действий. Умеренная плата, на глазах хозяина нескольких потрепанных самолетиков и пары вертолетов извлеченная из объемистого портмоне европейского гостя, вероятно, произвела на аборигена неизгладимое впечатление. Полный мужик в необъятных размеров летной фуражке почти мгновенно стал на порядок сообразительнее и услужливее.

Стоило заикнуться, что чудом выжившие путешественники не очень-то хотят, чтобы кто-либо до поры до времени знал, что во время предполагаемой катастрофы никто не пострадал, как мужик в фуражке-аэродроме торжественно поклялся всеми святыми, что будет держать язык за зубами сколько сеньорам будет угодно. Причем не замедлил добавить, что более молчаливого владельца авиакомпании им не сыскать во всей Венесуэле и Колумбии вместе с Бразилией.

— Да за такие бабки я бы вообще всю жизнь молчал, — сварливо пробормотал Троянов, особо в разговоры не встревавший. Есть майор, есть сеньора лейтенант местного КГБ — они пусть и соображают и договариваются.

— Есть у нас просьба к вам, — Орехов серьезно и внимательно посмотрел на летчика, в глазах которого на секундочку зажегся вполне отчетливый огонек неистребимой жадности и желания заработать на чем угодно. — Не могли бы вы на одном из своих бортов подкинуть нас вот в это местечко?

Мужчина задумчиво посмотрел на точку, указанную майором на карте, чисто по-русски почесал затылок и уже начал было отрицательно покачивать своей огромной фуражкой, но тут, видимо, вовремя вспомнил про портмоне и торопливо кивнул.

— Нет проблем, сеньор. Когда?

— Вот за что уважаю настоящих бизнесменов — ни одного лишнего вопроса! — широко улыбнулся майор и дружески хлопнул мужика по плечу, причем никто не смог бы сказать определенно — искренним было это восхищение, или Орехов просто издевался над простоватым на вид жадиной. — Сейчас, мой генерал. Сами понимаете: время — деньги…

Кстати, вы наверняка знаете всех приличных деловых людей на тысячу миль в округе — не могли бы вы посоветовать нам, так сказать, судовладельца, который мог бы устроить нам небольшое путешествие по реке?

— Без проблем, сеньор! Есть такой человек и посудина у него вполне приличная, — в голосе летчика послышалось легкое сожаление, что еще несколько приятных бумажек с портретами штатовских президентов может заработать кто-то еще, но не он, проявивший столько понимания и заботы об этих непонятных то ли туристах, то ли ученых — кто их сегодня разберет…

Около часа ушло на подготовку вертолета и погрузку груза, наглухо заколоченного в два приличных размеров деревянных ящика без какой-либо маркировки. Затем вертолет загудел двигателем, лопасти со свистом раскрутились до невидимого серебристого круга, подняли сначала тучи мусора и пыли, а потом подняли машину над зеленым ковром сельвы и понесли ее на юго-запад…

16

…Небольшая деревушка на берегу одного из притоков реки Апуре была невелика и до странности напоминала какую-нибудь полузабытую русскую деревеньку — те же домики, ничуть не похожие на кирпичные дворцы, те же куры, сосредоточенно копавшиеся в желоватой пыли. Была даже черная свинья, очевидно сомлевшая от жары и блаженно прикрывшая глазки под широколистным кустом, похожим на русский лопух. Пожалуй, единственным заметным отличием от русской глубинки была католическая церковь, острым шпилем щекотавшая бледновато-синее небо. Да зелень здесь была намного богаче, ярче и разнообразнее. Правда, ни густые заросли по берегам реки, ни сама приличной ширины водная дорога, лениво катившая свои мутноватые воды на юго-восток, ничуть не уменьшали жары, которая и в русской глубинке иногда, конечно, бывает, но никогда не растягивается на полгода.

Хозяином обещанного летчиком судна оказался здоровенный мулат в широкополой соломенной шляпе — Орехов едва смог сдержать улыбку, настолько этот добродушный на вид увалень напомнил ему классического козака из гоголевских книжек о Сорочинцах и Диканьке, которому ничего не стоило умять казан галушек и выхлестать полведра горилки. Или чумака, которые подремывали на своих возах с рыбой и солью, пока сонные быки плелись из Крыма в какую-нибудь Полтавщину.

Правда, звали козака Хуан, но это ничуть не мешало ему лучиться неподдельным радушием и готовностью ради хороших людей, попавших в трудное положение, гнать свой катер хоть на край света. Возможно, этот хозяин речных дорог был таким и всегда, а может быть, как едко предположил Троянов, эта нежная любовь к свалившимся с неба гостям зародилась у мулата после того, как вертолетчик шепнул ему про пузатый кошелек майора.

— Они что тут, братья все? — с иронией процедил Скат, наблюдая за тем, как речной и воздушный волки обнимаются, прощаясь, и крепко похлопывают друг друга по плотным спинам.

— Типа того, — хмыкнул Тритон, — братство по облегчению чужих кошельков.

— Ладно, ребята, — чуть улыбнулся Орехов, — что ж, они должны горючку жечь и нас обслуживать бесплатно? Людям тоже что-то есть надо. Давайте-ка ящики на его шхуну грузить, а то уже, по-моему, и вечер скоро…

Пока грузили багаж и ящики с «оборудованием», вертолетчик наконец-то распрощался с приятелем, помахал на прощание рукой и вскоре вертолет скрылся за темно-зеленой кромкой леса. Речной волк степенной поступью подошел к дощатому причалу, около которого была пришвартована его посудина, посмотрел, как привычно и грамотно новые пассажиры осваивают судно и заговорил с майором:

— Похоже, сеньорам не в первой ходить на посудинах вроде моей… Когда прикажете отчаливать, сэр?

— Вы капитан, сеньор Хуан, как я могу вам приказывать? — дипломатично улыбнулся Орехов и добавил: — Мы же, естественно, хотели бы выйти в путь немедленно.

— Нет проблем, уважаемый, — покладисто кивнул речник и посмотрел на часы. — Минут через пять придут мои матросы и мы сможем без лишних разговоров отправляться. А вы пока можете ознакомиться с моей жалкой лоханкой.