Тайны мёртвых. Избранные главы

Весь синий от побоев Ян с трудом ковылял домой. Его долго пытали, но он не стал давать лживых показаний, и ментам пришлось его отпустить.

«Вот он мир, – негодовал Ян, – нет никакой справедливости, торжествует ложь, насилие! Не верю я в эту жидовскую дерьмократию, все это обман! Очередной обман! Ошо посадили в тюрьму и выперли из свободной Америки тоже поэтому: что он учил правде, освобождал людей от уз лжи. Его отравили в тюрьме, и он умер. Теперь Калки хотят посадить за то же самое. Скоро все они сдохнут в Армагеддоне. Я устал тут жить…».

Он купил водку и, открыв прямо в магазине бутылку, выпил ее залпом.

«Мне нечего делать в этом говняном мире. Ждать Конца Света, Третьей Мировой, метеоритов? Ледники тают, дельфины выбрасываются на берег – тоже не хотят жить в этом дерьме. Хватит, довольно с меня!»

Пьяный он завалился домой, родни не было. Включив песню Махамудры, он стал готовиться к суициду.

Я с детства мечтала постигнуть святую обитель,Свободно, как птица лететь в Небесах.Теперь мне завидует самый лихой истребитель.Со скоростью мысли пронзаю теперь Небеса.Закончились тяжбы, надежды, причуды и страхи.Все стало смешным и наивным, как детские сны.Теперь все кристально, и я уподобилась птахе.Теперь я свободна. На Земле лишь свобода тюрьмы.Терпеть эту жизнь больше не было силы.Пробил мой последний, увы, но торжественный час.И вот, отпеваешь ты меня у могилы,А я в небесах пою серенады о вас.Я все прощаю вам, и вы меня простите.Я зачарованно лечу к своим богам.В последний путь мои останки снарядите.Моя душа уже на небесах.Симфония похорон,Жизнь была лишь долгим сном.Симфония похорон,Здравствуй, звездный отчий дом!

Он открыл кладовку, взял там веревку и стал мастерить из нее петлю, продолжая слушать любимую музыку.

«Все, хватит! – решил Ян. – Все надоело!».

Он закрепил веревку, встал на стул, сунул голову в петлю и движением ноги выбил стул из-под себя. Петля туго стянула шею, Яна охватило удушье. Он ощутил дикий ужас и мучение от того, что не мог вздохнуть. Беспорядочно двигая руками и ногами, он «заплясал» в петле. Невыразимое мучение, казалось, длится вечность.

Но вот он услышал гул и стал, как будто двигаться в какую-то трубу, и тут же почувствовал легкость и свободу… и снова обнаружил себя в комнате.

«Проклятье! – выругался он. – Я опять не сдох! Почему я жив?».

Оглядевшись, он увидел болтающийся на веревке труп.

«Дак вот же я! Я повесился! А почему я тут рядом с трупом? Видимо я в тонком теле… Неужели смерти нет?! – посетила его страшная догадка. – Ведь я так надеялся, что все теперь кончится. Но я бессмертен. Что это за тело, в котором я теперь живу? Оно какое-то странное. Нет привычных ощущений тяжести и скованности».

Он взял и потянул рукой свою кожу. Тело как будто было из какой-то мягкой резины и тянулось во все стороны. Он стал гнуться и мог выгнуться как угодно. Он потянулся рукой, и она стала удлиняться.

«Как интересно», – подумал он. Его тело как будто все было и органом чувств. Он мог видеть рукой. Он провел ей по книге, лежащей на столе. Он мог читать ладонью и, даже не переворачивая страницы, видел следующий лист. Посмотрев на чашку кофе на столе, он взглядом почувствовал его вкус. Он попытался взять книгу, но рука проходила насквозь. Он проходил сквозь предметы. Он попытался идти, но ноги не отталкивались от пола, а тонули в нем. Он захотел подойти к окну и тут же оказался около него. Поэкспериментировав, он понял, что тело движется, повинуясь его желанию: куда он хотел, туда оно и перемещалось. Новые ощущения захватили его настолько, что он забыл, что хотел умереть. Ему было очень легко в новой реальности и свободно, как никогда.

Так он не заметил, что наступил вечер. В комнату стал кто-то долбиться. Настроившись, он прямо сквозь дверь увидел, что это мать с отцом, они звали его. Он ответил, что с ним все нормально, но его никто не слышал.

Вот родители вломились в комнату, и мать, увидев труп, в ужасе стала причитать. Отец начал снимать труп с веревки.

– Мать, отец, я здесь! – кричал Ян и пытался трогать их руками, чтоб обратить на себя внимание. Но его никто не видел и не чувствовал. Наконец он понял бесполезность этого и просто стал наблюдать. Родители метались по квартире.

Он заметил, что в комнате летает целый рой каких-то мух. Потом он понял, что это были мысли. Слетелись какие-то большие жуки и слизни размером с детскую голову. Они присасывались к родителям и жадно пили выделяющуюся из них субстанцию.

«Видно, они питаются их эмоциями, их переживаниями и страданиями», – решил Ян и стал отгонять их. Они поддавались его ударам и отлетали, но затем снова нападали на родителей.

Ян смотрел на вошедших в комнату родителей. Его удивило то, что он мог видеть сквозь одежду их голые тела, и ему стало не по себе от этого зрелища. Еще более удивило его то, что он видел в этих телах все внутренности, кровеносные сосуды и нервы. Также он видел пульсирующие световые каналы, такие как в книгах по иглоукалыванию, но их было значительно больше. Они буквально оплетали все тело его матери и отца. Вокруг их тел были эллипсы с переливающимся свечением, а вокруг голов – шарообразные световые сферы.

«Наверное, это аура», – подумал он.

Они окрашивались то одним, то другим светом. И в них плавали какие-то темные пятна. И то и дело появлялись завихрения, напоминающие то столб смерча, то спирали.

Он заметил, что может по своему выбору видеть либо ауру, либо каналы, либо внутренности или голое тело. А может видеть всё, как обычно – это зависело от того, как он настраивал свое зрение.

С появлением родственников он стал чувствовать неприятные переживания и беспокойство, которые все нарастали. Вскоре он понял, что чувствует их эмоции, а также эмоции родни, которой звонила мать, сообщая новость, и Инны, которая уже пришла и, плача, обнимала его труп.

– Я здесь, я жив! Что вы все крутитесь вокруг трупа?! Это не я! – кричал он, но его никто не слушал.

Зато он обнаружил, что знает их мысли, особенно все мысли о нем. Он стал улавливать мысли родственников, которых сейчас не было в квартире, но они узнали, что он умер, и стали беспокоиться и думать об этом.

Инна выбежала из дома, он понял, что она идет к Калки, хотя она никому это не сказала. Ему стало интересно, и он стал двигаться рядом с ней.

По дороге он опять видел, как людей пожирают всякие жуки, слизни и какие-то медузы. Они внедрялись в людей и как бы заставляли испытывать разный негатив, внушая плохие мысли и питаясь их переживаниями.

Он рассматривал внутренности людей прямо сквозь одежду. У многих они были черные. Только у Инны и молодежи они были более светлые.

«Видно, чернота – это болезни», – подумал Ян.

Инна вбежала в зал, где Калки занимался с учениками. Она встала перед ним и разрыдалась. Он сразу все понял и обнял ее:

– Не переживай, – сказал он. – Он не умер, он жив, он рядом с тобой, и ему очень хорошо. Он в лучшем мире. Только твои переживания ему тяжело переносить, он их чувствует.

Жестом он подозвал всех учеников. Они обняли Инну, окружив ее плотным кольцом, передавая ей свою любовь и сострадание. Калки как Солнце излучал свет, окружающий его кольцом, по краю которого была радуга. Над его головой был нимб. Ученики тоже были окружены светом, в отличие от обычных людей, вокруг коих было какое-то серое облако. Вместо жуков и лярв в зале, где был учитель, присутствовали шары света. Они направляли лучи то к одному, то к другому ученику, передавая позитивные мысли.

– Давайте помолимся за Яна и радостно проводим его душу в лучший мир, – сказал Калки.

Ученики стали молиться. Вокруг каждого из них появился столб света, идущий куда-то на небо. На душе у Яна стало очень хорошо. Он прямо купался в их благодати и любви. В конце все стали ликовать и желать ему всего самого лучшего.

Когда все разошлись с занятий, его снова атаковали мрачные мысли родственников. Он вспомнил о них и тут же опять оказался в своей квартире. Только ночью, когда все уснули, прошло тревожащее беспокойство.

Он продолжал эксперименты со своим телом, представив себя собакой, он превратился в собаку. Потом представил себя лягушкой – тело повиновалось. Он снова вернулся в человеческий облик и вообразил одежду, и она появилась.

Все спали. Но у него не было потребности во сне, он не уставал.

Похороны

Вот его труп повезли на кладбище. Ему стало интересно, и он отправился за ним. По дороге он снова видел людей и родственников, которых пожирали лярвы в виде медуз и жуков, червяков, змей. Он почувствовал, что несчастья и неудачи также связаны с этими гадюками, которые наталкивают людей на негативные и глупые поступки. Когда один человек злился на другого или завидовал, обижался и проклинал, то он как бы насылал на него этих тварей, которые нападали на жертву и пытались сожрать ее, как собаки, которым хозяин отдал команду «фас». Однако если жертва была позитивно настроена, то у них ничего не получалось, и они улетали назад, есть своего хозяина. Очень редко рядом с некоторыми людьми он видел светлые шары, он подумал, что это, наверно, добрые духи или ангелы.

Вот его гроб поместили в могилу и стали зарывать. Приглядевшись, он увидел над могилой белую тень с очертаньями своего лица.

«Что это, привидение что ли?» – подумал Ян.

Он посмотрел и увидел над другими могилами такие же образования. Он вспомнил, что Инна ему рассказывала об эфирном двойнике.

«Наверно, это эфирное тело», – решил Ян.

Одни привидения были ярче, другие – совсем тусклые над старыми могилами, видно потускнели от старости.

Инна тоже хоронила его труп. Она уже успокоилась и мысленно молилась за него Богу. Мать с родственниками пошли его отпевать в церковь.

Над храмом он увидел белое облако, к которому шли молитвы людей. Иногда из него исходил вихрь энергии к молящемуся.

«Что это? Бог?» – подумал Ян.

Но как-то не чувствовал, что это так. Тут из облака вырвалась молния, затем молния ударила в облако.

«Что это?» – он полетел в сторону молнии и увидел мечеть, над которой также было облако. Эти облака обменивались молниями. Затем такие же облака он увидел над синагогой и молебным домом баптистов: «Видно, это духи эгрегоров борются друг с другом. До Бога им далеко».

Ян уже научился летать, чтобы переместиться куда-то, он просто представлял это место или человека и оказывался рядом с ним.

* * *

Как-то, настроившись на Инну, он попал на занятие по системе Сампо, которое вел Калки. Он как раз учил, как сбрасывать с себя лярв и очищать свою ауру от разных гадов, делая энергетические удары, а также разрывать санс-контакты с плохими людьми и эгрегорами. Он видел, что у каждого человека есть как бы провода, соединяющие его с другими людьми, обычно родственниками и облаками-эгрегорами. По этим проводам шли токи, управляя человеком как марионеткой. Человек настолько был опутан ими, а также всеми лярвами, что от него самого ничего не оставалось. Он делал, думал, переживал не то, что он хотел, не то, что было его собственным, а разные навязанные вещи и полностью терял в этом себя.

Дорога в Ад

Однажды он навестил свой институт и увидел своего врага, который бахвалился дружкам, как унижал Яна и что Ян – гей, и он его имел. Ян страшно разозлился и хотел убить его. И тут он увидел, как его окружили какие-то черные тучи и потащили за собой.

«Что это?» – подумал он.

И тут увидел мрачное место, наполненное страшными существами, которые напоминали чертей и каких-то зверей в виде гиен с крыльями. Они набросились на него и стали его пожирать. Он испытал ужас и жуткую боль. Его страх еще больше подхлестнул их, и они стали рвать его на части, вонзать в него иголки, из их пасти вырывался обжигающий его огонь.

Ян с ужасом понял, что попал в ад, и не знал, как вырваться оттуда, испытывая невообразимые мучения. Его страдания только еще больше распаляли чертей, которые выдумывали все новые и новые муки, в том числе и психологические: перед ним возникали виденья, как они насилуют Инну, как его избивает враг, как его осмеивают люди. И он все больше погружался в эту иллюзию, не понимая, что это наваждение чертей.

Но, наконец, он опомнился и вспомнил про Калки, и стал кричать: «Помогите мне, спаситель! Помогите! Молю!» – произнес он с большой верой и упованием.

И тут появился он, как облако света, которое сразу разогнало всех тварей.

– Смотри на моё лицо, смотри на меня, – сказал Калки.

Ян, как утопающий за соломинку, вцепился взглядом в лик учителя с полным упованием и надеждой.

– Успокойся, вспомни приятный пейзаж природы или семинар, настройся положительно.

Ян почувствовал покой и облегчение, как будто тяжкий груз слетел с его плеч.

– А теперь оглянись вокруг, – сказал учитель.

Ян обернулся и увидел луга, мирно текущую реку, небо в облаках в лучах начинающегося заката. Вдалеке сверкали купола храма.

– Вот видишь, – произнес учитель, – то, где ты находишься в тонком плане, зависит от твоего настроя: рай, ад, мир прошлого или будущего – любое место на Земле или в параллельных мирах подвластны твоему желанию, и ты перемещаешься туда со скоростью мысли. Но то, что ты видишь здесь, является порождением твоего ума или умов других существ. Расфиксируй глаза, как ты это делал, когда смотрел ауру свечи. Смотри: это только поле энергии.

Ян сделал так и увидел просто переливающееся сияние. Оно колебалось, как огромные волны, медленно меняя цвета и контур.

– Дак, что же это, река и храм нереальны? – спросил Ян.

– Они реальны, как и ад, ты мог искупаться или зайти в храм. Но они порождены из этой энергии силой твоего воображения, твоей настройкой или силой ума других существ, которые заставляют тебя видеть то, что они себе представляют.

– А что же на самом деле реально, как увидеть мир таким, каков он есть? – спросил Ян, удивляясь происходящему.

– Истинная реальность – это Бог. Но постичь Его не просто. Ты не умеешь настраиваться так, чтобы даже немного соприкоснуться с Ним. Если бы ты не умер и учился в нашей школе, я бы научил тебя медитации и вхождению в Самадхи – в слитие с Богом. Но в тонком плане все разделено, и учителя находятся на одном уровне, а остальные существа – каждое на своем, в зависимости от настроя. И пересекаются они ненадолго, только с помощью специальной настройки. Но зато я могу здесь взять тебя в свое Самадхи, чтоб ты хоть ненадолго соприкоснулся с истинной реальностью. И если ты будешь намереваться, то в следующей жизни у тебя будет другая судьба, и ты придешь к постижению Вечности. А теперь смотри мне в глаза и не отвлекайся ни на что.

Ян взглянул в бездонные глаза учителя и стал тонуть в этом взоре.

Внезапно он увидел белый светящийся шар, из которого выходили во все стороны радужные лучи. Он сиял на фоне неописуемой бездны, похожей на безбрежные дали Космоса. Перед ним стала проходить вся его жизнь, и он увидел весь ужас и стыд своего существования. Ему стало горько, что он так прожил эти годы. Но сияние Бога, похоже, не осуждало его за это. Оно как бы смотрело на него с безграничной любовью и надеждой, что он поймет истину и достигнет великого блага. Оно было безмолвно, но Ян, как будто понимал Его без слов, чувствуя в сердце и во всем существе Его состояние, Его отношение к нему.

– Вот что ты мог обрести, сын мой, если бы в своей жизни стремился ко Мне, ты стал бы Мной, – как будто бы говорил Бог своим безмолвием.

И хотя слов не было, но Ян понимал Его лучше чем, если бы услышал слова. Он ощущал смысл переданного сразу всем своим существом, и не надо было думать правильно или нет, он Его понял – это было целостное переживание.

И тут сияние стало расширяться и охватило Яна. Он ощутил такую безграничную любовь, что стал растворяться в ней и исчез полностью, без остатка. Были только великая безграничность Вселенной. И хотя его не было, он был Богом, он был сразу во всем безбрежном пространстве, которому нет конца и края во всех мирах, бесчисленных Галактиках, звездах, во всех существах, населяющих эти миры, одновременно зная все о каждом, являясь каждым из них, живя их жизнью. Он был сразу в прошлом и будущем каждого своего творения. И это прошлое и будущее были безначальны и бесконечны. И само творение (существо) не воспринималось им точечно, то есть каким оно является в данный момент.

Он видел его, как его жизнь, целиком во всех перерождениях, до самого слития с ним и просветления. Именно так он воспринимал Его или вернее себя в каждом своем проявлении. Он был полон великой творящей силы, создающей в один миг тысячи миров, полной неподдающегося пониманию всеведения, наполненного неисчислимыми переживаниями любви, блаженства, святости и всех возможных состояний каждого существа.

И это было только малым переживанием Бога. Остальное невозможно было выразить в словах или в хоть каких-то определениях. Это было настолько безграничное, огромадное, всеохватывающее состояние – чтоб описать или хоть как-то постичь его человеку потребовалась бы целая вечность. Но оно каждый миг изменялось, преобразовывалось, как бы росло. И чтоб описать и понять уже следующее мгновение Бога, также бы была нужна бесконечность времени. Это было непостижимо и безмерно.

Но вот сияние как бы отступило. И Ян снова стал понемногу самим собой. Ему показалось, что его как будто бы втиснули в узкий гроб и сдавили со всех сторон, как в могиле. По сравнению с этим переживанием, он был мертв и как бы вообще не существовал. Потерять Бога было настолько тяжело, что ему хотелось умереть снова, в ту же минуту и в то же время. Он пылал к Нему любовью и святостью. Он не мог больше жить самим собой, а как жить иначе – не ведал и находился в невыразимо тягостном состоянии.

– Вот что бывает, когда неподготовленный видит Бога, – услышал он голос учителя.

Оглянувшись и увидев перед собой его лицо, он как бы перешел в свое обычное состояние, и то, что было теперь, казалось ему просто сном. И он даже не верил, что видел Его.

– Вот так лучше, – сказал ему Калки, улыбаясь. – А то ты, глядишь, и тут бы занялся суицидом, – рассмеялся он, – хотя тут это уже невозможно. А теперь ступай в ту часть тонкого плана, на которой ты можешь находиться в силу твоего состояния, которое ты заработал в своей земной жизни. Но помни, надо контролировать свои эмоции, свои мысли, иначе ты снова можешь попасть в ад, и выбраться оттуда будет очень сложно. Помни, что ты видишь тут, есть порождение твоего ума, и не давай ему сыграть с тобой очередную злую шутку. Ну, а теперь, прощай, но я думаю, мы еще встретимся с тобой снова, – сказал Калки и растворился в воздухе.

Ян удивленно огляделся и увидел перед собой все тот же пейзаж с лугами, рекой и храмом. Он увидел, что навстречу к нему плывут по воздуху люди. Некоторых он узнал, это были его умершие родственники.

Умершие радостно приветствовали Яна:

– Вот ты и вернулся на родину, в свой родной дом, – сказал ему его дедушка, обнимая его.

– Теперь мы снова будем вместе, – сказала его бабушка, целуя его, – закончились твои мытарства на Земле.

Ян удивился, что бабушка и дедушка выглядят так молодо, максимум лет на 30. Хотя он ничего не сказал, но они знали его мысли.

– Да, внук, – ответил ему дед. – Душа – не тело и возраста не имеет. Мы тут вечно молоды, земное тело обычно только к 18-ти, у кого-то только к 32-ум годам достигает того облика, коий есть у души. Но даже младенец имеет душу со взрослым обликом. Только тело и мозг не дают ему быть сразу же взрослым. Нет у нас ни больных, ни калек. Душа всегда здрава, хотя мы можем принимать любой облик.

И тут дед снова стал старым, сгорбленным стариком, опирающимся на костыли, и тяжело закашлял, а потом рассмеялся вместе со всеми.

– А теперь, пойдем к нам в дом, – пригласила его бабушка.

И они оказались в старой бабушкиной избушке, в которой Ян был еще ребенком.

– От чего же вы живете в такой старой избе? – спросил он.

– Так мы привыкли, – ответил дед, – хотя можем жить где угодно: хоть во дворце, хоть посреди моря – стоит только представить.

Бабушка достала миску с пирожками и Ян, вкусив их, вспомнил давно забытый с детства вкус.

Откусив пирожок, Ян открыл для себя удивительные свойства местной кухни. Он как бы чувствовал состояние бабушки во время того, как она делала эти пирожки, и удивился этому открытию. Он знал её эмоции и мысли.

Увидев это, бабушка предложила ему яблоко:

– Вот, на, ещё это попробуй. Оно не материализованное, местного дерева.

Ян взял яблоко и ещё не понимал, чем может отличаться материализованное из тонкой материи и появившееся на дереве. Но когда он откусил его, то пережил состояние яблока, как бы его жизнь, что-то вроде его чувств, мыслей, отношения к жизни. А также он почувствовал дерево, на котором оно росло, его жизнь, состояние, настроение – всё, чем оно было. Это удивило его ещё больше, что через простую еду к нему приходит такое знание. И вообще он заметил, что все предметы здесь ему казались живыми, как в сказке, и что даже он может с ними общаться. Что-то подобное он переживал, когда принимал ЛСД: мир как будто оживал и начинал общаться с ним. И ещё это было в детстве, когда все вещи казались ему удивительными и живыми, и он разговаривал с ними, и они, казалось, отвечали ему.